Глава 11. Время перемен

00:47. Здравствуй, Саша. Как твои дела? У меня отличная новость: уже послезавтра я возвращаюсь в Москву! Давай встретимся вечером? Не могу дождаться, когда загляну в твои глаза и согрею в объятьях, – писал мне Спайдер, а я впервые не знала, что ему ответить.

Да, я тоже с надеждой ждала эту встречу, словно она каким-то чудом могла изменить мою жизнь. Мечтала, как положу голову на крепкое мужское плечо, а представлялось оно мне именно таким, и позволю себе наконец расслабиться, ощущая поддержку и защиту близкого человека.

Писать ему о Лексе и о том, что я пережила, мне не хотелось. Издалека помочь чем-то он все равно не сможет. Да и втягивать кого-то в свои проблемы с этим чокнутым было бы неправильно.

00:48. Привет. Я тоже очень жду нашей встречи, – коротко ответила и закрыла глаза в попытке уснуть, отгоняя гадкие воспоминания ужасного дня.

Но удалось мне это лишь под утро. Мысли, ощущения и пугающие картинки тревожными птицами все кружили и кружили в моей голове, сводя с ума и заставляя до боли закусывать губы, чтобы вернуться в реальность. Хотелось снова залезть в ванну и не переставая тереться мочалкой, сдирая кожу, пока вместе с ней с меня не сойдут чужие грубые прикосновения и въевшийся в подсознание запах сигарет, смешанный с перечной мятой.

Не знаю, как это вышло, но впервые за время работы в пекарне я проспала. Подскочила в липком поту, удивленная тем, как во сне смогла отключить будильник.

Одеваясь на ходу, вначале решила дозвониться до Дмитрия Петровича. Он всегда приходил пораньше и в это время почти наверняка сидел в своем кабинете, разбирая документы. Гудки шли, и шли, но он не отвечал.

Умылась, почистила зубы, на скорую руку собрала волосы в хвост и уже собиралась выбегать из дома, как мой смартфон ожил, а на экране высветился номер Дарьи. На всякий случай мы обменялись контактами, но звонка от нее я точно не ждала.

– Доброе утро. Уже бегу, буду через пять минут, – виновато отчеканила я, влезая в кроссовки и ощущая неладное каким-то седьмым чувством, а скорее пятой точкой.

– Можешь не спешить! Тебе здесь больше нечего делать! – обрезала разгневанная женщина.

– Вы увольняете меня за опоздание на полчаса? – от неожиданности даже дыхание сперло. – Пожалуйста, не делайте этого. Умоляю, мне очень нужна работа. Я могу выйти на выходных…

– Оставь свои сопли для других! От тебя все равно никакого прока, одни неприятности.

– Все равно приду и поговорю директором! – решила не сдаваться я и уже выбежала из дома по направлению к работе.

– Если выживет, поговоришь, – совсем другим тоном продолжила Дарья. – Ночью кто-то поджог пекарню. А когда Дмитрий Петрович выехал на место преступления, его подкараулили и избили какие-то отморозки. Сейчас он борется за жизнь в реанимации. И все по твоей вине, Сандра!

В мое сознание ворвался настойчивый автомобильный гудок и визг тормозов. Оказалось, я так и застыла посреди дороги в шоке от услышанного.

Неужели Лекс сделал это из-за того, что Дмитрий Петрович за меня заступился? Руки затряслись так, что из них едва не выскользнул смартфон.

– Смотри, куда прешь, дура! – со злостью донеслось из приоткрытого окна автомобиля, который, резво стартанув, напоследок щедро окатил меня грязью из лужи.

Но на это мне было уже плевать. Внутри что-то надорвалось, заставляя кровоточить едва затянувшиеся раны. Я бежала, что было сил, не замечая проходящих мимо людей и их косых взглядов на мою грязную одежду.

Когда страшно за себя – это одно, но, когда из-за тебя может пострадать кто-то другой, это уже совсем другое. Сегодня Лекс, а то, что это был он, у меня не оставалось сомнений, добрался до Дмитрия Петровича. Но с таким же успехом он мог причинить вред и маме с Ванюшкой. От этой мысли все внутри болезненно сжалось, закручиваясь в тугую пружину, готовую выстрелить.

С каждым вдохом мой страх за близких только множился и пробирался тонкими иголками под кожу. Если этот извращенец хотел, чтобы я послушно стояла перед ним на коленях, склонив голову, то он был на верном пути. За своих близких я пошла бы и на это.

Кафе, к которому успела привыкнуть за время работы, встретило меня разбитыми окнами и едким запахом гари. С центральной улицы поджигать не решились, но другая часть здания, где находилась сама пекарня, прогорела до обугленных стен.

– Что приперлась? Я же сказала, тебе здесь нечего делать! Если бы не ты, ничего этого бы не случилось! – уже на входе с обвинениями встретила меня Дарья. Вместе с ней еще несколько человек собирали осколки в мусорные мешки и выносили разгромленную мебель.

– Не надо кричать, я уйду, – согласилась с ее доводами. – Мне жаль, что так случилось. Я этого точно не хотела и даже представить не могла, что все так обернется. Но могу я хотя бы получить расчет за то время, которое отработала? Нам с мамой очень нужны эти деньги… – закончила я совсем тихо, ощущая на себе взгляд, которым меня с особой жестокостью пытались разрезать на части.

– Бесстыжая тварь! Да как ты смеешь еще просить о чем-то? Видела я вчера твою маму, та еще расфуфыренная фифа! Кому-кому, а вам и так неплохо живется, – с грохотом отбросив метелку и воинственно выпятив грудь, на меня надвигалась разгневанная Дарья. – А тут человек бизнес потерял, сам при смерти по твоей вине.

– Скажите хотя бы, в какой Дмитрий Петрович больнице?

– Совсем идиотка? Думаешь, он будет рад тебя видеть, когда очнется? Проваливай подобру-поздорову, пока я тебе не накостыляла!

Я ушла. Не помню, как добралась до дома. А на входе в дверях лоб в лоб столкнулась с соседкой, которая в это время как раз выносила очередное вонючее варево для своих курочек.

– Что-то случилось? – искренне встревожилась она, удивленная моим отрешенным взглядом и отнюдь непрезентабельным видом.

– Ваш внучок спалил пекарню и едва не убил хорошего человека, – честно ответила я, желая поскорее пройти внутрь, но не тут-то было.

– Да как язык повернулся наговаривать на хорошего мальчика?! Мой Лешенька не такой! – взорвалась баба Нюра, перекрыв дверной проем своим объемным телом. – Я-то думала, ты нормальная девка. А нет, такая же, как твоя никчемная мать, все нос от нормального мужика воротишь. А ведь совсем его не знаешь!

– Лучше бы и вовсе не знала.

Чувствуя подступающую тошноту, толкнула соседку плечом и проскользнула внутрь. Добравшись до ванной, умылась холодной водой, а немого придя в себя, все-таки решилась позвонить самому мудрому человеку, которого только знала. Мне было стыдно беспокоить Нину Васильевну и до последнего не хотелось вываливать на пожилого человека с больным сердцем свои проблемы. Но сейчас, как никогда, я нуждалась в ее совете.

– Нянечка, что мне делать? Как жить с тем, что Лекс натворил? Мне очень страшно за маму с Ванюшкой…

– Сашенька, девочка моя милая, сколько же тебе всего пришлось пережить! – недоумевала няня, и от родного голоса, наполненного любовью и теплом, на глазах снова наворачивались слезы. – Я позвала бы вас к себе в деревню, но до лета сама вынуждена ютиться в городе у сына с невесткой да с внуками. Отопления в деревенском доме нет, печка сломана, да и крыша ремонта просит, совсем худая стала.

– Я все понимаю, нянечка, – растерла по щеке слезу, сдерживая прорывающиеся всхлипы.

– А вам нужно бежать оттуда и чем быстрее, тем лучше! Может, продать что-то из вещей, чтобы выручить деньги? Все это наживное, не жалейте, а вот безопасность превыше всего. Ты справишься, Сашенька, всегда была сообразительной девочкой. И помни, мир не без добрых людей, да и Господь все видит и всем воздает по заслугам.

– Спасибо, няня. Кажется, теперь я знаю, что делать.

Со всеми этими событиями я и думать забыла о бабушкином кольце. Семейную реликвию, увенчанную крупным, а главное, редким розовым бриллиантом, должны были бы оценить в приличную сумму денег.

Вот только мама встретила мою идею без особого воодушевления.

– Сандра, ты в своем уме?! Да, я тоже хотела бы переехать в место получше. Но это не просто кольцо! Оно передается по наследству членам нашей семьи с восемнадцатого века! А еще, это единственная ценная вещь, которая у нас осталась, не считая надломленной гордости, – мама театрально вскинула руку и приложила кисть тыльной стороной к неожиданно разболевшейся голове.

– А что прикажешь делать, когда Лекс вернется? После того, что он натворил, я за вас боюсь больше, чем за себя. Неужели эта драгоценная побрякушка для тебя дороже безопасности собственных детей?

Этот вопрос мама оставила без ответа, а меня ее молчание окончательно лишило моральных сил. Нужно было что-то делать, но действовать без согласия мамы, а тем более бросить их с Ванюшкой и сбежать самой, я просто не могла.

Все решил случай, когда этим же вечером в ее любимые туфли от «Луи Виттон» забрался крохотный мышонок. Мама визжала так, что чудом не полопались стекла и барабанные перепонки у жителей соседних домов.

– Крыса! Там настоящая крыса! Они сожрут все мои вещи в чемоданах! А ночью во сне отгрызут нам пальцы! – не унималась мама, уже после того, как маленький мышонок, изрядно испугавшись ее воплей, удрал восвояси. – Завтра же съезжаем отсюда!

– И ты ради этого готова продать бабушкино кольцо? – пользуясь моментом, решила уточнить я.

– Ну, по большому счету, оно никогда мне и не нравилось, – сдала позиции мама, все еще боясь спуститься с кровати на пол.

– Раз так, завтра же я навещу нашего ювелира и подберу новое жилье. В нормальном районе, с приличной ванной и горячей водой, – продолжила я и госпожа Апраксина мечтательно прикрыла глаза, наверняка уже представляя, как наполняет ее водой с разными маслами и ароматной пеной.

А я впервые за сутки улыбнулась. Солнце скроется на западе, поднимется на востоке, а уже на закате я встречусь наяву с моим сказочным принцем из сети. И что-то мне подсказывало, что это будет в тысячу раз прекраснее, чем в моем жарком сне с его участием.