Глава 66

Фил Гринвуд

Жизнь.

Мать ее, эта долбаная жизнь интересная штука. Когда бабла нет. Ты мечтаешь его срубить. Когда оно появляется и в большом количестве, его вдруг становится мало.

Хочется больше. Хочется доказать, что я не хуже Вани Кровавого. Он мне в домишко свой носом тыкал.

Ну что же. Вызов принят. Джокер поднимется еще выше.

Старший мне дал вольную. Дал отмашку завязать с криминалом. Всегда думал, что не допрыгнуть до того, чтобы тебя отпустили, а вышло так, что и уходить не хотел. Потому что оставляю за спиной девочку. Свою Машу. На целых полгода.

Бросаю взгляд на особняк.

– Я вернусь за тобой, – проговариваю резко, выкидываю мобильник и кручу руль, выезжаю с территории.

Чтобы сделать легальный бизнес с нуля, без криминала и имея в запасе меньше миллиона зеленых, нужно выкрутиться и включить мозги.

Для обычной жизни бабки, что у меня имеются – предел мечтаний. Для моей цели – ничто. И шесть месяцев не срок, чтобы стать тем, кто войдет в дом Кровавого с парадного входа и потребует свою женщину как равный у равного.

Нужен риск. Нужен взлет, и как там говорила одна заумная девочка: “Все дороги ведут в Рим”?!

Ни хрена. Все дороги ведут в Вегас. В мир больших ставок и барышей.

Дороги и трасса, связывающая штаты. Люблю крутить руль. Помогает думать и наблюдать за потоком тачек, затеряться среди тысяч себе подобных и прикидывать возможные планы на будущее.

Ночной Вегас встречает меня веселухой и миганием рекламных баннеров. Паркуюсь и брожу бесцельно. Все просчитываю, что можно замутить.

– Пойти, что ли, делать ставки в казино? Разовый барыш. И ты в дамках.

Ухмыляюсь.

Да… Неплохой развод для лошков.

Казино – бизнес, и выиграть я там круто не смогу. Скорее, прогорю. Но оттянуться немного хочется, развеяться.

Поэтому захожу в первое попавшее заведение, беру выпить и сажусь за стол.

Покер.

Люблю играть. Люблю цифры. Я не ходил толком в школу, но вот улица многому учит, и я еще в трущобах контачил с каталами. Неплохие были мужики, веселые и шустрые.

Шулера обучили правилам, а мозги у меня, как оказалось, умеют запоминать и просчитывать комбинации.

Делаю небольшие ставки. Выигрываю чутка и расслабляюсь. Пью, выхватывая взглядом телочек, которые рядом с богатыми лошками сидят, поддерживают, а на мне взглядами залипают.

Особый сорт бабочек. Тоже разводят мужиков на бабки. Многие из них вообще на само казино работают. Я в теме. Опыт, как говорят, не водица. Не пропьешь. Кстати. Напиться тянет.

Всего ничего, как свалил от Кровавого, а по рыжухе своей уже сохну. Стоит только вспомнить ее, как в груди жжет. Я трахаться хочу только с ней. Подсадила меня, зараза, на себя. Одного раза хватило. Моя чувственная кошечка нежная и открытая, умеющая так сладко кончать на моем члене…

Опрокидываю в себя бухло и закругляюсь. О Маше думать и вспоминать на ближайшее шесть месяцев я себе запрещаю.

Дела на первом месте, а потом будет награда в виде красивой киски, которую я буду драть без перерыва, отрываясь за вынужденный целибат.

Когда телка, что меня взглядом уже раз двадцать трахнула, клатчик открывает и телефон достает, я ей в сумку пялюсь.

Пригласительный. Ничего особенного, но… наметанным взглядом снайпера цепляюсь за клочок бумажки. Пока не понимаю, но уже встаю и подхожу к бабенке.

– Привет.

Встречается со мной взглядом и улыбается кокетливо, глазками стреляет, кладу руку на стол рядом с раскрытой сумочкой.

– Привет, красавчик.

– Извини обознался.

Поизношу резковато и отхожу, слыша растерянное.

– Что?!

Больше не интересует. То, что заинтересовало, уже у меня.

Прохожусь по пригласительному и как булыжником по голове получаю, запнувшись на строчке с именем:

Открытие клуба “Порок”.

Приглашенная певица Адель…

Та ли это Адель, которая была помутнением? Которая пропала из трущоб после нашего разрыва, которую я искал, как ненормальный, чтобы просто понять, что у нее все хорошо…

Много дров мы с ней наломали. Она была моей привязанностью, девчонкой, которую полюбил, когда совсем пацаном был.

Помутнение.

Нет больше чувств к ней. Того безумия нет. Все как-то выцвело, но…

Хочу понять, она ли это. Певица… Знаю, что та девчонка была одарена с рождения. Она и попала в мир богатеев только благодаря таланту.

И мне бы выбросить эту бумажонку и идти дальше, но не могу.

– Золотая девочка… Адик…

Имя срывается с губ, но не причиняет привычной огненной боли. Смотрю даты. Сегодня.

Хочу увидеть ее. Убедиться, что у нее все хорошо. Слишком многое связывает нас. Общее прошлое и… мне не наплевать.

Сажусь в тачку и еду по адресу.

Пока выруливаю по дороге, воспоминания прошлого вспыхивают, и я вижу златовласую девчонку, плачущую на улице.

– Хэлло, Адик, чего ревешь?

Вскидывает голову, уперев в меня свои зареванные глаза, голубые, как небо над головой. Чистые. Не помню, когда выцепил ее взглядом, но она стала для меня тогда якорем, той, кто не вписывается в понятные реалии трущоб.

Вытирает слезы и улыбается. В глаза смотрит. Напрягаюсь. У нас – это агрессия, а от нее светом веет, теплом, солнцем. Солнечная девочка…

– Привет, Фил… – голос дрожит от слез. – Все в порядке. Все путем.

– Агась, поэтому и ревешь белугой и спринт по району устроила. Я за тобой от самого твоего дома тащусь.

Отвечаю чистую правду. Слежу за ней. Выискиваю. Хочу понять, чем зацепила. Такая непохожая на все, к чему привык.

– С чего это? – удивляется. Не понимает.

– Та ничего, нравишься ты мне, Адик.

Говорю как есть, а сам жадным взглядом прохожусь по худенькой фигурке. Помладше она меня, но в школе своей вечно зависает. В трущобах только на каникулах светится и то на подоконнике в своей конуре сидит в обнимку с книгой. Странная. Девчонка как девчонка. Тощая больно. Я люблю, чтоб с буферами были, а эта… сожмешь и раздавишь…

Опускает взгляд и пальцами тонкими играет, а у меня от вида ее рук сердце в груди стучит неровно. Смотрит прямо на меня и берет своей простотой. Обычно девчонки по-другому со мной себя ведут. Часто сами лезут. А тут просто говорит. Глазеет открыто, по-дружески. Мы с ней раньше учились в одной школе, пока я не бросил это дело.

Отводит глаза и смотрит в пол. Смутил золотую девочку вниманием.

Тянет к ней вдруг с силой, и я подхожу ближе, опускаюсь на корточки, в глаза заглядываю. Странно, но рвать хочется того, кто обидел. Имя хочу услышать и замутить очередную разборку.

– Что случилось, звездная девочка? Адик, поговори со мной. Может, смогу помочь… Посоветую чего.

Не давлю, но ответы получить хочу, а сам рассматриваю ее. Тянет магнитом адовым. Хочу дотронуться, стереть слезы пальцами и схватить за длинные светлые волосы, которые солнцем должны пахнуть.

Девочка из другого мира. Она учится в лучшей школе страны и мне пиздец как понятно, что не для меня это чудо…

Хмурится и бросает обиженно:

– С матерью поцапалась, Гринвуд.

Перевариваю инфу и вспоминаю, кто у нее в матерях числится. Вроде достойная тетка. На фабрике швея. Не шлюха.

За одно свои терки с папаней вспоминаю и улыбаюсь. Ничего серьезного у Адик не случилось. Легче дышать становится…

– А… ну с предками ссориться – это святое. Считай, взрослеешь, солнышко. Пойдем прогуляемся, красавица, пообщаемся… Как жизнь вообще?

Смотрит на меня, а в глазах тоска проскальзывает. Только ли ссора с матерью причина?!

Улыбается, шмыгнув носом. Забавная. С ней как-то дышать легче и воздух чище. С этой девчонкой смеяться хочется.

– Ну что, детка, встречаемся завтра?!

Хочу с ней замутить. Нравится. Посмотрим, что из этого получится…

А получилось то, что я за нее в огонь и в воду… А она всю жизнь другого любила. Только зла к ней нет, а сейчас ничего из былых чувств не испытываю.

Адель была помутнением. Меня на ней двинуло. Больные чувства. Которые выветрились и затухли, когда она чужое имя назвала в моей постели. После того, как орала подо мной и кончала от моих ласк.

Сердце мне тогда вырвала. Последнее, что от него осталось…

Только вот я ее понимаю. Верная она, преданная. Даже своему призраку.

Любил ее. А сейчас…

Нет больше чувств.

Но мне на нее не все равно. Слишком многое пережито с ней и мне просто нужно знать, что у светлой чужой женщины все хорошо…

– Hakuna Matata, Адик. Живи без проблем…