Глава 8

С самого утра мне как-то не по себе.

Я плохо спала то ли из-за завываний ветра за окном, то ли из-за какой-то невнятной вязкой мути, которая мне снилась и из которой я утром, как плохо держащийся на воде человек, захлебываясь и отплевываясь, вынырнула в хмурое декабрьское утро.

Ну вот уже и декабрь. А зимой у нас и не пахнет.

Зима в нашем городе вообще редкий гость. Настоящая Зима — с пушистыми сугробами, хрустко поскрипывающим под ногами снегом, с играми в снежки и катанием с ледяных горок. Хотя нет. Вот последнего у нас предостаточно. И по утрам, когда после вечернего дождя дороги и тротуары прихватывает на пару часов кратковременным ночным морозцем, почти на каждом перекрестке взбешенные водители сигналят очередному недотепе, не успевшему сменить летнюю обувку железного коня на зимнюю и безуспешно пытающемуся стартануть на зеленый свет на лысой резине.

В общем, как говорят у нас, здесь есть два сезона — Лето и Нелето. Из сапог и пуховиков мы в апреле переодеваемся в босоножки и в лучшем случае легкие пиджаки, а то и сразу сарафаны, а в конце октября обратно. Хотя для нас купающиеся в море в декабре и яркие розы на голых ветках в январе тоже вполне привычная картина, которая никого уже не удивляет, так же, как цветущая дважды в год сирень.

В колледже, как всегда, шумно и полуобморочно в преддверии сессии. Одногруппники до сих пор немного сторонятся меня. Так и не сложились отношения в коллективе, где большинство студентов на пять-шесть лет младше. Да и дурацкая повинность в виде насильного назначения на должность старосты группы ставит меня особняком. Порой я чувствую себя той самой летучей мышью, что для зверей слишком высоко летает, а для птиц слишком шерстяная для того, чтобы принимать за свою. Но, если честно, я не особо расстраиваюсь по этому поводу.

Каким бы ни был Данил в глазах окружающих, и как бы ни было сейчас больно и одиноко, я благодарна ему за то, что он приучил меня не оглядываться на то, какими глазами меня воспринимают люди, не имеющие никакой ценности для меня.

— Лизка-лиска, ты серьезно плачешь из-за того, что какая-то посторонняя тетка обозвала тебя?

— Да-а-а, — шмыгаю я носом. — Потому что… ну обидно же, когда тебя называют шалавой и проституткой, хотя единственная моя вина была в том, что в узком проходе троллейбуса я нечаянно задела ее сумку. И даже извинилась за это.

— Скажи, ты бы хотела пригласить ее к нам домой?

— Да ни за что на свете! — искренне пугаюсь я.

— А хотела бы, чтобы она была, ну, к примеру, подругой твоей тети?

— Тетя с такой ни за что не захотела бы дружить.

— Ладно, а можешь себе вообразить, что это моя мама, то есть твоя свекровь?

— Дань, что за ужасы ты такие говоришь?

— Я говорю, что ты в принципе не можешь себе представить этого человека в своем ближайшем окружении. Ты бы не выбрала его ни в друзья, ни в соседи, ни в родственники, если бы у тебя был такой выбор. Она не из твоего туннеля реальности. Вот и оставляй все, что связано с подобными статистами из массовки, за границами своего внутреннего мира. Не позволяй им касаться его, задевать его. И ты сама поймешь, что тебе становится легче взаимодействовать с ними. Договорились?

И мне действительно стало легче отсекать всех тех, кто никак не пересекается с моей реальностью и моим миром.

Но почему-то именно сегодня безумно раздражают все — и преподаватели, и студенты, и пассажиры в маршрутке и даже продавщица в магазине, которая никак не может пробить мне в чеке сетку апельсинов.

— Девушка, что вы там копаетесь? — возмущается кто-то в очереди. — Посмотрите, какая из-за вас толпа собралась!

Я никак не реагирую на эти гневные вопли, потому что понимаю прекрасно, что любой мой ответ будет воспринят как вызов и попытка спровоцировать скандал.

— Гля, какая важная! Даже не смотрит, сколько людей из-за нее страдают. Эй, мужик, а ты куда без очереди?

Прямо из-за моей спины возникает мужская рука и ставит на ленту в скромную кучку моих покупок бутылку водки и огромный мешок корма для собак.

— Уф, представляешь, Зая, там водку со скидкой принесли. Бухнем сегодня, раз уж такой случай? И нашему волкодаву вот прикупил, а то он там на улице голодный и злой, народ из магазина не выпускает, пока все сумки не проверит. А ты, мамаша, не бухти. Я тут со своей женой стоял.

— Да я и не про твою жену вовсе, а про продавщицу. Насобирала очередь, копуша, — вдруг начинает лебезить тот же женский визгливый голос. — А где, говоришь, водка со скидкой?

Сузив от злости глаза, я резко разворачиваюсь и утыкаюсь носом в широкую мужскую грудь в распахнутой дубленке. Уже было открываю рот, чтобы сказать “мужу” кое-что гневное, но поднимаю взгляд выше и натыкаюсь на широкую улыбку Егора, который подмигивает мне и легко подталкивает к краю ленты, куда подползают уже пробитые продукты.

— Зая, складывай, а я пока расплачусь.

Я закусываю губу, потому что понимаю, что спорить сейчас с ним — значит еще больше задержать очередь на кассе. Но и позволить ему оплатить свои покупки тоже не могу. Кто он мне, чтобы делать это? Ладно. Возьму потом чек и отдам ему свою часть. Все равно она стоит наверняка меньше, чем корм и та бутылка дорогой водки, которую он добавил к покупкам.

Ветеринар, расплатившись, легко подхватывает одной рукой пакет, второй обнимает меня за плечи и ведет в сторону выхода.

— Гаечка, простите за такую наглость, но я постарался убить двух зайцев одним выстрелом. Задавил в зародыше возникающий бунт в народных массах, который мог свалиться на слишком интеллигентную девушку вроде вас, ну и, чего уж греха таить, сэкономил свое рабочее время. Добрый вечер, кстати.

— Здравствуйте, Егор. Это, конечно, здорово. Но чеки можно было и разделить. Давайте, я посмотрю, сколько там с меня.

— И что, даже не позволите мне в благодарность угостить вас йогуртами и апельсинами?

— Там не только йогурты и апельсины, — возражаю я и протягиваю руку за чеком.

— А давайте мы разберемся с этим у меня в машине? Здесь неохота стоять на проходе, а на улице темно, и мы ничего не увидим. А в машине я свет включу, заодно я вас подвезу до дома, — предлагает этот хитрец и, так и не отдав мне чек, направляется к стоянке. Вместе со всеми моими продуктами!

Я спешу вслед за Егором, который уже открыл для меня пассажирскую дверцу, но в этот момент в сумке звонит телефон. И совершенно безосновательно меня накрывает чувство тревоги.

Я кивком прошу у своего добровольного таксиста прощения и беру трубку.

— Алё! Это кто? Лиза? — слышится незнакомый женский голос.

— Да, простите, я вас не узнаю.

— Это соседка Анфисы Гавриловны, меня зовут Лидия Павловна.

— Анфиса? Что с ней?

— Ох, Лиза, беда у нас. Увезли сегодня Анфису на скорой. Сердце прихватило.

— Куда увезли? Какая больница?

— Да не знаю я, Лиза. Она еле языком ворочала, когда я ее случайно увидела. Она просила вам позвонить.

— Да-да конечно, я слушаю.

— Она оставила мне ключи от своей квартиры, чтобы я отдала их вам. И просила передать ее просьбу пожить пока у нее, чтобы присмотреть за ее собакой. Сможете? А то этот приду… бедняга с тех пор, как ее увезли, сидит под дверью и воет так, что на весь подъезд слышно.

— Так зайдите к нему, он же наверняка боится и ему страшно.

— Ой нет, Лиза. Я к этому придурошному соваться боюсь. Он меня один раз чуть не тяпнул за ногу, больше не хочу. Вы когда сможете приехать, а то мне скоро уходить надо. Меня сын с невесткой попросили вечером с внуком посидеть.

— Скажите, сколько у меня есть времени? Я просто еще не дома даже, пока доберусь.

— Ну, полчасика еще буду. Вы уж не задерживайтесь, пожалуйста.

Я отключаю телефон, и Егор, поняв и по лицу, и по моим репликам, что случилось что-то экстраординарное, лишь кивает на открытую дверцу и просто говорит:

— Я совершенно свободен, можете не переживать, Лиза. Отвезу куда надо и подожду, сколько потребуется.

Плюхнувшись на сидение, я судорожно соображаю: если сейчас попросить отвезти меня домой, то за полчаса я точно не успею собраться. А если меня отвезут сразу к дому Гавриловны, то я окажусь там даже без зубной щетки, и придется топать домой и обратно, но уже с Принцем на руках. А мне, на минуточку, еще и учебники мои нужны вместе с лекциями, не только пижама.

— Лиза, я правильно понял, что хозяйку того самого аристократа увезли в больницу и он остался один?

Я лишь утвердительно киваю.

— Вы над чем сейчас так серьезно задумались? Пытаетесь выстроить оптимальный маршрут?

— И еще уложиться в те тридцать минут, за которые я должна забрать ключи.

— Ну так в чем дело? Называйте адрес, где мы сперва заберем ключи, — подбадривающе улыбается Егор. — Заберете ключи, выпустите из плена Принца, соберете его, потом поедем все вместе к вам домой, там мы с высокородным лордом погуляем на свежем воздухе, а вы пока соберетесь, и я отвезу вас обратно. Делов-то, — пожимает он плечами.

— И это вы будете столько мотаться с нами? Мне неловко вас так напрягать.

— Так. Лиза. Во-первых, давайте уже переходить на ты. Меня это выканье от молодой красивой девушки заставляет чувствовать себя почтенным старцем, убеленным сединами. Не самое отчего-то приятное чувство. К тому же мы уже пережили вместе одну героическую операцию и один неравный бой со скандальной теткой. А это, как минимум, делает нас прямо-таки равноценными партнерами и соратниками. Согласна?

— Согласна, Егор. Ты.

— С первым разобрались. Второе. Разве я могу бросить своего партнера в затруднении? И ты бы не бросила. Вот поэтому не парься и просто говори куда ехать.

Подъехав к дому Анфисы, я набираю тот номер, с которого мне звонила соседка.

— Алё, говорите, ну? — слышен раздраженный голос Лидии Павловны.

— Лидия Павловна, это я, Лиза. Какой номер набрать на домофоне, чтобы вы открыли?

— Ох, а я уже беспокоюсь. Мне выходить как раз пора. Двадцать семь и “вызов”, я жду.

Я взлетаю на третий этаж, понимая, что тоскливый вой песика действительно слышен на всех площадках. В дверях своей квартиры стоит соседка с ключами наготове. И пока я открываю замки, в двух словах рассказывает о том, как вышла на лестничную клетку при звуках незнакомых голосов и обнаружила, что Анфису выносят на носилках.

— Бледная такая была, аж посерела. И губы синюшние. Пес этот разрывается, оглашенный, в ногах у санитаров путается, а она чуть не плачет, что нельзя его с собой взять. Вот и передала мне ключи и дала записку с твоим номером. Велела позвонить вечером и попросить приехать.

— Что же она сама мне сразу не позвонила? — сокрушаюсь я, прижимая к себе извивающегося и попискивающего Принца.

— Сказала, что ты на учебе, может даже на экзамене. И вот. В общем, я побежала, Лиза.

— Спасибо вам, Лидия Павловна.

— Увидимся, раз ты тут какое-то время поживешь, — кивает женщина и торопливо уходит.

— Ох, малыш. Представляю, как ты испугался, — глажу я дрожащего собакена. — Давай я тебя одену и поедем собирать меня на временный переезд.