55. Дана. Бескровно… для нас

Господи, вот жила я себе тихо, спокойно… Училась, проект писала, замуж собиралась… Странно думать, что это все было совсем недавно! Буквально месяца полтора назад.

А сейчас я себя ощущаю героиней голливудского блокбастера, или фильма в стиле Тарантино: странный прием, странные личности, непонятные женщины с их злобными, полными двойного смысла, комментариями… Общая болезненная какая-то расслабленность, словно пир во время чумы, ей-богу. И тут же, отделенные тонкой ширмой от основного зала, серьезные брутальные мужики, от которых за километр кровищей несет, обсуждают свои брутальные дела.

И я к этому тоже имею отношение! Самое прямое!

Правда, насчет войны меня как-то не предупредили, но я и не предполагала, что легко будет. И бескровно. Это же Жнецы.

Тут бескровный вариант — это если мы целые уйдем отсюда. А вот насчет остальных — не уверена.

В любом случае, моя задача — отслеживать данные, что присылает мне Сказочник.

Наш гребаный тихушник, на пару с Серым, сварганил нечто настолько дикое, что даже у меня мозги нехило так завернулись, когда мне впервые это все продемонстрировали.

Это не просто программа, позволяющая легко влезать в любые базы данных. И для этого даже не требуется айпи кого-то из подключенных к системе пользователей… Это… Это… Блин, если это попадет не в те руки…

Хотя, последнее — вряд ли.

Насколько я успела понять за время своего общения со Жнецами, из их рук никогда ничего на сторону не уходило. Очень однозначная репутация… И в этом плане тоже.

Короче говоря, я стараюсь не отсвечивать, веду себя тише мыши, слушаю перебранку высоких договаривающихся сторон.

Ящер, который, как я понимаю, решил по-тихому поиметь Вопроса и утащить у него из-под носа только что открытое месторождение, недоволен. Оно и понятно. Ему обещали, что аукцион будет его. И ставки Вопроса слили. А Вопросу твердо гарантировали то же самое.

И вот теперь оба мужика понимают, что их, мягко говоря, без вазелина… А это неприятно, да.

Жнецы, которые этот трешак, собственно, и организовали, с интересом слушают, особо не вмешиваясь.

Я сижу на подлокотнике кресла Серого, перебираю тонкий ремешок у сумочки, поглядываю на умные часы.

Мужики разбираются, припоминают друг другу прошлые обиды, я так понимаю, вражда там тянется чуть ли не с девяностых… Верней, не вражда, скорее, соперничество. И в нем с попеременным успехом то один, то другой побеждали.

— Да ты охуел! — рычит Ящер, и прямо мурашки по коже. Надо же, какой грозный! Вопрос потише как-то, но более ледяной. Интересно, откуда такие прозвища-то? Вопрос — понятно, от фамилии. А Ящер?

Снова смотрю на часы. Сейчас сложный момент, бабки Ящера ушли сначала на счет аукциона, а затем… Куда-то. И Ящер не знает, куда. И бесится. Это еще он не в курсе, что его счета обнулены. Это ему сюрприз будет. И еще более забавный сюрприз — что никакого месторождения нет. Это — фейк, который Жнецы выдумали. Верней, Серый со Сказочником.

А куда деваться?

Крысу-то надо вылавливать?

Явно же кто-то из своих работает. И этот кто-то зажался и затих, когда приехали Жнецы. И, наверно, вообще бы никак себя не проявил, но… Месторождение. Такой кусок, от которого невозможно отказаться. И схема хорошая.

Договориться с одним мамонтом родом из девяностых, затем со вторым… Они, конечно, опасные, тяжелые и непробиваемые. И завалить их сложно. Но при этом, живут прошлыми понятиями. И мозги у них не особо поворотливые.

А еще, при всем своем недоверии к людям, попадаются в смешные ловушки, как лохи. Верят цифрам, картинкам, всему, что можно сейчас очень качественно сфабриковать в ИИ. Главное, промт грамотный написать, да?

Мне Черный как-то, недели две назад, после секса размякнув, рассказал потрясающую историю, как в одном крупном городе в Сибири очень богатый мужик, тоже, блин, владелец заводов, газет, пароходов, один из самых уважаемых в той местности… Попал в зону. И не за прошлые дела, которых за ним тянулось полно, не за финансовые махинации и прочее… Жену убил. И взяли его прямо на месте преступления. А убил он ее, потому что на измене поймал. Ему предоставили неопровержимые доказательства: фото, видео, разговоры ее с любовником, где она рассказывала, как ей муж надоел, как она от него избавиться хочет…

Короче говоря, полная картина неверности и обмана.

Мужика переклинило, взял он ствол и пристрелил свою жену. И тут же полиция, да на горячем, то да се… Не отмазали его, уехал в зону. И там умер. Возраст все же… Жнецов пригласил разбираться с этим всем сын этого мужика. Потому что после его смерти вскрылось завещание, и не в пользу старшего сына… Ну и вообще… Были сомнения.

Оказалось, что все доказательства измены были сфабрикованы при помощи искусственного интеллекта. И это легко можно было бы доказать… Если бы мужик немного остыл, подумал, посмотрел по сторонам… И заказал, например, стороннюю экспертизу, а не ту, что ему его служба безопасности предоставила.

Но человек был в состоянии аффекта, судя по всему, потому и сделал то, что сделал.

— Но как же так? — я тогда была под впечатлением от истории, если честно. Смотрела на спокойного Черного, лениво поглаживающего меня по спине, чуть сбоку уютно щелкал мышкой Серый, как всегда, после секса, ощущавший прилив творческого вдохновения. Была ночь, тихая, сонная. И было это мгновение, эта история… Простая и жуткая.

— А вот так… — вздохнул Черный, — мужики, они, куколка… Иногда бывают дураками. И творят дерьмо.

— Но у него же такие возможности, такие… И вообще… Как можно просто взять и поверить? А с ней поговорить?

— Не всегда есть силы разговаривать, Дана, — проронил Серый, не отрываясь от экрана. Я повернулась к нему, поизучала бесстрастный профиль, острый отблеск очков…

— А стрелять?

— Стрелять — всегда.

И вот сейчас мне кажется, что время разговоров вот-вот закончится. И начнется время для стрельбы.

— Ты, сука, всегда хитровыебанным был… — рычит Ящер, а Вопрос только щурится холодно. И взгляд его — как дуло пистолета. Безжалостный.

— Откуда ты узнал про месторождение, Ящер? — перебивает он поток мата.

— Тебе какая, нахуй, разница? Думаешь, у тебя одного везде люди есть?

— Вот и поимели тебя твои люди. — А это уже Черный вмешивается.

Ящер поворачивается к нему, ноздри раздувает, словно бык:

— Черный, я с тобой говорю только из уважения к твоему отцу…

— Не стоит… — улыбается Черный, — ты же в курсе, за что я сидел… Так вот, если бы он выжил, то я бы сейчас снова сидел. Наш отец был редким скотом. И не стоит его сюда приплетать. Просто подумай, Ящер, как давно человек, который тебе сосватал это месторождение, работает у тебя?

У меня загорается экран электронных часов, мельком смотрю и наклоняюсь к уху Серого, чтоб назвать имя.

Ловлю на себе внимательные взгляды Вопроса и Ящера.

Тяжелые, словно плиты могильные.

— Не надо так на нашу девочку смотреть, — предупреждающе гудит Черный, — она пугается.

— Незаметно, — усмехается Вопрос.

— Это потому что воспитанная.

Я опускаю ресницы, скрывая взгляд. И то, что страшно мне, на самом деле.

Чувствую, что на меня продолжают смотреть. Но теперь к остроте и холоду чужих глаз добавляется знакомый огонь.

Черный одобрительно улыбается, едва заметно, не губами — взглядом.

А Серый очень по-собственнически обхватывает меня за талию, притягивает к себе, шепчет на ухо:

— Иди к брату.

Это сигнал.

Это значит, что сейчас могут стрелять.

Я снова улыбаюсь, не поднимая взгляда, встаю и иду мягкой походкой к Черному. Не сажусь, а останавливаюсь за его спиной, кладу руки ему на плечи. В случае чего, он просто встанет, закрывая меня собой… За моей спиной — стена, самое безопасное место. Меня четко проинструктировали беспрекословно выполнять приказы Жнецов. И выполнять отвлекающую роль одновременно. Никто не должен понять, что у нас есть еще один человек… Полностью посвященный в рабочие вопросы.

Сказочник — это ценный ресурс. И о его существовании знать никто не должен.

Эти движения, перемещения, взгляды немного снижают накал диалога.

Ящер уже спокойнее и, судя по задумчивости на людоедской морде, перебирает способы, которыми будет добиваться искренности от своих подчиненных. Тех, что сосватали ему такую сладкую тему. Похоже, там не один человек. А, значит, все крайне запущено.

Все же, расслабились мамонты. Привыкли, что, кроме них, никого нет в мире больше и страшнее… И не заметили, как их уже практически к ловушке подвели. Осталось только дождаться, пока ветки под их весом захрустят. И можно спокойно добивать и разделывать добычу.

— Проверь свои счета, Ящер, — советует спокойно Серый, — и своего друга придержи. Он, кстати, рядом с сыном твоим трется. Зря допустил.

Ящер бледнеет так, что это становится заметно даже через въевшийся навсегда в кожу северный загар.

— Насчет сына не беспокойся, — гудит Черный, — он отдыхает. Рядом охрана.

— Что вы с ним?..

— Ничего. Кстати, спроси его потом, кто обратил его внимание на нашу девочку…

— Блядь…

— Вот-вот… Подумай просто, Ящер… Тема-то занимательная… Стравить не только вас с Вопросом, а еще и с нами. И под шумок… Так что там со счетами?

— Пусто, — скалится Ящер, и от его оскала жутью могильной веет.

— Это только кажется… У тебя телефон напрямую подключен к телефону твоего друга. И потому он видит все, что видишь ты. Пусть думает, что все хорошо прошло.

— Блядь…

— Вопрос — у тебя та же тема.

— Я в курсе.

— Ну, раз все в курсе… — радостно улыбается Серый, и от его улыбки немного вздрагивают и Вопрос, и Ящер, — тогда поиграем!

В зале что-то происходит.

Шум, но такой, организованный, заглушаемый музыкой.

Одинокий выстрел.

Мат.

Мы сидим, смотрим друг на друга.

Черный ласково гладит мои пальцы, и я понимаю, что намертво вцепилась в его плечи. Усилием воли расслабляюсь. Выдыхаю.

В отличие от того же Ящера, я прекрасно понимаю, что происходит сейчас главное даже не здесь. На всех предприятиях Вопроса — тотальная зачистка. Чтоб одним ударом все выкорчевать.

А вот у Ящера такой привилегии нет пока. Хотя, возможно, он — следующий клиент Жнецов. Сейчас не просто кульминация их работы здесь, но и полноценная рекламная кампания.

— Если он видит то же, что и я… — медленно говорит Ящер, — то где мои бабки реально?

— На безопасных счетах! — ржет Черный, но тут же тормозит, потому что Ящеру не смешно, — а если серьезно, то там же, где и до этого… Кроме тех, что ты скинул за месторождения, которого нет.

— Нет? — Ящер подается вперед, впивается взглядом в Вопроса.

И тот ласково жмурится, словно котяра, получивший сметаны.

— Нет, Ящерица ты тупая… Это тебе за тот наеб, в двухтысячном.

— С-сука…

— Компенсация. Ты ж меня тогда чуть в зону не отправил…

— Не отправил же!

— Ну так и я сейчас не все выломил… А мог бы.

Он кивает на Серого, но тот холодно обрывает:

— Нет. Мы экспроприацией экспроприированного не занимаемся. У нас честный бизнес. Все легально.

Ящер смотрит какое-то время беспомощно на Вопроса, потом на Жнецов по очереди, на меня…

Выдыхает. Мельком глядит на телефон, морщится, видимо, вспомнив, что там — как в аквариуме, отворачивается.

— Никому нельзя верить, да, Вопрос? — и так тоскливо звучит его голос, что мне на пару мгновений даже жаль его становится.

Он не просто сегодня нереальную сумму потерял. И чуть не потерял все состояние свое. Всю жизнь.

Он опять оказался в опасной среде, где никому и никогда нельзя верить. Даже другу, прошедшему с тобой огонь и воду… Это неприятное ощущение. Конечно, он его переживет и выводы сделает. Такие, как он — не ломаются. Но все же…

— Я бы хотел… — медленно говорит он, вскидывая взгляд на Черного, — когда это все закончится… Обговорить условия сотрудничества.

— У нас все на год вперед расписано, — спокойно отвечает тот, — но мы посмотрим, что можем предложить.

— А круто я тебя сделал? — по мальчишечьи усмехается Вопрос, — видел бы ты свою рожу! Что, приехал спецом на меня глянуть, когда пойму, что ты у меня месторождение увел? Вот губит тебя любопытство, Ящерок…

— Отвали, сука, — Ящер уже успокоился, тон ровный и равнодушный даже. А взгляд — изучающий — на Жнецов, по очереди, — теперь до могилы ржать будешь?

— Обязательно, блядь! Обязательно!

— Да если бы не они…

— Если бы не они, то нас с тобой обоих поимели бы, Ящер, — серьезнеет Вопрос, — и, возможно, что мы бы сегодня с тобой отсюда не вышли живыми. были бы пышные похороны, да? И могилки рядом? А? Ты как? Рядом со мной лежать? И памятники с надписями, как раньше мы братишкам нашим ставили?

Они смеются, обмениваясь остротами, только им понятными, а я понимаю, что сегодня все закончилось бескровно.

По крайней мере, для нас.

А вот насчет остальных… Ну так я и не была уверена изначально.