Глава 20

Джархан

На охоте я думал не о дичи — я боролся с желанием попросить Алтана найти других девушек, прежде связанных со мной. Надежда, что иные поведут себя спокойнее Лайны, никак не хотела умирать. С удивлением я понял, что ищу кого-нибудь, кто меня оправдает. Кто подтвердит мои собственные мысли и скажет что-то вроде: «Да, я давно оставила это в прошлом, да ты не сделал ничего такого, что сломило бы меня надолго».

Я понял, что никогда не относился к своим прегрешениям всерьёз. И даже признав, что моё поведение было чудовищным, я умудрялся не приписывать себе его последствий.

Это всё кровь. Это то, что осталось мне от демонов.

Это не я.

Правда ли это?

Однако были и плюсы во всей этой ситуации — Лилит снова начала идти со мной на контакт. Я надеялся, что сумею закрепить успех.

— Мой девятилетний брат стреляет лучше, — фыркнул Алтан, когда я в очередной раз промазал из лука.

Я сжал зубы и потянулся к своей магии. Теневые щупальца выросли прямо под ногами яростного вепря. Животное дёрнулось, пытаясь убраться в сторону, но скорости не хватило. Магия сжала его железными тисками: хрустнули рёбра, брызнула кровь и зверь заверещал в агонии. Я добавил нажима, прекращая его страдания — разрывая тело на две неравные половины.

Остро запахло кровью и дерьмом из разорванных кишок. Лошадь испугалась и встала на дыбы, но я приструнил её ударом лука по крупу. Выпрямился в седле и обернулся к Алтану.

— Я не лучник. Я маг.

Я обвёл глазами остальных оборотней. Они — привычные к охоте с зубами и когтями, откровенно скучали на её «человеческой» версии. Сталкиваясь с моим взглядом, каждый из них отводил глаза.

— Так тоже неплохо, — дипломатично согласился Алтан и махнул егерям, — посмотрим, можно ли это теперь приготовить.

Как ни странно, но на моём авторитете выходка сказалась положительно. Оборотни признавали силу и любили грубую её демонстрацию. Помнится, Цаагала они приняли после того, как тот зарубил троих глав кланов и ещё одного прикончил при попытке сдаться. С моей властью они смирились после уговоров Талории, но никогда искренне не уважали. Я прекрасно понимал, что это нужно менять, но вместо пути простого и проверенного упорно старался выдумать свой. Возможно, я ошибался, и действовать стоило по старинке.

Я рассуждал об этом по пути в замок.

До ужина я общался с егерями и старательно делал вид, что мне интересно, на кого охотится местная знать.

— Позовите Лилит, — попросил я служанку.

К началу трапезы моя жена не подошла.

Я раздражённо подозвал ту же девушку, что должна была за ней сходить. Без слов поняв причину моего недовольства, она глубоко поклонилась:

— Я позвала её, Властелин. Но ваша супруга не ответила мне, и я не решилась входить без разрешения.

Я поднялся из-за стола. Лилит бывала вздорной и язвительной, но прямо игнорировать мои приказы — не в её стиле. В отношении королевского протокола Лилит часто оказывалась даже прилежнее и ответственнее меня.

Алтан обратил внимание на моё беспокойство и тоже встал на ноги.

— Оставайся, я приведу её.

Почему-то мне стало тревожно, и я всё-таки пошёл с ним.

У комнаты я остановился и постучал костяшками пальцев. Ответа не было. Я надавил на ручку, но та не открылась.

Алтан отодвинул меня в сторону и высадил дверь плечом. Помимо вырванной щеколды, на пол с грохотом упал шкаф. Отодвинув его, мой советник вошёл внутрь.

Я пролез следом.

Лилит в комнате не оказалось. Как и следов борьбы или сломанных вещей, кроме разбитого шкафа. Окно было целым и закрытым, но захлопнуть его можно и магией с другой стороны.

Ночь и Весна спали на постели совершенно безмятежно. Слишком уж безмятежно — обычно Ночь реагировала на мой приход. Я присмотрелся к волчице и с облегчением заметил, как вздымается её грудь. Хотя бы жива, но явно чем-то одурманена.

В комнате, если так подумать, пахло немного странно.

Алтан тоже принюхался, а я начал искать следы магии.

Меня нельзя назвать блестящим заклинателем — не хватало опыта, но я определённо был хорошим. И тонкий, едва заметный след колдовства ощутить сумел. Вот только колдовство было не тёмным.

— Здесь колдовали. Старая магия, — коротко сказал я Алтану.

— Два чужих запаха, — поделился он, — не оборотни. И пахнет чем-то странным, благовония какие-то.

Я напряжённо размышлял. Старая магия стала редкостью в наших землях, потому что требовала долгого и тщательного обучения. Её, в отличие от друидики или тёмной магии, нельзя освоить на собственном опыте, лишь закопаться на долгие годы в пыльные библиотечные тома. Демоны уничтожили бо́льшую часть магов ещё в первые столетия своего господства, а новым после этого взяться было неоткуда. Будь старая магия так же эффективна против демонов, как друидика, возможно, наши предки пытались бы скрывать и защищать выживших. Но они были бесполезны. Потому у нас старая магия оказалась забыта, хотя по другую сторону реки, насколько мне известно, её продолжали изучать и использовать.

Неужели родители Лилит обеспокоились судьбой дочери и решили вернуть её домой силой?

Признаться, в моём текущем положении это был бы наилучший вариант.

Слишком оптимистичный.

Алтан озвучил худшие мои опасения:

— Откуда Сохор достал магов старой школы?

— Если бы я знал...

Оборотень открыл окно и выскочил наружу. Побродил вокруг и вернулся ко мне:

— На раме запах чувствую, а вот на земле уже нет. В старой школе есть заклинания полёта?

— И невидимости тоже, — кисло подтвердил я. Алтан кивнул. Мы подняли тревогу.

Пока оборотни прочёсывали округу, я проверил наших питомцев и послал несколько писем — Сарано, дружественным друидам и капитанам войск на границе. Сугубо практичные мысли отвлекали от переживаний, но помочь делу не могли.

Супруга словно сквозь землю провалилась — ни запахов, ни следов. Отследить колдовство дальше окна у меня не вышло — старая магия всё-таки была для меня чужой. Когда закончились идеи, что полезное я мог бы сделать, начала подступать паника. Если Лилит и в самом деле похитил Сохор, то попытка сместить меня и забрать супругу — лучшее, на что я вообще мог надеяться. Дурацкая идея с точки зрения любого, кто хоть что-то знал о порядках людей За-Рекой. Сохор, если верить Сарано, никогда ими не интересовался. Однако и он мог измениться за прошедшие годы.