Глава 38

Выныриваю из воспоминания и обнаруживаю себя стоящим в огромном пространстве СПА-зоны с бассейном. Разглядываю приличный такой пул, как для олимпийских соревнований.

Цепляю взглядом рыжую девчонку в безразмерном махровом халате. Смотрю, как раскладывает вещички на шезлонге.

Зависаю, когда понимаю, что притопал за своей лисичкой и сейчас из тени наблюдаю, как девочка готовится к заплыву.

Тонкие пальцы играют с узлом, пытаясь развязать. Взмах головой, и она откидывает волосы за плечо. Кажется, что кровь на девственном полотне.

Красиво.

Тянет к ней. Наконец, развязывает пояс и снимает махровую херню. Сглатываю от вида аппетитного зада в трусах танго. Купальник у Маши раздельный. Тело красивое. Глаз не могу оторвать.

– Фак, у меня встал…

За секунду готов к траху только от вида ее упругой задницы.

Рассматриваю, как псих, свою ведьму.

С разбега прыгает, плавно, без особых брызг входит в воду. Мне за ней сигануть хочется и в воде отыметь. Тело ломит и скручивает от желания. Сжимаю руки в кулаки. Я давно сам себя не удовлетворяю, шлюх много и отрабатывают они на мне и подо мной по полной.

А тут…

Заставляю себя стоять и смотреть.

Отмечаю, что девчонка отлично справляется. Вообще, в Мэри чувствуется уровень. Породистая сучка. Не чета мне безродному.

Балдею от нее, русалка…

Моя Ариэль…

На ум этот мульт приходит. А ведь похожа. Жизнерадостная, красноволосая дочь царя. Помню, в интернате постоянно этот мульт крутили.

Смотрел и ржал со всеми над тупостью дурехи, которая решилась все отдать за другого, а сам в душе завидовал, потому что и так может быть. Любовь это, когда за того, кто дорог, на смерть пойдешь, жизнь отдашь.

Беспризорники все злые, жестокие, и я таким вырос. Жизнь учила клыки с когтями отращивать. Меня подобрали, когда я по улицам в рваных чужих украденных кедах топал.

Жрать хотел и думал, что в приюте получше будет.

Не лучше. В трущобах вообще хорошо быть не может.

Девчонка попкой сверкает на поверхности, интересный кульбит в воде выделывает.

Улыбаюсь. И вправду русалочка. Слежу за взмахами тонких рук и длиннющих ног.

Челюсть сводит от желания и в штанах болит все, давит на яйца. Вот реально хоть стой и работай ручкой, надрачивай, как больной ублюдок.

Сжимаю зубы.

Русалка вдруг всплывает так, что грудь с острыми сосками, облепленная мокрой тряпкой, мелькает, пухлые губки приоткрывает и делает глубокий вдох, уходит под воду.

Напрягаюсь, инстинкт срабатывает. Готов уже за ней бросаться, а сам смотрю, как волосы, словно кровавые щупальца, на поверхности в разные фигуры сходятся.

Считаю про себя. Я надолго могу дыхание задерживать, а вот Маше даю тридцать секунд, не всплывет, за ней полезу и по жопе надаю. Ни дня без приключений на задницу у нее не проходит.

Отсчитываю, а сам себя щуплым болезненным слабаком вижу, которому пацаны устроили королевский прием. Топили в душевой. Посвящение в ряды, чтобы сразу со старшими едой делился и не зажимал хлеб.

Почти сдох тогда. Думал, что легкие взорвутся.

Везде есть своя братва, и в приюте тоже костяк отморозков был, которые ломали и прогибали всех под себя.

Что сказать, Фил Гринвуд всегда был отбитый на всю башку псих и не умел подчиняться, не гнулся и не опускал голову. Из-за этого и шрам на губах. Не прогнулся, когда папаня железной цепью полосовал и удар неудачно пришелся на губы, разбив все в кровь.

Ее время истекло. Выхожу из своего укромного уголка, хочу уже к ней сигануть, впечатать в себя и все дрянные воспоминания выбить, которые стер бы, выжег из памяти, но… все черви на своих местах и исправно грызут меня изнутри.

До тонкого слуха доходит чувственный вдох.

Принцесса всплывает. Все мысли разом вылетают, когда Ариэль – моя русалочка, приоткрывает красные губки, жадно глотает воздух, убирает с лица потемневшие прядки и облизывает острым язычком капельки с верхней губы.

Девочка подплывает к бортику с моей стороны, продолжая меня не замечать, руками упирается, а я смотрю на полушария, которые от напряжения рук становятся на редкость обольстительными. Красивые сиськи, обтянутые мокрой тканью, сквозь которую прорисовываются острые соски, так и тянет ущипнуть.

Разряд получаю только от вида. Маша опирается сильнее и как кошка грациозно выходит из воды, берет одно из полотенец, повернувшись ко мне спиной, начинает вытирать волосы. А я от нее фанатею, зверею, иду, как на привязи.

Бесшумно остановлюсь сзади и, не сумев удержаться, провожу пальцем по сладкой линии выпуклого зада, задеваю ткань мокрых танго…

Взвивается вся. Вскрикивает, подпрыгивает.

Ловлю и разворачиваю к себе.

Охуенная девочка.

В лицо заглядываю. В момент испуг и негодование сменяет растерянность, смотрит на меня, запрокинув голову, глаза блестят – зеленющие.

Влажная, мокрая, желанная женщина в руках. Моя. Внутри все орет, что она моя, и мне по хер на все и на всех.

– Фил…

Моргает и трясти ее начинает, губки раскрывает, сказать еще что-то хочет. Не даю. Больной ею. Мне кажется, если не попробую ее, умру.

Наклоняюсь и врезаюсь в ее рот. Меня словно поезд сбивает, прокатывается по мне железным механизмом и плющит во всю, когда стон ее слышу. И тонкие руки на своих плечах ощущаю. Обнимаю и от пола отрываю, заставляю обхватить себя ногами, впиваюсь в нее и ощущаю, как вода пропитывает мою майку.

Трогаю Машу во всю, а она меня за шею своими холодными пальчиками обхватывает. Не могу остановиться. Это выше моих сил. Пальцы мнут аккуратный зад и заползают под кромку купальника.

Целую ее. Вкус спелой вишни на языке ощущаю.

– Ммм… – стонет, когда мокрую щель нащупываю и лепестки тру, проскальзывая на полфаланги указательного пальца в узкую дырочку. Чувствую, как вся зажимается, и замираю. Горячо. Я только от того, как она палец обхватила, чуть не выстреливаю в штаны.

Перед глазами темнеет от желания бросить ее на пол и вбить член на всю длину. Но мозг работает, и ограничители срабатывают.

Растираю свою Машу и охуеваю от того, как течет из нее. Это точно не вода… маленькая рыжая сучка соком исходит для меня. Продолжаю ее терзать, играть с клитором, чувствую, как дрожит, трясется, ощущаю, как мускулы сокращаются.

– Прекрати… – слышу слабый срывающийся голос, который действует подобно гранате и заставляет меня ослабить напор. Застываю и смотрю в зеленые глаза, растерянные и горящие ответным пламенем.

Херею от ощущений ее тугого тепла. В штанах пожар, в пояснице прострел.

Делаю маленький кульбит пальцем у нее внутри, закатывает глаза, судорожно всхлипывает и сжимается еще больше. Вот теперь она настоящая, чувственная, с блеском страсти в глазах, и, сука, так приятно ощущать, что из-за меня ее всю так колотит.

– Нельзя так. Неправильно, – шепчет, а сама сильнее мне в шею впивается. Себе противоречит. Смотрю внимательно. Женский финт “не надо”, а потом засади глубже хорошо знаю, но тут явно не тот случай.

Прикусывает губу.

Шит. Холли. Факин. Шит. Я же ее завалю сейчас, будет продолжать так же глазеть.

– Это естественно, принцесса. Нас тянет друг к другу.

– Тянет… – повторяет словно самой себе и глаза наполняются смятением.

Рыжик. Маленький, чувственный зверек. Несмотря на всю храбрость, очень даже пугливый.

– Хочу тебя. Прямо сейчас.

Выебать всю охота. Сжать в руках и молотить с нежностью отбойного молотка, быстро кончая, чтобы потом уже пойти на новый заход и растянуть удовольствие.

Моргает, переваривает услышанное и вдруг шипит кошкой:

– Отвали, понял?! Так нельзя! У меня парень есть!

Все. Ему кранты.

Я этого ушлепка точно грохну. Пальцы сжимаются на хрупком теле до синяков, продавливаю и понимаю, что еще чуть поднажму и сломаю.

– От-п-пусти… – в глазах Маши паника, страх и боль.

Что я творю?!

Опускаю принцессу на пол.

Смотрим глаза в глаза. Не могу удержать себя и облизываю палец, пропитанный ее соком. Зрачки в зеленых глазах расширяются и ротик открывается в шоке.

– Вкуснее ничего не пробовал. Сладкая. Пряная. Развязывайся с утырком своим. Для его же блага. Я предупредил.

Улыбаюсь.

Машу начинает трясти от моего искромсанного, зловещего оскала. Ее парень – труп, если она будет так цепляться за дохляка.

Бледнеет от моих слов.

– Ты угрожаешь?!

Приподнимаю бровь и нагло рассматриваю тело, которое по-любому уже мое. Сейчас или завтра. Через неделю. Без шансов. Всю ее оприходую. Моя. Больше ни от кого не вставляет. Пробывал напряжение снять. Не вкатило. Все пресно и невкусно.

– Предупреждаю. Ты не понимаешь еще, а вот для меня все предельно ясно.

– Что ты имеешь в виду?!

Приближаю лицо и голос переходит на яростный шепот:

– То, что имею, то и введу, глубоко и по самые… Еще раз в руки ко мне попадешь и будешь так сладко стонать – своей сделаю. Твое “нет” не прокатит. Мифический ушлепок, которого считаешь парнем, тоже.

Не понимает, дурочка, что я за нее всех порву. Против Кровавого пойду. Сдохну. Помутнение у меня. Сдвинуло на ней. Единственное, что хочу, это спустить тормоза и гнать к ней на скорости, чтобы впечататься в тело и вогнать ствол в глубины, газовать, давя педаль в самый пол, и лететь вместе с ней по скоростной навстречу кайфу.

Да по чесноку. Отодрать ее всю хочу, залить спермой, накачать семенем, чтобы мною пропахла, чтобы с моим запахом ходила.

Звереет девчонка на глазах, фурией становится.

– У меня есть мужчина! И не лезь ко мне больше!

Рявкает, разворачивается и бежит к выходу. А я смотрю ей вслед и понимаю, что все.

Заставляю себя стоять на месте, а сам приближаю пальцы к лицу, принюхиваюсь.

– Джокер, ты сдурел…

Шлюх с вагон всегда имел, простых девок пользовал. Бабы сами дырками насаживались. Один раз только казалось, что полюбил, но там все сложно. Душу увидел, человека разглядел…

Только выгорело все, а когда Машу увидел, прошлое краски потеряло, только она, рыжая ехидна, стала центром всего.

Я на ее свет иду из мрака, в котором обитаю, только чем ближе к солнцу, тем сильнее ожоги…

Вибрация телефона в кармане в близости от члена практически заставляет застонать.

Твою за ногу!

Пускаю трехэтажные маты и выхватываю мобилу.

– Джокер. Тут решалово в Бронксе назревает. Че делать?

– Ярый, не тупи. Че там у вас за х*йня творится, че за, а?

– Да на пацанов наезд был. Там местные не узнали людей Кровавого. Пришлось разъяснять че по чем.

Не нравятся мне эти замуты. Действительно попахивает пробной поверкой на вшивость.