Глава 17

– Не имеете права, я буду жаловаться!

Сумури с гордо поднятой головой молча плыл на своих подушках, а меня под руки волок по коридору молчаливый слуга огромных размеров. Его мускулы переливались золотом, а дыхание было таким громким, что больше походило на хрип мощного животного.

– Да отпустите меня в конце концов! С какой стати вы меня тащите!? - я едва не всхлипнула от страха. Коридор казался бесконечным и пугающим.

– Ты сама не стала работать. - Сумури хмыкнул, - не хочешь трудиться, будешь заниматься другим делом.

– И каким же?

Сумури промолчал. Послышался звук открываемой двери, железо со скрипом отошло в сторону. Я нервно вздрогнула. Макс. Сколько ещё получится скрывать весь этот обман? Что станет с нами, когда все раскроется? И где настоящий правитель этого ужасного и странного народа?

Дверь была выходом в уютный, бесконечный сад. Сладкий запах неизвестных цветов приятно будоражил ноздри. Я с любопытством осматривалась по сторонам и провожала взглядом женщин, которые, словно тени, ходили по песчаным тропинкам с плетеными корзинками. На лицах у них отражалось умиротворение, а губы растягивались в лёгкой, кроткой улыбке. Здесь очень крупные бабочки, просто нереально красивые, с радужными крыльями, которые солнечными бликами переливаются в воздухе. Рай. Дикий, чужой, будоражащий, такой необычный. Но как жить здесь?

Мы шли мимо, кажется, в следующий корпус замка. Все это великолепие мгновенно исчезло, стоило захлопнуться очередной массивной двери. Снова затхлый запах, длинный коридор.

Как же хотелось вернуться обратно, сесть на резную лавку, укрытую в тени кипарисового дерева и забыть обо всем. Уснуть, а проснуться дома в объятиях мужа.

Где сейчас Стас, где дети? Что, если они тоже попали сюда, в этот незнакомый, пугающий своей необычностью, мир? Ведь если так, то им повезло гораздо меньше...Господи, есть ли ты в этой реальности?

От одной только мысли о том, что Стас с дочками мог попасть сюда, по коже побежали мурашки. Мне было плевать на Лену. Все равно! Пусть она выпутывается как хочет...но, моя семья, ещё никогда я не чувствовала такой сильной тоски по своим детям и мужу.

– Это твои покои. – Голос у Сумури был недовольный, отчего я удивилась. И не зря.

Просторная, очень светлая комната поражала своим великолепием. Белые стены, статуэтки, в центре овальная кровать - белоснежное покрывало обшито золотыми нитями. Рядом резной прикроватный столик, красивый старинный подсвечник, поднос с фруктами.

В стене прорублено овальное окно, солнечный свет заливал всю комнату.

– Слишком уж шикарные покои для тебя, мерзавка. - Сумури фыркнул. – Но ничего, не надейся, что это навсегда. Все это ненадолго. Как только ты выполнишь свое предназначение, тебя выбросят, как переработанный материал. Жить в нашем замке тебе не светит. Максимум - детородный период.

– Какой ещё детородный период? - я уставилась на человечка, не веря своим ушам.

– Наш господин установил правила. Если к нам попадает женщина из вражеского клана, ее либо убьют, либо заставят работать, либо она родит ребенка. Так мы сможем узнать, способно ли дитя от серой перенять наши гены. И сможем ли мы дышать под водой.

Я стояла в центре комнаты и боялась пошевелиться. Все, что происходит - сон, кошмарный сон! Меня хотят использовать как рабыню, как падшую женщину без права слова!

– Но что, если я этого не хочу?

– Твое мнение никого не волнует. Здесь ты - никто. Как только воля господина исполнится, ты умрешь. – Сумури ядовито засмеялся.

Мерзкий смех был явно проработанным сигналом: его тут же подхватили слуги и быстро исчезли за дверью. Тихий щелчок и моя красивая темница закрылась.

На этот раз, я не стала сдерживаться. Слезы хлынули из глаз, и я проплакала не меньше часа.

Когда еще ничего не случилось

Он стоял прямо передо мной. Белая футболка плотно обтягивает торс, я вижу, как вздымается широкая грудь от каждого вздоха. Подбородок слегка опущен, он смотрит невидящим взглядом в пол, как будто о чем-то напряжённо думая. Губы слегка приоткрыты.

Тусклый предбанник теперь казался ещё меньше и уже. Лампочка на потолке редко, но раздражающе моргает, грязное зеркало - напротив, ничего не отражает, и густо заляпано зубной пастой. Я в черном халате на голое тело, только слезла с душной полки. Мне нельзя долго париться, сразу начинаю задыхаться, и кружится голова.

– Вот вода. - Макс поставил железное ведро с холодной водой у входа в баню. - Стас набухался, лег в зале, я там вам постелил.

Я молчала, вслушиваясь в резкие, с напускной грубостью слова. Ещё секунда и он уйдет. Немыслимо, что он вообще рискнул зайти сюда.

– Если чай захочешь, он на столе. Мы, наверное, ляжем спать.

– Хорошо.

Я ждала, когда он наконец-то уйдет, но Макс не двигался с места. Стоял и смотрел на меня с непонятным, обреченным выражением в потухшем взгляде.

Тяжело дышать от напряжения. Оно сгущается все стремительнее, так тяжело, что сдавливает грудную клетку, и я едва не морщусь от боли.

Внезапно Макс двигается мне навстречу, резкое движение вперёд больше похоже на неосознанный рывок, своеобразный сигнал тела. Но уже поздно поворачивать назад, он метнулся ко мне, резко притянул за рукава халата.

Я почувствовала его твердое, пышущее жаром тело. В голове в панике бились мысли "хоть бы не распахнулся халат".

Ещё никогда мы не были так близко друг от друга. Горячее дыхание обожгло щеку - ещё мгновение и наши губы соприкоснулись.

По коже побежали мурашки. Теплые, мягкие губы, влажный, требовательный язык с лёгкостью проник ко мне в рот.

Поцелуй случился сам собой и не казался неловким. Мы словно две половинки слились воедино, и каждое движение повторяли синхронно и очень медленно.

Я закрыла глаза, чувствуя, как становятся ватными ноги - слабость и приятная истома разливалась по всему телу, а где-то внизу живота полыхал горячий жар.

– Я идиот, - Макс на мгновенье оторвался от меня, заглянул в глаза, - никогда себе этого не прощу.

– Не прощай. - Сейчас я была согласна с каждым его словом.

Макс снова с жадностью впился в мои губы, и я, уже не сдерживаясь, обхватила его руками, прижалась изо всех сил.

Ладони мягко коснулись моего тела - от прикосновения к коже, бедра словно ошпарило. Только сейчас я поняла, что все заходит слишком далеко. Одно дело мечтать, представлять его в своих фантазиях, а другое дело осуществить эти фантазии наяву. Буду ли я жалеть, буду ли счастлива после?

– Макс? Остановись, пожалуйста.

Он встретился со мной глазами, и я поняла, что все вопросы бесполезны. Эта ночь будет принадлежать нам двоим, а завтра жизнь разделится на до и после.