Глава 30

За эти доли секунды у меня не то что вся моя жизнь проносится перед глазами, там еще и какая-то параллельная реальность возникает, в которой дочь становится инвалидом, а я провожу долгие годы в тюрьме, куда меня отправляют по решению соцопеки.

Я хватаю ее за локоть одновременно с тем, как длинные пальцы смыкаются на ее запястье и металлические створки прицельно бьют уже по ним.

— А вот вас-то я и искал, — как ни в чем не бывало, замечает Горский.

Голос даже не дрогнул, но руку он все-таки непроизвольно растирает и как бы невзначай прикладывает к холодной поверхности металла.

Алинка тут же начинает с восторженным щебетом рассказывать о том как прошел наш день, беспощадно жалуется на мать за то, что не дала прокатиться с высоких горок и авторитетно заявляет, что обязательно САМА вернется в этот отель через пару лет, чтобы покататься без каких-либо ограничений.

— Если хочешь, я с тобой схожу, — с энтузиазмом предлагает Максим и тут же добавляет: — только не сейчас. Я еще не закончил с работой, но вечером — запросто. У меня последняя встреча заканчивается в восемь. Думаю, около девяти я буду здесь. Поужинаем и пойдем в этот ваш аквапарк!

Алина начинает прыгать в кабине лифта, а я закатываю глаза.

— У меня, по-вашему, енот? Нет, я конечно, понимаю, что как минимум одно сходство есть — любовь к воде. Но все-таки, моя дочь бодрствует преимущественно днем.

— Вы это к чему? — тут же теряется Горский и прячет заметно покрасневшую руку за спину.

— К тому, что ночью моя дочь спит, — шиплю на него. — В отличие от енотов!

Как он, вообще, Святослава вырастил? Или он там только в роли приходящего папы? Я, конечно, понимаю, что у всех детей разные режимы, но должен же он понимать, что тащить ребенка на развлечения на ночь глядя — плохая затея. Хотя нет, судя по взгляду, совсем не понимает.

Невинно хлопает ресницами, заговорщицки подмигивает Малинке и выдает:

— Ну можно же разок сделать и исключение?

— Можно, — едва сдерживаюсь, чтобы не показать ему язык. — Но исключение придется сделать не только мне, но и всем работникам аквапарка. Так-то у них рабочий день в восемь заканчивается.

— Почему так рано? — удивляется этот остолоп. — В восемь здесь только начинает темнеть…

— Потому что большинство людей приезжают сюда отдыхать, а не работать, — я уже чуть ли не вою от отчаяния. — И им вполне хватает светового дня, чтобы успеть сходить в аквапарк.

— У меня всего два дня осталось до отъезда, — оправдывается Горский, но смотрит при этом почему-то на Алину, а не на меня. Будто специально для нее поясняет почему постоянно торчит в офисе с Саидом. — Надо еще очень много успеть.

— Так мало? — с нескрываемым разочарованием вздыхает дочь. — Ты даже на мой день рождения не останешься?

Его глаза смешно округляются, а я, несмотря на то, что лифт любезно раскрыл двери на нашем этаже, начинаю пятиться назад опасаясь, что Горский сложит два и два.

Ну же, босс, не подведи. Она же всего несколько дней назад сказала, что ей пять. Ну не может же ей быть уже шесть, верно? Давай, миленький, ты же уже наверняка сделал свои умственные подсчеты и убедил себя, что это не твоя дочь. Не дай теперь вашей странной связи все разрушить. Ну тянет тебя к ней, подумаешь… Может, это просто старость. Или во Святику ты своему скучаешь. Да куча причин!

И если бы Горский хоть слово вслух сказал, я бы точно нашла, что ему ответить. Но этот суровый босс размышляет в завидной тишине. Даже Алинка притихла. проникшись моментом. Хотя нет, судя по ее выражению лица, притихла она из-за очередной дозы разочарования.

Господи, когда она уже успела вбить себе в голову мысль, что Горский придет на ее праздник? Мы столько раз обсуждали наши планы на день, выбирали ресторан, развлечения, подарки… И ни разу за все это время не упоминали ее папашу. Если бы я знала, что она рассчитывает на поздравление от него, я бы как-то заранее ее подготовила.

— А когда у тебя день рождения? — наконец, выдает босс.

— Через четыре дня, — гордо отвечает дочь и демонстрирует соответствующее количество пальцев.

— Ровно через два дня после вашего отъезда, — я даже не пытаюсь скрыть улыбку.

Хоть несколько дней отдохнем тут без потенциальной возможности встретить босса в лифте или бассейне. Мне кажется, все эти дни пока мы якобы “чилили на пляже”, а он работал в поте лица, я и не расслаблялась толком. Да и как тут расслабишься, когда в любой момент он может выскочить из-за угла и снова схватить на руки мою дочь? Ладно, нашу… Но от этого совсем не легче. Абсолютно.

— Всего хорошего, — пользуясь тем, что он все еще мысленно где-то далеко, машу ему ручкой и тяну Алину в сторону нашего номера. Она тоже машет, но в последний момент замирает и интересуется:

— А почему ты нас искал, кстати?

— Точно, — Горский будто выныривает из-под толщи воды. Даже головой трясет — то ли чтобы упорядочить мысли, то ли чтобы утихомирить тараканов. Второе, если честно, более вероятно. — Мне очень нужна твоя мама. Точнее, не мне, а Саиду. Он очень хочет еще раз пройтись по всем пунктам сделки.

— Это еще зачем? — непонимающе хмурюсь. — Мы же уже сто раз все проверили.

— Вот именно, — разводит руками босс, но хмурится при этом не меньше моего. Тоже не хочет никуда со мной ехать? Или не хочет, чтобы я встречалась с Саидом? С чего бы, интересно? Контракт уже практически у него в руках, при всем желании я не смогу увести “горяченького клиента” к конкурентам. Так чего же Максим Владимирович снова вертит носом?

— Кажется, Саид-ибн Сакр очень хочет познакомить вас со своими партнерами, — наконец, выдыхает он. — Он все уши нам прожужжал о том, что ему наконец удалось выманить свою незабвенную “Шамс” из серой промозглой Москвы в свой райский уголок.

Что-то я не замечала раньше за боссом чувства глубокого патриотизма к столице нашей родины. А значит, вряд ли он недоволен тем, что Саид противопоставил холодную Москву жаркому Дубаю. Тогда что… Ну не ревнует же он меня, право слово! Или все таки… Нет, бред какой-то!