Глава 4. Налево пойдешь – в лесу пропадешь

Алёна осталась на перроне вдвоем с бородатым Жекой.

Бородатый уходить не спешил. Он окинул ее пристальным взглядом – типично мужским, оценивающим. Пробежался с ног до головы, задержался на щиколотках. От этого взгляда у Алёны поднялись волоски на предплечьях, а в груди вспыхнуло негодование.

– Проводить? – поинтересовался бородатый с усмешечкой, которая показывала, что он считает Алёну глупой беспомощной самкой.

– Спасибо, сама доберусь, – вежливо ответила она. Спохватившись, добавила:

– Вы поступили храбро... ну, в вагоне. Но я бы и сама справилась. Подняла бы шум, они бы и отстали. Но все равно спасибо.

– Да не за что, – пожал он плечами, продолжая изучать ее своим неприятным взглядом. – Обращайся, если что.

Алёна поспешно отвернулась и начала осматриваться, чтобы понять, куда идти.

Этот брутальный бугай ужасно ей не нравился. Несмотря на то, что он спас ее. Но сдается, его поступок вовсе не был бескорыстным. И теперь он рассчитывает, что Алёна будет таять, млеть и восторженно глядеть ему в глаза.

Нетушки. Поблагодарила – и до свидания. Бежать от него, скорее бежать! Если ему вздумается настаивать на продолжении знакомства, она пропала.

Но куда бежать – она не знала. Станция «Тридевятово» оказалась странным местом. Здесь был длинный перрон и облезлый деревянный вокзал, выкрашенный зеленой краской. За вокзалом раскинулся небольшой пустырь. Посреди пустыря стоял здоровый обтесанный булыжник. К булыжнику привинчена медная дощечка.

Алена прошла до конца перрона, прищурилась и различила на дощечке мужественный профиль и слова «Поселок Тридевятово основан… таким-то и таким-то….в каком-то там году».

Под булыжником сидел мужичок с хитрым испитым лицом и торговал семечками. Рядом с мешком у его ног прыгали воробьи. В лазурном небе кружили ястребы.

От камня шли три дороги. Первая, гравийная, вела направо. Там бродили коровы и стояли кривенькие домишки – с десяток, не больше.

Алёна представляла себе Тридевятово совсем не так.

Вторая дорога, грунтовая, с глубокими колеями, полными грязной воды, шла прямо, через лужок и под горку.

А третья – узкая заросшая тропка – вела налево в негустую чащицу.

Алёна закинула рюкзак на спину и направилась к мужику с семечками. Куда пошел бородатый она смотреть не стала.

– Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, далеко ли до улицы Гороховой? Мне нужен дом пять.

– До Гороховой далеко! – махнул рукой мужик, сгоняя воробьев. – Гороховая в Нижнем Тридевятово. Тебе туда нужно? Тут у нас Верхнее Тридевятово, – он показал на домишки. – Направо пойдешь, по гравийке, через семь килóметров будет Нижнее Тридевятово.

– Семь километров? – у Алёны упало настроение. Ничего себе, сколько пешкодралом топать! Нехорошо, что академик не предупредил ее о такой подставе. Забыл поди, старичок.

– Ну да, через Верхнее Тридевятово и вокруг свинофермы. Автобус три раза в сутки ходит. Утренний уже ушел, теперь жди обеда. Но можно короткой дорогой пойти.

– Туда? – Алёна показала прямо.

– Не, это на свиноферму! – радостно пояснил мужик. – А тебе туда.

Он ткнул грязным пальцем в сторону тропинки.

– Налево пойдешь, через полчасика, коли быстрым шагом, будешь в Тридевятово. Три килóметра. Городские все так ходят. Чего автобуса ждать? Билет тоже денег стоит. Иди, не боись! Не заблудишься. Только под ноги смотри – вчера дождь был, там малость сыровато.

Алёна думала недолго. А чего тут думать: три меньше, чем семь. Навигатор в телефоне расстояние подтвердил и показал примерный маршрут.

Налево – деревья, тенек, птички. Направо – пыльная гравийка и коровы. С тех пор, как в детстве Алёну напугала большая черная собака, она боялась крупных животных. А у коров рога. И они бывают бодливы.

А по рощице прогуляться в такую погоду – одно удовольствие.

Она посмотрела на часы – да и время поджимает! – поблагодарила говорливого мужика, отказалась от семечек и тронулась в путь.

Прошла по узкой тропке мимо большой лужи, прочь от вокзала, и нырнула в рощу. Вскоре тропка стала еще уже. С обеих ее сторон росла крапива. Нужно было идти осторожно, чтобы не обстрекаться.

Городская девочка Алёна не сразу это вспомнила и обожгла руку. Крапива оказалась злая. Щипало и чесалось так, что хотелось отгрызть конечность, но минут пять спустя все прошло.

Дорожка петляла между деревьями. За одним из поворотов чащица кончилась и внезапно начался самый настоящий лес, густой, местами сумрачный. Алёна почувствовала некоторый трепет. К прогулке по дикой природе она не готовилась.

Здесь пахло грибами, листьями. Мох укутывал стволы. Сырая трава щекотала голые щиколотки, через пять минут ноги промокли. Солнце светило сквозь редкие прорехи в листве и слепило глаза. Привязались комары, пришлось отломить ветку и на ходу хлестать по воздуху.

Несмотря на досадные мелочи, прогулка Алёне нравилась. Ровно до тех пор, пока она не услышала, что за ней кто-то идет.

Человека она не видела – тропинка повернула, человек шел в ложбинке, скрытый тенью и деревьями. Но слышались приглушенные шаги, потом захрустело, звонко шлепнуло – наверное, ладонь размазала комара по щеке. Низкий голос что-то пробормотал негромко.

Алёна струхнула. После недавнего происшествия в электричке она поняла, что опасность может оказаться совсем близко, где не ждешь. А она одна, в густом лесу, и никого рядом!

Ох, она дубина стоеросовая, послушала незнакомого мужика с семечками! Куда вот ее понесло? Три километра! Все городские ходят! Ходить-то ходят, но все ли приходят, куда шли?

Шаги приближались; преследователь вот-вот покажется из-за поворота.

И он показался: немалый рост, кожаная жилетка, черная борода – вылитый лесной разбойник. Только вместо кистеня в руке авоська с бутылкой подсолнечного масла.

Опять этот тип! Он ее преследует! Вот-вот он ее увидит!

Ох, не зря в сказках предупреждают девочек с лукошками: не ходи через темный лес! Не разговаривай с незнакомыми волками... то есть дядьками!

Алёна заметалась. Нужно спрятаться! Тогда он ее не заметит и пойдет себе дальше.

Как по заказу Алёна увидела мощный пень, за которым начинались первобытные заросли папоротника. Она пригнулась и бесшумно, как партизан, метнулась в самую гущу и спряталась за пнем.

Было тихо, только покрикивала какая-то птица да Алёнино сердце молотилось о грудную клетку. Она прижалась к жесткой коре, поросшей лишайниками, и ободрала мизинец. Сунула палец в рот и почувствовала солоноватый привкус. Блин, до крови!

Но она сидела неподвижно и прислушивалась: не прошел ли бородатый тип?

Как только он уйдет, она вернется в деревню и пошлет академику сообщение, что задерживается. И поедет на обеденном автобусе. Или вообще вернется в город! Обратная электричка в пять вечера – но ничего, она подождет. Или вызовет такси. Пообещает двойной тариф, чтобы шофер согласился взять заказ.

Минуты шли, ничего не происходило. Алёна начала чувствовать себя глупо. Ноги и спина затекли. Кроме того, что-то живое и многоногое щекотало голые щиколотки, и она боялась посмотреть – что именно. Не вытерпев, Алёна осторожно скосила глаза вниз, но увидела другое.

На корень вскочил лягушонок с золотистыми крапинками на зеленой шкурке, красивый, как сказочный принц – и басовито квакнул. Алена от неожиданности дернулась и задела папоротник. Раскидистый куст закачался, осыпая Алёну влагой.

– Ага! Вот ты где! – зарычали рядом, заросли раздались и к Алёне высунулась бородатая рожа.

Алёна взвилась, хотела кинуться в лес, но оступилась и чуть не упала. Она вцепилась в пень, потом медленно выпрямилась, стараясь сохранять достоинство.

Главное при встрече с маньяком – не показывать свой страх, вспомнила она совет, который вычитала в женском журнале. И второй совет: попытайтесь завести с ним беседу, заговорить зубы. Тогда у маньяка возникнет эмпатия, и он перестанет воспринимать жертву как жертву.

Впрочем, помнится, Красной Шапочке это не помогло. А вот Маше при встрече с медведем помогло. Видать, тут как повезет.

– Вы меня эмпатия, напугали, – сказала она.

– Ты зачем в кусты полезла, солнце? – спросил бородатый, рассматривая ее со смешливым удивлением. – Голову напекло?

– Ну мало ли зачем девушке нужно в кусты, – Алёна покраснела, когда осознала, как он истолкует ее слова.

– Это понятно, – кивнул бородатый. – Однако кусты выбирать с умом надо. Тут борщевик бывает. И змеи. Они по осени дурные. А ты, смотрю, шла-шла, а потом скрючилась и нырк в папоротники. И не выходишь. И тишина. Дай, думаю, проверю, жива ли. Ты жива, солнце?

– Жива, жива, – с досадой ответила Алёна, не зная, как объяснить свою причуду. – Я… грибы увидела.

– Где? – бородатый покрутил головой, пошевелил грубым ботинком в траве и спугнул лягушонка. – Нету тут грибов. А змеи есть. Вон, одну вижу.

Алёна посмотрела, куда показывал бородатый, увидела какое-то темное кольцо. Кольцо пошевелилось, разомкнулось, превратившись в черное веретено с глазами.  Алёна с визгом вылетела на дорогу.

Бородатый шумно зашагал за ней.

– Не ори, пожалуйста! – попросил он сердито. – Лес тишину любит. Змея кусать не станет, пока на нее не наступишь. Беда с вами, городскими. А с рукой чего? Поранилась? Дай гляну.

– Спасибо, не надо, – быстро сказала Алёна. – Мне пора. Всего хорошего.

И быстро пошла прочь, стараясь держать спину прямо. Не показывать страх, не показывать!

Бородатый молча шел следом. Она спиной чувствовала его взгляд. И, кажется, даже чувствовала его дыхание затылком. С каждой секундой ее напряжение нарастало.

Ну точно маньяк! Вот попала! Пришла ее гибель!

Он может напасть на нее сзади... Нет, так нельзя!

А что делать? Побежать? Куда? Вперед, назад? Она на ходу достала телефон – послать академику сообщение и попросить встретить. Да чего там – прямо попросить помощи. Пусть хоть знает, где искать ее косточки, если сценарий станет совсем уж мрачным.

Но Алёна с ужасом обнаружила, что связи нет. Ни одной полоски, только крестик на иконке!

– Тут не ловит, – в спину сказал бородатый. – Надо было на горке звонить. Но можно на дерево залезть. Тогда сигнал поймается. Вон и береза подходящая. Подсадить тебя?

Алёна встала как вкопанная и повернулась на каблуках. Она вспомнила третий совет специалиста по коммуникации с маньяками – ошеломить их встречной агрессией и неожиданными действиями.

– Слушай, ты что за мной идешь... Жека? – она уперла руки в бока и выразительно посмотрела на его кисть с татуировкой. – Тебе что от меня надо?

От страха у нее дрожал голос и поэтому наезд вышел писклявым и неубедительным. Как у поросенка Ниф-Нифа, когда он пытается прогнать волка от соломенного домика.

Бородатый Жека с удовольствием засмеялся – зарокотал. Смех у него тоже был низкий, как и голос. Он снял очки и зацепил их дужкой за ворот футболки.

– Я домой иду, – объяснил он, глядя на нее сверху вниз. – Из города вернулся.

Он помахал авоськой, как бы показывая, что у него была причина отлучиться в город.

– А ты что придумала? Что я решил тебя съесть?

Он широко ухмыльнулся, показав крепкие белые зубы – точно, волчьи.

– Я городских девчонок не ем. Мясца на костях маловато.

Шутник хренов!

– Домой? В Тридевятово? – уточнила Алёна с подозрением.

– Дорога туда идет, – он пожал плечами. – А ты к кому?

– К профессору Онежину. Знаешь такого?

– Конечно, – он сощурился и посмотрел на нее с непонятной усмешкой. –  На Гороховой улице его дача. Я там же живу. Идем, провожу, – он кивнул и пошел вперед.

Алёна на секунду замешкалась – идти? Но дорога одна, выбора нет – или вперед, или назад.

Бородатый шагал себе, на Алёну не оглядывался. Его широкая спина в кожаной жилетке мелькала среди зарослей. Алёна мысленно чертыхнулась и кинулась догонять.

– Далеко еще? – спросила она, пыхтя. И предупредила на всякий случай: – Меня профессор ждет. Если я опоздаю, он…

– Почти пришли, – прервал бородач. – Вон Тридевятово.

Тропинка раздалась, побежала вниз. Деревья стали реже, потом пошел боярышник с красными ягодами. Алёна ускорила шаг, догнала своего странного спутника и увидела Тридевятово.

Поселок лежал внизу, тихий, аккуратный. Чередуясь с зеленью деревьев, торчали хребты крыш. За ними блеснула гладь озера. Где-то визжала бензопила, лениво лаяли собаки и скороговоркой болтало радио.

Чтобы попасть в поселок, пришлось перейти тихую речку по мостику из двух досок без перил. Солнце освещало воду и клоки тины. Блеснула спинка какой-то рыбы.

Идти по мостику было страшно. Доски гнулись под шагами. Здоровяк Жека шагал уверенно и легко. Он прошел первым, подождал на другом берегу и подал руку, чтобы помочь сойти с мостика. Алёна руку проигнорировала.

Жека многозначительно хмыкнул, убрал руку и отошел.

Алёна храбро шагнула вперед, промахнулась ногой и ступила прямо в раскисшую землю. Светлая балетка погрузилась в жижу, кажется, даже внутрь натекло.

Она невольно вскрикнула от отвращения. Жека неторопливо повернулся, закинул авоську за спину и с выражением глубокого удовлетворения наблюдал, как Алёна с чавканьем вытаскивает из грязи ногу, потом выуживает слетевшую туфельку. Помощь он больше не предложил.

Пришлось стоять на одной ноге как цапля и махать второй рукой для равновесия. Только бы не шлепнутся на попу! Вот будет красота: светлыми брюками прямо в коричневое месиво. То-то бородатый Жека повеселится.

Этот мужик ужасно, невероятно ее раздражал. Потому что она не знала, как себя с ним вести, и не могла преодолеть внутреннюю настороженность. Ее мама всегда предостерегала против подобных личностей. Они опасные и непредсказуемые.

Такие мужики ведут себя бесцеремонно. Легко хамят, повышают голос, ругаются. Затевают драки и попадают в отделение полиции. Хлопают своих девушек по попе и называют их «малышками», «лахудрами» и «телками». Носят дикие бороды и уродуют себя татуировками. Слушают ужасную музыку и пьют отвратительное дешевое пиво, а потом срыгивают, и басовито хохочут. Эти люди совсем не из ее мира!

Алёна, конечно, понимала, что судить людей по их привычкам и внешности нельзя. Но только полная дура будет игнорировать внешние признаки!

Она прекрасно понимала, что должна быть благодарна этому Жеке. И что она ведет себя невежливо и высокомерно. И потому ненавидела его еще больше.

Кроме того, Внутренний Инспектор Алёны беспрестанно показывал ей себя со стороны. Вот, посмотри, какая ты сегодня нелепая и глупая, Алёна Сестрицына. Жалкое зрелище.

Алёна стиснула зубы, бросила грязную балетку на траву и неловко перепрыгнула на чистый островок. Тщательно поскребла обувь о траву, кое-как протерла подошву влажной салфеткой. Жека терпеливо ждал. Она чувствовала его насмешливый и любопытный взгляд. Но когда подняла глаза, увидела, что он сосредоточенно смотрит в свой телефон и быстро тыкает по экрану толстыми пальцами – набирает сообщение. Видать, сигнал появился.

– Ну, идем дальше, принцэсса? – сказал он лениво и спрятал телефон в карман. – Онежин тебя уже заждался, поди. Ты его аспирантка?

Мерзкое слово «принцесса» он произнес с хулиганской интонацией киношного гангстера, который задирает нежную губернаторскую дочку. Даже губы по-особому скривил. Ну ладно хоть «деткой» не назвал.

– Я не аспирантка, – холодно сказала Алёна. – Студентка.

– Двоечница? Долги приехала сдавать?

Алёна решила не отвечать. Лишь скупо улыбнулась в ответ, показывая: да-да, смешная шутка. Ха-ха три раза.

Они пошли по пустынным поселковым улицам. Дома тут были разномастные. Были дома новенькие, кирпичные, в европейском стиле. С бассейнами во дворах и пластмассовыми гномами под кустами роз.

Были деревянные финские домики, хлипкие на вид, без лишних деталей, окруженные теплицами.

Были дома, собранные из всего, что удалось натырить на строительной помойке: крыши покрыты обломками шифера и жестяными листами, стены подлатаны досками, с пристройками из фанеры, двор украшают лебеди из шин.

А были и старые бревенчатые домики с кружевными наличниками, ушедшие глубоко в землю от старости, но еще крепкие, окруженные зарослями лопухов и крапивы.

Алёне они понравились больше всего – у них был свой характер, и, наверное, у каждого была какая-то интересная история.

Здоровяк Жека прошел мимо покосившегося темного забора, свернул в узкий проход, где буйствовала крапива и репейник.

– Срежем, так короче, – он мотнул бородой, показывая, куда идти. Алёна опять почувствовала смутное опасение. По пути Жека бесстрашно обломал толстые крапивные стебли, чтобы Алёна не обожглась. Прямо голой рукой обломал, и даже не поморщился. Вот дубленая шкура!

Переулок вывел на широкую улицу, где стояли солидные старинные дома – настоящие профессорские дачи.

– Тебе туда, – Жека показал на дом, который стоял в конце улицы, где росли старые березы и ели. А сам пошел через дорогу к низкому гаражу, который был пристроен к дачному дому с террасой и палисадником. За забором все пылало от ноготков.

Жека достал из кармана громадный ключ и загремел навесным замком.

– Жека, здоров! – заорал из-за забора сиплый голос. – В город ездил? С ночевой?

– Ага! – заревел в ответ Жека.

– Ты мне журнал купил на вокзале?

– Так точно!

– Молодца! Я зайду!

– Давай! – проорал Жека, не поворачиваясь – замок никак не поддавался.

– Спасибо вам, Евгений. До свидания, – неловко сказала Алёна в его широченную спину.

Жека – предположительно, Евгений, вряд ли его зовут «Жакомо»!  – не ответил. Он снял замок и отворил скрипучие двери гаража. Внутри блеснул хромом мотоцикл. Алёна пожала плечами и пошла через дорогу к дому профессора Онежина.