Глава 51

Дорога до дома Оксаны занимает чуть больше обещанных двадцати минут, но я щедро компенсирую опоздание тем, что взбегаю на восьмой этаж, словно марафонец. Два дня ждал этой встречи. Сотни раз проигрывал в голове предстоящий диалог и пытался предугадать ее реплики.

Эта привычка не раз оказывалась нужной в бизнесе. Полезно, знаете ли, попытаться залезть в шкуру потенциального клиента и задать себе самому сотни вопросов поставив под сомнение каждое свое слово. В таком случае, если во время настоящей встречи один из этих каверзных вопросов все-таки прозвучит, у меня будет подготовлен отличный ответ.

Вот только с Окси это не прокатывает. Сколько я ни пытался расписать предстоящий с ней диалог по ролям, у меня так и не получилось. Я просто не “вижу” ее ответы. Ни одного варианта, из-за которого она могла мне соврать. И если еще до скринов Птенчика я мог надеяться на то, что произошло просто недопонимание, то после этого шансов уже не было.

Хотелось сорваться обратно в Москву первым же рейсом. Мне нужны были ответы. Позарез. Возможно, даже больше, чем кислород. Без него, по крайней мере, наступает быстрая смерть. Я же подыхал мучительно медленно. Пожирал себя изнутри, прокручивая один за одним все возможные варианты. И ничего. Абсолютная, мать вашу, пустота. Без Оксаны я никогда не получу ответы на мои вопросы.

Но одна мысль о том, что придется расстаться со своей дочерью, выворачивала меня наизнанку. Хотелось разорваться. Телепортироваться в Москву всего лишь на пару часов, чтобы услышать долгожданное признание лично, а потом снова вернуться к ним. Несколько раз я хватал телефон и снова убирал его в карман. Звонок бы ей только фору дал. Окси бы, наверняка, нашла причину побыстрее закончить разговор, а к тому моменту, как я вернулся, подготовила бы целую защитную речь.

Впрочем, у нее на это было почти семь лет… Семь, мать вашу, долгих лет. Достаточно для того, чтобы признаться. Но кажется, у нее даже мысли не возникало. Да и зачем? Ее все более, чем устраивало.

Мы ведь еще со школы дружили. Она встречалась с моим другом Сеней Левченко. И мы много времени проводили втроем. Правда, Окси никогда не теряла надежды познакомить меня со своими многочисленными подружками, но это меня скорее раздражало. Потому что она всегда делала акцент на том, что ее подруги девушки серьезные и отношение к ним, соответственно, должно быть подобающее. А у меня в то время не было ни времени, ни желания заводить что-то постоянное.

Так и мы и дружили. Серьезные Окси с Сеней и шалопай Максим, помешанный на работе и на своих наполеоновских планах. Вот только почему-то когда Окси забеременела, Арс ушел в закат. По официальной версии он поехал на вахту куда-то в Северные регионы, а на самом деле — просто сбежал. По крайней мере, когда он вышел с ней на связь спустя почти месяц, то признался, что не готов пока к семье и пожелал ей удачи.

У Окси, в принципе, была неплохая работа с хорошим соцпакетом, поэтому она приняла решение рожать. А еще у нее был я. Без копейки за душой, но подающий большие надежды.

Не уверен, что наши судьбы бы так тесно переплелись, если бы не тот злополучный форум. Она мне безумно помогла и я считал своим долгом помочь ей. И пусть к ее ребенку я не имел ни малейшего отношения, скандальное увольнение произошло из-за меня. Поэтому я был просто обязан все исправить.

Признаюсь, изначально я не предполагал, что моя помощь затянется так надолго. Но если честно, то к тому моменту, как Святославу исполнился год, моя карьера достигла таких высот, что траты на их семью казались поистине незначительными. Да и пацан рос каким-то болезненным, поэтому шансы Оксаны найти достойную работу уменьшались с его очередным больничным.

В общем, помощь им меня совсем не напрягала. А вот сейчас меня напрягает очень многое. Буквально все.

Будто почувствовав мое настроение, Окси открывает дверь и сразу убегает на кухню, оставив Святика встречать меня.

— Ты вернулся! — Он с разбегу запрыгивает ко мне на руки и крепко обхватывает ладошками.

— Вот, — выуживаю из кармана машинку, купленную наспех в аэропорту и протягиваю мальчику. — Пойди в своей комнате поиграй, ладно? Нам с твоей мамой надо поговорить.

— Я его сейчас со всеми познакомлю, — радостно кивает он и тут же интересуется у зеленого спорткара: — Хочешь мой гараж посмотреть? Он огрооомный!

Глядя как за ним закрывается дверь в детскую, я не могу избавиться от какого-то сдавливающего чувства. Грудину словно наживую вспарывает от осознания того, что все то время пока Свят с Окси жили в роскошной трешке в центре, Ярослава с Алиной делили на двоих одну комнату. Причем, не самую просторную.

Семь лет. Я, наверное, никогда не смирюсь с этим сроком.

— Ужин будет готов буквально через десять минут, — сообщает Оксана и кокетливо наклоняется к духовке. Короткое малиновое платье мало походит на обычную домашнюю одежду и я мысленно корю себя за то, что предупредил о визите. Так сильно не хотел давать ей фору телефонным звонком и все равно выдал себя, когда решил приехать прямиком из аэропорта. Вот Окси и принарядилась, чтобы попытаться заработать себе хоть какие-то дополнительные очки.

И это еще раз доказывает как плохо она меня знает. За эти годы подруга не раз проявляла инициативу, но мне казалось, что я четко дал ей понять — для меня она всегда останется девушкой моего друга. Пусть Сеня и оказался козлом, но я видел, как зарождалась их любовь, присутствовал на половине свиданий и был в курсе таких подробностей, о которых предпочел бы не знать.

И от этого мне вдвойне тошно, когда я задаю ей ей тот самый вопрос.

— Зачем? Зачем ты тогда соврала, Окси?

Ложка из нее рук со звоном падает на пол и она резко отпрыгивает от духовки. Выглядит затравленно. Пойманной с поличным. От былого кокетства не осталось и следа. Даже красная помада “съедается” за считанные секунды, от того, как сильно она кусает свои губы.

— Я не врала, — начинает она, но мои руки тут же подлетают вверх, останавливая ее.

— Окси…, — выдыхаю рвано. — Я даю тебе шанс рассказать правду.

— Я не лгу, Макс, честно, — жалобно пищит она. — Ну откуда я могла знать, что она залетела от тебя?

Я морщусь, будто мне по физиономии прилетело. Почему-то жаргонное слово становится последним триггером. Оно залпом высушивает остатки моего самообладания и я с силой опускаю кулак на каменную столешницу требуя:

— Рассказывай, черт возьми! Рассказывай все, Окси.

Она звонко всхлипывает, но ее слезы меня совсем не трогают. Видимо, включилась защитная реакция организма — аварийный предохранитель, отвечающий за любые эмоции. Без него я бы просто сошел с ума. В крошку бы стер и столешницу, и посуду и, главное, жестокую подругу детства, которая украла у меня семь лет жизни!

— Я честно не знала, Макс. Я… погоди.

Она делает несколько глубоких вдохов и схватив из мраморной салфетницы платок, промакивает глаза. Прикрывает веки, беззвучно шевелит губами, будто считает до десяти и, наконец, поймав мой взгляд, начинает говорить.

Вовремя. Потому что еще немного, и я бы за себя не ручался.

— Я знала, что на том форуме что-то произошло. Сеня мне намекнул, что наш “стальной Макс” влип по самые помидоры. Но так как в твоей жизни ничего не поменялось, разве что ты еще больше стал зависать в своем подвале, который гордо называл офисом, я не придала значение его словам. А через несколько дней, как ты помнишь, Сеня слинял, решив что семейные узы не для него… Думаю, ты помнишь в каком отчаянии я тогда была. Рыдала дни и ночи напролет. На работе постоянно портачила и Шеффер орал на меня, как резанный.

Я машинально киваю, хотя с трудом припоминаю то время. Сам пахал тогда с утра до ночи и с Окси виделся от силы пару раз, чтобы обсудить исчезновение ее жениха.

— Ты тогда пообещал мне помочь. Ну… сказал, что одну не оставишь и в меру своих сил… В общем, я на тебя рассчитывала, Максим.

Она снова всхлипывает, но как ни силюсь, не могу заставить себя испытывать жалость к ней. До ли дело в том, что разговор наш проходит в огромной кухне с дизайнерским ремонтом, то ли в том, что в этот момент перед глазами стоит четкий образ Ярославы, которой не на кого было рассчитывать… Но я остаюсь абсолютно нем к ее слезам.

— И потом пришло первое письмо, — продолжает она, шмыгая носом. — Я сразу догадалось, что оно от той девушки, которую ты встретил на форуме. Удалила его быстренько и не стала отвечать потому что боялась, что шеф узнает.

— Уверена? — холодно усмехаюсь и уточняю: — Уверена, что испугалась именно реакции Шеффера, а не того, что потеряешь бесплатную кормушку?

— Кормушку? — обиженно морщится она. — Ты забыл, что сам тогда был беден, как церковная мышь?

— Но перспективы были хорошими, да? Иначе зачем все это? Зачем было разыгрывать целый спектакль с тем, что Шеффер тебя уволит, если узнает…

— Потому что он и так бы меня уволил! — взрывается она. — Ты просто не знаешь в каком эмоциональном состоянии я была! Беременная, одинокая, никому не нужная! У меня была самая настоящая депрессия. Но всем было пофиг! Думаешь, хоть кто-то это замечал? Все продолжали требовать от меня ежедневную улыбку и четкое выполнение рабочих задач. А за любые ошибки отчитывали, как школьницу! И эти письма, которые твоя подруга слала как не в себя… они стали последней каплей! Я знала, что если босс узнает, что меня не просто уволят, а еще и уголовку заведут! Ну сам посуди — я подделала документы! Ради тебя, Макс!

— И ты решила, что если у тебя не будет работы, то и отчитывать и угрожать никто не будет, верно? А содержать тебя может и друг детства. Когда там тебя уволили? Месяца через два после форума, да? И это чудесным образом совпало с датой моей первой успешной сделки!

— Если бы не я, то не было бы той сделки, — огрызается она. — Ты бы никогда не попал на тот элитный форум! Так что, скажи мне спасибо, Макс.

— Я сказал, — цежу сквозь зубы. — На протяжении семи лет говорил тебе спасибо, Окси. Иногда словами, иногда, черт возьми, действиями. Вот этой квартирой, например! Приличной суммой, которая ежемесячно капала на твою карту. Путевками в теплые края. Всем, мать твою! Всем, что у тебя есть!

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ей такой возможности. Плотину прорвало. Я больше не состоянии сдерживаться. Вовсе не ору, но от этого, кажется, звучу еще более грозно. Настолько устрашающе, что Оксана начинает пятиться к окну.

— А знаешь, что в это время делал мой ребенок, Окс? Она росла без отца! Таскалась с мамой на работу, потому что у нее не было няни. С полутора лет уже была в яслях, в то время как Ярослава пахала как проклятая, чтобы заработать им на еду и на однушку в тридцать квадратов!

Никогда не бил женщин и сегодня этому правилу изменять не собираюсь, но почему-то сейчас, глядя на зареванное лицо Оксаны, я четко представляю, как впечатываю ее головой в стену. Со всего размаха и со всеми вытекающими, в виде огромного алого пятна на белоснежных стенах и ее бездыханного тела на теплом полу.

— Я не знала, Максим. Не знала, что она от тебя родила… Клянусь!

— И увидев ее тогда в кафе ты не сложила два и два? Уточняя та ли она Ярослава из “Планера” ты не догадалась, что это она писала те письма, Окси? И зная, черт возьми, все что ты знала, не поняла, что перед тобой сидит моя дочь?!

Последние слова я буквально выкриваю, теряя остатки самообладания. Гортань жжет, словно из легких вместо воздуха вылетает пламя. Дикое. Необузданное. Но даже оно не в состоянии притупить боль, которую я сейчас испытываю.

— Я подумала, что раз она сама тебе не сказала, то и я не должна. Мало ли, вдруг она ребенка на другого мужика записала и счастливо жила в браке все это время. А я бы своими догадками ей всю малину испортила…

— Малину? — задыхаясь выдаю.

Хрипло. Будто голосовые связки полностью разделяют мое возмущение и просто не в состоянии работать в полную силу. Да что там связки, все тело сейчас словно одна напряженная струна. Звенит. Резонирует и вибрирует в такт вылетающему из легких воздуху.

— Она собиралась мне рассказать, — выдаю с отвращением. — Но знаешь почему не успела? Потому что я, черт возьми, ее уволил! Алчную шантажистку, стоившую тебе карьеры!

А мне сердца. Это добавляю уже мысленно. Окси не понять. Никогда не понять что такое настоящие чувства. Искренние. Без поисков выгоды.

— Я не знала, Максим, — шепчет она. — Поверь мне. Это просто… недоразумение. Я понятия не имела, что это приведет к таким последствиям!

— У тебя есть две недели, Оксана, — заявляю безапелляционно. — Две недели, чтобы найти работу, жилье и решить, как ты будешь жить дальше.

— Ты не бросишь нас, — бескровные губы сжимаются в тонкую полоску. — Ты не… а как же Святик? Ты о нем подумал? Выгонишь его на улицу?

— Со Святославом я, разумеется, разрывать отношения не намерен. Но и содержать полностью вашу семью не собираюсь. Надеюсь, ты успела хоть что-то отложить за эти годы. Больше ты от меня и копейки не получишь. Начнешь манипулировать Святом — только хуже сделаешь. Причем ему, а не мне! Пора тебе вспомнить, что ты в первую очередь мать, а не содержанка, Окси. Удачи.

Ожидаю, что она начнет меня умолять передумать, но Оксана лишь беззвучно открывает и закрывает рот, глотая слезы. Я же по-прежнему не испытываю ни малейшего сочувствия. Возможно, потому что она его не заслуживает. А возможно, потому что сердце мое сейчас не здесь. Оно осталось в скромной однушке на окраине.