Глава 13

Нужно ли меня убивать?

С одной стороны, в расследовании я не продвинулась ни на шаг. С другой стороны, я произнесла очень опасные слова. Я предложила поднять шум. Но даже без слов, в Опеке знают мой характер, знают, что я не сдамся так легко. Нетрудно предположить, что я попытаюсь нанять частника. А значит, меня надо убить.

Пожалуй, зря я в третий раз на помойку не пошла. Первый раз вытащила недобитка, второй раз — чёрта. Оба приобретения на диво полезные, разве что польза не сразу видна была. В пору в храм Небес идти и благодарить. Небесная защита меня в помойку толкнула, не иначе.

Недобиток сказал, что я для него единственная надежда, а теперь и он для меня.

Почему господин Трей выплеснул коньяк? Когда всё закончится, обязательно попрошу недобитка расследовать короткий эпизод.

Вряд ли яд…

Я выхожу к проспекту. Днём здесь движение довольно оживлённое, иногда приходится ждать минут пять, а то и дольше. Экипаж, стоявший у обочины медленно начинает движение. Я переступаю с ноги на ногу и предусмотрительно пячусь, а заодно прикидываю, куда отпрыгнуть. Смерть по колёсами — что может быть менее подозрительным? Тем более нормального расследования не будет.

Экипаж притормаживает, наружу высовывается бородач с всклокоченной копной волос. Этакая глазастая кочка, которую после бритья не узнать при всём желании.

— Чёрт.

Невидимка так и сверлит взглядом, но вроде бы не приближается. Я нервно оглядываюсь. За спиной пока никого. И чёрт пока спокоен, ворчит из сумки.

— Дочка, тебе дурно?

С чего бы мне было дурно?

Коньяк? Я не думаю, что начальник осмелился бы подлить мне яд, но что-то лёгкое, вызывающее, например, головокружение…

Я игнорирую, притворяюсь, что не понимаю, к кому обращаются и, оглядевшись, заскакиваю в первый попавшийся магазин. Заносит меня в ювелирный. Сто лет не вспоминала про драгоценности. Клерк за прилавком почтительно здоровается, окидывает меня взглядом- из-под ресниц, наверняка замечает насколько простенькие у меня серёжки-гвоздики, я их ношу, чтобы прокол не зарос. Ни колец, ни браслетов на мне нет.

— Добро пожаловать, госпожа, — клерк приветлив, но я чувствую, как гаснет его интерес. — Я могу вам чем-то помочь, госпожа?

— Спасибо. Я пока хочу присмотреться.

Я подхожу к крайней витрине, разворачиваюсь полубоком, чтобы клерк не видел, что интересуюсь я отнюдь не цепочками. Я через окно наблюдаю за проспектом. Экипаж отъезжает, никто не попытался преследовать меня в магазине.

Но это не значит, что я смогу дойти до дома.

— Госпожа, вы чем-то заинтересовались? — клерк подбирается ближе.

Попросить выпустить меня через чёрный ход? Это имело бы смысл, если бы я собиралась скрываться и бежать, но мне-то надо прорваться к недобитку.

— В общих чертах, — отмахиваюсь я от клерка.

Открыто на проспекте напасть на меня не должны. Экипаж уже отъехал.

Тянуть нельзя, нельзя давать врагу время.

Решившись, я выхожу, передёргиваю плечами. Натравить на невидимку чёрта? Нет, я не хочу, чтобы чёрт пострадал. И просто глупо светить свой единственный козырь.

Я благополучно перебегаю проспект.

Можно пойти не дворами, а в обход, но часть пути всё равно придётся петлять между домами, можно пойти напрямую привычным маршрутом.

— Чёрт.

Пойду напрямую.

Проблема в том, что какой проход я бы ни выбрала, я всё равно выйду к подъезду. Я надеюсь, что за мной послали только бородача в экипаже. Всё же я обычная женщина, инспектор Опеки, посылать на меня ораву загонщиков чрезмерно. Хоть бы проскочить до того, как бородач-кочка вернётся.

Я кручу головой, но пока не вижу никого подозрительного, людей в проулках каменного мешка в это время почти нет. Я торопливо петляю, и в какой-то момент ощущение чужого присутствия пропадает. Вероятно, я вырвалась вперёд.

До дома уже недалеко.

— Ум, — беспокойно дёргается чёрт в сумке.

Никого…

Никого, а в следующее мгновение от дома отделяется тень, человек в плаще перекрывает дорогу. Впереди.

Я шарахаюсь к зданию и вжимаюсь в стену спиной — чтобы сзади не ударили.

Человек вроде бы один.

— Госпожа Майс, — он миролюбиво вскидывает скрытые тёмными перчатками ладони, — прошу, не надо бояться. Я пришёл поговорить, а не причинить вам вред.

— Странный способ беседовать.

— К сожалению, обстоятельства вынуждают действовать не самым приятным образом. Госпожа Майс, вы ведь уже поняли, что вступили на очень тонкий лёд.

— Говорите прямо.

Плащ не позволяет рассмотреть фигуру. Я даже не возьмусь предполагать, какой у человека рост. Он может стоять на высоких каблуках или нарочно горбиться. Мне остаётся лишь хриплый голос.

— Госпожа, улица не терпит откровенности. Ваше расследование… не может быть продолжено, однако я уверяю, что ни вам, ни детям ничего не грозит. Чтобы вы убедились, я прямо сейчас готов отвезти вас к ним, чтобы вы лично убедились. Я готов поклясться, что не причиню вам вреда.

Ага-ага, ищите дуру.

Дотошная, но недалёкая инспекторша, «повёрнутая» на детях и потерявшая надежду, могла бы поверить. Именно такой я кажусь окружающим, да? Я, кстати, верю. Почему бы и нет? Этот конкретный плащ не причинит мне вреда, чистая правда, ведь у него есть сообщники. Опять же, я готова поверить, что мне покажут детей. Меня обещали доставить к ним. Вы пустить не свободу не обещали.

Деарцам нужна нянька, да?

Я ещё раз оглядываюсь. Плащ по-прежнему один.

— Дети в порядке? Вы действительно мне их покажете?

Он знает, где они?!

— Да, госпожа.

Я с робкой улыбкой подхожу ближе.

Будь у меня магия… Сейчас мне с крепким мужчиной не справиться, физически он сильнее. Я прижимаю руку к груди, дёргаю ремешок, пряжка раскрывается, плащ скользит по плечам.

— Завернись!

— Что? — человек в плаще теряется.

Зато чёрт отлично понимает, что от него требуется. Он ещё маленький, детёнок, но пакостить уже умеет не по-детски. Порывом чертячьей магии с меня срывает форменный плащ, бросает полотно ткани в лицо мужчине. Плащ туго спелёнывает ему руки, накрывает с головой, а чтобы мужчина не завал на помощь и не занимался прочими глупостями, один из краёв плаща набивается ему в рот.

— Ты моя умница, поймал маме рыбку, — хвалю я.

— У-у-ум.

— Ага.

Ошеломлённое мычание сменяется активным дёрганьем, мужчина силится освободиться. Я несколько секунд наблюдаю за его потугами. Если он маг, он справится, и тогда мне надо бежать. Если кто-то придёт к нему на выручку, мне надо бежать. Но ни того, ни другого не происходит.

Я быстро стягиваю с пояса ремень, закидываю его петлёй мужчине на шею и затягиваю. Не настолько, чтобы полностью перекрыть дыхание, но достаточно, чтобы желание дёргаться пропало.

С пленником я не церемонюсь. Девяносто девять из ста, что он деарец, один из тех, кто вбивает детям в голову, что смысл их жизни лечь на алтарь и состариться. Натянув поводок, я тащу пленника за собой.

Где-то рядом его сообщники ждут, когда он меня приведёт.

Ждут ли они меня у подъезда или в подъезде?

— Шевелись, пока не удавила, — тяну я пленника.

Он и был наблюдателем? Я больше не чувствую взгляда невидимки. А куда делся бородач-кочка? Полагаю, кочка пока ждёт в экипаже, а невидимка пойман. Не могли на меня отправить слишком много народа. Если бы меня опасались, то отправили бы как минимум одного мага.

Я втягиваю мужчину в подъезд. К счастью, по пути нам никто не попадается. Не знаю, как бы я объясняла соседям полутруп.

Этажи преодолеваю с боем, пленник рвётся, рискуя задохнуться.

Удерживать и одновременно отпирать дверь не так-то просто. Ключ выскальзывает, со звоном падает.

— Ум.

Чертёнок подхватывает ключ, а затем делает невероятное — вставляет в замочную скважину кончик хвоста. Механизм щёлкает, магия пропускает чертёнка, как постоянного жителя квартиры. Оглянувшись на меня с превосходством, чёрт толкает дверь и первым запрыгивает в квартиру.

— Шевелись.

Как только чёрт перестанет удерживать мой плащ, лишающий пленника свободы движений, он вырвется.

На шум из комнаты выглядывает недобиток, и я не могу отделаться от мысли, что поза со скрещенными на груди руками, в которой он меня встречает, это поза сварливой жены, собравшейся с порога распекать супруга.

Недобиток замечает «живой куль», заламывает бровь.

Я понимаю, что он ждёт объяснений, но сперва я захлопываю входную дверь и закрываю на все замки. С которой новости начать, что всё плохо или что всё очень-очень плохо? Наверное, следует начать с главного: скоро нас придут убивать.

Недобиток, кивнув на куль, ухмыляется:

— Леди, боюсь представить, кого вы притащили на этот раз.

— Деарца, — пожимаю я плечами. — Богатый улов, да?

Пленник забился с новой силой. Вряд ли он понял, что своей реакцией подтвердил мою догадку. Под его напором магия чёрта слабеет. Малышу и без того трудно было справляться, наверняка чёрт перестал удерживать кокон из плаща. Пленник освобождает руки. Скинуть ткань с головы мешает кожаная петля ремня.

Не-Чёрт реагирует молниеносно, наваливается сверху, заламывает пленнику руку, удерживает:

— Леди, у вас верёвки не найдётся?

Нет, но, наверное, сгодится порванная на толстые ленты простынка. Заодно приношу с кухни стул, к которому пленника и привязываем, я помогаю держать.

— Лапочка, присмотри, — прошу я чёрта, хватаю недобитка за руку и тяну за собой в ванную.

— Ум, — согласно откликается чёрт.

Я врубаю струю воды на полную мощность. Шум заглушит мои слова. Хотя я не собираюсь отпускать пленника, всё равно следует быть осторожной и лишнего не болтать. Недобиток понятливо склоняется и словно невзначай приобнимает меня за талию. Жест лишний, но приятный и я не сбрасываю его ладонь.

Пересказав всё, что со мной случилось после ухода, я озвучиваю главный вывод:

— Они могут прийти за мной в любой момент, прямо сейчас они могут подниматься по лестнице.

— Я понял, леди. Но я пока не вижу, что мы можем изменить.

— Нам нужны союзники.

— Вы о «Великой пятёрке»?

Вот вроде бы спокойно произносит, но из под корки ледяного спокойствия прорывается обжигающая ярость, и пальцы на моей талии сжимаются.

Что не так?

— Почему нет? Великие рода предпочитают не вмешиваться, но если попросить… Господин, давайте будем смотреть правде в глаза, королевство почти потеряно. Просить неприятно, но ради…

— Леди, вы не поняли? — в вопросе чудится непонятная жалость.

— Не поняла что?

— Деарцы вернулись с попустительства «Пятёрки». Я не думаю, что великие рода позволят деарцам взять власть, но помогать не станут до последнего. Я не уверен, какую цель они преследуют, ослабить короля или убрать и передать корону новой династии.

Недобиток отстраняется и первым выходит.

Я закрываю кран и опираюсь на раковину. Можно мне минуту просто постоять? Не каждый день узнаёшь, что пошла против своей родни.

— Леди, — окликает меня недобиток.

— Да?

— Вы… всё ещё со мной?

Оттолкнувшись от раковины, я выпрямляюсь, оборачиваюсь. Недобиток вернулся и стоит в дверном проёме. И он спрашивает отнюдь не о деарцах, а о «Пятёрке».

Если я скажу, что нет, он убьёт меня?

— Да, я с вами, господин.

Недобиток в мгновение сокращает расстояние между нами, я вдруг оказываюсь прижатой к стене, а он близко-близко, я чувствую тепло его тела.

— Леди, почему мне хочется вам верить? Не в моих правилах безоглядно доверять. Я бы не смог открыться и, признаться, я искренне рад, что мне не нужно принимать решение. Я не смог бы рискнуть. Собой — легко, но я не один, за мной люди, которых я обязан защищать. А прямо сейчас у меня нет как такового выбора, кроме как положиться на вас, леди. Я действительно хочу вам верить. Вы убьёте меня? Или исцелите? У нас мало времени, леди.

Он… позволит?! Я могу управлять лишь очень слабым потоком, но даже крох хватит, чтобы причинить непоправимый вред. Я имею в виду, я могла бы не повести поток по спирали, а крутануть так, что парень потеряет сознание от боли, а дальше останется лишь лёгким движением руки перерезать горло.

Разве это не шанс помириться с роднёй?

Недобиток проверяет пленника, по-прежнему накрытого моим плащом. Чёрт устроился у него на голове, так что можно не сомневаться — пленник в надёжных лапах.

— Идёмте, леди, — недобиток тянет меня в гостиную, скидывает рубашку и ложится на диван.

— Я тоже хочу вам доверять.

Однажды мужчина, получивший моё сердце, уже обманул меня…

Так, не время вспоминать. Десять лет жила, отгородившись от воспоминаний, а в последние пару дней, как недобиток ворвался в мою квартиру, прошлое стало напоминать о себе непозволительно часто.

Я опускаю ладонь на его грудину, ловлю поток энергии. Моя печать тотчас отвечает давлением, но сейчас игнорировать её легче. Я закрываю глаза и погружаюсь в процесс. Мы думали, у нас есть дни, но счёт на часы, поэтому нельзя отвлекаться, надо сосредоточиться, полностью сконцентрироваться…

Магия течёт, и вскоре для меня не остаётся ничего, кроме закручивающегося спиралью потока.