Глава 11

Тина немного напряглась, будто прикидывала, можно мне доверять или нет. Опять какие-то тайны? Одну я доблестно храню и не планирую никому рассказывать. Хоть и репутация у меня отстой, но никогд Ольга Кожевникова не будет выносить чужие секреты на всеобщее обозрение. Личные дела — это ваши личные дела, ребят. Вникать в них нет ни сил, ни желания. Мне бы со своими разобраться. Которые, кстати, давным давно не сходят с острых язычков всех гламурных сплетниц.

Еще бы, какая новость! Высокомерная, красивая и популярная Ольга Кожевникова в один миг лишилась всего. Живет теперь неизвестно как, с кем и на какие деньги. Как тут не вытереть об меня свои брендовые туфельки?

***

Из всех знакомых после побега отца мне позвонил только Ромка Шилов, он всегда был доброй душой. Даже для мерзкой бывшей невесты нашел пару слов и время.

— Привет, как ты? Слышал, что Илья сбежал сегодня утром, — спокойный голос в трубке. — Помощь нужна?

“Можешь привезти мне веревку, мыло и пнуть подо мной табурет, сама не осилю,” — подумала я, входя в бар “Старая крепость”. Ответила же совсем другое.

— Если у тебя есть богатый друг, который хочет стать моим спонсором, готова рассмотреть варианты.

— Оля, ты хоть иногда бываешь серьезной? — мой сарказм разбился об его прямолинейность. — Правда. Если что-то нужно…

— Ничего не нужно, Ром. Я справлюсь. Спасибо, что позвонил.

Больно. Очень больно. Это снисхождение, это предложение помощи, эта благотворительность. Лучше бы он тоже позлорадствовал, тогда я смогла бы возненавидеть его, обругать последними словами и вычеркнуть из жизни. Пусть все вокруг считали меня бесчувственной куклой, когда-то я любила его. Да, была влюблена до дрожи в коленях, но никогда не позволяла себе проявить эти чувства на полную катушку. Поцелуи. Игры. Пара страстных ночей. Но никогда “я люблю тебя”. Возможно, поэтому он выбрал более юную, порывистую и светлую девушку. Которая готова кричать во все горло о своей любви, выражать её на все сто процентов и гореть, не боясь ничего.

А чего я боялась? Не знаю, возможно, предательства. Плевка в открытую душу, удара в спину. Передо мной всегда был портрет отца, который менял женщин, как перчатки, и хладнокровно захлопывал дверь перед носом заплаканных бывших подруг. Оказаться на месте одной из них с вывернутой наизнанку душой я не хотела. И не хочу до сих пор.

До встречи с Громовым оставалось два часа.

***

Провалилась в свои воспоминания на пару мгновений. Спас меня от них напряженный голос Тины.

— Только никому. Я хочу уйти из индустрии. Бросить модельный бизнес, — мечтательная улыбка на красивых губах. Кажется, моя спутница на секунду представила момент, когда её съемки закончатся навсегда и была счастлива. Серьезно? Бросить такую работу? Кучу контрактов? Отказаться от популярности?

— Почему? — у меня в голове не укладывалась. Нет уж, если взберусь на этот Олимп я никому его не уступлю, построю там замок, заведу дракона и хрен меня кто оттуда выкурит.

— Я устала. Очень устала, — в огромных светлых глазах грусть. — Прятаться, притворно улыбаться, держать лицо. Хочу покоя. Выйти замуж за Германа, поселиться с ним в студии, гулять в парке по выходным, как все нормальные люди. А не метаться между городами и странами.

Мой булыжник в груди странно дернулся. Да, проняло. Возможно, будь в этом мире хоть один любящий меня человек, тот на кого можно опереться и не думать о выживании, я с удовольствием бросила бы всё. Может, завела бы такого пса, как Бадди, и гуляла с ним в парке сутками. Родила бы детей, научилась готовить жаркое по-каковски нибудь и печь тортики. Но, увы. Судьба распорядилась иначе.

— Для того, чтобы уйти, мне нужна замена. Никого из гарпий вытягивать я не хочу, да и, буду откровенной, перспективных среди них не так много. Одно дело местный уровень, другое — международный. Там очень важна репутация, а они запачканы с ног до головы. Так что ты — отличный вариант. Молодая, красивая и с хорошей фактурой. Если готова работать, я помогу. Но учти, это большие деньги, тяжелый труд и работа в постоянном окружении гарпий. Пока ты не встанешь на крыло, они будут тебя клевать. И не только они. Конкуренция очень серьезная и либо ты идешь вперед, выгрызаешь свое место под солнцем, либо тебя сожрут.

Перспективка та еще. Странно, я могла представить себя, распихивающую конкурентов, а вот Тину с её огромными наивными глазами и мнимой хрупкостью фарфоровой куклы нет. Она излучала свет, в ней не было ни капли язвительности. Что забыла такая женщина в этой грязи.

— Зачем ты в это ввязалась? Ну тогда, давно?

— Как и ты, из-за денег. Я была наивной дурочкой, рано выскочила замуж по большой любви. Бывший муж разорил компанию отца и повесил на нас гигантские долги. Потом я узнала, что таков был план. Они хотели поглотить компанию, убрать нас с дороги. О любви с его стороны и речи не шло.

— И ничего нельзя сделать? — у меня в голове не укладывалось. Как можно жениться, чтобы провести выгодную сделку или устранить конкурентов? Бесчеловечно.

— Увы. Отец слег, а мне пришлось серьезно поработать. Как видишь, не зря. Сейчас все хорошо, — сделала глоток уже порядком остывшего напитка. Бросила на меня хитрый взгляд. — Думаю, отчасти я виновата в том, что Марк потащил тебя в модели. Он ничего не делает просто так, такой уж человек.

— Громов знает?

— Да, и хочет мне помочь. Мы втроем дружим с детства. У нас нет тайн друг от друга, хотя на счет Германа я не уверена. Угадать, что творится в его голове, нереально, — взгляд, улыбка и даже поза в которой она сидела на стуле изменились стоило ей заговорить о фотографе. Тучи разошлись и солнце, которое на несколько минут спряталось, снова сияло на полную катушку.

— Тогда план такой: я жду звонка от секретаря Бориса Евгеньевича, еду на встречу, очаровываю его по самое не могу и начинаю путь по спасению тебя от лучей славы! Так выпьем же за это, ура! — подняла чашечку с остатками горького напитка.

Да, мне впервые захотелось кому-то помочь. Я чувствовала в Тине что-то близкое, мы обе доверяли и нас обеих предали. Такие люди должны держаться вместе, только так мы сможем поставить мир в нужную нам позу и показать, что достойны большего.

Мелодичный смех Тины. Мы чокнулись чашками с безнадежно остывшим кофе.

***

— Громов, ты не поверишь! — ввалилась домой в самом прекрасном настроении из возможных.

— Тихо! Не говори под руку! — рявкнул Марк таким тоном, что я аж на месте подскочила, а подбежавший было Бадди прижался к полу. Кажется, подумал, что ругают его.

— Простите, ваше высочество, — автоматически огрызнулась и присела к псу, почесала его за ухом и ободряюще прошептала. — Ты не виноват, малыш. Хороший мальчик.

Язвительность и мой обиженный взгляд остались без ответа. Марк с головой ушел в работу. Вся кухонная стойка была завалена какими-то листами. Среди них спрятался шумящий на всю комнату ноутбук. Доска, которую видела на полу в спальне, теперь валялась рядом с диваном.

— Оля, будь хорошей ведьмочкой, своди Бадди на прогулку, — не отрываясь от экрана ноутбука, медленно произнес взъерошенный Марк. — Вы мне тут вдвоем все к чертям разнесете.

— Ой, ну и пожалуйста. Работал бы на работе, — бросила сумочку на журнальный столик и схватила поводок. — Бадди, пошли гулять. Мы мешаем этой венценосной заднице творить великие дела. Видишь, сколько бумаги набрал. Там точно большие проблемы.

— Кожевникова, я все слышу, — тоном учителя произнес парень и, о чудо, соизволил поднять на нас взгляд. Даже улыбнулся на секунду. Воспользовалась моментом: показала ему язык и, усмехаясь, сбежала из дома вместе с Бадди.

Ближайшие полтора часа будут прекрасными — это пес и хорошая погода могли гарантировать. А вот как быть с остальным вечером? Что ж, найду, чем себя занять.

***

Гуляли целых два часа. Когда вернулись домой, на город уже начали медленно опускаться сумерки. А вот ситуация в квартире не изменилась. Поглощенный работой Марк не замечал ничего вокруг и увлеченно продолжал свои одному ему понятные манипуляции.

— Я еду принесла, — сказала тихо и бросила на диван шуршащий пакет с контейнерами из итальянского ресторанчика неподалеку. Бадди пришлось отвести в комнату, чтобы не перепутал листы.

***

В процессе прогулки мы раза три проходил мимо. Первый раз спокойно, второй принюхались, третий — у меня заурчал желудок и потребовал нормальный ужин. А в голове сама собой возникла мысль: “Этот чокнутый трудоголик ужинал?”.Вспомнила его бледную морду и взъерошенный вид. Точно нет. Закусила губу и сделала три шага в сторону дома.

“Я не буду покупать ему еду!” — Одернула сама себя и посмотрела на Бадди. Тот ответил снисходительным взглядом.

— Эй, пес, ты должен быть преданным, а не давить на хрупкую блондинку интеллектом, — произнесла вслух и тут же услышала смешок выходящей из ресторана парочки. Счастливые, улыбающиеся, влюбленные и…явно сытые.

Есть хочется. Внутрь нас с Бадди не пустят, а брать с собой еду только на одного — это мерзко. Я хоть и злая ведьма, но не садист. Махать пиццей перед мордо…лицом голодного принца — не мой профиль.

С трудом убедила себя, что один принесенный ужин ничего не значит. Просто жест вежливости.

Но черт возьми, с каких пор меня волнует, поел Громов или нет?

Вернулась на три шага назад. Привязала Бадди к крыльцу и пошла заказывать еду. На всю нашу небольшую стаю.

***

— Ешь, я не голоден, — отмахнулся Марк, раздраженно перекладывая листы с места на место.

Тут я вскипела. Не голоден, значит? Я тут переживаю, как дура заказываю ему пасту и пиццу, думаю, нет ли аллергии на базилик или еще какую-нибудь дрянь. Тащу всё это домой. А он мне: “Я не голоден”? Сволочь неблагодарная.

Вслух я, разумеется, ничего этого не сказала.

— Ну и подохни от голода. Мне что, больше всех надо? — подошла и стукнула ладонью по выключателю. Комнату осветил яркий свет ламп. Хотя бы глаза не сломает, святым духом сытая сволочь.

Плюхнулась на диван, достала контейнер с аккуратно нарезанными по моей просьбе кусочками любимой Маргариты. Пряный аромат сыра, теста и трав разнесся по комнате. Я с наслаждением его вдохнула и засунула в рот первый кусок. Вкуснота. Пожалуй, стоит захаживать в этот ресторанчик почаще.

Вот это называется нагуляла аппетит. И да, я из той магической породы женщин, которые едят, как слоны, и не толстеют. Хочешь мороженое, хочешь пирожное, хочешь пицца.

— Кожевникова, — тихий голос за спиной. — Дай кусочек, а?

— Еще чего, ты же не голоден, — проворчала я, удобнее усаживаясь на мягкий диван. Второй кусок пиццы был успешно уничтожен. Не понесу я ему пиццу, не дождется.

— А ты дуешься, — не остался в долгу Громов.

— Ничего не дуюсь. Встань, садись сюда и ешь нормально. Никуда твоя работа не денется, — ворчу, понимая, что мы похожи на старых супругов. Один из которых долбанутый трудоголик.

— Вредина! — над моей головой пролетел бумажный самолетик и упал прямо в контейнер с пиццей.

— Эй! Хватит дурачиться, — возмущаюсь и ловлю еще один самолетик. На этот раз на нем что-то написано.

“Покорми меня!”

С равнодушным видом отбрасываю в сторону, достаю второй из тарелки и отправляю его в полет до входной двери. Не обращаю ни малейшего внимания на Громова, но улыбка сама собой появляется на лице. Ничего не могу с этим поделать.

Третий самолетик: “Если я сдохну, тебе негде будет жить!”

Посмотрела на парня, тот картинно изобразил падение лицом в чертежи и предсмертную агонию. С трудом откопала ручку на журнальном столике и написала ответ: “Только ради Тины!”

Отправила в обратный путь и медленно встала с дивана. Достала контейнер со второй половинкой пиццы — там куски не такие холодные, даже сыр, наверное, еще тянется.

— О, подружились все-таки, — довольно заключил Марк.

— Завтра иду на встречу с крутым заказчиком, все благодаря ей. Радуйся, что она твоя подруга, — аккуратно раздвинула чертежи и поставила туда пиццу.

— Передам ей свою благодарность позже, — схватил кусок и с самым довольным видом засунул его в рот. Весь сразу.

Блин, как он туда убрался вообще? Это не принц, это пылесос. Умял все содержимое контейнера за пять минут, улыбнулся и сыто потер себя по брюху. Интересно, как с таким аппетитом он умудряется поддерживать идеальное тело? Кубики-то я давным-давно в подробностях рассмотрела.

— О да! С утра об этом мечтал.

— Ты и не обедал, что ли? — ужаснулась я.

— Да, не вышло. Завтра тяжелый день. Мои хлопцы накосячили в проекте. Встречаюсь с заказчиком лично, чтобы уладить конфликт. Нужно привести все в порядок. Проверить все расчеты еще раз. Доверять этим дятлам больше ничего не стану, уволю всех нахрен, — с каждым словом говорил все тише, вновь погружаясь в работу. Впервые видела Громова таким серьезным, напряженным. Он временами покусывал нижнюю губу и даже хмурил брови.

Поняла, что залипла на несколько минут. Кожевникова, с ума сошла? Давай только без этого. Доедаем и топаем в комнату. Спать, смотреть сериал, обниматься с Бадди — все, что угодно, только не пялиться на Громова.

***

Уснула рано. В итоге проснулась в четыре утра от того, что Бадди усиленно вылизывал мне пятку. Пнула по наглой морде, к счастью, промахнулась. Но здоровый сон было уже не вернуть, вместе с добрым утром на меня свалилась и нервозность. Первый крупный контракт, первая встреча — я не могу облажаться. Не могу подвести Тину.

Повалялась в кровати бесполезных пятнадцать минут, попробовала посчитать маленьких воображаемых лабрадорчиков — не помогло. Мозг предложил посчитать Громовых, но сломался на картинке барашка с лицом Марка, прыгающего по ромашковому полю, и окончательно проснулся.

Что ж, у меня появилась отличная возможность посидеть в гостиной и выпить кофе в полном одиночестве. Громов после ночных бдений наверняка еще дрыхнет. Не нагружая себя лишней одеждой, просто накинула халат, вышла в коридор и потопала на кухню.

— Ох ты ж ё! — вскрикнула от неожиданности и быстро запахнула халат. Завязала такой крепкий узел, что пояс болезненно врезался в живот. — Громов, признайся, ты — вампир? Ты вообще спал?

— Нет, — сонный и мутный Марк, похожий на панду с торчащими во все стороны волосами. — Уже утро? — оторвался от чертежей и устало потер глаза.

— Да, половина пятого, — подошла, достала чашку и нажала на заветную кнопочку кофе-машины. — Завтракать будешь? Я приготовлю.

Сказала и чуть сама себе язык не прикусила. Какого лешего я несу? Какой завтрак? Да, вид у Громова потрепанный. Жалость. Это просто жалость, трудился человек всю ночь без сна и отдыха. Что особенного в том, чтобы приготовить ему завтрак? Убеждала себя, разглядывая кучу самолетиков, разбросанных по чертежам и по полу.

— И даже яд не подсыпишь? — усмехнулся Громов. Нет, он и в таком состоянии умудряется быть совершенно невыносимым. Взяла ближайший самолетик и запустила в него.

— Это тоже часть твоей презентации партнерам? Будешь задабривать при помощи оригами? — взяла еще один и отправила в полет. Достала вторую чашку — кофе парню сейчас жизненно необходим.

— Нет, это мой метод бороться со стрессом. Когда нервничаю, складываю самолетики. Привычка, — пожал плечами Марк.

Подпер рукой подбородок и принялся наблюдать за мной. Достала сковородку, выудила остатки яиц из холодильника. Помидорка, лучок, сыр — все дела. Не скажу, что великий кулинар, но изготовить офигенную яичницу на завтрак вполне способна. Особенно, если не отвлекаться на заглядывающий через плечо пылесос. Тьфу, в смысле на голодного Громова, который так и норовил стянуть помидорку или зацепить немного тертого сыра из тарелки, за что тут же получал по рукам. Еще и пояс этот мешается.

— Кушать подано, — поставила перед ним тарелку с половинкой яичницы, тостом и чашку с кофе.

— Благодарю, ваше ведьмейшество, — такое вот “спасибо”. Что ж, какое есть.

— Сейчас тебе место освобожу, — парень аккуратно свернул несколько листов с чертежами и отставил в сторону. Ура, теперь мне есть куда положить пятую точку и поставить свой завтрак. Села на стул и поморщилась, гадский пояс! Больно.

— Громов, у тебя ножниц в этом бардаке не найдется? — встала и раздраженно оттянула махровую гадость. Умудрилась же затянуть. — Походу я сдохну теперь в этом халате.

— Эй, не порти хорошую вещь! — возмутился Марк, который успел сточить всю яичницу. Точно пылесос. Его вообще учили, что еду надо иногда пережевывать? И чем тщательнее, тем лучше. — Сейчас попробую развязать. Стой спокойно.

Ага, вот и прилетела мне обраточка за галстук. Хотела увернуться и попытаться самостоятельно отыскать ножницы, но тело высказалось против. Ноги отказывались шевелиться. Кто тут из нас ведьма? Может, это у Громова припрятана где-то волшебная палочка… ой, вот только без этих мыслей! Эта палочка я итак знаю, где припрятана и лучше бы оттуда не вылезала. Ну хотя бы не при мне.

— Откуда в тебе столько дури, Кожевникова? — негодовал парень, пытаясь развязать узел. — Это похлеще пояса верности. Так меня испугалась, что решила навеки вечные завернуться в халат? — усмехался Марк, стоя совсем близко. Ситуация мне не нравилась, совсем не нравилась.

Невыспавшийся парень стоит напротив и пытается развязать халат, под которым у меня только кружевная сорочка на тонких бретельках. Сердце сделало сальто с переворотом и потребовало аплодисментов от благодарной публики. Хрен тебе, акробат недоделанный.

— Ну что там? — нетерпеливо притопнула ногой.

— Стой спокойно.

Ой, не нравится мне эта хитрая ухмылочка на губах. Взгляд Громова как-то странно повеселел и в следующую секунду совершенно не мой принц медленно опустился на одно колено. Первый инстинкт — сбежать. Дернулась, но коварный тип вцепился в мой пояс намертво.

— Стой, говорю, спокойно. Попробую зубами.

Вам когда-нибудь развязывали пояс халата таким экзотическим образом? У меня низ живота свело и ноги чуть не подкосились. Какое же горячее у него дыхание, сквозь ткань чувствую и пытаюсь успокоить взбунтовавшееся либидо. Думаю о Маруське. Нет уж, змей искуситель, я тебе не по зубам. А вот пояс…

— Готово, — счастливый Громов посмотрел на меня снизу вверх и весело помахал освобожденными из плена друг друга концами пояса. Полы халата тут же разъехались в стороны, демонстрируя Марку все, что скрыто. Запустить бы сейчас руку в его волосы, прижать к себе, почувствовать горячее дыхание на коже, губы…

Мы смотрели друг на друга и глубоко дышали. Кажется, не я одна сейчас предаюсь недетским фантазиям. Марк отпускает пояс и кладет руки мне на бедра под халатом. Нашу кожу разделяет лишь тонкая полоска кружева. Медленно ведет вверх, не сводя с меня покрасневших от усталости глаз.

— Гав! — радостно возвестил о своем приходе Бадди и перевернул носом пустую миску.

Оба вздрогнули и как будто очнулись от наваждения.

— Душ, — улыбнулся Громов и шумно выдохнул.

— Очень холодный душ, — скинула его руки и рванула к себе, забыв про завтрак.

Всего одна секунда и мы набросились бы друг на друга. Это безумие какое-то. Неужели физиология так сильна, что нас тянет друг к другу на каком-то идиотском, животном уровне. Мы же люди, у нас есть разум, самоконтроль в конце концов. Что за идиотские инстинкты? Нужно взять себя в руки.

Сейчас на кону твоя честь, совесть и… Маруська. Не профукай всё, Оля!

Это просто привлекательный мужик, который не пропускает ни одной юбки. Не вздумай поддаться!