Глава 15 Правила клуба бородачей

Она привстала, чтобы пересесть, оступилась в темноте, на секунду потеряла равновесие и стала падать прямо на Жеку. Тот ловко поймал ее и придержал за талию, а когда помогал опуститься, Алёна непроизвольно оперлась о его плечо и коснулась грудью его груди. Короткое объятие длилось секунду, не больше. Но Алёну бросило в жар, а по загривку пробежали мурашки.

Он не торопясь убрал руку и поправил импровизированную подушку у нее за спиной. Алёна осторожно пошевелилась; ее плечо уперлось в его плечо, и она не стала отодвигаться.

Все-таки было что-то очень волнующее в том, чтобы сидеть здесь, в темном подвале, взаперти, оторванной от всего мира, в компании взрослого и интересного мужчины...

– Расскажи-ка мне еще про свою жизнь, Алёнка, – предложил Жека. – Расскажи, как тебе живется с такой мамой, с великой и ужасной Жанной Карпинской. Отчим у тебя нормальный мужик, мне понравился.

– Хорошо мне живется! – заранее обиделась Алёна, ожидая насмешек и подначек.

– А в детстве ты какой была? За гаражи без спросу бегала? Коленки сбивала до крови? Или у тебя были бантики в косе, музыкалка и куча репетиторов? Была хоть раз двойка по поведению?

– Была, конечно! Однажды я подралась с соседкой по парте – прямо на уроке. В третьем классе. Я на нее плюнула и попала в учительницу.

– Ого, с тобой опасно связываться. А из-за чего подрались?

Жека спрашивал с таким искренним интересом, что Алёна мало-помалу разговорилась. И сама не заметила, как рассказала многое такое, чего не рассказывала никому.

Рассказала про свою школу, где ее вечно ставили одноклассникам в пример, а одноклассники ее за это недолюбливали. И про то,  как она переживала, когда ее не взяли в музыкальную школу из-за отсутствия способностей. Как вместо музыкалки она ходила в кружок математики, на английский и фигурное катание, а вечером так уставала, что засыпала во время ужина. Но поблажек себе не давала. И про то, как ругались и дрались ее мама и папа перед разводом. И про папину маму, про бабушку, к которой она ездила в деревню в детстве. И про университет рассказала, про безбашенных одногруппников и умную подругу Гулю.

Жека, против обыкновения, не отпускал снисходительных шуток. Он сидел вполоборота, наклонив голову и слушал молча. Но за его молчанием угадывалось сочувствие и подлинный интерес. Алёне казалось, что он чему-то изумляется, и иногда улыбается, хотя его улыбки ей видно не было. В углу на топчане было темно, хоть глаз выколи.

– Однако тебе живется непросто, – сказал Жека, когда Алёна замолчала и облизала пересохшие губы.

– Почему? – удивилась Алёна. Ей никогда не приходило в голову, что ей живется непросто.

–Ты ведь никогда не делала того, что тебе хочется? Просто так, ради удовольствия.

– Я учусь ради удовольствия. Мне нравится учить китайский, нравится заниматься наукой, нравится все делать хорошо. Разве обязательно тратить время на ерунду, чтобы получать удовольствие?

Она задумалась, а потом рассердилась.

– И вообще, разве можно делать все, что хочется? Может, мне хочется чего-то безумного или невозможного.

– Интересно, что в твоем понимании безумное и невозможное? Сбежать с уроков? Сделать пирсинг брови? Прийти домой после десяти вечера? Поцеловаться с неподходящим мальчиком у подъезда?

– Да ну тебя! – отмахнулась в темноту Алёна.

Жека хмыкнул. Наступила тишина, только в ящиках тихонько гудели лампы. Алёна вдруг ощутила неловкость за свои откровения. Ей показалось, что Жека понимает о ней что-то такое, что она не желала открывать никому. И от этого тоже было немного неловко.

Чтобы избавиться от этого чувства, Алёна решила заговорить о других вещах.

– Все-таки я сомневаюсь насчет живой ящерицы для Валентина. Ведь по условиям спора я должна принести голову дракона, как в сказках…

– Мы современные люди! – возмутился Жека. – Это в средневековье было нормой дарить любимым расчлененку. Вот представь: сидит принцесса на троне. Красивая, нежная. А рыцарь шмяк ей под ноги свежеотрубленную башку. Кровь, кишки, все расхомячено. Народ радуется и рукоплещет. Дикие люди, понятно. А как ты это себе сейчас представляешь?

– Да уж, – поежилась и улыбнулась Алёна. – Действительно, ужас.

– Вот-вот. Кроме того, в условии ведь не прописано, что голова должна быть отдельно от тела, так?

– Допустим…

– В любом случае, если не прокатит, тогда можешь смастерить голову горыныча из подручных материалов, как хотела. Но тут я тебе не помощник. Из папье-маше я последний раз лепил, когда ходил в детский сад, – он задумчиво почесал бороду. – У меня в гараже есть сварочный аппарат и разный хлам. Могу попробовать сварить драконью голову из нержавейки. Но, честно говоря, неохота возиться. А ты очень уж серьезно подходишь к делу.

– Да я вообще не уверена, что хочу продолжать участвовать в этом шоу, – вдруг призналась Алёна.

– Почему?

– Глупости это все.

– Не аргумент. Поступки ради любви часто выглядят глупостью, особенно в глазах посторонних.

– Никакая это не любовь, – негромко сказала Алёна в темноту. – Сегодня я это поняла. Мне просто хотелось, чтобы самый крутой парень факультета обратил на меня внимание. Он обратил, но...

– Но ты не обрадовалась?

– Обрадовалась, но как-то не так, – Алёна вздохнула. – Я действительно была влюблена в Валентина на первом курсе. И за три года привыкла к тому, что я в него влюблена. Но на самом деле… наверное, это что-то другое. Самолюбие. Мое дурацкое самолюбие. Я хотела быть, как остальные девчонки. Чтобы в меня влюблялись. Чтобы приглашали на свидания... Глупость, верно?

Она покосилась на Жеку. Он молчал. «Зачем я это ему рассказываю? – думала Алёна. – Он подумает, что я совсем дурочка. Девушка в двадцать один год уже должна разбираться в сердечных вопросах. А не ждать совета от постороннего, в общем-то, дядьки».

Жека подался вперед, оперевшись локтями о колени, и пристально посмотрел на Алёну. Теперь неяркий свет освещал его янтарные глаза, тени обрисовывали скулы, лоб и нос, а в бороде как будто запутались искорки.

– Вот это мне в тебе тоже нравится, – сказал он. – Ты умеешь анализировать свои поступки и делать выводы. Ты чертовски умная девчонка.

– В учебе, может, и умная. Но не в жизни, – мотнула головой Алёна, а потом ее понесло. Раз она уже начала откровенничать, то чего теперь останавливаться? И она призналась на одном дыхании:

– Я совсем не умею играть в эти игры. Мальчики против девочек, подмигивания, ухаживания, намеки, дерганье за косичку и прочее. Вот, ввязалась в историю с конкурсом для принца, и все идет наперекосяк.

– Все идет как надо. Не переживай. Будешь подводить итоги, когда приключение закончится. Кстати, насчет мальчиков и девочек. Ты, походу, не в курсе, что твои одногруппники в тебя влюблены, а одногруппницы завидуют? Тот с прической под горшок так совершенно точно по тебе сохнет. Да и не только он.

– Антон? – изумилась Алёна. – С чего ты взял?

– Уж поверь, такое сразу видно. Я мужик наблюдательный, а вы, детишки, пока еще не умеете скрывать свои чувства. Когда мы разговаривали на стоянке, видела бы ты физиономии тех парней на крыльце. Они тебя чуть глазами не съели.

– Ты ошибаешься или выдумываешь! Чтобы повысить мою самооценку.

– В жизни таким не занимался. Вот еще, нашла психотерапевта.

В его тона не было ни намека на шутку. Он говорил совершенно серьезно, и, кажется, сам верил в то, что говорил!

– Слушай, так нечестно, – спохватилась она. – Мы как будто играем в «Правда или действие», и ты выудил из меня кучу информации. А давай теперь я спрошу что-нибудь о тебе?

– Ну ладно, – пожал он плечами. – Валяй. Только не спрашивай ничего сложного и ничего слишком личного. Пока рано.

Алёна задумалась. Нужно задать правильный вопрос. Несерьезный. Чтобы Жека не ушел в сторону, как всегда…  При этом несерьезный вопрос может заставить его разговориться, а несерьезный ответ – подсказать верные выводы.

– Ладно, начнем с чего попроще. Не знаю, конечно, насколько это личное... – Алёна смущенно потеребила застежку на куртке. – Если не хочешь, можешь не отвечать. Но меня мучает любопытство. Скажи, пожалуйста, зачем ты носишь эту свою... бородищу?

Жека совершенно точно не ожидал такого вопроса. Он хмыкнул, откинулся на спинку и машинально погладил бороду, как будто проверяя, на месте ли она.

– Ну... во-первых, образ жизни обязывает. Во-вторых, просто нравится. Женщинам, кстати, тоже.

Он как будто оправдывался! Алёне стало смешно. Так-так, интересно…

– И чем же им нравятся бороды?

 – Они считают, что борода – воплощение брутальной первобытной силы.  Но у тебя, кажется, свое мнение по этому поводу?

Опять он перешел в наступление! Нет уж, она не даст ему перевести разговор!

– Мне непривычен такой стиль, – уклончиво ответила Алёна. – Я всегда думала, что бороду носят мужчины с вялым подбородком, чтобы придать себе мужественности.

– Это не мой случай. Нормальный у меня подбородок, – обиделся Жека. – Можешь потрогать.

– Поверю тебе на слово, – Алёна немного растерялась. Потому что ей и правда вдруг захотелось коснуться его лица. Коснуться его щеки. Там, где заканчивалась гладкая кожа и начиналась растительность. Впрочем, сейчас вечер, и его щека не будет гладкой. Даже в тусклом свете видно, что у него вылезла щетина, там, где он, видимо, подбривает свою брутально-первобытную красотищу.

Она точно сошла с ума! Всего три дня назад ей и в голову не могло прийти, что ей будет любопытно рассматривать подобные детали на мужской физиономии.

У Алёны даже стало щекотно на кончиках пальцев, когда она представила, как дотрагивается до его скулы, потом скользит к виску – Жека носит короткую стрижку, и волосы на его виске и затылке должны быть жесткие... Но она позволила себе еще больше. Мысленно она положила ему ладонь на шею. Провела по плечам. Потом ниже, к груди… грудь у него широкая, мощная. Она хорошо ее рассмотрела, когда пряталась в кустах за забором и подглядывала.

Вспомнив свою шпионскую деятельность в Тридевятово, Алёна не удержалась и хихикнула.

– Чего смеешься? – с подозрением спросил Жека.

– Все еще пытаюсь понять, что заставляет мужчин отращивать такое украшение. А ты не думал о том, чтобы побриться?

– Так, послушай, – приказал он сурово. – Я расскажу тебе некоторые правила для девушек, которые встречаются с бородатыми мужчинами. Как знать, вдруг пригодится.

– Звучит интригующе. Люблю узнавать что-то новое. А вот интересно, длина бороды играет какую-то роль?

Алёна сама подивилась, как шаловливо звучали ее слова. Неужели она пытается заигрывать? Впервые в жизни? Интересно, у нее получается? Или она сморозила пошлую ерунду? Впрочем, какая разница!

 – Правило первое: никогда не просить побриться, – заявил Жека, который, кажется, не заметил, что с ним заигрывают. – Раз парень отрастил себе такое украшение, то он гордится им. И потакать девичьим капризам не будет. Понятно?

– Да, – кивнула Алёна с серьезным видом. – Какие еще правила?

– Если вы не очень близко знакомы,  и тебе захочется погладить бороду твоего парня, сначала спроси разрешения. Не все мужчины любят, когда их хватают за рожу. Дергать за бороду нельзя. Косички заплетать нельзя, надевать резиночки с бантиками нельзя. Если будете жить вместе, нельзя брать его специальный шампунь или расческу для бороды.

– У тебя есть специальный шампунь для бороды? – Алёна не выдержала и хихикнула.

– Что в этом смешного? – его голос звучал сурово и немного обиженно.

Алёна прыснула, зажимая рот ладошками. Она чувствовала себя шальной и немного пьяной, хотя ничего крепче чая этим вечером не пила.

Это все нелепый разговор виноват! Они сидят в запертом подвале, говорят о странных вещах, перебрасываются дурацкими шутками.

Но при этом ее план сработал – полученные ответы кое-что приоткрыли ей о характере ее нового знакомого. Подумаешь, загадочный граф Монте-Кристо нашелся! Брутальный байкер! А у самого шампунь для бороды. Который наверняка не щиплет глазки.

– Прости. Сама не знаю, почему это смешно. Так что, можно?

– Что?

– Потрогать твою бороду. Твое воплощение мужественности и первобытной силы, или как там это называется. Дергать не буду, честное слово!

Как же ей понравилось его поддразнивать! Она наслаждалась каждой минутой.

– Даже не знаю, можно ли тебе доверять, – заявил Жека. – Ты иногда совершаешь непредсказуемые вещи.

– Ну, раз боишься, то не надо, конечно.

– Ладно, ты взяла меня на понт, – он засмеялся, в темноте блеснули его зубы и глаза – как у волка, который обманул глупую Красную Шапочку. Он придвинулся и наклонился.

Алёна смело протянула руку и коснулась его лица.

Так и есть! Все так, как она предполагала: щека оказалась твердой и чуточку шершавой, а борода жесткой, но вовсе не колючей.

Она затаила дыхание, подняла лицо и увидела, что Жека, не таясь, рассматривает ее каким-то новым темным взглядом. Его глаза неторопливо спустились с ее лица к ее шее, потом опять поднялись к губам. Сердце у нее заколотилось.

Он ужасно мне нравится, вдруг поняла она. Мне нравится его смех, его голос, его запах. Мне нравятся его глаза, и его манера щуриться, и то, как он смеется. И даже его борода нравится, хотя это и дикость, честно говоря.

Нравится, как он относится к жизни и миру, и как он разговаривает, и как смотрит на меня прямо сейчас. Как будто хочет что-то сказать или сделать, но боится напугать...

Она осторожно положила руки ему на плечи – он не шелохнулся, но она почувствовала, как напряглись мышцы под тканью футболки, – зажмурилась, чтобы было не так страшно, потянулась вперед и вверх и осторожно прижалась губами к его губам.

«Что я творю?» – успела подумать Алёна, но потом ее оглушила волна ощущений и больше никаких мыслей не было.

Ее окутало тепло и запах чужой кожи – пряный и одновременно свежий. Его губы оказались горячими и немного шероховатыми. Плечи под ее ладонями были твердыми, гладкими. Его грудь вздымалась и опускалась, она чувствовала движение его мышц во время вдоха.

Алёна впитывала в себя новые впечатления. Ее сердце колотилось так, что почти выпрыгивало из груди. Голова отчаянно кружилась. Она подалась чуть вперед и замерла, не зная, что делать дальше, и на миг запаниковала. Дрогнула и была готова отпрянуть, но Жека обнял ее, надежно прижал к себе, и поцеловал в ответ.

Он целовал ее медленно, нежно. Его руки были крепкими и деликатными. Но все же шестым чувством Алёна поняла, что он взволнован. Он дает ей привыкнуть и боится показаться настойчивым, но он напряжен и из последних сил старается себя контролировать.

Это было самым опасным и безумным приключением за все эти безумные дни!

Она прерывисто вздохнула и обняла его за шею, а он поцеловал ее так, что у нее перед глазами вспыхнула ослепительная молния.

Дальше все было как в горячке. Алёна больше не думала о том, что делает. Она неуклюже, но жарко отвечала на его поцелуи. Проводила ладонями по его спине, по плечам. Исследовала, узнавала и замирала от восторга.

Он был такой сильный, крепкий под ее ладонями, двигался уверенно и лениво, как большой дикий зверь. Оказалась, что дикая борода вовсе не мешает при поцелуях; иногда волоски легко щекотали ее щеки и шею, и это было странно и волнующе. Пожалуй, Алёна начала понимать тех женщин, которые заглядывались на мужчин с первобытной внешностью.

Впрочем, дело наверняка было в одном конкретном мужчине.

Целоваться на узком топчане было неудобно. Когда жесткая спинка врезалась ей в ребра, Алёна покрутилась и соскользнула на импровизированную подушку, и Жека не удержался и навалился сверху. Лишь в последний миг успел опереться на локоть, но поцелуй не прервал.

Алёна прижалась к нему всем телом, чтобы лучше почувствовать, какое оно плотное и тяжелое.  Перед глазами кружилось алое марево, а в голове у нее бешено грохотало.  Его пальцы гладили ее шею, осторожно пробегали по ключицам; от его поцелуев кожа стала горячей и очень чувствительной, а ей все хотелось узнать больше, исследовать и пробовать.

Она осмелела настолько, что потянула край Жекиной футболки, вытащила ее из джинсов и пробралась руками под футболку. Она провела ладонями по влажной коже его спины, по ребрам, по его груди с жесткими завитками волос и часто и коротко задышала.

И очень удивилась, когда Жека вдруг осторожно перехватил ее руку, отстранился от нее и что-то негромко сказал хриплым голосом.

– Что? – переспросила она, приподнимаясь на локте.

– Подожди, – повторил он.

– Почему? – она медленно возвращалась в реальность. Забрезжила неприятная мысль, что она сделала что-то не так. Что она все испортила.

– Алёна, не нужно, чтобы в первый раз у нас было здесь…вот так.

Он мотнул головой, и она как будто прозрела  – кругом ободранный подвал, а они барахтаются на скрипучем, и не особо чистом топчане. На полу опилки, где-то далеко гудят трубы, а воздух сыроватый и затхлый.

Жека сел. Протянул руку и помог сесть Алёне. Она отбросила ладонью влажную прядь с лица и машинально отметила, что коса совсем растрепалась. Не удивительно.

А потом до нее окончательно дошло, что случилось.

Господи, стыд какой! Она целовалась с этим мужиком, с которым познакомилась всего три дня назад! И не только целовалась. Она начала раздевать его, и ему пришлось ее остановить, потому что еще чуть-чуть и она начала бы ему отдаваться! Он, наверное, теперь думает, что она распущенная, и только притворяется скромницей.

Она прижала ладони к пылающим щекам и посмотрела на него с ужасом.

– Извини, – сказала она дрогнувшим голосом. – Я случайно.

Наверное, он понял, что творится у нее на душе, потому что он вздохнул, взял ее за запястья, отвел ее руки, наклонился и легко поцеловал – совсем легко, только губ коснулся, но Алёне стало чуточку легче и она начала успокаиваться.

– Это ты меня извини. Я не сдержался.

– Ты-то как раз сдержался, – пробормотала Алёна.

– Я серьезно тобой увлекся, – вдруг сказал он негромко. – Ты даже не представляешь, насколько серьезно. Да я и сам это только недавно понял. Но ты ведь и правда меня совсем не знаешь. Нам нужно кое-что обсудить. Видишь ли, есть один момент…

Он досадливо покачал головой и прищурился, словно обдумывая правильные слова.

– Пожалуйста, давай потом обсудим! – жалобно попросила его Алёна. Она не была готова выслушивать любые признания. Ей все еще было стыдно и она боялась вести неловкие разговоры. Потому что если Жека только недавно понял, что дело обстоит серьезно, то она вообще это осознала лишь несколько минут назад.

Алёна суетливо встала и огляделась.

– Давай попробуем постучать в дверь еще раз. Мне не хочется проводить тут ночь! – сказала она с отчаянием в голосе. – Постой. Видишь тот шкаф? За террариумом с агамой? По-моему, за ним потайная дверца.

– Ага, – улыбнулся Жека. – И кусок холста с нарисованным очагом,  а за ним кукольный театр.

Алёна улыбнулась в ответ. Хорошо, что получилось пошутить! Теперь она разговаривала с ним почти как раньше. До того, как случилось это внезапное откровение.

– Пойдем, посмотрим! Видишь, петли и косяк? А вдруг это выход?