Глава 9. Цена любви

– Что здесь происходит?! – ураганом ворвалась на кухню мама и у гостей, включая Лекса, пооткрывались рты. Заявись на их импровизированную вечеринку сама Английская королева, не уверена, что они отреагировали бы так же.

– Анна Дмитриевна… – Лекс вмиг протрезвел и убрал от меня руки.

– Она самая, – присмотревшись к нему, с едким прищуром резко ответила мама.

Не знаю, что поражало больше, ее идеальный внешний вид и костюмчик от Версаче, который дико контрастировал с интерьером обшарпанной кухни, пропахшей алкогольными парами, или величественность и достоинство, которые она несла с высокоподнятой головой. Как пришелец из другого мира, именно это стойкое ощущение вызвало ее появление. И когда только успела переодеться и навести марафет?

Не обращая на подвисших присутствующих никакого внимания, мама решительно пробралась к окну и распахнула его пошире, впуская прохладный осенний воздух с запахами прелой листвы.

– Так-то лучше, – похвалила она саму себя, – а то совсем дышать нечем, развели тут не пойми что…

Далее она подхватила с плиты вскипевший чайник, из носика которого еще поднимался пар, и банку с детской смесью.

– Идем Сандра, тебе тут делать нечего! – по-генеральски скомандовала маман, направляясь с раздобытым провиантом в нашу комнату.

В ее голосе и поведении было столько уверенности, которой мне в данной ситуации так не хватало, что едва за нашими спинами закрылась дверь, а в замке проскрипел ключ, я была готова расцеловать свою родительницу.

– Спасибо, что сделала это ради меня, – прошептала я, поблагодарив маму за неожиданную защиту, пока та разводила в бутылочке смесь. – Он смотрел на меня, как животное… А его руки…

– Не для того мы с отцом в тебя столько вкладывали, чтобы ты досталась какому-то отморозку! – отбросив лишние эмоции, ответила мама. – Ты – Апраксина, знай себе цену! Лекс нас из этого дерьма не вытащит, а кто-то более достойный вполне может, – рационально рассуждала она, только у меня от ее слов тошнота подкатила к горлу.

Притихший Ванюшка, прижатый к груди, играя, дергал меня за волосы слюнявыми ручонками. А я прижалась к стене и не могла пошевелиться. Только теперь пришло осознание всего ужаса происходящего, и по щекам полились горячие слезы отчаяния.

Выходит, я для нее всего лишь ценный ресурс, который можно выгодно использовать. Живой товар, способный поднять Анну Дмитриевну Апраксину на прежнюю высоту в случае удачной партии.

Мама забрала из моих рук братишку и тот, причмокивая, с жадностью вцепился в бутылочку, тут же обхватив ее крохотными ладошками.

Ноги подкашивались, и я обессиленно сползла по стене на пол, обхватив голову руками. За хлипкой дверью, разделявшей нас с общим коридором, снова послышались веселые голоса и мужской смех, вызывающий у меня устойчивые мурашки. Теперь эта компания точно не собиралась расходиться. Моему личному маньяку есть, что отпраздновать, он снова меня нашел.

– Лекс не оставит меня в покое, – озвучила я вслух, уже представляя, как будут развиваться дальнейшие события. – Он знает, где я живу и где работаю. Он одержим мной и абсолютно точно дал понять, что не отступится.

Какое-то время мама молчала, словно меня и не слышала вовсе. Ванюшка тоже притих и уже мирно посапывал на ее руках, сытый и довольный.

– Соберись, Сандра, мы что-нибудь придумаем, – наконец, прошептала мама, оглянувшись в мою сторону. – А пока буду встречать тебя с работы.

* * *

Пугающие голоса на кухне наконец стихли, гости бабы Нюры разошлись. Устав бояться неизбежного, я уже засыпала, свернувшись в позе эмбриона на краю кровати. Но когда сквозь подступающий сон услышала, что на смартфон пришло новое сообщение, просто не смогла удержаться от любопытства. К тому же, писать мне мог лишь один человек.

«Привет, Саша! Я в Берлине», – гласила надпись под фото, где на фоне темного неба со вспышками грозовых молний, сияя огнями, прорисовывался современный мегаполис.

00:23. А совсем скоро возвращаюсь домой. Давай встретимся, когда буду в Москве? Ужасно хочу тебя увидеть. Сможешь приехать?

От его слов сердце радостно ускорило ход, на лице расцвела глупая улыбка и снова побежали слезы, только совсем другие. Все чаще я ловила себя на том, что мне и неважно, как мой Спайдер выглядит в реальной жизни. Тело – это всего лишь выданная нам при рождении оболочка, а душа, мысли и поступки – и есть сам человек. За время общения мы неплохо успели узнать друг друга, став гораздо ближе, чем я могла себе представить. И я готова была принять этого удивительного мужчину таким, какой он есть, потому что где-то в глубине души уже привязалась и полюбила его.

00:24. Конечно, смогу. Привет, – не раздумывая, ответила я и, все еще улыбаясь, уткнулась лицом в подушку.

Смартфон снова пропищал и на радостях, забыв о спящей рядом маме, я вышла в сеть, озарив ее лицо ярким светом экрана.

– С кем это ты переписываешься посреди ночи? – заинтересовалась мама, приоткрыв один глаз и с подозрением окинув взглядом мое, наверняка, сияющее лицо.

– Со своим сказочным принцем, – отшутилась я, в надежде, что такой ответ удовлетворит родительницу и она, как обычно, потеряет ко мне всякий интерес. Но не тут-то было.

– И чем же он занимается, этот твой принц? – повернувшись в мою сторону, и мирно подложив ладони под подушку, маменька, раздираемая любопытством, открыла уже и второй глаз.

– Программист в какой-то крупной компании, – ответила честно, продолжая любоваться фотографией Берлина.

«Вот бы мне сейчас телепорт. Хоть на пару часиков. За таким, как он, я отправилась бы в любой конец света!»

– Бросай эти глупости, Сандра! – разочарованно отрезала мама. – Нам надо думать о будущем, а не размениваться на мелочи.

– А как же любовь? – имела неосторожность спросить я, задетая в самое сердце ее словами.

– А у тебя к этому неудачнику уже есть какие-то чувства? Вы встречаетесь?! – взбунтовалась мама.

– Он не неудачник! Пожалуйста, не надо так говорить. И нет, мы не встречаемся, – отвернувшись к ней спиной я прижала смартфон к груди, сожалея о своей откровенности.

– Не в твоем положении мечтать о какой-то глупой любви, Сандра. Надеюсь, ты меня услышала.

* * *

На работе отвлечься от навязчивых мыслей, подобно стае коршунов круживших в моей голове, тоже не выходило.

– Ты сегодня какая-то тихая, зашуганная, даже посетителям не улыбаешься. Что-то случилось? – подметила Дарья, которая вынесла в торговый зал свежую выпечку, окинув меня уже привычным подозрительным взглядом.

Ага, так я тебе и рассказала, мымра! Сейчас наигранно посочувствуешь, а через пять минут подставишь. Этот урок мы уже проходили.

– Нет, все в порядке, просто не выспалась, – натянуто улыбнулась и продолжила работу, с опаской поглядывая на окна.

Лекс придет, как пить дать, придет. В этом я даже не сомневалась. Прежде всего, посмотреть, как низко пала отличница и гордость семьи Апраксиных, оказавшись девочкой на побегушках в среднестатистической пекарне на окраине. Хотя, этого я как раз не стыдилась. А еще, чтобы запугать меня и заявить о своих правах. Не знаю, кто втемяшил в голову этого психопата, что я должна принадлежать ему, но он в этом за три года не разуверился ни на секунду. Одного его взгляда, хищного и необузданного, было достаточно, чтобы развеять все мои надежды.

Время шло, но ничего особенного не происходило. Перед глазами мелькала череда знакомых клиентов. Дверь кафе то и дело открывалась и закрывалась, заставляя трезвонить колокольчик и всякий раз ускоряться до сверхскоростей мое неспокойное сердце.

С самого утра девушки из соседних офисов в разноцветных пальтишках затаривались пирожными. Всякий раз они залетали в помещение веселой стайкой, хихикая, неспешно щебетали о всяких глупостях, и уверяли друг друга, что в первой половине дня вполне можно позволить себе немножко калорийной радости, так как все пойдет на работу мозга, а не отложится на животе или бедрах.

– Именно так! – потеряв терпение, раздраженно подтвердил гнусавый дяденька в очках и шляпе. Он куда-то торопился и ужасно нервничал, ожидая своей очереди. – Только правило это применимо лишь к тем, у кого есть мозги! Чего нельзя сказать о людях, которые за десять минут не способны определиться с выбором пирожных!

Девушки синхронно скривили недовольные физиономии и обиженно надули губы, зато соображать стали явно быстрее.

К обеду подтянулись школьники и долговязые подростки из строительного колледжа, расположенного неподалеку. Галдя и пререкаясь друг с другом по делу и без, они уже привычно сметали с прилавков запасы мини-пиццы и пирожков с разными начинками.

Когда же на улице поднялся порывистый ветер, закружив в воздухе золотую листву и в одночасье сгустив темные грозовые тучи над головой, посетителей, словно сдуло. Побросав на столах пакетики и одноразовую посуду, ребятня разбежалась кто куда. В кафе воцарилась долгожданная тишина, пока по стеклам не забарабанил дождь. Ливень был такой силы, что вскоре по тротуарам заструились ручьи, а пешеходы и вовсе куда-то попрятались.

– Дмитрий Петрович куда-то запропастился, – имела неосторожность произнести вслух, что Дарья тут же трактовала по-своему.

– А тебе-то что? Или на босса глаз положила? Даже не мечтай! Пигалицы, как ты, такому солидному мужчине неровня.

– О чем ты, женщина? Он мне в отцы годится, – не выдержала я, недоумевая, что творится в ее дурной голове, раз так могла подумать. – Просто Дмитрий Петрович – хороший человек, к тому же, уехал решать какие-то проблемы с налоговой, вот я за него и переживаю, – попыталась объяснить свою позицию.

Но кто бы меня слушал, у всех правда своя.

– Ага, рассказывай, нашла дуру. Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Все вы, вертихвостки смазливые, одинаковые! Только и ищете, в чью бы постель потеплее забраться и молодость свою продать подороже!

Здесь я поняла, что общаюсь с непробиваемой стеной из собственных комплексов и нездоровых предрассудков. Не говорить же, что будь рядом Дмитрий Петрович, я бы так не волновалась, ожидая появления Лекса? А то, что этот псих придет, я просто чувствовала, и уже вся извелась от этого болезненного состояния. Как перед дверью к стоматологу, только хуже в сто крат. Нервы, словно натянутые канаты, того и гляди не выдержат напряжения. Аппетит отбило напрочь. За весь день только и жила на двух стаканах воды, которые влила в себя силой, дабы не превратиться в безжизненную пустыню.

– Пока нет никого, пойду порядок наведу в подсобке, – предупредила я, желая хоть на какое-то время спрятаться от чужих глаз и остаться наедине со своими мыслями.

– Иди-иди, делом займись! Тут я и сама справлюсь, – вставила свое слово Дарья, прихлебывая чай с конфеткой.

Когда я услышала голос Лекса, а конкретно то, как настойчиво он интересовался, где меня найти, поняла, что сама себя загнала в ловушку. Выход из подсобки был только один и тот к нему навстречу. Я даже сожалеть начала, что не предупредила диктаторшу о появлении моего преследователя.

– А кем вы ей, собственно, приходитесь? – по каким-то причинам не сдавала позиции Даша.

– Женихом и без пяти минут мужем, – уверенно ответил Лекс, а мой взгляд уже принялся нервно скакать по коробкам, примеряясь, в какой из них я могла бы уместиться. Но, как на зло, все они были для этого слишком малы, а времени, чтобы придумать стоящий план по спасению, еще меньше.

– Говорю вам, молодой человек, здесь такие не работают. А цветочки можете оставить. Не пропадать же добру?

После ее слов в моей голове начали выстраиваться причинно-следственные связи, а от ужаса даже передернуло лицо чем-то наподобие саркастической улыбки. Выходит, Дарья просто не хотела, чтобы любящий красавец-жених вручил мне цветы? Слишком велико счастье для моей никчемной особы? Так ей все это представляется?

Со стороны, если не знать подробностей, Лекс производил самое приятное впечатление на женщин. К тому же, за время службы по контракту он возмужал, раздался в плечах. Его взгляд ожесточился, голос стал ниже, глубже. Только у меня кроме холодного пота и жутких мурашек он по-прежнему ничего не вызывал. Под маской привлекательного мужчины я видела его настоящего, чуяла мерзкую звериную сущность. Не благородного хищника, который играет честно и уважает чужую силу. А беспринципного падальщика, психа, сумасшедшего. Я для него лишь желанная игрушка, которую он с легкостью сломает и уничтожит в угоду больной одержимости.

– Предупредила, значит, сука! – взорвался Лекс, накидываясь на Дарью. В зале послышался звон битого стекла и какая-то возня. – Говори, где Сандра? Она все равно будет моей. А продолжишь молчать, толстуха, я в вашей забегаловке камня на камне не оставлю!

– Так бы и сказал сразу, – оправдываясь, запричитала Дарья. Кто бы сомневался, агрессивному психопату она меня сдаст, не раздумывая. Это вам не влюбленный женишок с цветами. – В подсобке твоя девка и деться ей оттуда некуда.

– Оставила ключ и пошла вон! – резанул холодом приказ Лекса, а сердце окончательно ухнуло в пятки.