Эпилог. Дана. Работа на дом
— Боже, вы — просто невыносимые… Невозможные… Придурки!
Моя ярость настолько огромна сейчас, что кажется, выплеснувшись, затопит все! И подвал этот, вместе с Серым, который сейчас особенно маньячно выглядит, прямо сверх меры. И того несчастного парня захватит, с такой безумной надеждой пялящегося на меня из темного угла.
Правда, на парня мне как раз плевать, раз сидит, значит, явно накосячил, за дело. Просто так Жнецы никого не прессуют. Да они вообще уже несколько лет никого не прессуют! По крайней мере, я об этом ничего не знаю.
Да, за несколько лет совместной жизни с двумя самыми отмороженными мужиками, которых только можно представить, да и то это будут бледные копии реальных Жнецов, я стала крайне циничной.
А, учитывая, что и до встречи с ними я конфеткой не была, то понятно, что на страдающий и полный надежды взгляд связанного парня мне глубоко пофиг.
А вот на то, что меня в очередной раз ввели в заблуждение — вообще нет!
Красное платье им…
Виллу запасную, которую мы используем исключительно для моментов, когда хотим уединиться, и чтоб никто не мешал и не слышал…
Да еще и не виделись больше двух недель!
И вот на тебе…
Все только для того, чтоб очередной заказ сделать? Обещали же мне! Обещали!
Ну все…
Серый, отбросив в сторону телефон, молча идет ко мне, но я ждать, пока меня поймают и силой уговорят опять поверить, что это все не то, что я думаю, и не надо обращать внимание, и прочее, прочее, прочее, не собираюсь.
Разворачиваюсь и дергаю дверь на себя.
Распахиваю ее и тут же утыкаюсь носом в мощную грудь Черного.
Ну конечно же! Караулил, гад!
И тут же руки распускает, куда без этого!
Изо всех сил луплю по каменным мышцам, обтянутым белой футболкой.
— Пустил немедленно!
— Конфетка… — ожидаемо меня не пускают.
Талия оказывается в кольце крепких татуированных ладоней, Черный поднимает меня выше, так, чтоб удобно было уткнуться в шею, лизнуть, прикусить, запустить по коже миллиард мелких сладких мурашек. Га-а-ад… Ненавижу…
— Ну ты чего? Это вообще не то, что ты подумала…
Именно эти слова меня в чувство и приводят.
Блин, столько раз уже слышала их!
Хоть бы что новое придумали!
Снова луплю по массивным плечам, перебарывая себя и пытаясь оторвать этого бессовестного человека, вампирюгу проклятого, от своей шеи.
Проблема в том, что организм мой, так сильно скучавший по Жнецам, уже настроился на получение кайфа.
И я тоже!
Я, между прочим, скучала!
Я детей оставила с няньками!
И надела красное платье!
И пришла в этот ресторан, хотя не люблю ходить никуда одна! И, наверно, это заведение — единственное в городе, куда я вообще хожу! Пусть раз в полгода, развеяться, но все же…
И так все начиналось, боже…
Какие они были офигенные… Как они танцевали! Мы сто лет не танцевали же! Да, наверно, с того вечера, еще до всего… На мне было бежевое платье, на них — смокинги. И Жнецы по очереди вели меня, передавали один другому. И голова моя дурная летела, кружилась, перед глазами цветные звезды вспыхивали… А потом Серый усмехнулся и сказал, что началась война…
Правда, я этого особо не уловила, но и хорошо. И без того мурашки по коже до сих пор, как вспоминаю.
И вот сегодня… Эти взгляды, эти руки, то, как они вдвоем танцевали. Я чуть не кончила прямо там, на танцполе. Между ними.
К тому же, две недели, боже… Две чертовых недели!!!
Короче говоря, понятно, что я настроилась.
А сейчас — расстроилась!
А расстроенную женщину нельзя удерживать силой! И врать нельзя!
И ласково пытаться снова утащить в марево кайфа — тем более!
Потому что я, конечно, женщина слабая, и утащусь с готовностью, особенно, после двух недель воздержания, но потом возмещу свои потраченные нервы свежей мужской кровушкой!
— Ну, конфетка… — расстроенно басит Черный, — ну, реально, просто удобно получилось, веришь?
— Конечно, верю! — шиплю я, — у вас все удобно! Ни стыда, ни совести! И зачем его сюда приперли? Вы бы еще в дом, где ваши сыновья спят сейчас, притащили постороннего!
— Ты нас как-то совсем уж, конфетка… — расстраивается еще сильнее Черный, а затем, видно, устав меня сдерживать, применяет тяжелую артиллерию, — Серый, скажи ей!
Это, конечно, вариант, учитывая любовь Серого к объяснениям и, отдельно, к диалогам.
Меня как-то очень ловко передают с рук на руки, потому что Серый подошел совсем близко и придерживает теперь за талию очень аккуратно, но крепко.
Мягко прикусывает шею, дышит тяжело. Ох… Тоже… Гад…
А Черный, с удовлетворением посмотрев на то, как брат меня успокаивает, кидает взгляд в темный угол подвала, спускается со ступенек, поднимает рывком сидящего там парня на ноги и отправляет его на стул.
— Чего пялишься? — спрашивает он, — глаза лишние?
Я прихожу в себя, выбираюсь из объятий Серого, поистине змеиных, невероятно одурманивающих, и, чуть покачнувшись на каблуках, тоже иду к пленнику.
Становлюсь напротив, складываю руки на груди и изучаю его.
В молчании.
Жнецы тоже молчат, не мешая, признавая за мной право на осмотр и самостоятельное оценивание ситуации.
Парень кажется незнакомым.
Он не избит, но основательно напуган, конечно.
Это же Жнецы. Их все боятся.
— Ну, — после паузы, разворачиваюсь я к Жнецам, — и что тут происходит?
— Да ничего особенного, конфетка, — ласково улыбается пленнику Черный, и тот бледнеет еще больше, — помнишь Ящера? Ну, того сурового дядьку, который хотел еще…
— Помню, — перебиваю я. Забудешь тут, пожалуй.
— А сыночка его помнишь?
— Помню, — морщусь чуть-чуть. Редкостный придурок, да.
— Придурок решил в тайне от папаши баблишка срубить, там у них семейные траблы и все такое… — Черный усмехается, а я не удивляюсь.
Мальчишка, хоть и мой ровесник, но полное ощущение было, что ему лет двенадцать по интеллекту.
— Снял со своих счетов, а потом, когда этого оказалось мало, еще и папашины подчистил… — продолжает Черный, а Серый снова поднимает телефон и принимается с кем-то переписываться. Меня он, впрочем, не отпускает, прижимает к себе спиной, гладит аккуратно, трется носом о мои волосы… Ох, все же, бессовестный он человек. Оба они бессовестные… Сил никаких нет. Не устоять ведь…
— И отдал одному крутому обучальщику, который рассказывал, как заработать на прокачке… — тут Черный запинается, а затем искренне признается, — не помню, прикинь? Забыл, блядь, это слово… Короче, что-то про личность и крипту. Прикинь, гонево? Как раз для таких вот лохов…
Я смотрю на пленника теперь по-новому.
Так вот ты какой, северный олень… Надо же. А я почему-то искренне считала, что все эти тупейшие рекламы в интернете про килограммы бабла, вываливающиеся из тачек, и супер крутые апартаменты в башнях Москва-сити за девятьсот тысяч в месяц — просто такой глупый ход, не приносящий реального дохода. Потому что какой нормальный человек поверит в подобное дерьмо? Это же полным дебилом надо быть!
Хотя… Тут я вспоминаю смазливую, но совершенно тупую физиономию сына Ящера…
Да, пожалуй, своя целевая аудитория имеется…
— И вот мне интересно, Сашок, — Черный чуть наклоняется, упирает массивный жесткий кулак в спинку стула, на котором сидит пленник, — ты на что рассчитывал, утаскивая бабло у человека, под которым вся Якутия сейчас? Реально думал, что ничего тебе не будет, только потому, что все честно, и ты, типа, налоги платишь? Услугу оказал, и все? Да? Правда?
Пленник кивает, а в глазах — паника и мольба. И я бы пожалела, наверно, но… Нет. Не жаль. Вообще.
— Слушай… А ты — реально дебил. Правильно Сказочник расклад дал, — Черный поворачивается к нам с Серым, спрашивает, — ну?
— Через час заберут, — отвечает Серый.
Черный смотрит на пленника, у которого глаза теперь, как плошки:
— Ничего личного, парень. Но теперь базарить с тобой не мы будем. Мы тебя просто нашли. И то, чисто случайно, не искали. Не повезло тебе.
Я отворачиваюсь от пленника и спрашиваю то, что меня сейчас интересует куда больше:
— А меня зачем заставляли платье надевать? И вообще… Это все нахрена?
— Понимаешь, конфетка, — Черный выводит меня на улицу, Серый идет следом. Пленник никому из нас уже не интересен. Это Ящера добыча, пусть он и разбирается. — Мы этот заказ не брали, веришь?
— Конечно верю, блин. А он тут чисто случайно оказался.
— Ну… Практически. Он хитрый, тварь, поймать сложно было. Ящер пожаловался, попросил… Мы не обещали, но было интересно кое-что попробовать. Кинули Сказочнику наводку. Он еле нашел по одному из номеров телефона. Этот… Обычно сразу все менял, как дело сделает, а тут… Ну, типа, прокололся. И номер обнаружился здесь. И, мало того, что здесь, еще и по местам боевой славы, сама понимаешь.
— Нифига не понимаю пока что.
— Короче, Сказочник по нему расклад сделал, знаешь, по новой проге, мы тестировали еще, когда сырая была.
— Это как раз помню.
Я это реально помню, потому что мы вместе со Сказочником и Серым тестили новую офигенную прогу, позволяющую по действиям человека в сети понять его психотип и с точностью до девяноста процентов вычислить дальнейшие его шаги. Вплоть до месторасположения предполагаемого. Там многофакторный анализ, дико сложный. Но результат — шикарный. Но я думала, что это все еще в стадии разработки, а, оказывается…
— Ну вот! Сказочник выдал расклад, что парнишка тяготеет к определенным местам, пафосным, а еще крайне самолюбив и не терпит унижений. Реванш, все такое… И тут похожую морду засекли в том самом рестике. На тебя пялился. Его сдали нам, само собой, но уже после того, как выкинули из заведения. Мы прикинули, что он сто процентов вернется… Вопрос был, когда? По срокам получалось, что не на следующий день, трусливый слишком, надо зализать обиду, а потом там будние дни, заведение не работает, или пустует… Вот и выходило, что заявится в следующие выхи. Мы наудачу просто… Сами как раз возвращались, решили, что можно попробовать прямо на живца… И потом… Хотелось тебя в красном увидеть… Совместить приятное с полезным…
Мы к этому моменту уже доходим до стоянки, тормозим у внедорожника Жнецов.
Они нависают надо мной, высокие, такие невероятно залипательные… Гады бессовестные.
И глаза бесстыжие совершенно. Все не привыкну никак. Боже, у меня от этих гадов двое детей! А я все смущаюсь, как девочка, под их нахальными голодными взглядами! Ведусь на их харизматичные физиономии. Никуда не годится. Никуда.
— Я не пойму… — бормочу я, — с чего я-то тут? Не могли сами взять?
— Надо было тихо. — Отвечает Серый, как обычно лаконично и равнодушно. Протягивает руку, проводит по моей скуле. Горячие пальцы. Взгляд за стеклами очков — горячий. — Ящер сейчас в политику идет. Нельзя, чтоб хоть как-то связали. Надо было выманить. И чтоб сам уехал сюда.
— Да с чего вы взяли, что он… Поедет? — дышать тяжело, и Черный, почувствовав слабость мою, тоже придвигается еще, нависает, перекрывает звездное южное небо собой…
— Программа Сказочника, — объясняет Серый, — предсказуемое поведение. Манок — брюнетка в красном. Детская травма.
— Ну и, к тому же… — хрипло завершает Черный, — ты, конфетка — нереальная. Тут любой бы рванул следом. И даже наши рожи не остановили бы… Я скучал, бл…
— Вот как? — сладко тяну я, веду одновременно обеими ладонями по тяжело, мерно поднимающимся и опускающимся в такт дыханию грудным клеткам своих мужчин, — скучали? И я… Тоже… Но… — ладони мои скользят ниже, в ремням, поглаживают… И еще ниже. Синхронно. Я знаю, как им нравится, как они любят. Мы так тоже играем… Периодически. Но сейчас я хочу с ними сыграть по-другому. — Сейчас… У меня пропало настроение.
Последнее я договариваю уже с ключами от машины в руках.
Серый хмуро проводит ладонями по карману брюк, затем смотрит на меня.
— Я еду домой. К детям. Одна. — Чеканю я, открывая дверь машины и прыгая за руль.
Братья стоят и провожают меня взглядами, по опыту зная, что сейчас тормозить нельзя, снесу, нафиг, с дороги и растопчу каблуками.
Потому просто смотрят.
И выражения их физиономий на редкость единодушные.
Я завожу машину, открываю окно и договариваю:
— И, кстати: если вас примут за соучастие в убийстве, то я разведусь сразу. С тобой, — тут я смотрю на Серого. И, судя по легкой панике, сменившейся мрачностью в обычно холодных глазах, он понимает, что я нифига не шучу, — а за тебя потом не выйду! — это я кидаю Черному, выворачиваю руль и выезжаю к воротам.
Пока жду, чтоб они открылись, посматриваю в зеркало заднего вида на две высокие фигуры, так и стоящие на дороге.
Жнецы смотрят мне вслед.
И, могу поспорить, расстраиваются.
А мне вот пофиг!
Я сама сегодня расстроена.
Понятно, что никто бедолагу Сашка убивать не станет, Жнецы давно уже ни в чем подобном не участвуют и потворствовать ничему такому не будут, все же серьезные люди, отцы семейства.
Но парнишке придется несладко. Ящер — родом из девяностых, а это отдельного качества люди.
Впрочем, мне реально плевать сейчас и на Сашка, хоть и дурак он, конечно, но за дурость надо платить. И на Ящера с его проблемами в бизнесе. А потому что нечего вставать на пути тех, кто видит перспективу и работает с серьезными специалистами. Я так понимаю, за это время Вопрос по наводке Жнецов раскатал бизнес-империю Ящера чуть ли не по кирпичикам. Войны, передел имущества, рейдерские захваты — это все по стране гремело в новостях.
И надо же, только успокоились, только договорились, наконец, и сынок Ящера такую ему свинью подложил…
Как говорится, наши дети — наше отражение… Не очень оно красивое получилось у Ящера…
Но да, думается об этом равнодушно.
Потому что я разочарована, весь настрой мне сбили, заразы бессовестные.
И мне теперь хочется домой. Туда, где в своих комнатах спят такие разные и такие похожие друг на друга мои сыновья.
А их папаши пусть думают о своем поведении.
А я — тоже подумаю.
Мне есть, о чем.