8 глава

— Не проверишь, не узнаешь, — мудро изрекаю я и ехидно смеюсь с себя же, ловко отжимая стакан у Николая.

— Уже узнал, ты не похожа на кроткую особу, которая будет тихонько сидеть в уголке и ждать своего часа.

Николай расслабляется, откинувшись удобнее на стуле, сжимая стакан в ладони, но мне до сих пор приходится останавливать свои глаза, чтобы те не смели изучающее опускаться по обнажённой груди всё ниже и ниже. Я прекрасно понимаю, что мужчину не смущает его внешний вид, он почти в родных стенах, ведет себя так, как ему комфортно. И кто виноват в том, что внутри меня разыгрались дикие страсти и одна мысль, жужжащая в голове словно надоедливая муха: я хочу, чтобы именно он был первым.

И эти мысли штурмуют мою голову не из-за моей распущенности или желание лишь бы с кем. Всё намного сложнее, ведь не просто так Петр Ильич оценивающе изучал меня при встрече, а у отца выспрашивал о моей личной жизни. Как же я жалею, что до сих пор ни с кем не переспала, может быть тогда у отца не было бы гнусных мыслей подсунуть паиньку-дочь мужику, желавшему позабавиться с неопытной девчонкой. Я сомневаюсь, что разговор и уговор сводился к чему-то глобальному, например, браку. Когда все подружки хвастались парнями, я лишь улыбалась и пожимала плечами, ведь учеба была для меня прежде всего. Получается, что все напрасно.

— Мы давно вышли из пещер, если ты не заметил, — выпиваю остатки коньяка, чувствую жжение в губе, а потом кручу пустой стакан в руке, вновь обращая внимание на бутылку с алкоголем.

— Из пещеры, — хмыкает в ответ, а я не вижу ничего смешного, вроде бы двадцать первое столетие, должно все быть по уму и здравому смыслу, но понимаю, что это только мое желание.

Никакие пещерные устои никуда не делись, многие мужчины до сих пор не акклиматизировались в современности, и их гены пещерного человека напоминают о себе. Их мало интересует то, что самка не готова пасть к его ногам, много похоти и гордыни. А еще веры в то, что всесильные. Таких мужиков бесят женщины, знающие себе цену. Мне страшно представить, что сейчас творится в доме отца, как он вчера оправдывался перед Бариновым за то, что я куда-то исчезла и вечером в ресторан с ним не пойду. Это хорошо, что на выходные у меня получилось отмазаться от шашлыков, ведь попасть на территорию врага — верная гибель.

— Ты бы лучше закусывала, а не пыталась залить себя алкоголем, — голос Николая неожиданно повышается, я поднимаю голову, а моя рука застывает на полпути к бутылке.

— Ты же не перестанешь зудеть, правда? — прищуриваюсь, грустнею, совсем не до улыбок и расслабления, в одиночку было бы пить легче, и я дура, что позже не пробралась на кухню и не умыкнула бутылку в спальню.

— Я бы мог сказать, что мне всё равно, но, увы, не могу, потому что из-за твоей беспечности могут быть разные последствия, а пьяная женщина не всегда красивое зрелище.

Я вытаращила на него глаза и едва не икнула от неожиданности, услышав формулировку взрослого мужчины. Черт, он прав как никогда, а я совсем сумасшедшая получается. Тянусь рукой к куску курятины и хватаю её на ощупь, не прерывая зрительного контакта с Николаем, вижу, как край его рта немного дернулся. Неужели пытался улыбнуться? Он слишком суров, это видно по его неглубокой складке между бровей, видимо, этот мужчина часто сосредоточен и напряжен.

Курица просто таяла во рту, я не думала, что еда может быть такой вкусной, или же это я действительно проголодалась, но не поняла этого, пока не распробовала что-то вкуснее сыра.

— Ммм, — выдохнула протяжно и облизала пальцы, поздно осознав, что веду себя словно дикарка, моментально посмотрела на мужчину и подавила смех, его глаза улыбались, я в этом уверенна на все сто.

— Аппетит приходит во время еды? — его голос был очень хриплым, а глаза как-то странно заблестели, хотя до сих пор он сидел так, как и прежде.

Было все же лучше полностью переключиться на еду, нежели на постоянные попытки себя сдерживать, чтобы не рассматривать Николая слишком заинтересованным взглядом.

— Она — божественна, — хватаю салфетку и вытираю губы, а потом пальцы.

— Значит алкоголя нам достаточно.

Николай быстро встает со стула, хватает бутылку и несет туда, где я её обнаружила и умыкнула. Я пытаюсь догнать мужчину, ведь он даже не дал мне ответить, самостоятельно решил, как будет лучше. Меня бесит, что он пытается навязать мне свою волю.

— Отдай, — едва не рычу, влипая с разбега в спину Николая, рукой пытаясь дотянуться до бутылки.

Совершенно без ума: бутылку не отжала, но зато в полной мере смогла ощутить то, какая прохладная его кожа и как пахнет морской свежестью. Я поздно понимаю, что моё дыхание сбилось, что губы находятся всего в сантиметре от мужской спины, а пальцы скользят по рельефным кубикам на животе. Слышу, как громко стучится о столешницу бутылка, как глубоко вдыхает Николай, когда мои пальцы скользят к резинке его спортивных штанов. Я дрожу всем телом, когда губами прижимаюсь к его спине, сильно зажмуривая глаза. Мне кажется, что на долю секунды забыла, что нужно дышать, что нужно прекратить то, на что решилась в каком-то нервном отчаянии. «Все не то и не так, разве это выход?» — Кричал мой разум, но частичка, малая его частичка нашёптывала, что в недалёком будущем может быть все не так радужно, как я спланировала. Никто и никогда не даст гарантии, что моя затея с побегом выгорит в плюс для меня.

— Лиза, иди в спальню, — голос Николая хриплый, но низкий, и каждое слово мужчина чеканит так, что я понимаю, как он зол, к тому же его ладонь сильно сжала мои пальцы, которые так и не рискнули нырнуть под резинку штанов.

Мне бы действительно бежать, но чувство самосохранения помахало отчаянно рукой, стояло в стороне и ждало горячей сцены изгнания, ведь это пожатие руки не обещало ничего хорошего, если я не скроюсь из кухни за считанные минуты. Но я стояла на прежнем месте, кусая ноющую губу, и боялась открыть глаза, чтобы посмотреть по сторонам.

Дура, какая же я дура, ведь подобный поступок просто кричит о том, как я низко пала. И Николай будет действительно прав, если выгонит меня взашей прямо сейчас.

— Я не хочу спать, — скольжу губами по его правой лопатке, свободной рукой легонько опускаюсь по позвоночнику, едва-едва, словно пёрышком, касаюсь кожи и чувствую, как напрягаются его мышцы.

Николай резко поворачивается ко мне, и я даже не успеваю вскрикнуть, как он зажимает оба моих запястья крепкими пальцами, зло смотрит, поджав губы. Он взбешен, часто дышит и не понимает, что делает больно, с каждой секундой сильнее пережимая сильными пальцами мои руки. Боль немного отрезвляет, но мою уверенность не ломает.

— Я бы не советовал тебе это делать, — грозно рычит мужчина, как только я вздумала стать на носочки, чтобы попытаться дотянуться к его подбородку.

— А то что будет? — насмешливо улыбаюсь, животом прижимаясь к напряжённому телу мужчины, и мгновенно осознаю, что именно с ним происходит и почему так злобно испепеляют его глаза мою персону. — Ты же этого хочешь, глупо отрицать, когда тело кричит об обратном.