Глава 65

— Ну как? Подходящий размерчик? — самоуверенно интересуется Максим.

Малинка, кажется, потеряла дар речи и поэтому ничего не отвечает. Но и без слов понятно — она в восторге. Елка, как и обещал ее отец, практически касается потолка. Впрочем, если водрузить на макушку звезду, то будет не практически, а точно.

— А игрушки где? — хмурится дочь. — Елочка должна быть красивой. Как я на утреннике. Точнее, мы с тобой.

Улыбается при этом настолько открыто, что я невольно хихикаю. Как же быстро она забыла свое возмущение костюмом елки. И теперь у нее в памяти навсегда останется не уродливое дерево, а красивая елочка. Даже целых две.

— Игрушки вон в тех коробках, — Горский кивает на огромную стопку коробов у дивана. — Как думаешь, успеем до нового года?

— А сколько у нас времени осталось? — испуганно ахает дочь.

И правильно переживает, между прочим. Полночь наступит через каких-то несколько часов, а елка высотой больше трех метров.

— Почти пять часов. Думаю, справимся.

И мы успеваем. Практически. Думаю, если бы мы не отвлекались на попытки стащить еду у моей мамы, управились бы гораздо быстрее. Но мы дважды ходили пить чай с имбирным печеньем, Малинка съела как минимум три бутерброда с красной икрой, а Максим едва не огреб мокрым полотенцем по пальцам, когда пытался украсть с блюда маслину, не сразу сообразив, что она изображает глаз снеговика.

Смотрю на эту компанию и сама до конца не понимаю, как так получилось, что мы решили отмечать новый год вместе. Точнее, как получилось я, естественно, знаю. Но все равно не могу до конца поверить.

Максим категорически отказывался проводить новогоднюю ночь без нас. Да и Алина очень хотела отметить праздник всем вместе. Ну ладно… что уж, я тоже хотела. Но в нашей квартире мы бы чисто физически не поместились. А праздновать в ресторане с шестилеткой, у которой режим, тоже не вариант. Вот как-то так мы все и оказались в огромной квартире Горского. Мама, правда, несколько раз пыталась отправиться к своей подруге, но мы ее уговорили остаться с нами. Мне нужна ее поддержка. Как никак, с минуту на минуту здесь появится и Анна Васильевна — мать Максима.

Звонок в дверь застает нас ровно в тот момент, когда Алина сидит на плечах своего отца и пытается дотянуться до макушки ели, чтобы прицепить яркую звезду. Максиму приходится кощунственно согнуть ветвь, чтобы помочь ей достать ее и поэтому он никак не может отвлечься на гостей.

— Откроешь, Птенчик? — бросает он мне. — Нам нужно домучить это упрямое дерево.

— Конечно, — цежу оторопело.

Это всего лишь его мама. Бабушка моего ребенка. Горский говорил, что она нормальная… Но он и Окси-то долгие годы такой считал. Так что, без претензий к нему, но в людях он разбирается так себе…

Анна Васильевна. Анна Васильевна. Повторяю имя словно мантру, чтобы не выдать от волнения что-то вроде “Здравствуйте, Василий Аннович”. Я себя знаю. Я могу.

Однако, еще до того, как успеваю открыть рот в бодром приветствии, цепкие руки хватают меня и притягивают к себе.

— Наконец-то! — восклицает женщина, сломав мне как минимум три ребра. — Ярочка, как я рада тебя видеть!

Анна Васильевна, наконец, отстраняется, чтобы взглянуть на меня, а я пользуясь случаем, тоже беззастенчиво рассматриваю ее. Женщина выглядит на удивление просто. У нее стильная короткая стрижка, аккуратная одежда и милое усеянное морщинками лицо.

Только сейчас понимаю, что ожидала увидеть кого-то вроде Окси. Понятно, что более старшую версию, но все же… Кого-то, кто прожил долгое время в бедности, а потом резко разбогател и пытается продемонстрировать свой достаток любыми способами. Уверена, Максим не скупится на мать, но в ней нет этого… лоска, который придают большие деньги. Она ничем не отличается от моей собственной матери. И, наверное, от этого мой страх перед ней тут же улетучивается и я искренне и душевно улыбаюсь.

— Здравствуйте, Анна Васильевна. Очень рада с вами познакомиться.

— Ой, а я как рада, — чувственно произносит женщина, а затем переводит взгляд за мою спину и натурально начинает рыдать.

Я медленно оборачиваюсь и упираюсь взглядом в картину, к которой уже успела привыкнуть за последние несколько дней. Но Анну Васильевну и ее шок прекрасно понимаю. Алинка все еще сидит на шее у Максима, у нее на голове ободок с двумя антеннками-снежинками, а у Горского — светящиеся оленьи рога. Но даже разноцветные светодиоды, вплетенные в тонкую проволоку не могут затмить тот свет, что исходит от этих двоих.

— Мам, ну ты чего? — тянет Максим с улыбкой. — С Ярославой ты, я так понял, уже познакомилась, а это наша дочь Алина.

— Я знаю, — всхлипывает она, сложив руки на груди. — Как же вы похожи, Максимка! Какая же прелестная у вас доченька получилась!

Алина, взирающая до этого на нее довольно настороженно, начинает улыбаться от этих слов и гордо задирает подбородок.

— Ну что, Малинка, будешь знакомиться со второй бабушкой?

Максим опускает ее на пол и ее уверенность сразу как-то убавляется. Она берет его за руку, ища поддержку и от этого зрелища его мама снова громко всхлипывает.

Что ж, я ее не осуждаю. У самой глаза на мокром месте. Мне кажется, я вечность готова смотреть на эту картину.

Первой отмирает дочь. С криком “ой, открытка же”, несется обратно в гостиную и возвращается оттуда с аккуратно сложенным листочком, который мы все утро украшали стразами и бусинами.

И да, это естественно, вызывает очередное всхлипывание Анна Васильевны.

— И я тебе подарочков привезла, Алиночка, — заверяет ее бабушка, а затем после небольшой паузы добавляет: — Внученька.

Признаться, я не ожидала многого от этой встречи. Знала, что нам всем нужно будет время, чтобы привыкнуть. Но как-то так получилось. что благодаря таким искренним и открытым эмоциям, уже через какой-то час мы все дружно сидим за столом, произносим тосты, пробуем вкусную еду и смеемся. Очень много смеемся.

Анна Васильевна рассказывает забавные истории из детства Максима, моя мама не скупится на такие же смешные факты обо мне, но когда доходит моя очередь поделиться чем-нибудь из жизни Малинки, все, кажется, даже дышать перестают. Кроме Алины, конечно. Эта, как ни в чем не бывало, уплетает деликатесы и комментирует мои истории с набитым ртом.

Не знаю сколько времени должно пройти, чтобы все привыкли. Не только к тому, что видят перед собой. Но и к самому чувству. Семья. У нас, черт возьми, большая семья! Я настолько привыкла к тому, что мы с Алиной совсем одни, что сейчас, глядя на то в какую шумную компанию мы превратились, сердце щемит от счастья.

Впрочем, насчет шумной я погорячилась. То что сейчас происходит за столом можно легко назвать эталоном тишины в сравнении с тем, что начинается, когда дверь за нашими спинами открывается в квартиру заходит огромный бородатый дед мороз в ярко-красном костюме.

— Здесь живет Алина? — интересуется “дедушка”. Голос у него безумно красивый, гортанный. Никак не вяжется с образом старика. Да и хитрые голубые глаза явно говорят о том, что в роль он вошел совсем недавно. Но главное, что Алина ему верит. Растерянно вертит головой, по очереди спрашивая у каждого присутствующего:

— Это что, прям настоящий? Прям всамделишный Дед Мороз?

И мы, конечно же, киваем. Не знаю где Горский достал этого “дедушку” в такой короткий срок, но отыгрывает он свою роль на все сто. Внимательно выслушивает сразу три стиха от Алины, вручает ей огромный подарок и даже разрешает угостить себя печеньем. Добрая часть при этом теряется в его накладной бороде и Алина с готовностью помогает ему вычистить крошки.

— Такая мягкая, — с восторгом произносит она, поглаживая накладную бороду. — Сразу видно, настоящая.

— Ну конечно настоящая, — гаркает дед. — Какой еще она должна быть?

— Егор из садика сказал, что Дед Мороз — это всегда переодетый папа, — авторитетно заявляет малышка. — Я думала, что поэтому он ко мне и не приходил. Потому что у меня папы не было.

Говорит это настолько искренне и открыто, что я с трудом сдерживаю слезы. Да и не только я. Анна Васильевна еще от прошлых рыданий не отошла, а у нее снова глаза на мокром месте. Да и моя мама украдкой промокает щеки рукавом темно-синего платья.

На Максима я стараюсь не смотреть, чтобы не смущать, но боковым зрением все равно вижу, как напрягается его лицо и дергается кадык.

— Ну что ж, мне пора, — заявляет дед Мороз. — Мне еще стооольких детишек надо обойти, столько подарков раздать.

— Я провожу, — кивает Максим и выходит из-за стола.

Почему-то в этот момент мне хочется быть рядом с ним. Понятия не имею как я смогу его поддержать. Вряд ли слова о том, что он очень скоро наверстает упущенные годы, ему помогут. Мы оба прекрасно знаем, что не наверстает. Нет, я уверена, что он будет хорошим отцом. И в самых смелых мечтах вполне себе ярко представляю нас одной семьей. Но эти шесть лет уже, конечно, не вернуть. И нам всем придется с этим смириться.

— Ну ты и баран, Горский! Реально сразу не допер, что это твоя дочь? Она ж похожа на тебя, мать твою!

— Иди ты, — беззлобно ворчит Максим. — Думаешь, сам теперь не понимаю? Но не знал я, понимаешь? Не думал вообще в эту сторону!

— Так тут не обязательно думать, тут чувствовать надо, — уверенно произносит мужчина.

— Ой, я бы на тебя посмотрел, — вздыхает Максим.

— Ну-ну, — голос мужчины тут же наполняется едва заметной тоской. — Я сам на себя, знаешь ли, в такой ситуации с удовольствием бы посмотрел. Но…, — он назидательно тычет пальцем перед лицом собеседника: — Дядюшка Артур всегда предохраняется! О, здравствуйте, Ярослава!

Переход настолько внезапный, что я едва не подпрыгиваю на месте.

— Добрый вечер, — киваю, рассматривая его лицо.

На нем все еще красный костюм, но шапку и бороду он снял и поэтому у меня, наконец, есть возможность, оценить его внешность. Кажется, они с Максимом ровесники. Друзья детства? Или просто друзья?

— Артур Трабер, — между тем, представляется он. — Друг вот этого слепого оболтуса.

— Трабер? — произношу с придыханием. Его фамилию я, конечно, слышала. Как и все, кто работает в нашей сфере.

— Эээ, поменьше восхищения в голосе, — возмущается Максим. — Еще чуть-чуть и я начну ревновать!

— Прости, — усмехаюсь. — Просто… ну, это же Трабер!

— Не стоит извиняться, — самодовольно замечает его друг. — Я привык к такой реакции окружающих.

— К сломанному носу, надеюсь, тоже быстро привыкнешь, — хмыкает Максим. — Если еще раз так посмотришь на мою женщину.

— Вы посмотрите каким собственником ты стал, — с притворной теплотой в голосе тянет его друг. — Наш мальчик вырос и дорос до серьезных отношений! Не верю своим глазам!

Я словно за актерами фильма, слежу за их перепалкой. Это настолько… мило. Артур Трабер и Максим Горский — два громких имени в сфере отечественного строительства. По идее, они должны быть конкурентами и вырывать друг у друга контракты прямо из рук. Но судя по всему, они хорошие друзья.

— Еще раз спасибо, что выручил, — благодарит его Максим. — Если решишь еще раз уйти из своей компании и начать все с нуля, только свистни, накатаю лучшие рекомендации и работа аниматора у тебя кармане!

— Спасибо, друг, — смеется Артур. — Всегда знал, что могу на тебя положиться.

— Ты имеешь в виду то, что когда-то он ушел из компании своего отца, где был генеральным директором? — интересуюсь с любопытством.

— И откуда только такая осведомленность о жизни моего друга? — театрально возмущается Горский.

— Ну, об этом писали все газеты… Да и на работе разговоров было много.

— Приятно встретить фаната, — сияет Трабер. — Автограф? Могу подписать любую часть тела…

— Иди уже, — мычит Максим. — А не то за неимением дымохода, придется спустить дедушку прямо из окна. Если повезет, что грохнешься прямо в свои сани с оленями.

— Как показывает практика, — невозмутимо заявляет его друг, — главный олень здесь ты! Такую семью проморгать!

Я с интересом жду очередную язвительную реплику Максима, но вместо этого он с серьезным видом заявляет:

— Я в курсе. Но тебе, действительно пора, дружище. У меня тут, знаешь ли, одно важное дело намечается.

— Какое такое дело? — неудоуменно переспрашиваю, когда за Артуром закрывается дверь.

— Важное, — авторитетно заявляет Максим и тут же истошно вопит: — Малинка, время!

После этих слов из гостиной выбегает дочь с бабушками, а Горский достает из кармана кольцо с поистине огромным камнем и падает на одно колено.