Глава 6 Патрикеевна и колобок
Надежда Абрамовна увела Алёну на летнюю кухню. Крепкий домик-беседка с резным петушком на остроконечной крыше стоял в саду, недалеко от веранды. Алёна перешагнула деревянный порог и увидела свисающие с балок пучки сухих трав, сосновый пол, лавки, резные полки, и настоящую русскую печь. Имелся также блестящий самовар и кадушка с огурцами.
Гостье выдали косынку и фартук, посадили за покрытый клеенкой овальный стол и поручили вымешивать и раскатывать тесто. Сама хозяйка носилась по кухне как заведенная, постукивая протезом.
Алёна усердно работала скалкой, старалась изо всех сил, но выходило плохо. Увы, готовить она не умела. Совсем-совсем. Даже яичницу. Алёнина мама домашний быт презирала и ненавидела запах стряпни в доме. Поэтому всегда держала домработниц. Но те готовили только по мелочи: закуски, бутерброды, коктейли. А нормальную еду, первое и второе, заказывали в специальной фирме или приносили из ресторана. В инновационной частной школе, где училась Алёна, на уроках труда не учили варить борщи, а учили составлять икебаны и писать картины мастихином.
Но Алёна не соврала: белоручкой она и правда не была. Многое делала по дому, когда мама не видела, охотно помогала домработнице. Отчего-то Алёне с детства было неловко, что та обслуживает их семью, и она всячески старалась разделить ее обязанности. Работы Алёна не боялась и без возражений бралась за любые поручения, трудилась не за страх, а за совесть. На первом курсе в университете их заставили мыть окна в аудитории и она справилась быстрее и лучше всех. И территорию университетскую убирала, граблями и метлой орудовала. Красила заборы в детском саду, где проходила практику Гуля – не бросать же подругу одну!
Но готовить оказалось делом хитрым. Тесто липло к рукам и столу, вытягивалось, рвалось. А когда Надежда Абрамовна посадила Алёну лепить пирожки, у нее получались ужасные кривобокие и дырявые комки.
Алёна хмурилась. Обидно! Она привыкла справляться с заданиями лучше всех. Делать все идеально. А тут какое-то тесто взяло над ней верх!
– Ну ничего, – утешала Надежда Абрамовна, с брезгливым лицом держа Алёнину тяп-ляпушку двумя пальцами. – Подумаешь, стряпать не умеешь! Нынче этот навык не особо девушкам нужен. Позвонила да заказала пиццу, и все довольны. И времени на себя больше останется. Жизнь на кухне гробить тоже не дело. В мою молодость, конечно, все готовить умели. Я на походном костре однажды сварганила трехслойный торт с кремом. На день рождения начальнику нашей геологоразведочной партии.
Она сама взялась за скалку, а гостье поручила мелко резать овощи на окрошку. Алёна угрюмо подчинилась. Она чувствовала себя посмешищем и неудачницей. И дала себе обещание: найти видеокурс «Пироги для чайников» и научиться стряпать так, чтобы Гордон Рамзи и Джейми Оливер* сдохли от зависти. Алёнин Внутренний Инспектор встрепенулся и потер руки, предвкушая новый вызов.
Надежда Абрамовна заметила, что гостья приуныла, и стала развлекать ее рассказами. Профессорская помощница многое повидала в жизни и много пережила разных приключений. Алёна завороженно слушала про переходы над ущельями Кордильеров, про шаманов Алтая, про шквальные ветры Эльбрусья…
Потом Надежда пустилась делиться сплетнями про обитателей поселка.
Алёна узнала, что профессор факультета животноводства (у озера дачка) разводит в сарайке экспериментальную породу кур. Они несут яйца со скорлупой золотого цвета. Владельцы модных ресторанов за них драться готовы. Жаль, скорлупа выходит толстовата, чистить яйца сложно, но профессор над этим работает.
А вот на участке профессора с кафедры агрономии беда: неизвестный хулиган повадился портить экспериментальные посадки, оборвал все верхушки с урожая репы, а корешки оставил в земле. Может, зайцы шалят, а может, дети соседские.
Алёна слушала и улыбалась. Ну и истории! Старые сказки на новый лад. Надежда Абрамовна, видно, любит приврать для красного словца. Интересно, профессор Онежин такой же?
Но Надежда ни слова не упомянула о профессоре Онежине и своей у него работе.
Когда она сделала паузу, чтобы глотнуть квасу, Алёна все же спросила:
– А профессор Онежин – он какой? Строгий? Я с ним ни разу не встречалась. Только и знаю, что он академик, собирает метеориты и отлично танцует в свои преклонные годы. Он ведь уже на пенсии давно? Повезло, что он согласился вести у нас занятия!
Надежда Абрамовна поперхнулась квасом и закашлялась.
*Известные повара-ведущие телешоу
– А… ну да. Согласился. Долго его уговаривали. Он у нас перекати-поле. То в Шанхае работет, то в Дублин наведается, то в Ханты-Мансийск заглянет.
– Ого! – уважительно восхитилась Алёна. – Профессор ведет обширную международную научную деятельность. А… а кто такой этот… Жека?
– Жека? – не сразу сообразила Надежда Абрамовна. – А, борода…
Она отвернулась, схватила полотенце и приготовилась доставать противень с пирожками. Алёна с любопытством следила за ее действиями. Русские печки она раньше видела только в мультфильмах да в музее народного быта. А теперь поняла, что готовить в них – целая наука. Прежде чем поставить пироги, Надежда выполнила кучу ритуалов с разжиганием дров, подготовкой углей и закрыванием заслонки.
Пахло так, что Алёна мелко дрожала от зверского аппетита. Разговоры помогали ей отвлечься от голода. Уж наверное, Надежда Абрамовна пригласит ее на обед… не выставит же ее прочь, когда будут нарезаны все овощи и почищены все яблоки.
– Жека местный, из поселка. Но редко теперь здесь бывает. Он тоже, знаешь... перекати-поле, – сообщила Надежда Абрамовна после секундной заминки. – Хороший парень.
– А чем он занимается? Мотоциклы чинит?
– Да чем придется… берется за все, что ему интересно. Бывает, и мотоциклы чинит. Вон он как раз идет, сама у него спроси!
Среди зелени сада мелькнула черная борода и очки. Хозяин бороды и очков шел по тропинке от калитки и нес сито, полное облепихи.
– Хозяйка! – громко позвал он. – Я гостинец принес. На компот. Облепиховая бражка тоже нормалек выходит. В ней много витамина эф и каротиноидов. Для глаз полезно.
– Заходите, дружок, – лукаво усмехнулась Надежда Абрамовна. – Мы как раз обедать собрались. Садитесь с нами. Расскажете нам о своем житье-бытье и что за личность вы такая. Вот, гостья интересуется. Даже не знаю, что ей сказать.
Жека и Надежда Абрамовна молча посмотрели друг на друга. Взгляд профессорской помощницы был очень выразителен, но что именно он выражал – Алёна не поняла. Она обиделась на гостеприимную хозяйку за предательство. Взяла и сболтнула Жеке, что Алёна о нем расспрашивала!
– Тогда, конечно, останусь, – согласился Жека. – Как не остаться, когда у вас пирогами пахнет?
– Давай, Алёнушка, накрывай на стол на веранде, – распорядилась Надежда. – Посуду возьмешь в серванте.
Алёна поднялась, чтобы отправиться из летней кухни в дом. Жека чуть сместился в дверях, чтобы дать ей пройти, снял очки и смерил ее странным тяжелым взглядом. Алёну почему-то бросило в жар.
А когда она бочком прошла в дверь, чуть не коснувшись его волосатой руки с оскаленной волчьей пастью на предплечье, по ее спине побежали мурашки. Хорошо, что Жека заявился в гости в футболке. У Алёны загорелись щеки. Она вспомнила, как подсматривала за ним из кустов и разглядела немало интересного.
– Ты, наверное, не в шляпе работала, – заметила Надежда Абрамовна с заботой в голосе. – Вон лицо-то как от солнца раскраснелось!
Жека хмыкнул, а Алёна как ошпаренная выскочила во двор.
В доме профессора она нашла сервант с посудой, достала и протерла тарелки, отнесла на веранду и стала расставлять. Было слышно, как Надежда Абрамовна что-то тихо рассказывает Жеке на летней кухне, а тот сочно смеется. Удалось разобрать слова «метеорит», «студенты» и «уму непостижимо».
Алёна решила, что они говорят о ней, и посмеиваются над тем, что она так нагло заявилась к профессору, чтобы на халяву получить дорогой подарок.
Неловкая ситуация. Да и все в этом Тридевятово было как в нелепом сне. Алёна мечтала поскорей проснуться и оказаться дома. Но в то же время жаль уходить из этой странной реальности и хочется узнать, какие еще приключения ей уготованы!
Надежда Абрамовна поблагодарила Алёну за помощь и велела садиться за стол.
Алёна отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок, и ужасно расстроилась, когда увидела свое отражение в зеркале. Коса растрепалась, лицо красное, к блестящему лбу прилипли прядки. На брюках и рубашке зеленые пятна от травы.
Все-таки надо было надеть тот халат! Вот она дурочка... И как теперь выходить к столу такой чушкой?
Она умылась, нашла в сумочке помаду и подкрасила губы. Потом подумала и зачем-то распустила волосы, перебросив их за одно плечо. Так она казалась себе похожей на русалку.
Чтобы замаскировать пятна на блузке, пришлось надеть и застегнуть кардиган. Жарковато, конечно, но что поделать. Кто ж знал, что вместо научной беседы с профессором ее ждут блуждания по лесу, сбор урожая и этнографический мастер-класс на кухне.
Напоследок Алёна смочила запястья духами из пробника, который таскала в рюкзаке, и приняла гордый и загадочный вид. Она старалась не думать, на кого и зачем пытается произвести впечатление.
Просто она привыкла выглядеть элегантно в любой ситуации. Вот и все. И насмешливые бородатые мужики тут вовсе ни при чем.
Алёна прошла по длинному коридору и толкнула дверь на веранду. Она уже успела освоиться в доме профессора Онежина и ей тут очень нравилось.
На профессорской даче царила атмосфера, которая одинаково хорошо располагает к научным трудам и отпускной лени.
Славно, должно быть, утречком встать, выпить ледяного молока, поработать до обеда под мерный стук маятника и чириканье воробьев за окном... прочитать пару статей, накатать рецензии, сделать мимоходом научное открытие.
А потом с легкой душой идти на улицу и качаться в гамаке под березами. Покачался, отдохнул, сел в машину – и дунул в Шанхай на конференцию.
Не жизнь, а сказка.
Алёна опустилась на табурет и расправила на коленях салфетку. Хозяйка разлила в глубокие глиняные миски окрошку. К окрошке подала ржаной хлеб и густую сметану в расписной плошке. На свежем воздухе огурцы и укроп пахли так насыщенно, что выступали слезы и хотелось набить рот всем и сразу.
Обедать на веранде было славно. За открытыми окнами качались гладиолусы и сияли розовые флоксы. На полу лежали жаркие пятна осеннего солнца. Жужжали пчелы, чирикали воробьи. Вкус у еды был необыкновенный.
Надо же, а профессор Онежин отдувается в Шанхае, среди небоскребов и бетона, внезапно удивилась Алёна. Он там, а я тут, у него в гостях. Сижу за столом на его веранде как будто так и надо. Странное у нас вышло заочное знакомство.
– Я окрошку на вашем квасе сделала, дружок, – сообщила Надежда Абрамовна и поставила тарелку перед Жекой. – Он у вас забористый. Редиска уже отошла, поэтому добавила редьки, той самой, остренькой. Вам понравится.
– Уверен, – кивнул Жека и сыпанул в миску горсть нарезанной колбасы.
Алёна поглядывала на него с ехидным любопытством. Интересно посмотреть, как едят первое мужчины с такой бородищей. Наверное, он будет случайно макать ее в тарелку и этим испортит всем аппетит. Она мысленно издевательски захихикала, представляя, как после трапезы в Жекиной бороде останутся кусочки лука и яиц.
Но Жека ничего никуда не макал и вел себя за столом прилично. Не чавкал, не хлюпал, не крошил. Оказалось, даже имея первобытную внешность, можно оставаться цивилизованным человеком.
– Странные у вас пирожки сегодня, Надежда Абрамовна, – заметил он. – Я их не узнаю. Все разного размера и с дырками во всех местах. Опять экспериментируете с кухнями народов мира? И что это? Индийские сингары? Татарские перемячи? Японские никуманы?
– Да нет, просто дизайн такой… новый, – тактично объяснила кулинарную неудачу Надежда Абрамовна.
– Это я лепила, – призналась Алёна. – Я раньше не стряпала пирожки. Боюсь, они не удались.
– Как это я сразу не догадался, – усмехнулся Жека и откусил от пирожка половину.
Алёна вспыхнула и обиделась. Хотя Жека не сказал ничего такого. Но было понятно, что он о ней думает. «Так и есть, белоручка и принцесска», говорил его взгляд.
Алёне постоянно казалось, что он над ней издевается! Это выводило ее из себя.
– Что поделать, не у всех есть кулинарные таланты, – заметила она высокомерно.
– Ты мне очень помогла, деточка, – похвалила ее Надежда Абрамовна. – Без тебя я бы не справилась.
– Надежда Абрамовна готовит как гений, – Жека картинно поцеловал сложенные щепоткой пальцы. – Попроси ее научить. В жизни пригодится. Мама с папой не всегда будут кормить. И твой парень оценит. Нынче девчонки пошли – не знают, с какой стороны к чайнику подойти. А путь к нашему сердцу не изменился – как был через желудок, так и есть.
Алёна опять вспыхнула. Хам какой! Ей хотелось ответить резко, так, чтобы он не смел смотреть на нее насмешливыми янтарными глазами. Но она холодно сказала:
– Спасибо за совет. Я и сама знаю, что мне пригодится в жизни, а что нет. Мне точно не пригодится парень, у которого одна задача в жизни – набить пузо. Такому лучше жениться на мультиварке. А мама с папой меня не кормят. Я уже давно не ребенок.
– Ну да, не ребенок. Студентка. А по виду и не поймешь, – он откинулся на спинку стула и посмотрел на нее прищуренными глазами. – Вот скажи, солнце, для чего тебе метеорит профессора Онежина? Не для научной же работы? Давай, выкладывай свою историю. Только чур, правду. Кто тебя навел? Чего ты хочешь добиться? Подлизаться к профессору? Или еще кому угодить?
– Свою историю я выложу профессору Онежину. Прости, но это не твое дело.
– Голубчик, полно вам, – мягко осадила его Надежда Абрамовна. – Что вы к ней привязались? Ведете себя невежливо. Как мальчишка, который дергает понравившуюся девочку за косички.
– Виноват, – засмеялся Жека, подмигнул Алёне и поставил перед собой чашку с яблочным киселем. То бишь яблочной паннакоттой, как обозвала это блюдо Надежда Абрамовна.
Последняя часть обеда Алёне не понравилась. Точнее, яблочный кисель на десерт был великолепен, а вот разговоры за столом заставили ее скрипеть зубами.
Пока Жека и Надежда Абрамовна беседовали о поселковых делах, слушать было интересно. Они обсудили причину исчезновения ботвы с участка профессора-агронома, посокрушались, что грибов нынче мало, и что надо бы свозить на прививку какого-то неведомого Патрика. «Ирландец, что-ли? – недоумевала Алёна. – Что он забыл в Тридевятово? В гости приехал...и заболел?» Надежда Абрамовна выразила сомнение, что Патрика удастся поймать. Алёна удивилась еще больше, и только хотела спросить, кто такой этот Патрик и почему он боится прививок, как Жека начал описывать эпическую битву с гусями.
Рассказывал он забавно, легко подтрунивая и над собой, и над испуганной городской девчонкой, но Алёна все больше мрачнела. Она переключилась в режим повышенной обидчивости. Жекины подшучивания выводили ее из себя.
– Надежда Абрамовна, боюсь мне пора домой, – прервала она Жекин рассказ. – Я и так злоупотребляю вашим гостеприимством. В пять мне нужно быть на вокзале. Я могу теперь забрать… метеорит?
– Куда торопишься? – удивилась Надежда Абрамовна. – Еще и трех нет. Я самовар поставлю, расскажу тебе о восхождении на Джомолунгму… посидим, поговорим о нашем, девичьем. Соскучилась я без гостей. Моя внучка за границей учится и редко приезжает, да и интересы другие у нее. А ты девочка воспитанная, начитанная, и слушать умеешь. Жаль, профессора не застала...
– Простите, в другой раз, Надежда Абрамовна, – виновато улыбнулась Алёна.
– Ну ладно, – вздохнула та. – Профессорский подарок я тебе, конечно, отдам. Но попрошу еще кое-что… по дружбе. Если нет, то нет. Не обижусь. Дело непростое...
– Какое? – насторожилась Алёна.
– Помоги поймать Патрика. На одной ноге за ним не угонишься. А беговой протез – ну, как у Писториуса* – я в городе оставила.
– Что-что сделать? – удивилась Алёна. – Как я поймаю этого вашего Патрика? Он что, ненормальный?
– Да нет, он нормальный, только игривый и глупый, – объяснила Надежда Абрамовна. – Метис, поэтому и характер такой.
Алёна вытаращила глаза.
– Помесь эрдельтерьера и какой-то другой безмозглой породы, – лениво объяснил Жека, поднялся и начал по-хозяйски собирать посуду со стола.
– Да полно голубчик, я сама! – замахала руками Надежда Абрамовна.
– Донесу до посудомойки и все, а дальше вы сама, – успокоил он ее и ушел на кухню, балансируя стопкой тарелок, как жонглер.
– А, Патрик – это собака, – облегченно заметила Алёна.
– Скорее, помесь электровеника и свиньи. Щенка дачники выбросили прошлым летом, а я подобрала, дура старая. Профессор ругался и хотел отвезти его в приют, но потом привык. Но ругается и грозится до сих пор. Патрик на цепи сидеть не любит. Чуть зазеваешься – удерет. Бегает по поселку, скотину пугает. Где грязь найдет – вываляется. Пьяного увидит – облает. Но он ласковый и не кусается. Помоги, пожалуйста, привести его домой. Он сейчас… – Надежда Абрамовна прислушалась. – … на соседней улице носится. Слышишь?
Алёна услышала. Издалека донесся басовитый собачий лай, куриное квохтанье и громкая матерная ругань. Там происходило что-то волнующее.
– Да бросьте, Надежда Абрамовна, куда ей за псом гонятся! – сообщил из глубин дома Жека. – Ее саму вон как гуси гоняли. Как сидорову козу. Я схожу. Попозже, как с делами управлюсь. Сейчас мне клиенты по скайпу звонить должны. Из Казахстана. Будут заказывать кастом Харлея**.
– Ну ладно… – огорчилась Надежда Абрамовна. – Позже так позже. Ну что ж, Алёна, раз не хочешь остаться на самовар, то до свидания. Коробочку с метеоритом не забудь. Большое спасибо за помощь! Приезжай еще. Не к профессору, а ко мне. Я научу тебя печь торт «Снега Килиманджаро» и петь альпинистские песни под гитару.
– Я схожу за Патриком, – вдруг вымолвила Алёна. – Без проблем.
Ну кто тянул ее за язык! В конце концов, она не нанималась вкалывать, как рабыня на профессорской фазенде, и ловить глупых животных!
Но ей стало жаль Надежду Абрамовну. И возмутил пренебрежительный тон Жеки. Она ему докажет, что она не трусливая городская девчонка, которая сбежала от гусей! Главное, не вспоминать, что она с детства боится больших собак...
Алёна надела рюкзак и храбро отправилась на поиски Патрика.
___
*Оскар Питориус - знаменитый бегун с ампутацией обеих стоп.
** Кастом Харлея - кастом (кастомайзинг) - переделка, тюниг транспортного средства в индивидуальном стиле. Популярен у владельцев мотоциклов. Тут речь идет о тюнинге мотоцилка "Харлей Дэвидсон"
… полчаса спустя, Алёна проклинала и свою мягкотелость, и хитрую Надежду Абрамовну, и бородача Жеку, и Валентина с его квестом, но яростнее всех – Патрика.
Все было очень плохо.
Впрочем, нет, не все. Собак Алёна больше не боялась. Ни капли. Она их ненавидела. Особенно веселых рыжих эрдельтерьеров.
Раскинув руки, она ходила приставным шагом на полусогнутых ногах влево и вправо, как вратарь в ожидании удара, и приговариала:
– Ты не Патрик. Ты подлая, хитрая лиса Патрикеевна. И свинья. Патрик, фу! Иди сюда! Ко мне! Сидеть! Что тебя разорвало! Брось каку!
Из ряда команд Патрик выбрал третью с конца. Он послушно плюхнулся на попу, помахивая обрубком хвоста. Живот и бока пса были измазаны чем-то зеленым и засохшим. В зубастой пасти трепыхался полузадушенный цыпленок. Патрик вовсе не собирался его есть. Он так играл. Поймает птичку, прихватит мягко и носится вприпрыжку туда-сюда.
Игра ужасно ему нравилась. Он был счастлив. Особенно после того, как к ней присоединилась смешная девчонка в очках. Она бегала за ним по улице и пыталась поймать. Но куда ей, на двух-то ногах!
Алёна легко читала мысли Патрика – морда у него была выразительная, глаза лукавые и дурные. А бегать ей и правда было тяжеловато после сытного обеда. Пришлось рассчитывать на превосходство человеческого интеллекта.
Хозяин цыплят – толстый мужик с красным щекастым лицом, – смотрел на Патрикову игру из раскрытого окна и со вкусом матерился. Но в облаве принимать участие отказался.
– Я выпимши, – объяснил он Алёне. – Мне сейчас за собаками гонятся нельзя. Они пьяных не любят. Ты уж как-нибудь сама. А Абрамовне передай – если ее песель хоть одного моего птица придавит, пусть она платит. Между прочим, это куры французской породы «маран»*, которые несут золотые яйца. Улучшенный селекционный вариант. Подарок профессора Дедушкина.
Патрик выслушал речь краснолицего, наклонив голову набок и задрав одно ухо. Он как будто что-то понял, потому что разжал пасть и выпустил цыпленка. Тот драпанул прочь.
– Иди сюда. Хороший пес, – вкрадчиво позвала Алёна и сделала шаг. Патрик мигом вскочил, отпрыгнула назад, припал на передние лапы и радостно закрутил обрубком хвоста.
«А вот фиг тебе, не поймаешь, не поймаешь!» – говорила его морда.
Мимо промчался еще один золотоносный цыпленок. Патрик бросился следом.
– Фу, фу! – закричала Алёна.
Она напряженно размышляла. Чем бы его подманить? У нее в сумке есть коробка с конфетами! Она совсем про них забыла.
Расстегнула рюкзачок, вытащила коробку, раскрыла и разочарованно вздохнула. На жаре дорогой бельгийский шоколад растаял и стал похож на глину. Алёна пальцем зачерпнула жидкую липкую субстанцию и показала Патрику:
– На конфетку! На!
Патрик крадучись подошел ближе. Алёна приготовилась к броску. Но Патрик оказался быстрее. В мгновение ока он облизнул ее палец шершавым горячим языком и был таков: дурашливо гавкает у забора на другой стороне улицы.
Краснолицый расхохотался. Алёна чертыхнулась и полезла в рюкзак доставать платок. Ее ладонь была в липких коричневых пятнах, как у золотаря.
Из переулка ленивой походкой вышел Жека. Видимо, он уже побеседовал по скайпу. Но на помощь Алёне не спешил.
– Здоров, Вован, – приветствовал он краснолицего и сел на скамью по его окном.
– Здоров, – отозвался Вован. – Пивка дернешь?
– Не-а, – отказался Жека, сорвал травинку и стал жевать.
Вован достал банку, хлопнул крышечкой и вылил пиво себе в рот. Его лицо стало еще краснее. После чего утер губы рукавом и принялся на пару с Жекой комментировать Алёнину беготню. Им было интересно, как на футбольном матче.
– Куда тебя несет, балда! – кричал Вован. – Слева заходи, слева! В угол его загоняй! Цыплят мне не подави! Давай их сюда, за ограду!
Цыплята бегали под ногами у Алёны, прыскали в разные стороны, мельтешили в сорняках. Патрик нырял за ними в лебеду, прыгал, как на пружинах. Но Алёну к себе не подпускал.
Алёна прихлопнула свою гордыню и попросила сквозь стиснутые зубы:
– Жека, буду благодарна, если поможешь. Мне одной не справиться.
Ее голос прозвучал высокомерно, и это, видимо, Жеке не понравилось.
– Награда тем ценнее, чем сложнее к ней путь, – философски заметил он. – Если я тебе сейчас помогу, то лишу тебя радости победы. И ты не сможешь утереть мне нос. Держись! Как говорят китайцы, искушение сдаться одолевает незадолго до победы. Ты его уже почти загнала. Еще немного, и возьмешь его голыми руками.
Алёна заскрипела зубами. Она открыла рюкзак, чтобы достать бутылку воды. Из сумки выскользнуло что-то блестящее и упало на траву. Рюкзак сразу стал легче. А это блестящее пропиликало веселую мелодию и загорелось огнями. Завибрировало, загудело, и шустро покатилось прочь.
– Ё-маё! – восхитился краснолицый Вован. – Это еще что за хрень? Дроид-астромеханик би-би-эйт?
– Это смарт-сфера, новая приблуда из Китая, – пояснил Жека Вовану, который оказался фанатом «Звездных войн». – Видел такие на техновыставке.
Алёна чуть не заплакала. Теперь ей придется ловить не только Патрика, но и дядь-Ромин подарок!
Она пригнулась к земле и помчалась за смарт-колобком, хватая рукой воздух. Система распознавания препятствий работала у него отлично. Алёнину руку он тоже распознал как препятствие и уворачивался очень ловко.
Но тут случилось чудо. Увидев блестящий шар, Патрик забыл про цыплят.
Живой мячик! Мечта каждой собаки! Он сам себя бросает и сам убегает, лови сколько влезет!
Патрик заляал. Не нужно было знать собачьего, чтобы понять: «Колобок-колобок, я тебя съем!»
И Патрик кинулся ловить. В тот миг, когда его пасть сомкнулась на хромированной поверхности девайса, Алёна издала хищный вопль, ринулась вперед, споткнулась, приземлилась на живот, но успела вцепиться в ошейник. Мигом подмяла под себя мохнатое мускулистое тело и не дала псу сбежать.
–Попалась, рыжая морда! – закричала она, испытывая дикий охотничий восторг. Патрик облизал ей лицо и свалил очки в дорожную пыль. Жека зааплодировал, Вован заулюлюкал.
---
*Реальная порода кур. Они несут яйца красивого золотисто-коричневого цвета.