7

Я сидела в крохотной каюте, в которой меня заперли, и молчала.

Третий день.

Банкабу, регулярно захаживавший ко мне, все хвастался, рассказывал, делился и на мое молчание не обращал внимания. Я же запоминала каждое сказанное им слово.

Он всегда делался словоохотливым, когда нервничал. А он нервничал.

Как, я полагаю, и Ковач.

Пусть в Дунакеше они были всесильны, но Дунакеш — маленький городок. А дело, за которое они взялись, совсем не тянуло на маленькое.

Я молчал и слушала. Никак не выказывая свое отношение к происходящему. Впитывала. Нет, мне не выкладывали все начистоту… но достаточно было и крох. И того, что я краем уха слышала, когда по необходимости иногда покидала каюту. И пары споров между главными подельниками, что не могли определиться — убить меня, как свидетеля, отдать кому-нибудь или предложить полноценное членство в клане. Ага, из которого я так настойчиво пыталась сбежать.

В любом случае, в расчет меня и мои мысли не принимали, что меня совершенно устраивало.

Как и мою магию. Которой и не было, и пользоваться я ею не умела — не так ли?

Я же, наконец, восстановила картину произошедшего.

Оказалось, что план был задуман давно. Еще тогда, когда бледный и опасный дружок Банкабу первый раз пришел к нему и поделился информацией об особом заказе: убить капитана «Стихийного», но так, чтобы никто и не придрался. Во всяком случае, не обнаружил слишком быстро, а когда обнаружил — не сумел разобраться в происходящем.

Кто он такой, капитан Эл, заказчик не говорил. Но предупредил, что «обычная» насильственная смерть мигом вызовет к нему пристальное внимание, которое никому не нужно. Дознаватели также появятся сразу. Что, понятное дело, было и вовсе не выгодно — даже если подослать какого убийцу-идиота и убрать потом и его.

Эти и за Пределами найдут.

Почему вдруг понадобилось уничтожить капитана Эла, кто он такой на самом деле, что произошло с его магией и жизнью — глав "семейств" не слишком волновало. Их волновала обещанная плата. Настолько огромная, что они даже представить не могли такой никогда раньше.

И в пьяном тумане у них родился безумный план — как ни странно, сработавший. Чему, как мне кажется, удивились даже заговорщики, хоть и делали все, чтобы осуществить его. Вот только как так получилось, что им способствовала еще и огромная удача? Когда столько зависело от случая?

И все ведь прошло успешно…

Каким стихиям молились эти ублюдки? Или же это те просто играли с нами со всеми?

Порой мне казалось, что безумию в наших мирах была прямая дорога, тогда как остальные довольствовались узкими, обходными тропинками. Взять тех же отступников — чем не доказательство?

И это мне тоже стало на руку.

Ведь тогда, на палубе, чувствуя, будто кто-то выпотрошил мое нутро и уничтожил вместе с капитаном, я уже решила вступить на путь безумства.

Банкабу предполагал, что я и правда принесу часы. Часы, которые настолько впитали сущность владельца, что найденный умелец смог бы их подправить, да так, что они сделались будто отданные добровольно. С учетом ослабленной защиты корабля, о которой в порту знал кто надо — просто не пользовался — проникнуть на «Стихийного» казалось делом достаточно простым.

Часы, у которых на самом деле была совершенно другая ценность, о которой я узнала случайно, во время одной из тренировок — и, понятное дело, ничего не сказала.

Конечно, то, что именно мне следовало туда пробираться, не задумывалось. «Но ты нам сильно упростила задачу, девочка. А если думала, что я не знал о твоем «тайном месте» или не взял у тебя за все эти годы крови и отпечатка, то ты плохо обо мне думала» — усмехался Банкабу.

О нет, я думала хорошо. Это сейчас я думаю плохо.

Но я молчала.

Давила темную бурю, что поднималась в моей душе, и молчала.

Корабль ведь не отследить так просто в открытом море, даже заранее зная его маршрут. Портал не открыть в никуда — и тут уж я постаралась. Своим присутствием на «Бесстрашном», усиленном близнецами. И тем, что «вывела из себя капитана и тот вышвырнул своего помощника Кариса — а мы подобрали».

И правда, он успел активировать перенос и оказаться, озлобленный, в порту — а они подобрали, напоили, разговорили. И обиженный Карис во всех подробностях рассказал, что и где на «Стихийном» находится, куда, скорее всего, пристроят мальчишек — не первый ведь случай, а на реакцию капитана он насмотрелся. Кто на самом деле предан Элу и опасен, а кого можно и придержать. Кто маг… и сколько ошейников понадобится.

Заказчик обеспечил невероятное количество сил и магии, что позволило переместить кучу народу, а я «обеспечила» то, что отвлекло капитана.

Наш поцелуй…

На этом Банкабу довольно заржал, а я сглотнула вязкую горечь отнюдь не физического характера…

Наш поцелуй, фактически, стал итоговой точкой.

Когда уже все было решено.

Кто-то заперт. Кто-то — связан. Кто-то из моряков, успевший оказать активное сопротивление отправился за борт. И мои мальчики оказались в руках самых отъявленных головорезов. А самые преданные люди, в число которых попал помощник Рашен и корабельный повар, полностью лишены магии.

Ошейники в отличие от браслетов капитана Эла ведь не снимешь. Только тем же ключом, которым они были застегнуты — мерзкая вещь из теневого департамента, оказавшаяся не в тех руках.

Таким же ошейником были для меня близнецы. Я и пальцем не могла пошевелить, пока их держали на прицеле.

Потому я молчала.

Молча слушала. Считала количество людей. «Высматривала» мысленным поисковым заклинанием, которое довольно хорошо запомнила, нужные мне артефакты. Старательно уговаривала темный туман, что окутал мою внутреннюю суть, повременить. И прятала сильно отросшие за последние дни волосы.

Я продумывала варианты — и отвергала один за одним. Рассчитывала ходы каждый ляк, что была предоставлена сама себе. А таких было не мало.

Потому что когда я этого не делала, перед глазами появлялась одна и та же картинка.

Капитана Эла, уже не смотрящего на меня, холодного и отстраненного, вместе с его людьми вталкивают в спасательный шлюп.

Без весел. Без воды и еды. Без единого артефакта или кольца, фактически, полуголых. Без магии.

И без надежды на спасение.

Потому что прекрасное, ужасное, забвенное море уже радостно открывало свои объятия.

И плевать, что он был тем, кто считал меня отребьем. Кто отрабатывал на мне самые каверзные приемы. Кто был слишком высок по положению даже в роли капитана Эла — что уж говорить о том, кем он был на самом деле.

Плевать, что он ненавидел меня и считал предателем.

Это был мужчина, который целовал меня.

Который подхватывал — всегда. Несмотря на зверское выражение лица или неприятные слова.

Кто был благороден не по роду, а по сути — несмотря на резкие манеры и жесткие решения.

Кто превращал мою кровь в шипучие пузырьки, а магию — во что-то родное и знакомое.

Кто точно не заслуживал своей смерти — такой смерти. И точно не заслуживал того, что я стала ее невольной причиной.

Шлюпку с капитаном отпустили в открытое море, ну а «Стихийный» помчался на всех парусах прочь, к неведомой до некоторого времени цели. Как выяснилось — к пиратскому острову.

И когда спустя три дня мы прибыли, а меня вытолкнули на палубу, связав предварительно руки, его невообразимый внешний вид пробился даже через толстенную корку льда, которым я обросла.

Я открыла рот от удивления.

Сначала, мне показалось, что мы достигли довольно внушительного куска земли, сплошь застроенного деревянными столбами и ярусами.

И только потом до меня дошло.

Это не было сушей. Это было слепленными вместе — причем, похоже, очень давно — кораблями самых разных размеров и степени разваленности.

Те, что были в середине, точно уже никуда больше не поплывут. С них давно были сняты паруса и веревки, а палубы обросли кособокими домиками и даже парочкой довольно приличных каменных особняков.

В тех, что «стояли» чуть поодаль, еще угадывался нос и корма, палубы и иллюминаторы.

Ну а легкие, быстрые, явно действующий шхуны швартовались по краям.

И самое странное было то, что остров перемещался! Сначала мне показалось, что это обман зрения — мы же не спустили пока паруса — но потом поняла — и правда перемещался, причем довольно быстро.

Ко мне подошел Орш. Он и до этого попадался мне пару раз — и стыдливо отводил глаза — но заговорить решился только сейчас.

Винила ли я в чем-то бывшего друга? Вряд ли. Он не сможет пойти против клана, даже если меня будут насиловать и убивать на его глазах. Но вот доверять ему я уже не могла.

— За то, что мы привели «Стихийный», главарь обещал разобрать его так, что не найдут… Еще и бросят несколько частей возле дальнего архипелага, на котором многие крушатся. Ну и это… он даст пристанище всем желающим из клана, — шепотом пояснил мне Орш, видимо, пожелав облегчить мое положение хотя бы большим пониманием. — Я вот хочу попробовать сюды…

— Он движется? — я спросила то, что меня на самом деле волновало.

— Да. Потому никто никогда не найдет… Пираты как-то договорились с морским народом, и те отдали им колонию ньиредов…

— Кто такие?

— Захр его знает, какие-то слизни, которые любят поплавать как бешеные, все по разным частям моря…

Я покачала головой, все еще ошеломленная.

Удивительно. Почему об этом острове даже слухов не ходило?

Впрочем, понятно почему. Думаю, за разглашение даже крохи информации тот, кто ее выдал погибал в мучительной пытке.

— А со мной что будет? И с моими мальчиками?

— Илия…Ты это… не знаю я! — буркнул Орш и отошел.

Ну и Захр с ним. Чувство вины есть — и ладно. Мне пригодится.

Корабль осторожно пришвартовался, и его тут же привязали со всех сторон множеством веревок. И самого неприятного вида головорезы забрались на главную палубу и разбежались по каютам и помещениям — похоже, сдирать все, вплоть до обивки.

Впрочем, меня мало это интересовало.

Банкабу позаботился о том, чтобы я не искала потом нужные мне вещи — собрал все в большой кожаный сундук, который при нем держал один из клановых. Он, конечно, не понимал значения большинства предметов и артефактов, но справедливо полагал, что многие из них помуг оказаться весьма полезны — и дороги.

По узким трапам нас перевели на остров, и я с облегчением увидела, что с близнецами обращались хорошо — и что пассажиров, направлявшихся в Сотарис, не убили и даже не избили, только надели ошейники. Скорее всего, сотрут память и потребуют выкуп. А может просто потребуют выкуп, получат его — и убьют.

Сотарисане не выглядели испуганными, скорее — настороженными. А вот мальчики смотрели на меня круглыми и блестящими от страха и слез глазами.

Я снова подавила вспышку ярости, смешанной с желающей вырваться магией.

Не сейчас.

Нас поставили на довольно обширную площадку, полную любопытствующих — тут были и молодые мужчины в форме самых разных кораблей, и сброд, обмотанный в самые замысловатые тряпки. С удивлением я заметила там женщин и детей. Все чего-то ждали.

Нет, кого-то.

Вперед выступил высокий, довольно красивый маг с серебрянными волосами и тонкими губами, скривленными в неприятной усмешке.

— Друг Ковач. Банкабу.

— Заместитель Герсег, — оба наклонили головы

— Головатый будет рад вас видеть. И что все получилось. Эти кто? — он кивнул на нас.

— Рабы, если захочешь, для работы и развлечений. Двоих магов обменять можно — богатые. Ну и кто-то точно согласится за жизнь и звонкую монету пополнить ваши ряды, — Ковач ухмыльнулся.

— Например, девка? — он безошибочно показал на меня.

Я почти не дернулась.

И как догадался? Я ведь была в шляпе и мешковатой мужской одежде. Да еще и прикрытая амулетом, что не давал увидеть мою силу.

— Илия… как дочь мне… — медленно произнес Банкабу. Вряд ли из желания защитить — скорее, продать подороже.

— Ты же своей дочери желаешь… хорошей участи? — Герсег внимательно посмотрел на главу клана воров. Он, похоже, и не с такими дело имел.

— Конечно, — осторожно кивнул тот.

— Так давай на завтрашнем празднике приятно удивим нашего хозяина? — и было сказано это так, что становилось понятно — лучше согласиться.

— Конечно, — повторил Банкабу и поджал губы.

А мне стало понятно, что времени на осуществление задуманного осталось мало.

Это к лучшему.

Нас определили вглубь острова, в дурно пахнущие деревянные норы за надежными, тем не менее, решетками. Вокруг царило целое нагромождение лазов, лестниц, туннелей и тряпичных углов — и не разберешь — но я все равно запоминала каждый поворот и кусок дерева, тем более что магические светильники — обычных факелов и свечей здесь, по понятным причинам, опасались — весьма неплохо обозначали наше окружение.

Как и то, куда увели многих моих спутников.

— Орш, — прошептала я великану, провожавшему меня в мою — отдельную, слава Стихиям, — «комнатку». — Помоги мне. Как Банкабу один окажется — отведи к нему, а? Я хочу поговорить. Умолять буду главарю не отдавать, оставить с клановыми, клятву принесу, в конце концов — уж лучше с вами, чем вот так…

— Но он вряд ли сможет…

— Пожалуйста, миленький, — крупные слезы блеснули в моих глазах. — В этом единственный шанс на спасение! Ты видел, сколько тут…этих? И наверняка, участь мне заготовлена самая не завидная…Скажи Банкабу, буду просить…

— Хорошо, — кивнул мужчина. — Я приду за тобой, жди.

Он развязал мне руки, а я благодарно стиснула его огромные кулаки.

Села в угол помещения настолько маленького, что даже разогнуться было нельзя, или лечь в полный рост. И прикрыла глаза.

Прошло немало талов, прежде чем я услышала шепот знакомого вора.

— Пошли. Банкабу ждет.

Мы двинулись по совсем темным коридорам. И, наконец, достигли двери за которой находилась вполне приличная каюта — наверное, принадлежала раньше капитану какого-нибудь несчастного корабля.

Банкабу был там, полулежал в глубоком кресле.

Умытый, довольный, в чистой рубашке — что редко с ним было — и довольно-таки пьяный. Он явно понял, каким образом я буду просить… и не собирался отказываться от этого.

Орш виновато и смущенно посмотрел на меня и скользнул за дверь.

А я заперла дверь, подошла и рухнула на колени перед главой клана. И вполне натурально разрыдалась.

Тяжелая мужская рука похлопала меня по плечу:

— Ну-ну, девочка. Сама виновата. Принесла бы мне тогда часы, и эта история прошла бы мимо тебя.

Угу, конечно.

Но я зарыдала пуще прежнего.

А потом вцепилась в его сапоги:

— Помогите мне!

— Да не могу я, — досадливо рыкнул он. — Не пойду против головатого и его заместителя. Что уж он там успел разглядеть, не знаю, но раз обещана…

— Не надо против, — я помотала головой. — Но… Они ведь не знают, что я невинна?

— Э…Ну это вряд ли…

— Не хочу, чтобы мой первый раз был таким! С незнакомцем — а может и не с одним! Вы… вы для меня всегда были образцом мужчины… Я слышала, что говорили про вас девочки — что в постели вы лучший… — я медленно поднималась, пробегаясь пальцами по его ногам и преданно заглядывая в глаза. — Пусть лучше с вами, вот так… А потом — будь что будет!

Ошеломленный взгляд Банкабу превратился в самодовольный, а потом в нем и вовсе вспыхнула похоть.

Он протянул ко мне свои толстые пальцы, схватил за плечи и рывком уложил на себя. А потом впился в мой рот.

Я, подавляя отвращение, ответила на поцелуй. Жадно затянула мерзкий язык, простонала, якобы в удовольствии, а потом чуть оторвалась и в одно мгновение прошептала заклинание и сложила руку в замысловатую фигуру. И пока он ничего не понял, снова открыла рот, выпуская любовное беспамятство.

Заклинание, в котором от любви было лишь название.

Магия, потребовавшая от меня больших сил — но их у меня было к этому моменту хоть отбавляй.

Возможность затолкать «любовника» в бессознательное состояние — а иногда и повредить ему голову, что вовсе меня не заботило.

Сложнейшее действие, которое я изначально выучила от любопытства и нежелания целоваться хоть с кем-то, кто сделает это насильно — а потом повторяла снова и снова, до ломоты в пальцах и на языке, все те дни и ночи, что мы плыли сюда.

Банкабу откинулся на кресле с широко открытыми глазами, в которых не было ни проблеска разума.

Его дыхание замедлилось, а руки расслабились.

Я прикрыла ему глаза — теперь выглядело, будто он спит.

И быстро ощупала его — ага, как и прежде, хранит связку ключей в сапоге.

Открыла столь нужный мне сундук, который, как и все ценное, он спрятал под пологом в собственной ванной… и зло хмыкнула.

Обожаю людей, которые верны своим привычкам.

Я внимательно осмотрела все сложенные там артефакты и украшения — слава Стихиям, большая часть из них мне была знакома, насмотрелась пока плыла с командой — распихала нужные мне по карманам, а некоторыеповесила на шею. Нашла несколько ножей, которые заткнула за пояс, обвязала поверх верекой и замотала голову темной тряпкой, так, чтобы только глаза были видны.

Потушила магические огни в каюте и взялась за ручку двери.

Ну что, здравствуйте, твари…

Темнота, что клубилась глубоко внутри меня, заполнила мое тело, кажется, до кончиков пальцев.

И больше я не собиралась ее сдерживать.