49. Дана. Выход в свет

— А ты — игрушка Жнецов?

Низкий мурлыкающий голос заставляет меня отвлечься от изучения моих любовников, с крайне серьезными физиономиями разговаривающих с высоким мужчиной среднего возраста, с суровым лицом и диким взглядом, который вызвал бы оторопь, если б не мой иммунитет, прочно привитый Жнецами.

Поворачиваюсь, осматриваю, нарочито медленно и лениво (этому тоже у Жнецов научилась, Серый — просто мастер холодных взглядов) заговорившую со мной девушку. Женщину. Но в таком, самом крутом понимании этого слова. Брюнетка, яркие губы, темные, совершенно распутные глаза. Фигура — сплошной соблазн и гибкость. Женщина-кошка в лучшие ее годы. И коготки острые и красные, ты посмотри…

Она ставит пустой уже бокал на поднос проходящего мимо официанта, подхватывает новый.

— Бери, пей, — радушно предлагает мне.

— Нет, спасибо, — сдержанно отказываюсь я.

— Надо же… — она, нисколько не смущаясь, внимательно изучает меня, словно зверюшку в зоопарке, — ты — отличаешься от их привычных шлюх.

— Вот как? Много наблюдали? — вежливо интересуюсь я, — или, может, участвовали? Или хотите, но не получается? Не зовут?

И нет, я не злая, просто…

Просто как-то задолбалась внезапно. День непростой. Магазин, позор там несмываемый. Потом дома… О-о-о, про это лучше не вспоминать, потому что чертово бежевое платье в обтяг, и трусы-то на мне имеются, конечно, но такое крошечные, что, если что-то произойдет, то это будет сразу все очевидно.

А я и без того тут слишком на виду.

Толпа незнакомых взрослых людей, моих ровесников и ровесниц маловато. Ровесники выглядят странно: прилизанными папочкиными сынками с пресыщенными развращенными взглядами. А ровесницы… Тоже странно, но вполне понятно. Приглашенные девочки для взрослых утех. И она, эта женщина-кошка, логично оказалась неким финальным штрихом. Вишенкой на торте.

Мне и без того дискомфортно и страшновато тут, все смотрят, обсуждают. И физиономии эти…

Где блеск? Где высшее общество?

Ощущение, что я — в зверинце. И совсем не в роли посетителя! А в роли экспоната.

— Ты кусаешься, надо же… — женщина-кошка совсем не обиделась, по крайней мере, чисто внешне я этого не фиксирую. Может, в масляном взгляде чуть-чуть проявляется искра ярости, но не факт, что я верно все понимаю, — может, потому и зацепила их?

— Не, я просто сосу хорошо, — решаю я завершить тупейший диалог, разворачиваюсь к ней спиной и иду в сторону широченной террасы. Она красиво украшена цветами, вид открывается на излучину реки совершенно потрясающий. И воздух посвежее.

Мне однозначно нужен воздух посвежее. А то тухлятиной воняет. Еще и Жнецы, заразы, бросили меня тут одну. На съедение волкам.

Нет, они никуда не делись, конечно, даже из зала не выходили, и периодически я встречалась взглядом то с одним, то с другим, отчего появилось понимание: они меня из виду не выпускают, постоянно держат на контроле.

Но все равно, я одна! Уже полчаса!

Как пришли в самом начале, представили меня хозяину приема, этому вот брутальному суровому мужику со страшным взглядом, я с перепуга даже имя его не запомнила, только кличку, как его между собой в машине Жнецы называли, Вопрос. Странное прозвище, конечно… Жуткий этот Вопрос…

Он сходу, кивнув мне приветливо, но равнодушно, кивком позвал моих любовников в сторону и, наплевав на то, что после нас еще гости приходили, которых, по правилам этикета, полагалось бы встретить, просто принялся о чем-то разговаривать с Жнецами.

А я…

Я пошла гулять по залу, смотреть на людей.

Вообще, я планировала что-нибудь пожевать, потому что ничерта не успела дома.

После того, как мы с Серым приехали сегодня из магазина, нагруженные ворохом пакетов, мне было как-то не до еды.

Серый поставил меня у порога на теплые плиты пола, платье, кое-где значительно помятое, а кое-где еще и треснувшее по шву, упало, полностью закрывая мои босые ноги. Почему босые? Потому что кое-кто мне не дал обуться. И таскал на руках от магазина до машины. От машины до лифта. В лифте тоже мы стояли, словно молодожены, сопровождаемые консьержем с пакетами из бутика.

И от лифта до апартов.

Консьерж занес пакеты и быстренько свалил, не глядя ни на кого.

Ни на меня, смирно сидящую у Серого на руках, ни на самого Серого, невозмутимо прижимающего меня к себе, словно это самое обычное дело — таскать девушку, одетую в вечернее, чуть мятое платье.

И тем более не смотрел он на Черного, полуголого Черного, молча поднявшегося с дивана, бросившего катку (гад такой, и без меня!) и изучающего наш натюрморт чуть прищуренными серьезными глазами.

Серый же, дождавшись, когда консьерж закроет дверь, аккуратно поставил меня на пол, провел пальцами по талии, словно платье измятое поправлял, заботушка такой…

И сказал брату:

— Хочешь трахнуть принцессу, Артемка?

— А то… — задумчиво кивнул Черный, медленно, неторопливо, с предвкушением оглядывая меня, взъерошенную и чуть-чуть напряженную. В принципе, я понимала, что будет дальше, чем все закончится, но в тот момент это был какой-то новый уровень игры. И мне захотелось… Подыграть.

Они, конечно, хищники, зверюги, и очень часто по ночам вообще перестают себя контролировать… А утром я изучала синяки, следы от поцелуев, грубых пальцев, иногда даже зубов… И вздыхала, привычно доставляя заживляющую мазь.

И нет, у меня совершенно не было на них обиды или злости. Или мне что-то не нравилось.

В том-то и дело, что нравилось! И это — самое странное, наверно!

Конечно, то, что со мной делал Серый — обжигающе-ледяное опасное безумие. То, что со мной делал Черный — бешено-огненный яростный водоворот. И я понимала, что никогда и ничего не буду контролировать в этих странных отношениях.

Начиная от инициативы, всегда исходящей от братьев, я просто не успевала за ними, ей-богу! И заканчивая позами в сексе, которые тоже выбирала не я.

И, упаси боже, никаких жалоб!

Но иногда что-то во мне такое просыпалось… Желание дать им понять, что я тоже умею играть. И шутить. И наказывать даже.

Что я могу рулить.

Само это предположение, с такими властными бешеными любовниками, было чистой воды безумием. Но, наверно, Жнецы плохо на меня влияли, делая такой же сумасшедшей, как они сами. Такой же голодной до секса. Такой же ревнивой до ласк.

Не знаю, что именно во мне взыграло в тот момент, когда я снова, в который уже раз, оказалась между двумя горячими, едва сдерживающими свои порывы мужчинами. И не до конца понимаю даже, что мною двигало, чего я хотела добиться.

Но я внезапно резко шагнула в сторону, выпрямилась, гордо и холодно глядя то на одного Жнеца, то на второго, прижала пальцы к груди, словно хотела прикрыть слишком глубокий вырез корсажа и жестко сказала:

— Да как вы смеете? Немедленно отпустите меня! И доставьте обратно во дворец! Мой отец вам головы отрубит!

Братья переглянулись, в их взглядах сначала мелькнуло одинаковое выражение легкого удивления, затем сменившееся на жадное острое предвкушение.

По грубому лицу Черного расплылась хищная ленивая усмешка, а Серый, обычно ледяной и спокойный внешне, в этот раз не смог скрыть безумного блеска в глазах.

— Какая суровая Принцесса… — прохрипел Черный, и у меня сердце отчаянно застучало: братья приняли мою игру! Ох, что будет… — Никакой благодарности, надо же…

— Да, — спокойно кивнул Серый, — мы тебя от дракона спасли… А ты?

— Я… Ваша услуга будет щедро оплачена! — я отступила еще на шаг, порванный подол платья слегка разошелся, мелькнуло бедро, и оба брата до того жадно на него уставились, словно никогда женских ножек не видели!

Я ойкнула, покраснела и торопливо прикрыла обнажившуюся ногу подолом. Прозрачным, если что, потому что нижняя юбка слегка задралась в этом месте тоже. Это оно так случайно получилось, я не специально, вот честно!

Но от одной только мысли, что сейчас у братишек в головах бродит, стало жарко до невозможности.

— Нам не нужны деньги, принцесса, — Черный, чуть напрягая мышцы живота, рельефные такие, о-о-ох… загляденье, соблазн… шагнул вперед, показательно расслабив руки. Такой ленивый хищник… Неторопливо подбирающийся в добыче.

— Хорошо… — продолжила я, отступая еще и подрагивая голосом. Тоже неосознанно. В какой-то момент в голове моей все стало чуть-чуть настоящим. И я — нежная принцесса, спасенная двумя разбойниками от жуткого дракона. И разбойники, которым не интересно золото, а интересно… Что им интересно? Ах! — Отец наградит вас… титулами…

Братья переглянулись и рассмеялись. Одновременно. И даже Серый!

А затем снова двинулись ко мне.

Серый, показательно медленно расстегивая манжеты на рубашке. О-о-о… Может, прямо сейчас сдаться? Но нет… Надо играть… Это же черт знает что будет…

— Нам не нужны титулы, принцесса, — отрицательно помотал головой Серый, перейдя уже к пуговицам на груди. Я зачарованно следила, как появляется в разрезе рубашки крепкий поджарый торс, и на мгновение прямо-таки потеряла нить игры. Очень горячо! Запредельно!

— Что же вам? Что нужно? — голос все больше дрожал, губы, наверно, тоже… И братьям, судя по совершенно огненным взглядам, игра до крайности нравилась.

— Мы хотим трахнуть принцессу, — тихо сказал Черный, — миленькую, нежненькую, невинную принцессу. Хотим ее поиметь… Дашь нам, принцесса? Сразу двоим? А?

— Нет… — отчаянно замотала я головой, упираясь в стену уже и прижимаясь к ней, — нет! Вы что? Не смейте… Я… Принцесса…

— Но мы же тебя спасли, — улыбнулся дьявольской порочной улыбкой Серый. Я и не знала, что он так умеет! — Мы своей шкурой рисковали… Что же ты, не пойдешь навстречу? Какие-то принцессы пошли… Неблагодарные.

— Ага, — кивнул Черный, шагнув еще ближе и заперев меня у стены своим горячим голым торсом, — прямо теряю веру в людей!

— Но… Но… — из последних сил сопротивлялась я бешеному влечению к ним, дикому желанию прекратить игру и просто опуститься на колени, расстегнуть на них брюки и… О-о-ох… Слюну сглотнуть удалось. Скрыть свою слабость — нет. — Я должна быть… Невинна… Нельзя… До свадьбы…

Черный и Серый, которые к этому времени уже вплотную приблизились ко мне и, уперев с двух сторон от меня руки, нависли надо мной, маленькой и напуганной, словно я самая настоящая принцесса, не умеющая спастись от горячего внимания своих спасителей, переглянулись снова у меня над головой. И усмехнулись удивительно похожими, поистине дьявольскими усмешками.

— Знаешь, принцесса, — задумчиво пробормотал Черный, легко ведя пальцем по моему лицу, — я уверен, что мы что-нибудь придумаем…

— Да, — серьезно поддержал его Серый, — мы же не хотим, чтоб нашу маленькую принцессу кто-то заподозрил в… Чем-то неприличном? Да?

— Но… Как же? — совершенно искренне удивилась я, по очереди смотря то на одного, то на второго и сгорая от острой, дикой силы похоти в их взглядах.

— Знаешь, принцесса, есть много-много вариантов, как можно взять женщину… Оставив ее при этом невинной… — Черный все водил и водил пальцами по моей скуле, мягко трогал полураскрытые губы, ласкал шею с бешено бьющейся жилкой.

— Да? — у меня в голове уже все мутилось, ноги подкашивались. И, если б на мне были трусы, то они бы уже сто раз стали мокрыми.

— Да, принцесса, — все так же серьезно и спокойно ответил Серый.

— Но… Как?

Братья снова переглянулись, а затем Черный пообещал:

— Мы тебе сейчас покажем.