ГЛАВА 5
Столицу накрыл ужас.
Потом, вспоминая об этом дне, Дэвин думал, что огромный город стал похож на коробку с кукольным театром, — и ребенок, хозяин коробки, смешал декорации и игрушки. Вот с визгом и криками бегут люди, волокут какой-то немудреный скарб и тотчас же бросают его — надо спасать не вещи, а жизнь. Вот мчатся охранные отряды на черных лошадях — на пиках развеваются алые флажки, на лицах солдат пляшет такой же ужас, как и у обывателей. Они должны спасать и защищать, но понятия не имеют, как это делать. Вот сориентировался полковник Хамин — его люди, вооруженные артефактами, уже несутся в сторону центра, чтобы развернуть магический щит над городом.
Дракон парил над столицей. Огромный и неуклюжий на земле, в небе он выглядел легким и изящным, словно геральдическое чудовище на щите. Он пока не нападал — парил высоко-высоко, примеривался. На его правом крыле Дэвин смог разглядеть алое пятно, и ему захотелось ударить себя по голове, да посильнее.
Идиот. Самонадеянный идиот. Десять лет назад он поймал этого дракона на юге, испепелил и запечатал в ларце, а потом бросил ларец в старой лаборатории и благополучно забыл о нем.
— Молодой человек! — сказал внутренний голос со скрипучими интонациями академика Пейнры-и-Валаскеса, который читал Дэвину лекции об истории магии. — Некоторые драконы способны возрождаться из пепла. От них и пошла легенда об огненном фениксе. Как вы могли забыть об этом, молодой человек, ну как вам не стыдно!
Если бы Дэвин сегодня не отправил Джемму разбирать завалы в старой лаборатории, то дракон просидел бы в ларце еще много лет. Может, и сдох бы там окончательно, а теперь — нет. Теперь он величаво машет крыльями над городом и ловит запахи, что поднимаются над домами, пытаясь вычленить дух королевской крови.
Такова натура драконов. Уничтожить владыку и воссесть на его престоле — именно этого они и добиваются, именно к этому драконов ведет их огненная природа. Что сейчас делает его величество Кормак? Пытается выехать из города или уводит семью в катакомбы под дворцом, куда не проникнет никакое драконье пламя?
Джемма! Жива ли она?
Дэвину не хотелось думать о предсказуемом ответе на свой вопрос. Дракон мог вырасти так быстро и до таких размеров только потому, что поглотил плоть и силу невинной девы. Все кончено. Его величество может быть спокоен.
— Па-аберегись! — услышал Дэвин и, подняв голову, увидел, как над улицами расплывается золотой туман: люди полковника Хамина установили-таки магический щит.
Если дракон выдохнет пламя, то щит отразит его — во всяком случае, Дэвину хотелось верить, что так и будет.
Когда он смог-таки добраться до дворца сквозь давку, толкотню и крики на улицах, дракон нанес первый удар. Дэвин не сразу понял, что случилось: вроде бы он только что вбегал в дворцовые ворота — и вот лежит на земле, воздух такой горячий, что нельзя дышать, а небо почему-то белое. Сквозь шум в ушах прорывался отчаянный звон — по всей столице ревели колокола, призывая божью милость и спасение.
Щита больше не было. Он разлетелся от драконьего пламени, а отдача оглушила всех магов и артефакторов в столице, в том числе и Дэвина.
С трудом поднявшись, Дэвин заковылял в сторону дворца. Его обгоняли бегущие люди в красной форме дворцовой стражи — оружие на изготовку, выполнять свой долг до последнего. Кто-то схватил Дэвина за рукав, и он увидел испуганное побелевшее лицо.
— Ваше высочество! Дракон!
Дэвин тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Обернулся — дома у площади превратились в пылающие развалины. Запах горелого мяса забивал ноздри. Дэвин посмотрел вверх — дракон сделался крошечным чернильным росчерком в небе и вдруг выплюнул ярко-красный цветок.
Это было красиво. Огонь медленно-медленно летел к земле, воздух наполнялся гулом, и Дэвин вдруг с невероятным спокойствием подумал, что сейчас все закончится. Для него, для отца, для всех. Дракон будет пировать человеческой плотью, сидя на развалинах.
Он поднял руку и смял цветок в горсти.
Это было больно — так, что на несколько мгновений Дэвин потерял сознание и снова рухнул на землю. Потом, опомнившись, он увидел, что дракон поперхнулся собственным огнем, который Дэвин отправил обратно в его глотку, и начал было заваливаться в сторону, но смог-таки выправиться.
Дэвин сумел отразить еще один удар — третий плевок огня рухнул куда-то за дворцом. Пламя встало до небес, какое-то время в мире не было ничего, кроме огня и боли.
— Ваше высо-о-о…
Человек в красной форме помог Дэвину подняться. Дракон величаво описывал круг над городом и собирал силы для четвертого удара. Земля качалась под ногами, пытаясь стряхнуть с себя горящие дома, от дворца бежали кричащие люди — служанки, письмоносцы, повара, кто-то из помощников государя.
Над городом гремели колокола.
— Королева! — Кто-то, захлебываясь рыданиями и ужасом, схватил Дэвина за рукав. — Там королева горит! И младшие принцы!
Королева горит. Принцы горят.
В следующую минуту Дэвин уже бежал так, как никогда до этого не бегал. Дракон снижался — Дэвин не смотрел в его сторону, но знал, что брюхо зверя сейчас наливается красным огнем, готовится последний, самый страшный удар, который уничтожит весь центр столицы. Какая королевская кровь? Тут и пепла не останется.
Не оборачиваясь, Дэвин вскинул руки и швырнул заклинание — туда, в красное пятно на крыле, и сразу же второе — в брюхо.
Дракон взревел, и Дэвин не почувствовал — понял, что охвачен пламенем.
Боли почему-то не было. Дэвин закрыл лицо ладонями, и драконий огонь стек с него, почти не причинив вреда. А потом земля содрогнулась, и Дэвин не удержался на ногах и покатился по траве.
Мир дрожал и таял в огне. Колокола захлебывались своим голосом, плавились в пламени. Дэвину казалось, что он лишился плоти, — драконье пламя испепелило его тело, оставив лишь обожженную душу.
На какой-то миг лицо Дэвина лизнул свежий воздух, и он снова почувствовал себя и увидел, что бежит — туда, в пятое крыло, за этим сквознячком. Туда, где сейчас горят его мать, братья и сестры.
«Господи, помоги мне», — только и смог подумать Дэвин и простер руки в пламя.
Спустя несколько минут густой, какой-то неправильной тишины, он вдруг почувствовал, что может дышать. В голове было пусто и звонко — направленное заклинание, которое он швырнул перед собой, стряхнуло огонь с этой части здания. Дэвин качнулся, привалился было к стене — и услышал далеко впереди не то стон, не то плач.
Он поковылял вперед — что-то черное и грязное липло к ногам. Обгорелые останки мебели и детских игрушек казались призраками. Дэвин мотнул головой, сбрасывая оцепенение. Надо было идти. Надо было…
Дверь в покои матери. Дэвин толкнул ее и вошел.
Тесс сидела на полу возле распахнутого балкона, привалившись к стене и беспомощно запрокинув голову. Старших принцев не было — должно быть, уехали куда-то с отцом. Анхель и крошка Вера прижались к матери, и Дэвин опустошенно подумал, что все трое мертвы. Но, подойдя ближе, он увидел, что королева еще дышит, — и тогда его повлекла вперед та сила, что, должно быть, и звалась любовью. Он не знал точно.
Дэвин упал на колени рядом с матерью и энергично растер ладони. Надо было собраться с силами, которых почти не осталось. По капельке собирая ту магию, которая могла бы вернуть их, Дэвин механически отмечал, что здесь произошло. Когда все загорелось и пламя отсекло им выход на лестницу, Тесс и дети бросились к балкону, но надышались гарью и обмякли на полу без сил.
Над руками поплыли струйки серебристого пара.
— Я знаю, почему так дрожало, — сказал Дэвин и накрыл ладонью посеревшие губы матери, которые никогда не целовали его. — Это дракон упал. Я убил его.
Какое-то время ничего не происходило, но потом Тесс вздрогнула всем телом и выпрямилась. Дэвин отвел руку — последние нити пара скользнули по лицу королевы, и туман в ее глазах начал таять. Анхель и Вера зашевелились, и девочка тотчас же захныкала.
— Я убил дракона, — повторил Дэвин, глядя на мать. — Все хорошо.
Несколько долгих секунд Тесс всматривалась в его лицо, а потом поймала руку Дэвина, прижала к губам и разрыдалась.
За Джеммой приехали вечером. Стоя в гостиной, она смотрела, как испуганный дворецкий впускает в дом офицеров охранного отряда в черных мундирах, и в голове было пусто и звонко.
Потом сквозь этот звон пробилась тоскливая мысль: «Дракон убил Дэвина. И меня возвращают к работорговцам».
— Вы Джемма Эвилет? — уточнил один из офицеров, огненно-рыжий, с осунувшимся лицом, похожим на скорбную маску. Джемма кивнула, и он добавил: — Проследуйте с нами.
Джемма набралась сил, чтобы спросить:
— Что случилось?
«В чем я еще виновата?» — вдруг почти сорвалось с языка, но она больше ничего не сказала.
— Его высочество Дэвин при смерти. — Офицер старался говорить сухо и официально, но в его голосе звенела отдаленная дрожь искреннего горя. — Он хочет проститься с вами.
«При смерти, — повторила Джемма. — Хочет проститься».
Ее вывели из дома, усадили в экипаж, и тогда Джемма словно стряхнула с себя оцепенение. Ей сделалось так страшно, будто эти люди везли ее не к Дэвину, а в тюрьму.
Возможно, так и будет. Вряд ли кто-то пожалеет дурочку, которая собственноручно освободила дракона. Стоя на балконе особняка Дэвина, Джемма видела, как пылает центр столицы. Ветер был тугим и горячим, он нес запах крови, пепла и сгоревшей человеческой плоти — такой жуткий, что волосы на руках поднимались дыбом.
А потом дракон поперхнулся пламенем и рухнул на город — Джемма почувствовала, как дрогнула земля.
— Его высочество убил дракона, да? — осторожно спросила она у рыжего офицера, который сидел напротив.
Он снял фуражку, провел ладонью по лбу и ответил:
— Да. Убил.
— Ранен? — Джемма сама удивилась тому, как вдруг задрожал ее голос.
Офицер кивнул.
— Медикус говорит, отдача магических полей. И он сильно обгорел, когда спасал королеву с детьми.
«Спасал королеву», — повторила Джемма.
Дэвин бросился в огонь к матери, которая отвергла его, ни разу не взяв на руки, — а его при этом называют самым страшным и темным, его именем и делами пугают… Офицер словно прочитал ее мысли, потому что негромко добавил:
— Он герой. Если бы не он, то…
Джемма понимала. Если бы не Дэвин, который встал против дракона, то на месте страны была бы выжженная пустыня. И дракон пировал бы на развалинах, пожирая человечину.
— Патриарх велел служить по его высочеству, как по святому мученику. Спасителю людей, — сказал офицер, и Джемма ахнула:
— Он же еще жив!
Офицер горько усмехнулся.
— Медикус сказал, что он не доживет до утра.
Только теперь Джемма подумала о том, что же будет с ней, когда Дэвин умрет. Куда ей идти? Что делать?
«Я освободила дракона, — с болью и стыдом подумала Джемма. — Это я во всем виновата. Только я одна».
Она опомнилась только тогда, когда экипаж въехал в распахнувшиеся ворота Летнего дома — второй резиденции его величества. Вечерело; вдоль подъездной дороги выстроились слуги, облаченные в траур. От факелов, которые они держали в руках, тянулись растрепанные черные ленты дыма.
«Это все, — подумала Джемма. — Это все».
Ее быстро, почти бегом провели на второй этаж. Мелькнули статуи, колонны, мраморная лестница, устланная пушистым алым ковром, похожим на высунутый язык, — и вот слуга открывает двери покоев. Джемма вошла — медленно, словно ее тянули на ниточке.
Вот белая кровать. Человек, который на ней лежал, казался сломанной куклой — перебинтованные руки поверх одеяла, растрепанные темные волосы, лицо в ссадинах. Возле правого виска танцевал золотой кузнечик-артефакт: то запускал лапки в волосы, то начинал поглаживать лоб. Он лечил, вот только толку от его лечения не было.
Джемма сделала еще шаг, чувствуя, как горло сдавливает спазм.
— Джемма, — услышала она и, почти упав на край кровати, взяла Дэвина за руку.
— Это я, — прошептала Джемма.
Лицо вдруг сделалось мокрым, и она подумала: «Господи, как странно. Вчера я не могла смотреть на него без ужаса, а теперь он умирает и я плачу…»
— Хорошо… — Глаза Дэвина были закрыты, едва слышный шепот летел из потрескавшихся губ, и Джемме казалось, что она говорит с мертвецом. — Сейчас придет… священник.
— Дэвин, — прошептала Джемма и вдруг уткнулась лбом в его руку. — Дэвин, не умирай, пожалуйста…
Она не знала, что еще сказать. Мысли путались. Единственный человек, который был к ней добр после гибели отца, сейчас уходил от нее — Джемма почти видела темную фигуру Принца-вороны, которая неторопливо брела по радужному мосту, что ведет от жизни к смерти и суду божьему.
Не удержать. Не поймать. Еще немного — и она останется совсем одна.
— Мы… поженимся. — Сиплый шепот стал громче. — Он обвенчает нас.
— Дэвин… — только и смогла выдохнуть Джемма.
О чем он говорит? Какое венчание? Как вообще можно венчаться в эту минуту? Это казалось неправильным и диким.
— Не спорь со мной. — Пальцы Дэвина сжались на ее руке, и голос немного окреп. — Ты унаследуешь состояние и имя. И будешь жить дальше…
«Я стану какой-нибудь герцогиней. — Джемма чуть не рассмеялась: настолько нелепой была эта мысль. — Прелестная вдова с состоянием и титулом. Алекс немедленно прибежит свататься».
От мысли о бывшем женихе начинало тошнить.
Она положила руку Дэвина себе на грудь. Как он говорил — сердце к сердцу? Джемме казалось, что комната плывет, что весь мир, пропахший гарью и драконьей вонью, утратил опоры и летит куда-то прочь от нее.
— Моя сила, — сказала она. — Дэвин, возьми мою силу. Пожалуйста.
Лицо Принца-вороны, наполненное восковой безжизненной серостью, дрогнуло, и Джемма почувствовала легкий укол в ключицу — так иногда ударяет сломанный артефакт, если взять его без перчаток. Она услышала, как открылась дверь и кто-то вошел, но не могла обернуться.
Над всклокоченной головой Дэвина проплыло облачко искр. Дрогнули веки; Принц-ворона открыл глаза — темные, мутные, похожие на грязные стекляшки. Джемма чувствовала, как что-то в ней движется к нему — прорывается сквозь кожу, пульсирует в венах, скользит в волосах.
— Дэвин, — услышала она незнакомый мужской голос.
Мертвый взгляд Дэвина прояснялся; рука выскользнула из пальцев Джеммы.
— Ваше величество, — произнес Принц-ворона. — Прошу, не мешайте мне.
Джемма обернулась. Возле кровати стоял священник — кругленький, румяный, испуганный. Ларец со святыми дарами в его руках заметно подрагивал: святой отец волновался. У дверей Джемма увидела того человека, которого восставшие собирались повесить, — его величество Кормак сейчас казался мрачным памятником самому себе.
От его взгляда Джемме одновременно сделалось холодно и жарко. Она смотрела на короля, не в силах отвести взгляда. Человек, который приказал убить отца и сделать ее рабыней, — вот он стоит, смотрит горестно и с какой-то привычной усталостью, словно не ожидая ничего другого.
— Я сделаю так, как сочту… нужным, — отчетливо проговорил Дэвин.
Джемма сидела, боясь шевельнуться. Но король лишь вздохнул и ответил:
— Главное выживи. Хорошо?