Глава 17. Краденое солнце

– Девочка моя, очнись. Посмотри на меня, Сандра… – словно сквозь толщу воды донеслось до моего сознания.

Затылку было так холодно, как если бы меня уложили в снежный сугроб. Когда я наконец смогла приоткрыть веки, которые вдруг стали какими-то слишком тяжелыми, перед глазами все плыло. С трудом, по шелковой простыне, висевшей на стене, я опознала нашу с мамой комнату и свою кровать, на которой сейчас лежала. Только рядом со мной вместо родных оказался Лекс. Кого-кого, а увидеть его физиономию, едва придя в сознание, я точно не ожидала.

– Где мама и брат? – непослушным языком проговорила я, испугавшись, не сделал ли этот чокнутый что-то и с ними.

– Укатили куда-то ни свет, ни заря. Я открыл дверь твоим ключом из сумки.

– Что со мной произошло?

Я попыталась сконцентрироваться, глядя ему в лицо, но все было тщетно. Сломанная карусель перед глазами никак не желала останавливаться, отчего картинка раздваивалась, а к горлу неизбежно подступала тошнота.

– Ты потеряла сознание. Похоже, слишком сильно ударилась головой о стену. Я приложил лед, – пояснил мужчина, не скрывая заботы в голосе. Вот только прозвучало это так, будто все случилось исключительно по моей вине, а он совсем не причем.

– Это ты ударил меня! А еще угрожал ножом, – решила напомнить я, видимо, растеряв остатки чувства самосохранения.

– Извини, что напугал тебя.

На мое порядком удивленное лицо легли его широкие ладони, сначала нежно оглаживая, а затем, фиксируя голову. Лекс склонился ниже, оставляя на губах едва ощутимый поцелуй. Только даже от этой нежности и его горячего дыхания мне стало так гадко, что я отвернулась, едва он выпустил меня из своих рук.

– Я настолько противен тебе? – тихо и даже как-то обреченно спросил мужчина.

– Не переношу запаха сигарет, – призналась я. Сейчас, когда меня и так не кисло подташнивало, резкие табачные нотки раздражали особенно.

– Тогда я брошу курить, – с улыбкой сообщил Лекс, словно это должно было меня обрадовать, а еще как-то существенно повлиять на наши отношения. – Я все для тебя сделаю, Сандра, только скажи.

Выразительные серо-голубые глаза на суровом, мужественном лице смотрели на меня с такой щенячьей надеждой, что я, сама от себя не ожидая, рассмеялась до слез. Только в этом смехе не было и грамма веселья, скорее ответная реакция психики на ощущение хронической безысходности.

Лекс резко подскочил с кровати и нервно зашагал по комнате, вероятно прикидывая, что со мной дальше делать.

– Прости, – опомнилась я, осознав, что таким поведением только усугубляю свое положение. – Это все результат сотрясения. А еще я очень хочу пить.

– В машине попьешь, – уже совсем другим тоном отозвался мой мучитель.

Открыв шкаф, он принялся сгребать оттуда все мои вещи без разбора в какую-то спортивную сумку.

– Я никуда с тобой не поеду.

Попыталась приподняться с постели, но меня снова повело, и я едва не рухнула на пол, если бы Лекс вовремя не подхватил меня на руки.

– Поедешь, – прошептал он, целуя в висок и слишком крепко прижимая к своей груди. – Будешь жить со мной под одной крышей. И еще полюбишь меня, вот увидишь.

«Это вряд ли», – пролетело в голове, но эту мысль, которая ни на что уже не могла повлиять, я решила не озвучивать.

Мой смартфон, из которого Лекс вынул симку и отключил, отправился к нему в карман.

– Оставь записку матери, чтобы не волновалась и не искала. Напиши, что уезжаешь, телефон потеряла, а перезвонишь ей, как только устроишься на новом месте, – скомандовал мужчина, усадив меня поудобнее и положив передо мной ручку с листом бумаги.

Ощущение было странное, потому что одну записку этим утром я уже написала.

«Интересно, успел прочитать ее Стас или нет? Как он там? Думает ли обо мне?»

От воспоминаний о нем все внутри сжалось, словно оберегая тот слабый огонек свечи из любви и тепла, который поселился вместе с ним в моей душе.

– Кстати, кто тот мужик, с которым ты вчера уехала? – продолжая закидывать мои вещи в сумку, между делом поинтересовался Лекс.

Холодок неприятного предчувствия пугливым зверьком пробежался по спине, заставляя меня поежиться.

«Только бы голос не дрогнул, он не должен что-то заподозрить».

– Никто… – произнесла неожиданно твердо. – Я его даже не знаю. Просто согласился подвезти.

– Хорошо, что никто, – полоснув подозрительным взглядом, ответил Лекс. – Для него хорошо.

Я попыталась идти сама, но выходило у меня не очень. В моем состоянии и стены с полом ходили ходуном. Тогда, не спрашивая, Лекс подхватил меня на руки. Даже сквозь куртку я ощущала, как перекатываются упругие мышцы на его груди и плечах, но меня это только пугало. В сильных руках одержимого хищника я чувствовала себя лишь жалким цыпленком.

– Расслабься, я не причиню тебе вреда, – внезапно изрек мужчина перед тем, как посадить меня на пассажирское сиденье в новенькую и явно дорогостоящую спортивную машину, самостоятельно пристегнув ремнями безопасности.

За себя мне уже не было страшно. Куда еще хуже? Но в глубине души я все еще надеялась, что в последний момент появится мама и случится какое-то чудо. Так устроен человек, все время чего-то ждет и верит.

Осознав, что я уже никуда не денусь, Лекс как-то успокоился. Его движения не были такими резкими, и голос стал мягче. Но главное, он смотрел на меня с таким фанатичным благоговением, словно я – его личное краденое солнце. И сейчас по-настоящему было страшно лишь за того, кто рискнул бы его остановить.

Лифт поднимал нас на пятнадцатый этаж какой-то новостройки на окраине Москвы. Я облокотилась о стену и старалась смотреть прямо перед собой, чтобы меня снова не стошнило, как в машине.

«Леся из 96-й – лживая сука» – красовалась надпись, выведенная черным маркером, а затем кем-то перечеркнутая, видимо, этой самой Лесей, которой оттирать художество в полстены оказалось лень. Вместо этого она добавила приписку: «А Данила из 101-й – алкаш и импотент», сразу все расставив по своим места и прояснив причины конфликта.

Неосознанно я даже улыбнулась. Жизнь текла своим чередом, у людей кипели страсти, кто-то сходился, расходился. А я ехала неизвестно куда с мужчиной, который своей одержимостью и перепадами настроения не внушал мне ничего, кроме животного страха.

Еще утром Лекс едва не размозжил мою голову о стену в порыве своеобразной страсти. Зато теперь носился со мной, как с писаной торбой. С того момента, как я очнулась, он больше не предпринимал попыток овладеть мной. Даже тон его голоса и взгляды, которые я на себе ловила, стали другими. Хотя, еще не вечер и один Бог знал, что ожидало меня в этой самой квартире.

Едва двери распахнулись, мужчина подхватил меня на руки и перенес через порог. Я уже и не сопротивлялась. Физических сил точно не осталось, а моральных… Когда долго чего-то боишься, к этому состоянию постепенно привыкаешь, и оно начинает казаться почти нормальным. По-другому объяснить разом притупившиеся чувства я просто не могла.

– Твоя комната, – пояснил Лекс, укладывая меня на просторную кровать, стаскивая с ног обувь, снимая куртку и укрывая каким-то пледом. – Ванная и туалет справа по коридору. Постарайся уснуть, а я организую нам что-то из еды. И давай без глупостей, Сандра. Ясно? – предупредил он, коснувшись ладонью моего лба, словно проверяя, нет ли температуры. Его сосредоточенная физиономия говорила о том, что он не на шутку озабочен моим здоровьем.

Потеряв дар речи, я лишь кивнула. Не иначе, подменили моего маньяка. Ведь если убрать агрессию, Лекс становился вполне нормальным мужчиной, и даже привлекательным. Но это только в том случае, если мне начисто стереть память и попробовать познакомить нас заново.

Нет… Даже тогда нет. Такое не забывается.

Широкая ладонь ласково очертила мою щёку, в то время как большой палец коснулся губ и задержался на нижней, немного надавливая.

Не знаю, какой реакции он ожидал, но меня от его прикосновения пробила дрожь. Сердце как сумасшедшее заколотилось от подступившего страха, а из глаз полились слезы.

– Не надо, Сандра. Пожалуйста, не плачь, – растирая влажные дорожки по скулам, принялся успокаивать меня мой мучитель. – Обещаю, я не трону тебя… пока. Планы изменились, – заверил он, улыбнувшись собственным мыслям.

Хотелось спросить, что Лекс вкладывал в это «пока»? Пока я не восстановлюсь от последствий сотрясения мозга? Или пока не прекращу шарахаться от одного его вида? Пока мой взгляд не перестанет быть таким затравленным и колючим?

И что еще за гребаные планы на мой счет созрели в этой чокнутой голове? Но я снова промолчала, боясь, что ответы мне вовсе не понравятся.

Едва дверь закрылась, захотелось выбраться из кровати и обследовать территорию.

«Бежать и как можно скорее, пока чудовище не сменило милость на гнев!» – не оставляла голову тревожная мысль.

Вот только в моем состоянии удрать было просто нереально. Мне и путь до туалета представлялся с трудом, и то строго по стенке. В итоге, успокоив себя тем, что сбежать я всегда успею, решила остаться и восстановить силы. К тому же, мне выделили отдельную комнату и обещали накормить, что было уже неплохо.

Когда я проснулась, Лекс снова был рядом. Серо-голубые глаза оторвались от планшета и остановились на моем лице, тут же отозвавшись улыбкой. А я вдруг подумала, что вид у меня должно быть тот еще. Да и в лучшее время, глядя на себя в зеркало, не помню, что бы так радовалась собственному отражению. И что он только во мне нашел?

– Проголодалась? Есть куриный суп-лапша, макароны по-флотски, ромашковый чай.

– Доставка из ресторана? – отчего-то решила уточнить я.

– Зачем? Сам все приготовил, – с некоторой гордостью признался мужчина.

О его поварских способностях можно было только догадываться. А я опять испугалась, понимая, что выбора нет и отказаться от этой трапезы я не имею права.

Попыталась сопротивляться, но Лекс настоял и, теперь, как умел, кормил меня с ложки.

– Подожди, еще это не прожевала, – с набитым ртом бубнила скорее из вредности, потому что суп на мое удивление оказался вполне съедобным и даже вкусным.

– Сейчас ты похожа на хомяка, который был у меня в детстве, – с усмешкой заметил Лекс, вспомнив о дорогом питомце.

Хотелось сыронизировать, подметив, что пушистик тоже сидел в клетке. Или узнать на всякий случай, чем там в итоге дело кончилось: сам Лекс придушил хомячка в порыве нежности или любезно отдал кошкам на съедение? Обидные слова так и рвались наружу, но на мое счастье, не успевала я проглотить, во рту оказывалась новая порция супа с ароматным бульоном.

К вечеру меня ждала расслабляющая ванна.

– Даже не вздумай утопиться, – предупредил Лекс, неверно расценив подобие радости на моем бледном лице. Но и разубеждать его я не стала, объясняя, что после месяца мытья исключительно в тазиках и той водой, которую натаскаешь с колонки, обычные ванные процедуры кажутся настоящей роскошью. – Если не будешь отвечать, мне придется выломать дверь и помыть тебя самостоятельно.

Он не шутил, впрочем, как и всегда. Живо представив эту картину, я поспешила успокоить взволнованного мужчину:

– Буду отвечать, только не вламывайся, пожалуйста.

– Вот и хорошая девочка, – авансом похвалил меня Лекс, снабдив полотенцем. – Я за дверью на всякий случай, лишь позови.

Его рука снова дотронулась до моего лица, плавно убирая волосы за ухо, словно этими редкими прикосновениями мужчина приручал меня, как своенравного зверька. Ласкающий взгляд испытывал на прочность. Было трудно пересилить себя, но я уже не дергалась, давая ему поверить, что выбранная тактика работает. Потому что заботливый и терпеливый маньяк устраивал меня гораздо больше, чем та, другая вариация бешеного Лекса. Так я могла выиграть столь необходимое мне время и надеяться, что оно сработает в мою пользу.

Поверить ему после всего, оказалось самым сложным испытанием. Раздеваясь, я то и дело оглядывалась на дверь, боясь, что Лекс не сдержит обещания, а ворвавшись, возьмет меня силой.

– Живая? В обморок не грохнулась? – донеслось из-за двери, спустя минуту, как только я сняла трусы и забралась в воду.

– Порядок, – поспешила отозваться, да погромче, чтобы не говорил потом, что не расслышал.

Но и здесь он меня удивил, проявив верх приличия. И чем дольше это продолжалось, тем больше я напрягалась, ожидая, в чем же подвох.

Перед сном Лекс напоил меня какао, прям как моя добрая нянечка. Не удивилась бы, если б узнала, что за время работы в нашем доме, он собрал на меня досье: что нравится, что нет, какие привычки. Потому что уж больно розовым и ванильным все казалось в этот первый день под одной крышей.

Облачившись в удлиненную футболку, я легла на кровать и закуталась в одеяло, мечтая побыстрее провалиться в сон и забыть, где и с кем нахожусь. Но не тут-то было.

Лекс, едва выйдя из душа, негромко хлопнул дверью своей комнаты. Вот только долго там не задержался, и направился ко мне. От его шагов я уже напряглась. А когда мужчина молча забрался в постель в одних трусах и прижался к моей спине, обвив крепкими руками, я и вовсе перестала дышать.

– Не бойся, сказал же, не трону, – напомнил он о своем обещании, обжигая шею свежим мятным дыханием, что без ноток табака казалось незнакомым. – Курить охота, жуть, – признался Лекс, уткнувшись носом в мою макушку. – А рядом с тобой, хоть немного забываюсь.

– Ясно, – только и ответила я, стараясь не шевелиться, дабы не спровоцировать его отвлечься и другим способом.

– Ты привыкнешь ко мне, вот увидишь, – продолжил Лекс уже в полудреме. – И на земле, и на небе навсегда будем вместе… – многозначительно выдал он перед тем, как отключиться, одной фразой напрочь лишив меня сна.