Глава 35

Дождь безжалостно бьет в окно, как будто хочет, чтобы я пришла в себя. Я смотрю в лицо бывшего мужа в шоке, обхватив себя руками. Он такой родной и чужой одновременно стоит на пороге моего дома, весь истекает водой — промок насквозь, словно только что вылез из реки, и при этом выглядит так, будто жизнь нанесла ему несколько сильных ударов. И это не просто ощущение — это реальность, в которую я не хочу верить.

Янис крепко прижимает к себе свёрток, смотрит умоляющим взглядом. Рыдания малыша прорывают тишину. Лестничная площадка заполняется глухим, потрясенным эхом. Плач такой сильным, что кажется, будто малыш изо всех сил пытается вырваться из рук Яниса, который слегка качает его, чтобы успокоить. Мое сердце начинает стучать в унисон с криками этого крошечного малыша.

Все было бы иначе, если бы наши мечты о детях стали реальностью.

Перед глазами пробегают картины из прошлого. Воспоминания болью отдают в висках: как мы сидели на кухне, мечтая о том, как будем гулять с коляской по парку, как будем выбирать имя, как будем вместе наслаждаться жизнью, воспитывая нашего малыша.

Но это все осталось в прошлом. Янис тоже теперь мое прошлое. Я его не узнаю. Ни по характеру, ни по внешности. Уж очень Басманов изменился. Он стоит передо мной с младенцем на руках. От кого этот крошечный человечек — только бог знает.

Зачем он пришел? Он хочет, чтобы я воспитала этого малыша?

Словно в ответ на мои мысли, капли дождя начинают стучать по стеклу громче, разрывая потоки воспоминаний и дурацкие вопросы, на которые я пытаюсь найти ответы. Или это гул в ушах так барабанит в висках? Я еле держусь на ногах, потому что каждый крик малыша высасывает из меня энергию.

Я не знаю, как мне быть, что делать. Впустить его в свою квартиру? Забыть о гордости, о его предательстве?

Но я не могу! Несмотря на то, что плач ребенка буквально разрывает мне сердце.

Янис делает шаг вперёд, я же напротив — отступаю. Он захлопывает дверь, а я в шоке смотрю на него.

— Пожалуйста… Ее нужно переодеть, — передает мне малыша. Дрожащими руками его забираю и несу в гостиную, укладываю на диван, где сама лежала минуты назад, убираю промокшее одеяло.

Янис кладет на пол небольшую сумку, достает оттуда одежду, а также бутылку с молоком. Раздеваю ребенка, одеваю его в другой костюмчик.

Сердце колотится, руки дрожат до такой степени, что не могу застегнуть пуговицы кофточки. Малыш все плачет.

— Бутылку дай! Не холодная?

— Нет.

— Это молоко?

— Да.

Сажусь на диван и, взяв ребенка на руки, принимаюсь его кормить. Он то ли плачет, то ли кричит… Не пойму. Но постепенно успокаивается. А потом вовсе открывает веки и я… перестаю дышать, глядя в его серые глаза.

— Чья она? От… кого? — я не смотрю на Яниса, стоящего спиной ко мне у окна. Басманов не успевает ответить — звонит его телефон и он принимает звонок. — Янис!!!

— Все расскажу. Но не сейчас. Мне срочно нужно уходить, Айлин. Пожалуйста, присмотри за ним, хорошо? Через пару часов вернусь!

— Чей этот малыш? — пытаюсь не кричать, чтобы не напугать ребенка, но у меня получается с трудом. Эмоции вырываются наружу. Меня трясет от злости.

Янис идёт к двери.

— Он твой?

— Да… Нет, — бросает через плечо, а потом вовсе обувается. — Не знаю, Айлин! Вернусь быстро! Пожалуйста! Очень тебя прошу, присмотри за ребёнком и никуда не выходи! Умоляю! Мне некому доверять кроме тебя!

— Я не тот человек, кому ты можешь доверять! — на босых ногах подхожу к нему, крепко держа в руках младенца. — Янис, что ты вообще несёшь? Как ты можешь не знать, чей это ребенок?!

— Разберусь и вернусь с ответами. Обещаю. Жди меня, — говорит и уходит, захлопнув за собой дверь.

— О, боже… — шепчу, глядя на малыша.

Она совершенно не похожа на Яниса. Волосы светлые, глаза серые — может в мать пошла? Не знаю… Она поднимает руку, будто хочет к чему-то притронуться, оглядывается… Открывает рот и закрывает. Совсем крошечная, такая хорошенькая.

Улыбаюсь, чувствуя слезы, которые ручьем текут по щекам. Господи, я так долго мечтала о малыше… Но ты мне его так и не дал…

Спустя полчаса малыш начинает засыпать. Прежде чем уложить его, заглядываю в все еще приоткрытые глаза и, ощущение, будто я вижу в них надежду, которую сама давно потеряла… Не знаю, чей он… Не знаю, кто родил и как мог отпустить его… Ведь Янис его не забирал без разрешения, верно?

Не нахожу себе места. Около часа меряю шагами комнату. То смотрю на спящего малыша, то иду к окну и оглядываю двор, где машины Яниса нет. Он не возвращается до четырех утра. И в какой-то момент меня буквально разрывает на части. Я вспоминаю слова Артура.

Может, пора? Плюнуть на все и свалить отсюда как можно дальше? Ничего не изменилось! Почти три месяца прошло, а я все топчусь на месте и не могу найти ответы на свои вопросы. Уехать надо… Скорее покинуть этот город.

Будто подтверждение моим мыслям, снова гремит гром. Создаётся ощущение, что небо вот-вот разорвется на части.

Иду в спальню и, достав из шкафа спортивную сумку, впихиваю туда все самое важное. Документы, деньги — все, что у меня есть, а также альбом с фотографиями. Одежды не так много — ибо некогда их собирать.

Ближе к семи утра вызываю такси. Ребенок просыпался два раза — я накормила его детской молочной смесью, которую нашла в сумке, оставленную Янисом. Черт! Мое сердце не выдержит всех ударов. Однажды оно просто сдатся…

Укутав малыша в простыню, ибо второго одеяла нет, выхожу из дома, забрав все необходимое. Водитель открывает багажник и я кладу туда сумки, а потом сажусь на заднее пассажирское сиденье. Меня трясет. Смотрю на малыша, все думаю, правильно ли я поступаю… Господи, я с ума сойду…

— Вы можете меня подождать? Максимум десять минут. Пожалуйста…

— Хорошо, — отвечает мужчина средних лет, глядя на меня в зеркале заднего вида.

— Я только детскую сумку из багажника заберу.

— Конечно. Не торопитесь. Я подожду.

Поблагодарив мужчину, забираю сумку и подхожу к воротам. Охранник выходит сразу и, поздоровавшись, как-то странно таращится на малыша в моих руках.

— Я… К Надежде Мирославовне. Она же дома?

Мужчина кивает. Жестом руки приглашает зайти.

— Я сообщу.

— Хорошо.

Благо, дождь не льет как из ведра. Успокаивается. Малыш начинает зевать, а я сильнее прижимаю его к груди. Надеюсь, ему не холодно.

Спустя десять минут, дверь дома распахивается. Бывшая свекровь ахает, заметив меня. Явно не ожидала — она в шоке.

— Айлин?! — и голос странный. Раньше мое имя она произносила как оскорбление.

— Доброе утро, — я подхожу к ней и, глядя в ее глаза, усмехаюсь. — Извините за беспокойство. Но я была вынуждена приехать. Больше не появлюсь на пороге вашего дома, обещаю.

Из этого дома меня выгнали как бездомную собаку. Унизили, оскорбили, дали понять, что мне здесь не место. Что я не заслуживаю уважения и совершенно недостойна их сына.

— Что случилось? Кто… это? — она шумно сглатывает, открывая лицо малыша. — Господи, совсем маленький.

А я в шоке не меньше этой женщины. Что за тон? Что за словечки? Почему она не грубит? Не выгоняет? Почему так смотрит на меня — с неким сочувствием, раскаянием? Или это мое воображение рисует то, чего совершенно нет?

— Это ребенок вашего сына, Надежда Мирославовна. Не от меня, не волнуйтесь, — опережаю ее, поняв, что она хочет возмутиться. — От кого — не имею ни малейшего представления. Янис принес мне его несколько часов назад. Попросил присмотреть. Но мне… Сложно. Да и я не обязана. Вы же так хотели, чтобы ваш сын стал отцом… Так вот… Наконец вы добились своего. Ваша мечта исполнилась… Забирайте.

Отдаю малыша в руки бывшей свекрови. Она в шоке открывает рот, а потом закрывает его. Не знает, что ответить? Сомневаюсь.

— Послушай, Айлин… У меня был тяжёлый день и я многое узнала. На самом деле я хотела с тобой связаться, но…

— Слушайте, мне честно некогда. Пора уходить…

— Подожди, — одной рукой прижимает к груди малыша, второй вцепляется за мою ладонь. — Не спеши. Дай мне пару минут.

— Меня такси ждёт, Надежда Мирославовна. Да и вы опоздали для разговоров. Это раньше надо было по-человечески поступать. Но человечности я от вас не увидела на протяжении многих лет. Теперь поздно. Прощайте.

— Айлин!

— Передайте сыну, чтобы был счастлив и никогда не появлялся на моем пути. У меня теперь будет новая жизнь, где нет ему места, — бросив через плечо, бегу к воротам. Дождь снова усиливается.

Открываю дверь автомобиля, опускаюсь на сиденье. Слезы душат — комом застревают в горле.

— Пожалуйста, поехали отсюда скорее…

— Куда едем?

— Не знаю… Сейчас, минуточку, пожалуйста… Узнаю и вам скажу. Главное отсюда отдалиться…

Достаю из кармана джинсов телефон и набираю номер Артура. Он отвечает сразу после второго гудка:

— Айлин? Доброе утро.

— Привет, — выдыхаю, вытирая слезы с щек. — Твое предложение все еще в силе? Ты не передумал? Не улетел еще?

— Нет, самолет вылетает через сорок минут. Летишь со мной?

— Адрес скинешь?

— Ты где? Сам приеду за тобой.

— Только села в такси. Скажи, куда приезжать.

— Хорошо. Сейчас отправлю геолокацию.

Все. Я решилась… Надеюсь, найду в себе силы сесть в самолёт и без оглядки назад улететь отсюда. Не жалеть. Быть счастливой. Ибо настрадалась в этом городе…