Глава 11

Герберт шел быстрым шагом к комнате матери. Но на пороге его встретил лекарь, который сообщил, что герцогиня очень плохо себя чувствует, он дал ей настойку и сейчас она спит, просил пока не беспокоить. Герцог кивнул и ушел в кабинет. За него никто дела герцогства не сделает. Он раздал указания слугам, потом уехал в магистрат, где пробыл до самого вечера. Когда вернулся домой, замок встретил его какой-то давящей тишиной и полумраком. Слуга сообщил, что хозяйка не выходила из своих комнат, весь день у нее был лекарь, который опасается за ее здоровье. Вереона тоже весь день провела в своей комнате, даже не требовала себе карету, чтобы поехать по салонам.

Шесть дней прошли в тяжелом предчувствии надвигающейся беды. Герберт старался отвлечься делами герцогства, домой возвращался поздно, слушал доклад слуги, что старая графиня очень плоха, а молодая снова весь день провела в своих комнатах.

Когда Герберт решил сделать себе выходной от дел, провести день дома, чтобы поговорить с матерью. Не верил он, что у нее все так плохо. Лекарь должен сделать все, чтобы они смогли поговорить. Он успел позавтракать, собрался идти в свой кабинет, когда за ним прибежала служанка Миолы.

- Господин Герберт, Ваша матушка просит прийти к ней. Прошу, побыстрее, она очень плоха. Герцог скомкал салфетку, бросил на стол, поднялся и поспешил в комнаты матери. У входа его встретил лекарь, который тихим голосом сказал:

- Ваше сиятельство, настоятельно прошу, Ваша матушка очень слаба. Ей осталось очень мало времени, она позвала Вас, чтобы поговорить. Но я прошу, постарайтесь не сильно волновать ее.

Герберт кивнул и прошел в спальню к матери, рукой дал понять служанке, чтобы она оставила их одних. Мать лежала на своей огромной постели, среди множества подушек, вышитых ею за последнее время. Лицо напоминало сухой осенний лист, потерявший свои краски, осунулось, глаза лихорадочно блестели, под ними расплывались темные круги. Она постоянно облизывала сухие потрескавшиеся серые губы и тяжело дышала. Герберту стало жалко эту женщину, которая была его матерью.

- Сын, присядь. Я должна признаться тебе. Богиня Вечной тьмы отказывается забирать меня к себе, пока я не покаюсь перед тобой. Она мучает меня, не дает моей душе покинуть это тело.

- Говори, слушаю, - сказал Герберт, садясь на стул, стоящий возле постели. – Тебе дать воды?

- Да, спасибо, - она указала слабой рукой на стоящий на столике кувшин и серебряный кубок.

Сделав несколько глотков, она откинулась на подушки, немного помолчала, потом начала говорить. Ее голос звучал глухо, тихо, она закрыла глаза и словно говорила сама с собой, исповедуясь, желая облегчить свою душу.

- Я должна извиниться перед тобой, Герберт, за все, что сделала. Только недавно я поняла свою вину за то, что род Дорнованов больше никогда не взойдет так высоко, как тому было суждено. Все началось с того, что я не смогла полюбить твоего отца, хотя мы были с ним нареченными. Я была обижена на весь мир, потом на твоего отца. Как твоя Вереора, я хотела купаться в роскоши, получать подарки, ловить завистливые взгляды своих подружек, которые никогда ими не были. Я мучила твоего отца, не понимая, почему я должна выполнять какие-то заветы ваших предков и молиться Селении. Лартон любил меня, старался, чтобы мы были настоящей счастливой семьей, но я не могла дать ему это. Он старше меня на двенадцать лет, для меня он был таким старым, что долго не могла позволить ему даже прикоснуться ко мне. Я злилась. Злилась на его родителей, которые тоже постоянно поучали меня, как я должна жить, как вести себя. Когда их не стало, я стала делать то, что давно хотела. Я стала тратить деньги Лартона, покупая себе наряды и устраивая приемы. Но однажды он перестал давать мне деньги, я возненавидела его еще больше. Он не понимал, почему я так веду себя, а я старалась мстить ему за свои неисполненные желания. Ты не знаешь, об этом никогда тебе не говорили, но я родилась в очень бедной семье. Мне всю жизнь было стыдно за это. Когда мне исполнилось двенадцать наш король взял меня из жалости во дворец, так как мой отец был в каком-то очень далеком родстве с королевой. Я знаю, что такое бедность, поэтому не хотела видеть рядом с тобой никого похожего на меня, такую же запуганную нищенку. Но твоему отцу было на это плевать, он ждал любую нареченную, верил, что ты будешь с ней счастлив. Из-за этого мы тоже постоянно ссорились. Потом я отказала ему в близости. И тогда наши знаки стали темнеть. С каждым днем они становились все темнее, пока не стали почти черными. Мне пришлось носить платья с длинными рукавами или длинные перчатки, чтобы никто не увидел этого. Для всех мы оставались идеальной семьей, где муж готов делать для своей жены все, что она захочет. Он пытался говорить со мной, наладить наши отношения, но я не хотела его видеть. Каждый раз, когда он заводил с тобой разговор об этой предназначенности, я злилась. Я не верила в нее, поэтому решила найти тебе достойную невесту, которая будет из богатой семьи. И тогда я познакомилась с Драгаром, который познакомил со своей дочерью, а потом одолжил мне большую сумму денег. Я помню, как ты был против, чтобы они жили в нашем замке. Но я настояла на этом. Вереора должна была стать твоей женой. Я была в этом уверена, именно такой я хотела видеть твою жену. Но я не видела ее настоящую сущность. А еще Драгар взял меня за горло моими долгами, которых скопилось очень много. Отец не знал о них, я боялась сказать ему хоть слово. Этим Драгар держал меня, настаивая на вашей скорой свадьбе. Они с дочерью очень хотели получить герцогский титул.

Тут она тихо засмеялась, но потом протяжно закашлялась. Герберт снова дал ей выпить воды, ждал, пока она отдохнет и продолжит говорить. Он молчал, хотя хотелось кричать. Потом Миола снова заговорила.

- Драгар не знал, что Вереора получит титул герцогини только после моей смерти. Наверное, это хорошо. Он бы первой устранил меня, как сделал это с твоим отцом, который был против вашего брака. Я боялась его до ужаса, понимала, что моя честь, моя жизнь в его руках. Одно его слово и меня не станет. Поэтому я и давила на тебя, чтобы ты быстрее сделал предложение Вереоре, хотя прекрасно понимала, что твой отец никогда не даст согласия на ваш брак. Мы даже хотели подделать знак богини на руке Вереоры, но маги, к которым мы обращались, отказались. А потом появилась Глория. Мы с Вереорой сделали все, чтобы ты не смог просто поговорить с ней, понять и принять ее. Отец каждый раз просил меня прекратить давить на тебя, убеждал, что только с этой Глорией ты найдешь свое счастье. А я не верила ему. Ну разве какая-то дикарка, дочь егеря сможет дать счастье моему сыну, наследному герцогу? Что она может дать, что сделает для того, чтобы наш род процветал? И это я поняла только на этом приеме. Она могла дать тебе многое. Ведь это Глория хотела тебе рассказать о тайных тропах и исчадиях? Не отвечай, я все знаю. Слуги много слышат и все рассказывают мне. Но все произошло не так, как д о лжно. Драгар решился на убийство Лартона, нанял для этого людей. Они уже были готовы, как пришло известие о войне. Лартон уехал во дворце, а ты уехал с отрядом. Мы с Драгаром знали, что в ночь перед твоим отъездом, Вереора пришла к тебе в спальню и стала твоей женщиной. Это было ее решение, чтобы привязать тебя окончательно. Ты уехал, а Драгар решил использовать эту ситуацию, никто не мог помешать замыслу, его наемные убийцы встретили Лартона, когда он возвращался домой. Драгар сам занялся его похоронами, я просто боялась выйти из своей комнаты. Смерти Лартона ему было мало, он решил разделаться с Глорией. Ее должны были убить в саду у замка, но она исчезла. Никто не видел, как она уходила из замка. Я тогда сильно испугалась, решила, что она могла услышать наш разговор. Драгар тоже опасался, что она может что-то рассказать тебе или кому-то другому. Поэтому он послал на ее розыски отъявленных головорезов. Они вернулись и сказали, что выполнили приказ. Он даже заплатил оставшуюся сумму, но потом их убили другие, чтобы никто никогда не узнал о причастности Драгара. Когда ты вернулся, мне не оставалось ничего другого, как убедить тебя в необходимости срочно жениться на Вереоре, тем более что она ждала твоего ребенка. Остальное ты знаешь.

Она снова закрыла глаза. Дыхание герцогини становилось все отрывистее, рывками.

- Скажи, Вереора знала о замыслах своего отца?

- Да. Она сама подталкивала его к нужным для нее действиям. Это она первой предложила избавиться от Лартона, чтобы никто не был против вашей свадьбы. Когда Драгар узнал, что его дочь получит титул только после моей смерти, был очень зол. Я испугалась за свою жизнь и уехала в дом, где ранее жили родители твоего отца. Ты, наверное, тоже понял грозящую мне опасность и прислал охрану. Спасибо за это. Каждый день я ожидала убийц, но Драгар умер. Ты не представляешь, как я обрадовалась этому. Теперь мне бояться нечего. У Вереоры нет той власти и денег. Почему отец не оставил ей свои деньги, я не знаю, но я этому только рада. Вся ее спесь ушла, когда она поняла, от кого теперь зависит ее жизнь. Не верь ей, ни единому ее слову. Она в любой момент может предать тебя. Как и ее отец, она пойдет к своей цели, не считаясь ни с чьей жизнью. Пусть сейчас она безобиднее котенка, но поверь, как только она получит после моей смерти титул герцогини, ты увидишь ее истинное лицо. Я очень сожалею, что слишком поздно поняла, кто она такая, не остановилась вовремя, не отказала Драгару. Прошу, Герберт, прости меня, что я не верила в волю богов, шла наперекор завещанию предков, превратила твою жизнь в ад.

Она тяжело задышала, глядя на сына блестящими от слез глазами.

- Скажи, ты знала, что Вереора хотела избавиться от ребенка?

- Нет! – в глазах женщины появился настоящий ужас. – Ты уверен?

- Да. Об этом мне сказала богиня, когда девочка умерла.

- Ты говорил с богиней? – в ее глазах появился огонек надежды. – Она может простить нас? Простить меня?

- Нет. Она не простит нас.

Миола закрыла глаза. Из-под закрытых век покатилась слезы.

- Сын, прошу, прости меня. Я столько натворила, что исправить уже ничего нельзя.

- Покойся с миром, - ответил он, поднялся и вышел из комнаты.

А женщина открыла глаза и слабо улыбнулась. К ней из темноты вышла богиня Вечной тьмы.

- Теперь ты готова. Я забираю твою душу, - по комнате прошел тихий ветерок, и душа Миолы покинула тело.

***

Герберт прошел в свой кабинет. Через короткое время за ним прибежала перепуганная служанка Миолы.

- Господин, Ваша матушка умерла, - в голосе женщины дрожали слезы.

- Распорядись, чтобы ее тело подготовили к погребению, и пошли кого-нибудь в Храм, попроси, чтобы святой отец пришел к нам, - ответил он спокойным голосом. Он уже понял, что их разговор был последним. Возвращаться в комнату матери, чтобы убедиться в ее смерти, не имело смысла.

Женщина присела в книксене и поспешила уйти, а Герберт подошел к окну, из которого была видна площадь перед парадным крыльцом. Сейчас на ней было пусто. Он вспомнил, как Глория кинулась к нему возле крыльца, хотела сказать ему что-то важное, а он отмахнулся от нее, отмахнулся от своего счастья, своего успеха, своего маршальского жезла. Отмахнулся от красивой женщины, которой она стала. И столько теперь в ее взгляде силы и уверенности, что невольно хотелось склонить перед ней голову.

Сколько он так простоял у окна, заложив руки за спину, сжимая и разжимая кулаки, он не знает. Он слышал, как в замке началась суета. К нему заглянул лекарь, который подтвердил слова служанки. Лекарь ушел, а он продолжал стоять, словно ожидая чего-то или кого-то. И он даже предполагал,чтоскоро должно произойти, был готов к этому.

Раздался осторожный стук, потом открылась дверь и в кабинет вошла Вереора. Герберт стоял, не оборачиваясь к жене. Она осторожно подошла к нему сзади, прикоснулась пальцами к его спине.

- Я слышала, что умерла старая герцогиня? – она словно спрашивала у него.

- Да. Ее душа покинула этот мир, - глухо ответил Герберт.

- Скажи, это значит, что теперь титул герцогини будет моим?

Герберт промолчал, но ей и не требовался ответ, она уже знала, чего хочет и пришла сюда, чтобы получить свое.

- Мне очень жаль, - тихо проговорила женщина, но в ее голосе не было ни капли жалости. – Мы остались одни. Теперь я – самый близкий для тебя человек. Герберт, давай попробуем все забыть и начать нашу жизнь заново? Ведь мы с тобой последние представители рода Дорнованов. Хочешь, я рожу тебе наследника? Ты же не будешь против? У нас должны быть дети.

Он резко повернулся к женщине лицом, успел заметить в ее глазах хищный блеск, который она поспешила спрятать.

- Дети? – вкрадчиво просил он.

- Да, дети! Я готова снова родить тебе ребенка, - она улыбнулась и закивала головой.

- А скажи, ты хотела родить нашу дочь?

- Конечно! – в ее голосе прозвучала обида, но глаза говорили совсем о другом. – Я так была счастлива, когда узнала, что беременна, так ждала ее.

- Если хотела, то почему пыталась избавиться от нее?

- Что ты такое говоришь? – она старалась быть возмущенной, но в глазах появился страх.

- Скажи, когда вы со своим отцом решили убить моего отца, чтобы расчистить себе дорогу к нашей свадьбе?

Она задохнулась воздухом, словно Герберт ударил ее в живот. Он увидел в ее глазах животный ужас.

- Скажи, как ты планировала избавиться от Глории? Когда хотела избавиться от моей матушки? И когда я должен покинуть этот мир, чтобы ты осталась единственной владелицей наследия Дорнованов?

Она стояла с бледным лицом, хватая ртом воздух. Слова Герберта били в цель, словно он читал ее мысли.

Вереора давно хотела избавиться от этой противной старухи, из-за которой она не может получить такой желанный титул герцогини. А потом она обязательно избавится от самого Герберта, который так сильно обидел ее, когда лишил нормального содержания, тем самым унизил в глазах всего общества, который решил тратить деньги на каких-то жалких людишек, отказывая ей в мелочах. Из-за него ей пришлось так долго разыгрывать смирение и при этом искать возможности его убийства.

- Знаешь, дорогая жена, ты просчиталась. Я, как глава рода, никогда бы не передал тебе титул герцогини. И я давно написал завещание, по которому ты ничего не получишь. Все мое имущество, земли, замки отойдут в королевскую казну. А сейчас к нам прибудет святой отец и расторгнет наш брак. Я уже послал за ним слугу. Потом ты уберешься в свой дом, откуда вылезла на этот свет.

- Ты не сделаешь этого! – она с ужасом и недоверием смотрела на Герберта, в глазах плескалась ярость, готовая прорваться наружу. – Ты не сможешь так поступить со мной. Я ведь не зря добилась знакомства с твоей матерью, старалась ей понравится, чтобы потом стать твоей женой. Ты думаешь, я любила тебя? – она рассмеялась нездоровым смехом. – Я любила власть, деньги, мне был нужен титул, который откроет мне двери в королевский дворец. Я бы давно избавилась от этой Миолы, но мой отец запрещал трогать ее, она была должна ему слишком много денег, или ты не знал об этом? Я ненавижу тебя, ненавижу твою мать, ненавижу своего отца. Это вы все виноваты в том, что я не получила то, что заслуживаю. Да, это я подговорила отца убить твоего никчемного отца, а потом эту дрянь, которая могла встать на моем пути. Твоя мать прекрасно знала об этом и не противилась. Она сама советовала мне лечь под тебя, чтобы ты женился на мне, ты же такой правильный! И по ее настоянию я сохранила этого ребенка. Как же я ее ненавидела, хотела избавиться, но она слишком цеплялась за жизнь, пришлось ее рожать. Я ненавидела всех их, и я радовалась, когда этот Лартон сдох…

Ее голова дернулась от сильной пощечины, которую влепил ей Герберт, чтобы прекратить этот грязный и страшный поток слов, который она с каким-то нездоровым блеском в глазах вываливала на него, получая удовольствия, наблюдая, как мрачнеет его лицо. Она схватилась за щеку и уставилась на мужа ошарашенными глазами.

- Ты не имеешь права поднимать на меня руку! – ее голос звенел истерично. – Я дойду до короля, и он узнает о том, как его подданные обращаются со своими женами. Мне не будет стыдно, но твое имя втопчут в грязь.

На ее крики в кабинет вошел слуга.

- Не уходи, - сказал ему Герберт.

Вереора даже не заметила появление кого-то другого в кабинете, продолжала кричать, все больше впадая в раж. Она поняла, что пришел ее конец, что все ее желания стать богатой и получить власть разбиваются в мелкие дребезги. Красная пелена звериной ярости затапливала ее душу.

- Ты не имеешь права так поступать со мной. Я убью тебя.

Она схватила со стола нож для разрезания бумаги, очень тонкий и очень острый, который передавался в роду Дорнованов от поколения в поколение, замахнулась на Герберта. Слуга в два шага подскочил к ней, перехватил руку, выкрутил ее, вырвал нож.

- Отведи ее в тюрьму, - каким-то уставшим голосом приказал Герберт.

Женщина стала вырываться из рук слуги, но он выволок ее из кабинета. Еще долго Герберт слышал ее проклятья, которые она выкрикивала в его адрес.

- Ну вот и все, - безжизненным голосом проговорил молодой герцог. – Вот и все.

Он сел за письменный стол, откинулся на высокую спинку кресла, закрыл глаза.