18 глава

Осень, 2019

Лиза

Порой кажется, что за последние пять месяцев Мирон изучил меня и особенности моего характера от и до. Он удивительным образом реагировал на перепады моего настроения, прекрасно распознавал малейшие изменения в голосе или выражении лица, поэтому врать этому парню было бы просто дикостью. И даже сейчас, после небольшого недоразумения со стороны Марины, Мирон, зажав в укромном уголке, с особым пристрастием взял меня на абордаж, чтобы проникновенно заглянуть в глубины души.

Господи, да я только собственно сейчас начала адекватно соображать: куда попала и кто все люди передо мной. И теперь-то меня в полной мере накрыло отчаянием с головой. Смотрела в глаза Мирона и понимала, что скрывать правду от этого славного парня не смогу. Попытаться можно, но хватит ли моей выдержки надолго?

В голове крутились сотни вариантов выхода из сложившейся ситуации, но каждый из них я отметала, как дикий и нелогичный. С ребенком непросто так сбежать. Ника еще не в том возрасте, чтобы скитаться по электричкам и прочим транспортным средствам. Слишком сложно она мне далась, чтобы подвергать здоровье малышки очередному стрессу.

— Мир, нам нужно серьезно поговорить, — я хватаю мужчину за руку и только сейчас понимаю, что моя ладошка дрожит, словно осиновый листок.

— Секрет секретный? — смеется, уже в который раз целуя меня в уголок губ, но я практически не реагирую на подобное проявление нежности, он-то играет на публику, а моя голова забита кучей проблем.

— Всё очень серьёзно, не думаю, что узнав правду, через пять минут ты будешь всё так же улыбаться.

Озорную мальчишечью улыбку с лица Мира сдуло ветром в считанные секунды. Он внимательно присмотрелся к моему лицу и поджал губы.

— А говорила, что ничего не боишься и не волнуешься, — сжал мне пальцы и, легко-легко касаясь кожи, потер их, — по глазам вижу, что последние полтора часа тебе совершенно некомфортно, но ты ведь упертая, отнекиваешься.

Понимаю, что говорит с легким укором, но я и правда пыталась держать лицо, изначально не понимая всей глобальности проблемы. Лишь когда адреналин немного выветрился из крови, я пришла в себя и осознала всю серьезность моего непростого положения. За себя я всегда смогу постоять, но с беззащитным ребенком это сделать сложно.

Еще пять месяцев назад, доверив свою жизнь Миру, я ни капельки не пожалела о своем поступке. Да и ситуация была патовой. В тот погожий апрельский денек именно уверенные слаженные действия парня смогли спасти жизнь не только мне, но и ребенку.

— Понял.

Мирон молниеносно считывал выражение моего лица и сразу же включался в процесс решения проблем, я даже не успевала открыть рот, чтобы озвучить хоть что-то толковое.

— Хочешь подняться в номер к Нике и Доре? — говорит негромко, а сам смотрит всё так же пытливо, а я, как болванчик, согласно качаю головой, но тут же перевожу взгляд в сторону веселящихся гостей. — О них не переживай, не думаю, что наше неожиданное исчезновение на некоторое время воспримут как что-то из ряда вон выходящее.

— Прости, что создаю проблемы, — пытаюсь встать с дивана, но ноги совершенно не держат меня, да еще и как будто налились от неудобных туфлей.

— Проблемы на то и существуют, чтобы их решать, а не пасовать перед ними.

Черт, мне бы хотя бы десятую долю его оптимизма и уверенности, тогда бы все действительно было хорошо, и я ни за что не переживала.

Мирон приобнял меня, всю дорогу к выходу пытался перевести разговор в левое русло, сделал несколько забавных замечаний по поводу своих деда и бабки, которые в свои приличные годы танцевали без устали. Я слабо улыбнулась, про себя отмечая действительно озорной настрой между парой. Долго смотреть на подобную нежность я не смогла, мне вдруг показалось, что нежданные капельки слез пытались пробиться на волю.

— Дора, как малышка?

Я первым делом бросилась к огромной кровати, где посапывала моя пятимесячная дочь Ника, моё солнышко, любовь всей моей жизни.

— Слопала свой ужин, немного погулила и уснула, — отчиталась наша помощница, без которой время от времени мне бы приходилось туго.

Девушка, давняя знакомая Мирона, с легкостью согласилась помогать мне ещё после выписки из больницы. Без её ловких ручек я бы просто пропала. Не скажу, что я совершенно пропащая, но после долгого восстановления после родов, после всех анализов, у меня практически не было сил двадцать четыре часа в сутки справляться с недоношенным ребенком. И пусть нас выписали уже через месяц и Ника нормально набирала вес, я была не совсем уверенна в своих силах.

— У нас с Лизой сейчас состоится важный разговор, ты не смогла бы немного прогуляться, — слышу за спиной обращение мира к Доре.

— Не вопрос, как закончите — набери.

— Непременно.

Дверь в номер тихонько открылась и так же тихонько закрылась. Мы остались в небольшом уютном номере одни. Вот она возможность поговорить, а я чувствую, будто бы каждая клеточка моего тела напряглась до предела. Мир видел мое состояние, но не наседал, он просто присел на край стула и просто изучал меня, нервно теребящую детскую бутылочку в руках.

Наши взгляды наконец-то скрестились, я шумно выдохнула и, продолжая нервно покусывать губы, пыталась заставить себя выдавить из горла хотя бы что-то членораздельное. Мир не выдержал, он резко соскочил со стула и молниеносно сократил между нами расстояние. Осторожно взял меня за плечи и легонько встряхнул, заставляя смотреть ему в глаза.

— Ты кого-то увидела здесь? Кого-то и прошлого?

Смотрю в его встревоженное лицо и понимаю, что в голове он пытается перебирать всех возможных людей, которых я могла встречать сегодня вечером здесь, в ресторане. Я напрягаюсь еще больше, совершенно не контролируя своё тело, и этот нюанс никоим образом не ускользает от наблюдательного Мира. Мне кажется, что он сейчас в памяти проигрывает все те полтора часа, что мы были среди гостей, вспоминает любую мою реакцию на каждого, с кем я говорила.

— Я думал, что мне просто показалось, но проанализировав ситуацию, могу сделать один вывод: Николай?

Я резко дернула плечами, чтобы сбросить руки мужчины, которые в мгновение мне показались жутко тяжелыми. На кровать беззвучно упала почти пустая бутылочка, а рядом, на край кровати, присела я, пальцами хватаясь за ткань платья, чтобы хоть чем-то занять свои руки.

— Значит, я не ошибся…

Голос Мира уже не такой нежный и ровный, я чувствую нотки гнева, нетерпения. Он хочет знать больше, а я наконец-то осознаю, что время икс настало, если затеяла этот разговор, то просто обязана довести его до логического завершения.

Делаю глубокий вздох и резко стаю с кровати, слегка пошатываясь, пересекаю комнату и лбом касаюсь стекла. Яркие огни города просто кричат о том, что ещё не время спать, что нужно наслаждаться каждым мгновением жизни и наслаждаться тем, что дарует судьба. Мама как никогда была когда-то очень давно права. Она часто повторяла одну фразу: «Время слишком быстро бежит, а то, что случилось — никогда не переписать начисто, можно просто изменить детали, обстоятельства, но, как было До, никто не в силах поменять».

Мой голос дрожал, пока я негромко рассказывала Мирону о том дождливом осеннем вечере, о встрече на дороге и моем спонтанном решении, на тот момент казавшемся правильным, переспать с едва знакомым мужчиной. Я не видела лица Мирона, но слышала его учащенное дыхание, едва сдерживаемое отчаяние и осознание того, что всё, что я сейчас так искренно рассказываю, является чистой правдой. Я не почувствовала облегчение, когда закончила свой рассказ, наоборот, с этой минуты все в моей нелегкой жизни только начинается.

Возможно, когда-то мама была права в том, что где-то или кто-то невидимый нам пишет историю нашей жизни, складывает события в одном, только ему ведомом, порядке, посылает испытания и наблюдает, насколько крепка сила и воля человека. Встреча с Мироном стала теперь судьбоносной для меня не только в плане спасения, но и в плане того, что теперь мы связанны родственными нитями: Ника стала той составляющей, что внесла в жизни взрослых новый виток.

— И вы больше никогда после этого не виделись? — Голос Мира хриплый, какой-то потерянный.

Я поворачиваюсь к мужчине и вижу, что он стоит среди комнаты и растерянно смотрит на Нику. Я только могу представить, что творится в его голове, видимо похлещи, чем у меня до этого.

— Никогда, я не собиралась портить жизнь человеку только тем, что в тот вечер мне вдруг взбрело в голову соблазнить едва знакомого мужчину.

— Но ты же не забавы ради это сделала, — поворачивает голову ко мне и смотрит с долей сожаления.

— Теперь ты знаешь всю историю от начала до конца и должен понимать, что это была не прихоть малолетней дурочки. И то, что я смогу забеременеть как-то в тот момент не думала.

— У меня впечатление, что Самойлов… — Мир вдруг обрывает фразу и сжимает кулаки, а я вижу, как на лице мужчины все больше и больше проявляется ревность и отчаяние.

— Только не заставляй меня жалеть о том, что я тебе открылась, а не уехала в этот же вечер первым поездом к тётке.

Лишь упоминание о тетке Вере всегда действовало на парня отрезвляюще. Он прекрасно знал, что мне есть куда вернуться, и в любой момент я это могу сделать, к тому же дальняя родственница мамы сильно поддержала меня в первые месяцы, как я только появилась на пороге ее дома вся озябшая, голодная и холодная.

Она была рядом со мной и в моменты, когда сильный токсикоз выворачивал меня наизнанку, и тогда, когда приходилось лежать в больнице с угрозой выкидыша. То, что после ночи с Николаем я смогла забеременеть, было сродни шока, который еще несколько недель преследовал меня, пока тетя Вера не вытрясла из меня всю правду и не разложила по полочкам все нюансы моего глупого поступка, если я таков захочу совершить. Да и поддержки её я могу не ждать, если вздумаю после аборта вернуться к ней.

Но она ошиблась, об аборте я не думала, я лишь переживала о том, как жить дальше, когда где-то существует отец, который делает всё для того, чтобы отыскать меня и вернуть обратно. Хотя я прекрасно понимала, что «испорченный товар» уже не в приоритете, но не это меня волновало в тот момент. Что если ему хватит ума запереть меня в больницу, заплатить врачам, чтобы те сделали аборт без моего согласия?

— Он тебе нравится?

Я хмурюсь, услышав неожиданный вопрос, на который давно знала ответ, но не считаю правильным в данной ситуации обсуждать с тем, кто, как я подозреваю, испытывает ко мне романтические чувства. Подсказывает мне моё чутьё, что Мир пытается контролировать своё поведение, но это у него плохо получается. Он в отчаянии, так же как и я, такие новости скорее шокируют, чем вносят ясность.

— Мирон, что ты хочешь услышать? — хватаю мужчину за руку и осуждающе смотрю ему в глаза, он поджимает упрямо губы, как мальчишка и нервно сглатывает. — Я не собиралась его искать. Да, я знала его имя и фамилию, но не больше, мне просто в голову не приходило, что мой поступок должен зацепить ещё кого-то. Ника только моя и ничья больше, ты это понимаешь?! У каждого своя жизнь, и если бы я хотела вовлечь в игру Николая, то обязательно бы это сделала еще прошлой осенью. Но это мне не нужно было, и сейчас нет огромного желания что-то менять.

— Ты его совершенно не знаешь, — насмешка озаряет искривленные губы Мира, он слишком пристально изучает мое лицо, словно пытается понять, не вру ли я.

— Вот именно: не знаю, поэтому и не рыпалась узнать получше. Все мужчины одинаковы…

Я резко замолчала, испуганно посмотрев на Мира, который тихо выругался и выскочил в ванную комнату.