Глава 35
Иван Кац
Откидываюсь на стеганую спинку своего кресла. Свет от настольной лампы не особо освещает пространство кабинета.
Люблю мрак. Темноту. В ней живут истинные инстинкты, просыпаются страхи.
Вот и теперь я улавливаю определенные эмоции, проскальзывающие на лице Змея.
– В чем напряг? – интересуюсь ровно и заставляю кореша блеснуть чернотой глаз.
– Нам клуб спалили, уже третий раз за месяц инцидент. Короткое, блядь, замыкание. Ищем ниточки. Я приказал ответку кинуть, как сук отловят.
Наблюдаю.
– Найди эти ниточки и под ноль причеши.
– Пацаны землю роют, Царь.
Кладу руку на стол и сжимаю в кулак. Моя власть неоспорима. Решения не меняются. Малейшая слабость и загрызут. Свои же сольют. Контроль превыше всего.
Мне пока нечего сказать.
– Что по Димитрию?
– Конкретно сейчас отжигает в Европе. Шумиху развел нех*вую, все только и базарят, что сутенеры шлюх не успевают подгонять под е*лю. Короче, в отрыв ушли с дружком.
– Что за друг? – прищуриваюсь.
– А тут уже интересно. Одноклассник его Тайгер Ривз. Раньше вечно в терках были, да и сейчас не особо кантуются. В нелегальных боях без правил участвовали. Словом, часто морды друг другу били, власть отстаивали, ну и, видать, членами мерялись. Сейчас, может, тоже меряются на спор, кто больше баб перее*ет. Тут уж я не в курсе.
– В отрыве, значит.
Упираю взгляд в Змея.
– Да ты нас вспомни, Ваня. Возраст.
Хмурюсь, обдумываю. Я знаю своего сына. Слишком кипиш большой поднял. Неспроста.
– Слежку продолжать. О передвижениях докладывать, – резюмирую.
Змей выходит из кабинета, прикрыв за собой дверь. Остаюсь один вместе со своими мыслями.
Волчарой стал сын. Быстро вырос. Хорошего солдата воспитал. Поднимается сам. Меня ненавидит. Пытается отжать влияние.
– Ну-ну. Значит, движ поднимаешь, с понятиями стал, не рохля.
Чем сильнее сын бьет, чем крупнее наезды его бригады, чем больше хочется посадить волчонка на место, тем больше уважаю говнюка. И с каждым разом, когда у моих людей не получается его осадить, я испытываю гребаную гордость.
Молодец пацан. Кремень. Оправдывает фамилию.
Смотрю на часы. Дело близится к полуночи. Поднимаюсь и иду в спальню. Дом спит. Беззвучно ступаю по мраморному полу.
Я поднялся в свое время с самых низов. Беглый эмигрант с долларом в дырявом кармане. Резню пережил, ножи с пулями. Все было. И голод был, и подыхать приходилось не раз, когда думал, что все, конец.
В любой схватке дрался насмерть, перышком полоскал часто и кровавый след оставлял. Рвал врагов. Иначе никак. По-другому быстро крышечку гроба заколотят.
В аду горел, в пекле плавал и кайфовал, с каждым днем все больше увязая в трясине. Водоворот закрутил и в какой-то миг русский пацан Иван Кац стал Ваней Кровавым, завоевал авторитет и бабло начал рубить, потому что, в отличие от многих, включал мозги и не боялся решений.
Дохожу до спальни и поворачиваю позолоченную ручку, открываю дверь. Свет из коридора освещает и падает на красавицу, спящую на самом краешке.
Улыбаюсь, когда смотрю на нее. Редкое явления. Кажется, что именно моя женщина научила меня этому.
Захожу и тихонечко прикрываю за собой дверь. Жму нужную кнопку на пульте и в комнате включается приглушенный теплый свет.
Мягко ступаю по ковру, который выбирала Рори. Этот дом она полностью обставляла. Все по ее вкусу сделано.
Подхожу к кровати, рассматриваю волнистые длинные светлые волосы, рассыпанные по подушке, изучаю линию плеч и завожусь, когда замечаю, как просвечивает острый сосок сквозь кружева.
Она мой законный, самый желанный трофей, который я взял в личное и единовластное пользование.
Помню, как увидел фотку очередной девки в журнале, и что-то екнуло.
– Ее имя?
– Аврора… но вы понимаете, она… дело в том…
– Хочу ее.
Не придал значения блеянию мужика бледного и ссущего на грани припадка. Сделал заказ на телку. Очередная шлюха для снятия напряжения.
Аврора…
В первую секунду, когда увидел свой подарок, все тело скрутило долбаной похотью, член встал, как чертова Пизанская башня, накренившись и взяв прямой курс на девку охренительно красивую, как сам смертный грех.
– Кто вы?
Услышал дрожащий голос, наполненный истерическими нотками, а вот глаза…
Ее охренительные ведьмины глаза смотрели с вызовом.
Зеленые. Насыщенные и раскосые, как у кошки, или тигрицы.
– Кто вы?
Опять прозвучал вопрос.
Она пробуждала интерес. Рассматривал кралю и балдел от того, как руки зачесались от желания намотать на кулак ее длинные волосы и драть суку до искр из глаз, до стонов и криков, мять полуголое тело в руках, проводить грубыми пальцами по тонким ребрам и оставлять засосы, впиваться зубами и клеймить. Выжигать тавро принадлежности.
Помню, как снесло крышу от понимания, что все эти чувства пробудила во мне дешевая подстилка, шлюха, до усрачки красивая давалка, успевшая ублажить вагон мужиков до меня…
Не отрываю взгляда от своей жены и принимаюсь избавляться от одежды, расстегиваю и отбрасываю рубашку, а перед глазами вспышками кадры моей встречи с очередной заказной моделью.
Дикая кошка, которую я собирался отодрать и слить на утро, стала для меня всем.
До нее было многое. Успел устать от на все готовых шлюх, подставляющих задницы и отсасывающих по первому требованию.
Игра на контраст от очередной модели заинтересовала. Вызвала желание понять, в кого играет мой презент.
А оказалось, что не играла. Честная с первых слов и криков ненависти. Полюбил ее. С первого взгляда запал.
Не я отнял у нее свободу.
Она поработила меня.
Провожу пальцами по овалу лица. Многое пережили с ней. От ненависти до любви и обратно на скоростях гоняли.
Красивая. Кожа – фарфор.
Открывает глаза и смотрит на меня. Разбудил все-таки.
– Ты еще не ложился… – губки складывает.
– Дела, – коротко отвечаю и зарываюсь пальцами в мягкость волос, натягиваю немного, заставляя приподняться.
Тянется за моей рукой, а я балдею от открывающегося вида.
– Помнишь, какой сегодня день? – шепчу в приоткрытые губы и выбиваю вздох.
Жизнь назад в полночь очередную полуголую девку бросили к моим ногам, повязав презент бантом.
Кто знал, что эта встреча изменит всю мою жизнь. Станет точкой невозврата, разделив все на до и после.
Интересная игра цифр.
– Ваня…
Хриплый голос натягивает нервы струнами и заставляет отбросить лишние мысли…
Ловлю губами сбивчивый шепот, провожу носом по щеке, принюхиваюсь. Прикрывает глаза и отдается на растерзание моей жестокости.
– Как же от тебя охренительно пахнет моей женщиной…
Разрываю сорочку и отшвыриваю тряпку в сторону, прикусываю молочную, белоснежную грудь, рука ползет к кружевным трусам…
– Уже вся потекла… – облизываю пальцы, ощущая острую сладость.
– Возьми меня, Ваня. Так же, как тогда, – шепчет рвано.
Ухмыляюсь, ловлю затуманенный взгляд.
– Как тогда вряд ли получится, больно уже не будет…
Ловлю лукавый блеск глаз, пальчиками хватается за мою шею и приподнимается, трется острыми сосками.
– С тобой всегда больно, невозможно насытиться. Хочу, чтобы трахнул жестко. Всю ночь имел, пока сознание от наслаждения не потеряю.
Провожу большим пальцем по спелой нижней губе.
– Ты сама попросила, радость моя…
Проводит языком по фаланге и берет глубоко в рот, сосет умело, как люблю. Хватаю за шею и ставлю на колени, заставляю смотреть снизу вверх и в нетерпении кусать губы.
– Моя шлюха. Только моя.
Целую сочный рот и отпускаю, позволяю взять инициативу в тонкие пальчики.
Ухмыляюсь. Изменения есть, конечно. Сам натренировал свою голодную ласковую кошечку со сладкой киской.
Прояви Аврора подобную прыть и опыт в первую встречу…
С первой секунды она была больше, чем разовая шлюха, и если бы пришла ко мне наученная всему, я бы охуел и исполосовал ее всю за то, что под другими была.
Всегда кровавым был, оттого и кликуха.
Поднимается и слизывает капельку пота с моего пресса, бряцает пряжка ремня, выпуская член из брюк. Опускается, не отрывая от меня взгляда, достает до нутра и заставляет хотеть ее так, что все тело пульсирует от боли.
Раздвигает губы в чувственной улыбке, а затем тонкими пальчиками ухватывается за стержень, проводит языком по стволу, делает круговое движение и берет глубоко.
Моя опытная шлюха, от которой меня уносит.
Отшвыриваю ее на подушки, наваливаюсь сверху. До сих пор вид распятой подо мной Роры заставляет слюну накапливаться во рту. Облизываю маленькие горошинки затвердевших сосков, пробую и не могу насытиться. Вкус, запах – все пьянит в ней.
– Ваня, не мучай, пожалуйстааа, – скулит от возбуждения, – хочу почувствовать тебя внутри…
Зеленые глаза распахнуты, моя маленькая бездна, мое удовольствие. На пушистых ресницах дрожат слезы.
Не могу больше терпеть. Раздвигаю длинные ноги и отодвигаю кружевную преграду.
Застываю у входа.
Громко всхлипывает, трется мокрой щелью о головку, пытается насадиться. Ухмыляюсь, ловлю ее голодный взгляд.
– Не думала ведь, что станешь по-настоящему моей, да, Рора, когда рвал свою необъезженную суку и когда исполосовала меня всего ногтями и кончила, оставив свою девственность у меня на члене?
– Кац, ты всегда был психопатом! Не мучай, возьмиии…
Хныкает, когда провожу головкой по мокрым складкам. Смотрю в глаза, наполняющиеся чистыми капельками слез.
Льнет ко мне вся, трется, и проводит языком по шее, прикусывает подбородок, впивается в мой рот.
– Я тоже могу поиграть, – улыбается, предвкушая. Заставляет кровь в венах взорваться от адреналина и похоти, член болезненно дернуться, а яйца потяжелеть.
– Моя хищница.
С силой насаживаю ее на себя, выбиваю крик.
– Ммм…
Балдею от того, как стонет мне в рот и начинает метаться под силой остервенелых ударов, закатывая от наслаждения глаза.