Глава 48

Мэри Кац

Страшный приказ отца бьет наотмашь.

Он хочет убить Даню?! Невиновного?! Убить ни в чем неповинного человека, чтобы сделать больно его отцу?!

Боже. Я в аду. Я в пекле, жарюсь на костре.

Мама… ты мне так нужна. Твое тепло, ласка, любовь.

Джокер оборачивается ко мне. Передо мной убийца. Бесчувственный монстр. Одно сплошное хладнокровие.

Я в пекле, а рядом одни чудовища… Страшные, жестокие, привыкшие отнимать жизнь по щелчку пальцев.

Больно, как же мне больно…

Я плыву в ядовитом океане. Обугливаюсь от кислоты, которая разъедает всю меня, а перед глазами вспыхивают картинки.

Вижу угловатого парня с острым подбородком, он протягивает салфетки, а потом, не видя отклика, сам наклоняется и начинает аккуратно протирать мои окровавленные колени.

– Я – Дэн…

Боже…

Пячусь, отступаю. Разворачиваюсь и бегу прочь. Меня тошнит. Рвотные позывы сотрясают, но желудок пуст. Влетаю в уборную и закрываю за собой дверь, сгибаюсь над раковиной и меня рвет пустотой. Просто спазмы.

А перед глазами мой друг, первая детская влюбленность. Парень, с которым мы часами просто говорили, ну или я болтала без умолку, а Дэн слушал и задавал вопросы. Начитанный, умный, обходительный, крайне спокойный. Полная противоположность взрывной мне:

– Ри, малышка, я скучал…

Красивый, чуть смущающийся Дэни протягивает мне букет. Ромашки. Не дорогущие розы с шипами, а самые простые белоснежные цветочки, которые я сжимаю в руках и смотрю на парня, который вырос вместе со мной.

– Спасибо, Даня… неожиданный выбор.

– Знаешь, что эти полевые цветы самые надежные, самые стойкие оловянные солдатики?

– Эм… Что ты имеешь в виду?

Удивленно смотрю в красивое, немного отстраненное лицо. Дэниэл замкнут, но вместе с тем со мной он кажется другим, открытым.

– Где-то читал, что они борются за свою любовь до последнего лепестка, пока не упадут обрубленным стеблем к ногам мучителя…

– Это страшно, Дэн, у меня от твоей истории сердце дрогнуло…

– Жизнь вообще невеселая штука, Ри…

В глазах темнеет. В груди ком, который все растет, затапливает, пульсирует от нескончаемого потока мыслей и кадров произошедшего.

Яркой алой вспышкой вспоминаю разговор. Наш последний разговор с Дэном.

– …Я хочу тебя увидеть.

– Дэни…

– Что, малыш?

– Я не смогу. У родителей будет годовщина, и мы хотим провести вечер в “Беладжио”.

– Может, сможем еще встретиться… после вашего праздника?

– Я не знаю, Дэн…

Я ведь сказала ему, где мы будем праздновать… Только члены семьи. Близкие родственники…

Слезы текут по щекам, и я беру телефон и звоню Дэну.

Пара гудков и голос. До боли, до крови знакомый голос друга.

– Ри…

Взрываюсь.

Вновь вижу страшную картина: мама вся в крови и отец бледный со смертоносным блеском в глазах, звуки сирен и врачи скорой, которые светят мне фонариком в зрачки и вводят внутривенные…

– Ты! Ты меня предал, Серебряков. Ты подонок! Ты знал, где мы будем праздновать, и ты! Скотина… из-за тебя случилось покушение и мама… мама на грани смерти…

Я задыхаюсь, рыданья не дают внятно говорить.

– Мэри! Что ты говоришь?!

Рявкает в трубку так, что мне кажется, у меня кровь из уха течет…

– Не притворяйся! – шепчу, а на самом деле в душе ору во всю глотку. – Ты знал, где мы будем, и твой отец организовал покушение! Ты хотел убить нас! Из-за тебя мама… Если она умрет, я вгоню нож в твое сердце, Серебряков! Убийц не нужно будет посылать. Сама все сделаю!

– Мэри… успокойся.

Голос Дэна не дрожит. Впервые я слышу властные интонации, столь нетипичные для него, что разом замолкаю.

– Я тут ни при чем. Я ничего не знаю про покушение. Клянусь, Маша. Я не воюю с женщинами.

Жмурюсь, пытаюсь переварить сказанное. Смысл ускользает.

– Ты… ты говорил отцу, где мы будем?

Молчание в трубке, а затем короткое:

– Да.

– Я ненавижу тебя, Дэн, – шепчу и заливаюсь слезами, – ты просто выбивал из меня информацию…

Тяжелое молчание, а потом, когда слышу голос Серебрякова, хочется оттянуть трубку от уха и посмотреть, с тем ли Даней я общаюсь, так как властный, собранный мужчина на другом конце совсем не похож на застенчивого парня, к которому я привыкла.

– Покушение организовано за моей спиной. Уговор с отцом у меня был. Это правда. Но. Уговор на то, что я женюсь на тебе. Это единственный способ обезопасить. Я люблю тебя, Ри, и всегда оберегал, хотел тебя только себе. У наших отцов давние терки. Иван Кац не святой и там коса на камень. Бизнес отжимают друг у друга.

Но… покушение… Отец провернул это за моей спиной. Я бы тебя не поставил под удар…

Только не тебя, Ри…

– Кто ты, Дэниэл? Что ты такое?! – из горла вырывается хрипом.

Пауза и прежде, чем отключиться, слышу откровение:

– Тебе лучше не знать…