Глава 38

Утром мы с Малинкой просыпаемся поздно и несмотря на то, что уверена — Максим целый день будет торчать в офисе у Саида и заключать долгожданную сделку, сразу после завтрака записываюсь на какую-то экскурсию к бедуинам в пустыню.

Вернемся поздно, говорите? Отлично, нам подходит. Мы, знаете ли, до завтрашнего вечера абсолютно свободны.

Я специально узнала у Любы во сколько у босса самолет и собираюсь свести к минимуму наше нахождение в отеле до этого времени. Вот вернемся в Москву и отправлю ему официальное письмо. С уведомлением о получении даже, не поскуплюсь. Потому что видеть я его больше не желаю, но все еще считаю, что о дочери он должен узнать. Не заслуживает, конечно, но…

С трудом беру себя в руки и пытаюсь сосредоточиться на том, что говорит гид. Не для того мы из отеля сбежали, чтобы я целый день о нем думала!

— Мам, а бодуины не будут на нас кричать? Ну, за то, что мы на них смотрим.

— Не бодуины, а бедуины, солнышко. С чего им на нас кричать-то?

— Ну дядя Леша же кричал, помнишь? Они тогда с тетей Валей громко ссорились. Ты полицию хотела вызвать, а она сказала, что он просто как его… бодуин этот.

— Нет, здесь бедуины другие, — отвечаю, с трудом сдерживая улыбку.

Да что там улыбку, дай мне волю и воззоржу как конь на весь минивэн.

Бодуин… Леха, сын тети Вали, конечно же, никакой не бедуин, а просто был с бодуна. О чем она нам и заявила, когда я вышла на лестничную клетку и поинтересовалась стоит ли вызвать полицию. Они так орали, что всерьез опасалась за ее здоровье. А оказывается, она ему просто не давала денег на опохмел, а тот самый “бодун” его жутко мучил. Вот так вот бедные арабские бедуины пострадали на за что!

К счастью, экскурсия проходит спокойно и соседа дядю Лешу Алина больше не вспоминает. А вот финики с чаем уплетает за обе щеки и еще заставляет меня купить пять коробочек для бабушки и тети Юли. Правда, одну из них мы открываем уже в машине по дороге в отель, но так как отпуск еще не заканчивается, время приобрести сувениры у нас еще будет.

Вообще-то у меня в планах было оставить Алинку хотя бы на пару часиков в детском клубе и сбегать за декором для праздника, но в свете последних событий я не решаюсь. С Горского станется припереться попрощаться. Ему же все нипочем! А вот я за себя уже натурально не ручаюсь. Нет, письмо с уведомлением — самый лучший вариант.

В общем, несмотря на то, что за эти два дня мы посещаем рекордное количество экскурсий и в отеле появляемся только набегами, вздыхаю полной грудью я только после того, как в онлайн-режиме убеждаюсь, что самолет Горского отчалил. И он вместе с ним. Впрочем, даже это не отменяет того факта, что утром я первым делом звоню Любе и уточняю прибыл ли биг босс в офис.

Да, вот такой я параноик. Хотя, после всех сюрпризов, которые мне сделал этот мужчина, такая реакция вполне закономерна. И пусть сюрприз семилетней давности он уже явно не переплюнет, после его неожиданного появления сначала у нас в офисе, а потом и в аэропорту, я предпочитаю быть, что называется, на стреме. Живая иллюстрация поговорки “обжегшись на молоке, дуешь на воду”.

— Это все мне? — Алинка смешно прикладывает ручки к груди и рассматривает усеянный воздушными шариками пол.

Глядя на ее искренний восторг, я ничуть не жалею, что полночи потратила на то, чтобы их надуть. Раз уж я не нашла где заказать гелиевые шарики, то постаралась восполнить это упущение количеством.

— А можно я в них прыгну?

Она забирается с ногами на кровать и принимает позу “рыбки”, но я успеваю вовремя ее остановить и прошу прыгать ногами вниз.

— Но Максим меня так учил, — упрямо заявляет дочь.

— Я думаю, он имел в виду исключительно прыжки в воду. Вряд ли он хотел, чтобы ты сломала обе ноги в свой день рождения.

— Ладно, — вздыхает она и слезает с кровати.

Но кажется, расслабилась я рано. Потому что следующий вопрос, слетающий с ее губ, вводит меня в еще больший шок, чем ее попытка спланировать в шарики головой вниз.

— А Максим когда придет?

— Эм… — слегка запинаюсь, глядя на ее выражение лица. Уверенное. Будто у нее и капли сомнения нет, что Горский заявится на торжество. — Он улетел обратно в Москву, солнышко. Еще вчера. Ты же знаешь, он очень много работает.

— Но он же обещал, — непонимающе возражает она.

— Думаю, он очень хотел тебя поздравить и…

— Улетел? Все равно улетел?

— Как Карлсон, — мямлю и мысленно в очередной раз проклинаю Горского. Пусть на него там икота с чесоткой нападет! И лишай!

Вот же язык как помело! Интересно, это у нас с Малинкой семейное — искренне верить во всю ту лапшу, что он вешает нам на уши? Или он на всех женщин так влияет?

К счастью, в моем рукаве есть пара козырей. Точнее, в чемодане. Не зря же я пожертвовала львиной долей своего гардероба, чтобы впихнуть туда коробку с новой куклой.

— А лошадка? — деловито интересуется она, разорвав упаковку и раз десять поцеловав новую подружку.

— Лошадка будет ждать ее в Москве, солнышко. Если хочешь, я могу показать фотографию. Но везти ее сюда…

— Ладно, покатаю на верблюде, — отмахивается дочь. — Мы ведь их еще увидим?

— Обязательно. Ты же помнишь, сегодня ты главная. Можешь сама выбирать, как мы проведем время.

— А вечером в ресторан?

— Конечно. Выберем самый вкусный торт!

— Только Максиму скажи в какой, ладно? А то как он нас найдет?

— Солнышко, — присаживаюсь на колени и притягиваю ее к себе. — Максим наверняка купил подарок и ждет не дождется, чтобы вручить его тебе в Москве. А сегодня мы проведем день вдвоем! Классно же? Будем делать все, что ты захочешь!

Ее глаза моментально загораются опасным блеском азарта, но в данный момент это меня не пугает. Я даже на аквапарк согласна, лишь бы отвлечь ее от мыслей о Горском. И о его обещании, которое он, очевидно же, даже не собирался выполнять.

И мне кажется, у нас получается. Мы посещаем сафари парк, заходим в каждое кафе по дороге, в местном магазинчике сувениров Малинка выбирает себе блестящую диадему с огромными камнями, а шоколадный торт в ресторане так вообще — превосходит все ожидания.

Уставшие, с кучей шаров и половинкой торта наперевес, мы возвращаемся в свой номер и застаем огромную фиолетовую коробку посреди гостиной.

— Это от Максима, — радостно визжит дочь. — Он все-таки приехал!

Она срывает увесистую крышку и комната заполняется разноцветными шарами, взлетающими под потолок. Я помогаю ей достать небольшой чемоданчик внутри которого мы обнаруживаем потрясающего качества краски и карандаши.

— Вау, — лепечет она. — Мам, только посмотри сколько!

— Какая красота, — улыбаюсь, мысленно отзывая проклятия Горскому.

Хотя нет, икота ему все-таки не помешает. Настроение он нам все-таки успел испортить с утра. Но подарок, так и быть, компенсирует потраченные нервы. Вон как Малинка сияет и искрится!

— И открытка, смотри, — она протягивает мне карточку с единорогом. — Что там написано? Я что-то не пойму, буквы странные.

Наверное, Максим заказал доставку в одном из местных магазинов и поэтому открытку подписали на английском. Хотя, могли бы и распечатать русский текст, что уж…

— Ну, что там? Переводи! — требует Малинка нетерпеливо.

— Тут поздравления с днем рождения, — громко сглатывая, поднимаю на нее глаза. — И они от Саида, детка.

Малинка непонимающе хмурится, а затем отбрасывает от себя чемоданчик, будто железная поверхность успела раскалиться и теперь обжигает ее маленькие ладошки.

— Солнышко, давай соберем карандаши, — как можно спокойнее предлагаю, глядя на разноцветный ворох на полу.

— Завтра соберу, — мямлит она. — Я устала. Можно уже пойти спать?

— Конечно, — киваю мягко и помогаю ей снять с себя пышное платье.

И да, не забываю при этом сыпать проклятиями в адрес Горского. Ему все-таки удалось. Даже находясь в Москве, за тысячи километров от нас, ему все-таки удалось испортить праздник моей дочери!