Глава 55

Я много думала о том, что произошло в ту ночь, когда меня ранили. Почему я ничего не помню? Ланц сказал, что это могло произойти из-за стресса, и моя память заблокировала последние воспоминания. Я никогда не слышала о таком, а теперь столкнулась с этим. Неужели я и правда могла всё забыть из-за пережитого ужаса?

Если меня ранил убийца, то скорее всего, я видела убийцу. Я знаю его истинное лицо, в курсе, кто это. Только вот моя память меня подводит. Сколько бы я ни пыталась вспомнить — у меня это не получается, из-за чего я чувствовала вину. Это чудовище столько всего натворило! Возможно, невиновный сейчас сидит в темнице, а я никак не могу вспомнить лицо преступника.

Это злит меня!

Сколько мы можем прятаться здесь? Мне просто нужно вспомнить, и всё это закончится. Нужно лишь вспомнить…

— Ты как себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался Двейн, устраиваясь рядом со мной на кровати. Он пришёл себя спустя два дня после того, как я приняла его и его огонь. Теперь мы с ним связаны навсегда.

— Всё хорошо.

Двейн уже пятый день практически не отходит от меня, заботясь и всячески поддерживая. Для всех в замке он так и не вернулся обратно, а узнав о моей гибели, отправился в плаванье, стараясь заглушить боль от потери любимой. Так сообщили всем.

— Нет, я вижу, что это не так. Снова злишься из-за того, что ничего не помнишь?

— Я просто хочу знать, какое чудовище всё это натворило, и зачем. Я уверена, что видела его лицо. Иногда мне снятся сны, где я вижу его силуэт, и мне кажется, что я знаю его, и это не Френ.

— Это может быть лишь сон.

— Но ведь могут быть и воспоминания. Ланц сказал, что они могут постепенно возвращаться.

— Лилиана, я очень беспокоюсь за тебя, — взволнованно проговорил Двейн, нежно касаясь моего лица и проводя по нему пальцами. — Тебе нужно восстановиться сначала, а потом…

— Но ведь убийца не будет ждать, пока я восстановлюсь! Следующая его жертва будет на моей совести, если я не вспомню…

— Эй, — прервал меня Двейн, обхватывая моё лицо ладонями и заглядывая мне в глаза. — Не смей винить себя в его преступлениях. Ты сама чудом осталась в живых и совершенно не виновата, что здоровье тебя подвело.

— Я так хочу, чтобы всё это поскорее закончилось…

***

— Годвин, я хочу встретиться с Френом.

Мужчина очень редко появляется в тайных комнатах замка, стараясь практически всё своё время посвящать расследованию, которое, вообще-то, зашло в тупик. Никаких других подозреваемых, кроме Френа Тирса, у него нет, а единственный свидетель, которой бы мог хоть что-то прояснить, мёртв. Вивея была найдена в собственном доме повешенной, а рядом лежала записка, в которой она просила прощение за всё, что совершила. Там она и написала, что работала на Френа Тирса, и что именно по его приказу она всех усыпила. Женщина писала, что раскаивается и не может смириться с тем, что на её совести чьи-то смерти.

Смерть Вивеи и её записка стали очередным доказательством того, что во всём виноват Тирс.

Только всё это вызвало у меня ещё больше сомнений.

— Нет.

— Годвин, я уверена, что со мной он поговорит.

— Лилиана, это просто нереально. Как я, по-твоему, должен сделать это? Ты мертва, если не забыла, а он в темнице.

— Прошу тебя, придумай что-нибудь. Я уверена, что ты сможешь, — начала упрашивать я, вцепившись в широкие плечи и заглядывая мужчине в глаза, в которых пылало недовольство.

— Мне не нравится эта идея. Это может быть опасно, и…

— Но это может помочь продвинуться в деле! Прошу тебя.

Он долго смотрел в мои глаза, будто пытаясь заставить меня передумать, но я упрямо стояла на своём. Я не собиралась отступать, будучи уверенной, что это единственно верное решение.

— Хорошо. Я подумаю, как можно это организовать, но ничего не обещаю.

Радостно взвизгнув, я обняла мужчину, прижимаясь к его мощной груди. С каждым днём я всё отчётливее понимала, что Годвин уже стал частью моей жизни, несмотря на то, что виделись мы с ним нечасто. Просто этот дракон успел поселиться в моих мыслях. Нет, это ещё не любовь, но я уверена, что нам требуется лишь немного времени.

Однажды я смогу сказать ему о том, как люблю его.