Глава 29

Мэри Кац

Все еще торчу на чертовом пьедестале. Рассматриваю идеально сидящий по фигуре наряд и ловлю в зеркале внимательный взгляд. Мама меня чувствует без слов.

Понимает, что меня достала эта вся свистопляска. Мне моделью быть, что обезьяну выставить на подиум. Для этого нужна выдержка. У меня ее нет.

Взорвусь и к чертям пошлю и модельера, и его “шедевр”, который до меня не доходит.

– Благодарю, Анри, думаю, больше примерок не понадобится, – щебечет мать, улыбаясь профессионально отработанной улыбкой.

– Да, да, Рора. Все просто идеально, – вторит мэтр, а мне становится совсем плохо. Подкатывает странное смятение, меня будто душат.

– Мои люди лично доставят заказ, как только работа мастеров будет закончена.

Вымученно улыбаюсь и быстренько линяю за шторку, переодеваюсь в свои вещи.

– Мне нужно в туалет, – бросаю едва слышно, поймав момент, когда Анри увлеченно рассказывает матери последние новости, и скрываюсь за дверью, ухожу коридорами, подхожу к помещению с нужным значком и закрываюсь на замок.

Ощущение такое, словно я запуталась в паутине и мои трепыхания лишь приближают погибель, привлекают внимание паука.

Я никак не могу избавиться от воспоминаний о руках Джокера на своем теле, кажется, что его вкус пропитал меня всю и я до сих пор чувствую его жесткие губы со шрамом на своих устах и мне все время хочется продолжения!

– Сумасшествие… Помутнение… Что со мной?!

Воспоминание.

– Пожалуйста, Дим, дай еще раз попытаться, обещаю, что буду держаться крепко! – потираю зад и едва встаю на дрожащие ноги.

Я умудрилась скатиться с седла пока Федя проверял поводья. Не поняла, как соскользнула, шмякнувшись на попу.

Митрий сцепляет зубы. Подросток, а уже высокий, угловатый, но крепкий. Острые плечи широки. Он давно тренируется на полигоне с отцовскими убийцами.

Брат обтачивает когти и часто режет меня словами. Ему хватает взгляда, чтобы я мечтала настучать по наглой морде.

– Фак! Вали отсюда, прыщавая! Хрен я пущу, чтобы ты на конюшне еще раз появилась! Неумеха. Даже в седле удержаться не можешь!

– Я случайно соскользнула, Мит!

– Видел. Это при том, что Демоница стояла не двигаясь. Бестолочь. Ушла, я сказал. Случись с тобой что, отец с меня шкуру спустит. И вообще, будешь упираться, лошадку твою на мясокомбинат отправлю, колбаску из конины жрать на завтрак заставлю.

Плачу не столько от обиды, а из-за того, что Димитрий не позволяет больше забраться на лошадь.

– Я ненавижу тебя! Ты монстр! – кричу сквозь слезы.

– Ненавидь, прыщавая! Пока не приедет личный тренер, ты здесь носу не покажешь. Я тебе в учителя с няньками не нанимался, вали отсюда!

– Монстр! Ты монстр!

Ловлю темнеющий взгляд зеленых глаз, полыхающих яростью.

– Не новость. Не понимаешь ничего. Ушла.

Поворачиваюсь и бегу, добегаю до укромного уголка в саду, бок колет, плашмя падаю на землю, сбиваю коленки, разбиваю их в кровь и стесываю ладони.

Взвываю.

Слезы боли и обиды брызгают из глаз. Ненавижу каникулы. Проклятое лето. Скорей бы в школу.

– Хей, Маша, чего ты тут одна?

Перед глазами возникает худой высокий мальчишка. По возрасту немного младше Димы, но чересчур угловатый, чахлый, сильно уступающий брату в комплекции. Темные волосы аккуратно уложены в модельную прическу, одет странно: клетчатая рубашка застегнута на все пуговки, под горлом веревка, шнурок.

Ему не жарко?

Весь какой-то прилизанный.

Таких часто обзывают в школе ботаниками и дразнятся.

– Ты кто? – задаю вопрос, шмыгнув носом.

Мальчик достает из кармана пачку антисептических салфеток и протягивает мне.

– Вытри, чтобы не получила заражение, столбняк или прочую радость от контакта крови и грязи.

Забираю салфетки и в растерянности смотрю в худое, черствое лицо.

– Я Дэн… – отвечает он, убирая руки за спину.

Мне нужен близкий человек и разговор.

Палец тыкает на заветный номер.

Я должна поговорить с Дэниелом.

Хочу услышать голос своего парня. Я виновата перед ним. Боже. Я не знаю, что творю. Как получилось так, что я плавлюсь в руках чужого мужчины?! Грубого и жестокого убийцы?!

А как же мой Даня?!

Ловлю себя на том, что сжимаю телефон в руках, а на сердце тяжесть.

– Что же я вытворяю?! – вздыхаю, не знаю, что делать.

Я запуталась. Не могу понять себя. И самое ужасное – это жестокий мужчина, который с каждой секундой заполняет собой все мысли, и страшно от того, насколько зависимой делает…