Глава 48

Когда-нибудь наступило на следующий день, когда зашедший к нам местный староста, надеясь, что я стою достаточно далеко, тихо забормотал:

– Владыка, мы, конечно, понимаем, что ваша первая любовь невовремя приехала и поэтому предоставили ей ночлег… но она вчера была такая… любвеобильная! Перецеловалась два гостевых дома, почтальона, пекаря, несколько лавочников и даже меня!

Украдкой я гнусно захихикала. Вроде бы и мелочно, но отчего-то безумно приятно!

– Только не говорите, что вы ей бесплатно предоставили ночлег, – зацепился совсем не за то владыка.

Староста на секунду опешил, замялся, что-то невнятно пробормотал…

– Единственное, за что вы можете заплатить – это билет ей на корабль отсюда. Я компенсирую затраты, – строго приказал Хоакин.

– И что же ей… на улице ночевать? – озадаченно спросил староста.

– А что вы делаете с теми, кто не может платить? – задал встречный вопрос владыка.

Вопрос застал местного главу врасплох. Он долго перебирал что-то в памяти, а потом, наконец, нерешительно поделился:

– Был один заяц у нас в городе, когда я ещё на почте работал. В ящике с апельсинами приехал сюда. Так он посуду мыл и вообще хорошо по хозяйству в ресторации помогал. Недолго, правда. Потом пропал куда-то.

Лицо Хоакина почему-то стало на несколько минут непроницаемым. Староста даже заволновался и позвал его, после чего тот вновь вернулся к разговору и сказал:

– Если хочет, пусть по хозяйству поможет. Ну или пустите её из жалости на сеновал какой-то. В приличной комнате не оставляйте. Меня с этой особой ничего не связывает, и лучше бы её отсюда побыстрее выпроводить.

После чего мужчины распрощались, а вот мне стало безумно любопытно. Дождавшись, пока нас никто не услышит, я украдкой спросила:

– А ты чего так на историю с апельсинами отреагировал? Будто вспомнил чего.

Судя по лицу, рассказывать Хоакин не хотел. Очень сильно, но, увидев, что я от него не отстану, наклонился и шепнул:

– В апельсинах на остров приехал я.

Уточнение, насколько он серьёзно, застряло у меня в горле. Я просто глянула на владыку и поняла – не шутит. Более того, почему-то эту достаточно смешную историю он воспринимает как нечто постыдное.

Не выдержав, я привстала на цыпочки и чмокнула его в щёку.

– Ты такой изобретательный и отважный! – похвалила я его с лёгкой улыбкой на лице.

– Серьёзно? – спросил владыка, дотронувшись ладонью до места поцелуя – словно его там и не должно было существовать.

– Абсолютно! Какая разница, кем ты был? Главное, кем ты стал.

После этих слов меня снова сгребли в охапку и не отпускали до самого вечера.

Новые условия проживания, судя по всему, Сеис не устроили, потому что на следующее утро она явилась к воротам с чемоданом. И, глянув на готового ко всему верблюда, устроилась на почтительном расстоянии. Села прямо на дороге и скрестила руки на груди.

– Хоакин! – крикнула она, заметив нас. – Я объявляю забастовку! Я не сдвинусь отсюда, пока ты не согласишься снять с меня проклятье!

– Так настырно ко мне в постель ещё не лезли, – пробормотал владыка обескураженно настолько тихо, что расслышать его могла только я, а потом громко крикнул в ответ: – Можешь даже с голоду помереть – мне не жалко!

Кажется, такого Сеис не ожидала. На несколько минут она удивлённо замерла, обдумала ответ, а потом пригрозила:

– А тебе труп на дороге не распугает всех посетителей?

– Твои останки я так и быть закопаю! Даже сделаю симпатичное надгробие! Станешь достопримечательностью!

В целом, кости меня тоже почти не смущали. Жаль, того же я не могла сказать про живую бывшую владыки, которая сидела на дороге. Сегодня, к счастью, все посетители уже ушли, а вот как они отреагируют на неожиданное препятствие завтра… Да и как сама Сеис себя поведёт я не знала.