Глава 45

Серафима

— Нет! — ревет папа, напоминая, почему его прозвали Громом. И фамилия тут, наверное, ни при чем.

Он очень редко повышает голос, но у меня есть суперспособность — доводить моего всегда собранного, отличающегося самообладанием отца до белого каления. Даже братья не умеют так эффективно справляться с этой задачей. Хотя они у меня мастера косяков. Особенно Демон.

— Ну папа! — топаю ножкой и взмахиваю руками. — Ты ведь уже принял решение!

— Тогда существовала угроза твоей жизни! — отвечает он и тычет пальцем в стол, как будто этот жест вколотит аргумент в мою голову.

Папа нависает над столом в своем кабинете. Уперся одной рукой в столешницу, а указательным пальцем второй пытается убедить мебель, что я не должна — и не могу — выйти замуж за Артура.

Я стою по другую сторону стола и сверлю любимого папочку взглядом.

Жаль, мама с девочками еще не прилетели. Так бы у нас было численное преимущество, и мы бы просто задавили мужчин семьи своим авторитетом.

Ну, или хотя бы Артур остался тут. Он умеет подбирать правильные аргументы.

Но сразу по возвращении Артур передал меня в руки отцу, пообещал вечером позвонить и уехал решать свои страшные дела. А я сразу потащилась за папой в кабинет, намереваясь заявить, что свадьба состоится.

— А сейчас угроза для моего сердца! Я люблю Артура!

— Господи, кто-нибудь замкнет этот порочный круг? — вздыхает папа и садится в кресло.

Поправляет воротник рубашки и смотрит на меня, как на несмышленыша. А я не такая! Я уже взрослая и умная! И сама могу принимать решения.

— Не понимаю, о чем ты, — нервно взмахиваю рукой.

— Присядь, — кивает мне на кресло напротив.

— Мне и так нормально.

— Серафима, присядь, я сказал, — строже произносит папа.

Серафимой он называет меня только тогда, когда у меня проблемы. В смысле, когда папа злится именно на меня.

Проскальзываю в кожаное кресло и складываю руки на коленях. Сплетаю пальцы до побеления костяшек, и несколько секунд мы с папой устраиваем зрительные бои. Так их назвала мама.

Когда-то она сказала, что сильнее всех характером в папу пошла я. Парни тоже упертые, но эта черта присутствует у обоих наших родителей. Только я еще своенравная и привыкла получать все что хочу. А когда мы с папочкой сталкиваемся в своей упертости, то проводим вот такие зрительные бои. Как будто соревнуемся взглядами, выясняя, кто сможет давить дольше.

— Я хотел, чтобы хотя бы один мой ребенок вышел из криминала. Парней не удалось вывести полностью. К сожалению, крупный бизнес и политика тесно связаны с преступным миром. — Папа вздыхает и поправляет идеально уложенные волосы. — Я надеялся, что ты выйдешь замуж за нормального парня. Какого-нибудь айтишника или банкира. Будешь строить обычную жизнь без рисков. Но ты решила податься туда же.

— Сердцу не прикажешь, — заявляю, еще яростнее впиваясь взглядом в лицо отца. — Ты же понимаешь, я не выбирала.

— Сима, — мягче произносит он, — Артур хороший парень. Предан нашей семье. Но тебе не подходит. Совсем недавно он избрал путь, который ведет в никуда. Люди, стоящие у руля криминальных организаций, не умирают своими смертями. Но самое страшное не это, потому что это был его выбор. Самое страшное, малышка, то, что от его деятельности, в первую очередь, страдают его близкие.

— Папочка…

— Нет, Сима, — перебивает он меня. — Поверь мне, ты не хочешь пережить своих детей. Не хочешь постоянно бояться за любимого человека и сомневаться, вдруг завтра ты не откроешь глаза.

— Пап, ну вам же удалось легализовать бизнес.

— Сима, сам бизнес легализован. Но ты видишь, что происходит? Только начался передел территорий, как нам с твоими братьями пришлось ввязаться в войну. Это никогда не закончится, пойми ты! Именно поэтому я и хотел вывести тебя из всего этого. И я питаю надежды, что мои внуки выберут себе профессии, которые будут не связаны с большим бизнесом. Денег, заработанных мной и их отцами, хватит на три поколения Громовых. Так что у них не будет необходимости столько зарабатывать.

— Ну ты же понимаешь, это не тебе решать.

— В твоем случае именно мне.

— Ты ошибаешься, — качаю головой. — Это решать нам с Артуром.

— Я запрещаю! — папа снова тычет пальцем в столешницу. — И не дам согласия на этот брак! Если будет нужно, я спрячу тебя так, что он не найдет. Посидишь там, пока не перебесишься.

— Ар-р-р! — не выдерживаю и вскакиваю с места. Разворачиваюсь и несусь на выход из кабинета.

— Серафима, немедленно вернись! Мы не договорили!

— Не о чем больше говорить! — бросаю, не оборачиваясь. — Ты со мной не согласен, я — с тобой!

Вылетаю из кабинета, громко хлопнув дверью. Давно я такого себе не позволяла. У меня с папой всегда была гармония. Лет в двенадцать я хлопнула дверью его кабинета, потом пришлось выслушивать полуторачасовую лекцию о неподобающем поведении и уважении к родителям. После этого, как бы ни злилась, никогда такого не делала. А сегодня вот сорвалась.

Добегаю до лестницы, но торможу, услышав голоса у входной двери. Поворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с мамой.

— Сима, — ласково произносит она и идет мне навстречу, раскрыв объятия. Я тут же окунаюсь в них и начинаю всхлипывать. — Что такое?

— Папа не разрешает мне выйти замуж за Артура.

— Слава этому здравомыслящему человеку, — слышу голос Демона и показываю ему фак.

— Сима, папа же не просто так запрещает, правда? — ласково спрашивает мама.

Отстранившись, прищуриваюсь и впиваюсь в родительницу взглядом.

— И ты, Брут? — спрашиваю.

— Брют, — стебется Демон, проходя мимо.

— Дима, — порицающим тоном говорит Ангелина.

— Малыш, я всего лишь пошутил.

— Нельзя так шутить, — удаляясь, возражает жена Демона. — Речь о судьбе Симы. Вопрос болезненный. Ты сильно спрашивал папу, когда собирался жениться на мне?

— Ну че ты начинаешь, Ангел? Я же…

Болтовня остальных членов семьи заглушает голоса, и я уже не слышу, как Геля тихо отчитывает моего брата.

— Сима, — зовет мама, и я опять перевожу на нее взгляд.

— Я выйду за него замуж, ясно? — отрезаю и отстраняюсь от мамы. — Если папа спрячет меня, Артур найдет. Если семья не принимает мой выбор, я даже могу сбежать со своим женихом.