47. Выход в свет. Подготовка

— Мне не нравится, — холодный голос Серого заставляет фыркнуть и картинно закатить глаза. Ну прямо очень картинно.

— Нормально, — рычу я, — что тебе не так?

— Мне не нравится, — еще больше леденеет его тон, — снимай.

Да блин!

Встречаюсь взглядом с перепуганной девушкой-консультантом салона супер дорогого бутика, под завязку набитого нереальной стоимости брендовыми вещицами, понимаю, что отсюда мне избавления тоже не ждать, эта овечка слово боится лишнее вякнуть, разворачиваюсь и, грозно стуча голыми пятками по блестящим плитам пола, топаю обратно в примерочную.

По пути проклинаю тот день, когда согласилась на предложение придурка Костика. Лучше бы его реально братья Жнецы прибили! И сам меньше мучился бы, и меня бы от этого ада избавил.

А так, ему хорошо, лежит себе в больничке, весь загипсованный, пищу принимает исключительно в жидком виде и гадит тоже жидким. Красота!

А я тут отдувайся за него!

— Синее ей дайте, — холодно командует Серый, — да не Прада, Прада — уберите, к хуям и сожгите. Я его даже специально выкуплю для этого. И Версаче туда же. Пиздец… А вот Валентино… Пожалуй…

В примерочной я с ненавистью сдираю с себя очередной шедевр высокой моды, принимаю от продавца что-то ярко-синее, длинное и невесомое совершенно.

Пару секунд с недоумением верчу его, не понимая, где вход, где выход, пока, наконец, не разбираюсь. Натягиваю. Смотрю на себя.

Ну что сказать?

Пиздец, как любит выражаться старший Жнец, кстати, крайне элегантно сваливший отсюда, типа, по делам.

Сейчас я очень сильно ему завидую. И очень не люблю младшего Жнеца, который у нас, оказывается, не только маньяк и ледяной придурок, но еще и эстет.

У него, оказывается, все рубашки — от какого-нибудь охрененного кутюрье. А часы — от самой известной и самой дорогой марки часов в мире.

Это мне, кривясь презрительно, старший Жнец сказал, пока мы ехали сюда, в камеру пыток.

А все почему?

А все потому, что Жнецы меня сегодня с утра в ультимативной форме уведомили, что мы все вместе идем на какую-то пафосную тусню.

На мой закономерный вопрос, нахрена там, собственно, я, в каком я там должна быть статусе, они лишь переглянулись по своей долбанутой привычке телепатически общаться взглядами, и никак не пояснили свои странные желания.

У меня на сегодня были планы, вообще-то.

Наш проект, легальный, само собой, а не тот, который Серый со Сказочником пилили в свободное от нашей учебы время, близился к финалу. Также к финалу близилась моя учеба, я завершала второй курс, и до защиты проекта оставалась пара дней.

И, вот честно, у меня было, чем заняться, помимо скачек по бутикам с тряпьем!

Времени катастрофически ни на что не хватало, потому что ночи у меня тоже были забиты плотно.

Жнецы, явно о чем-то между собой по-серьезке договорившись тогда, месяц назад, когда вернулись со своей встречи с руководством ночью и вкусненько трахнули меня на диване, ни одной ночи не давали мне нормально поспать.

Причем, если Черный хотел только секса, еды или очередной катки, то Серый ко всем трем вышеобозначенным занятиям еще и кодить меня заставлял. Верней, как заставлял… Предлагал.

И я не отказывалась.

Впрочем, я вообще ни от чего не отказывалась. Дура я, что ли?

Моя жизнь, которая прежде мне казалась очень даже интересной, устоявшейся, имевшей все положительные перспективы, сейчас поменялась в совершенно другую сторону.

Стала более объемной, выпуклой, до краев набитой событиями. И каждое из этих событий мне нравилось, как по-отдельности, так и в любой их комбинации.

Теперь я, вспоминая наш секс с Костиком, поражалась тому, что мечтала прожить с ним всю жизнь. Детей от него родить… Боже… Да я даже не кончила с ним ни разу по-нормальному!

Представить, что я бы вышла замуж, прожила бы с ним, так и не узнав, как это бывает по-настоящему, реально, когда ноги и руки от кайфа отнимаются, когда ни дышать, ни соображать не можешь еще полчаса минимум после секса… Это было страшно.

Так же страшно, как и представить, что я могла бы и в самом деле выйти за него… И узнала бы, что он — тварь, готовая продать всех и всё, уже будучи беременной, например…

Б-р-р-р…

Иногда, когда братья Жнецы, вдоволь наигравшись со мной, засыпали, ревниво уложив лапы с двух сторон на мой измученный, но счастливый организм, я лежала в темноте и думала лениво о том, до какой степени я все же нихрена про себя не знала, оказывается.

И, наверно, что-то во мне такое жило изначально, развратное, пошлое. Потому что слишком уж легко я прошла стадию принятия. Во всех смыслах.

И принятия того, что расплачивалась собой за косяки бывшего.

И того, что меня трахают сразу двое мужиков.

И того, что я от этого по-настоящему кайфую.

Иногда меня тянуло глянуть где-нибудь на психологических форумах, насколько то, что я чувствую, нормально, но мысль эта отметалась сразу же, как полностью бессмысленная.

Я всегда была крайне приземленной, лишних эмоций испытывать не любила и не стремилась. Неземная любовь, вздохи и страдания хороши со стороны и в кино. А в реале… Нифига. Даже моя первая любовь, про которую я думала, что она — пипец, какая яркая и невероятная, на самом деле, такой не была. И я всегда контролировала то, что чувствовала. До некоторых моментов.

А вот теперь думаю, а вдруг то, что я принимала за норму, было ее отклонением?

Вдруг у меня нормы-то другие? Не такие, как у всех?

Поначалу это напрягало, но потом…

Потом пришла очередная стадия принятия.

Потому что… Какое, нафиг, кому дело?

Я уже поняла, как сильно ошибалась, стараясь быть нормальной, думать, как нормальная, как приличная девочка.

Приличные девочки всегда страдают.

Они не умеют подстраиваться под ситуацию. Не хотят быть собой, постоянно держат себя в руках, соблюдая никому не нужные приличия для общества.

А это общество ждет, жадно и ненасытно, любой, даже самой крохотной ошибки, чтоб потом с наслаждением потоптаться на костях бывшей приличной девочки.

И забыть про нее тут же, переключаясь на что-то или кого-то другого.

Потому — нафиг приличие. Буду просто счастливой.

В универе на меня, конечно, смотрели и десятой дорогой обходили. И, наверно, активно шептались в чатах, но мне было категорически пофиг.

С занятий меня забирали либо оба Жнеца сразу, либо кто-то один, если второй был сильно занят.

И мне было плевать, как это смотрится со стороны, потому что у нас были дела поинтересней.

После учебы мы ехали куда-нибудь обедать, а потом в апарты, заниматься сексом.

Иногда план менялся.

И, например, мы с Серым после обеда могли засесть за комп и кайфануть, разбирая нелегальную часть моего проекта. Они со Сказочником ушли уже так далеко, что я понимала, еще чуть-чуть… И это станет опасно. Хотя, вероятно, это уже было опасно. Новейшая система защиты персональных данных, которую делали мы для проектной работы в универе, в ловких и беспринципных руках Серого превратилась в универсальную и крайне легкую в работе систему взлома любых баз данных. На любых уровнях.

Очень опасная хрень.

Я аккуратно спрашивала у Серого, что он с ней собирается делать, но он только усмехался и таинственно поблескивал очками.

Сказочник вообще не отдуплялся, скот.

Я надеялась, что он станет помягче и поразговорчивей, после того, как забрал к себе Аленку, но он абсолютно не поменялся.

Моя подружка ходила на занятия вся в засосах, с натертыми губами, счастливая и постоянно улыбающаяся, а этот богомол даже морду не поменял на чуть более простую. Вот и делай добро людям.

Когда за мной заезжал Черный, мы, после обеда, который был для обоих братьев священным, непропускаемым действием, часто валились на диван в апартах и катали до умопомрачения.

Черный, в принципе, стал катать лучше, но я все равно его частенько делала. И он, злясь на весь мир, ловил меня за ногу, тащил к себе и вымещал злость привычным ему способом.

Сладки-и-м…

Короче говоря, дни пролетали шальным калейдоскопом, и у меня не хватало времени, чтоб понять, что же такое происходит в моей жизни.

Братья постоянно подкидывали какие-то новые задачки. Разной степени сложности и интереса.

Вот сегодня, например, то, что они подкинули, мне вообще не нравилось.

Черный, довезя нас до бутика, благополучно куда-то свалил, а вот Серый развлекался по полной программе, найдя новый способ издевательств надо мной.

— Дана-а-а… Выходи уже.

— Бли-и-и-ин… — шепчу я, пытаясь подтянуть декольте вверх. Бесполезно. Просто бесполезно.

Выхожу.

Длинный подол волочится за мной, потому что платье предназначено для высоких, стройных и длинноногих.

А я — мелкая.

И оно на мне, как драгоценная сбруя на пони.

Серый осматривает меня со всей серьезностью, надолго тормозит взглядом на зоне декольте.

Лицо его непроницаемо, очки блестят, как мне кажется, насмешливо.

— Слушай, может, хватит? — я безуспешно пытаюсь чуть выпрямиться, чтоб соответствовать красоте, — ну не мое это… Нафига я там вообще вам нужна? Идите одни.

— Мы его берем, — поворачивается он к консультанту, — к нему туфли, сумку, такую, чтоб поместился телефон… Вон тот комплект. Все это заверните.

Консультант кивает, направляется к выходу из зоны примерочных.

— И не беспокойте нас, — холодно напутствует ее Серый.

Девушка чуть вздрагивает, ускоряется, даже не оборачиваясь.

Коротко щелкает замок.

Хмуро наблюдаю за этим цирком.

Перевожу взгляд на Серого.

— И нафига это?

— Ты — плохо себя ведешь, Дана, — все так же холодно отвечает он, — другая бы на твоем месте до небес тут прыгала. Ты в курсе, что это платье — мечта всех… э-э-э… девушек, хоть немного разбирающихся в моде? Какого хера у тебя такое лицо?

— Может, потому что я не разбираюсь в моде? — еще больше хмурюсь я, предусмотрительно отступая на шажочек. Не нравится мне это все, блин, — и вообще… Чего ты от меня ждал? Знаешь же, что мне похрен на шмотки? Если не устраивает, то найди себе ту, кто будет ноги облизывать за них.

— Мне не нужны те, кто лижут ноги, — презрительно и надменно кривится Серый. Делает паузу, зловеще осматривая меня, взъерошенную и злую, с ног до головы. А затем хлещет приказом, — сюда иди.