Глава 29

Лилит

Слёзы не приносили облегчения и казались ненастоящими. Они лились как вода: обильные и бессмысленные. Даже опустошения после них не оставалось, будто и не плакала.

Меня перестало тошнить, прошли слабость и проблемы со сном. Я испугалась, решив, что потеряла ребёнка из-за инициации и потрясений, но Талория уверила: всё идёт хорошо. Друидессы всегда легко переносят беременность.

— А превращение не влияет на малыша?

— Нет.

— А если у меня начнутся роды, когда я буду зверем? Я рожу медвежонка? — запаниковала я.

Талория посмотрела на меня как на умалишённую.

— Никогда не слышала о подобном. Не делай так, если не хочешь проверить на себе.

Будто бы я планировала...

С удивлением, я получала письма от Сарано. В них почти не говорилось о делах, лишь о брате и забавных бытовых мелочах. Отчасти, это помогало мне отвлекаться.

Много времени мы проводили с матерью. Она тяжело переживала смерть отца. Обычно активная и деятельная, матушка всё больше времени проводила лёжа в постели или медленно гуляя вдоль берега. Разумеется, в военном лагере не хватало подходящих для неё занятий, но рукоделием заниматься мать могла. Но не хотела. Какое-то оживление в её глазах появлялось лишь во время общения со мной, чтения писем от Найли или Рори. Поэтому всё время, что я не была занята учёбой или делами, я проводила с матерью.

Неожиданно интересным оказалось слушать про своё детство. Шалости, о которых я забыла, детали, которые не считала важными — сколько всего забавного знала и помнила обо мне мать. Даже Джархан иногда присоединялся к нам и весело подначивал матушку рассказать что-нибудь ещё забавное о «маленькой Лили».

Всё время, что матушка говорила не обо мне, она вспоминала отца. Ей, не видевшей тела, тяжело было принять мысль о его смерти. Я жалела её и поддерживала как могла.

А меня поддерживал Джархан. Мы мало разговаривали — после общения с матерью мне хотелось молчания, но его заботу я чувствовала постоянно. Когда мне приносили чай, которого я не просила. Когда я ощущала запах любимых трав от вещей. Когда ложилась вечером в постель, согретую грелкой. Когда на вторую неделю нашего пребывания в лагере нам привезли щенков. Каждый раз, когда мне хотелось посетовать на судьбу, я брала себя в руки и благодарила Светлых Богов за то, что они позволили случиться этому браку.

Боги, разумеется, молчали.

Я повзрослела со смертью отца. И я поняла, что как раньше уже не будет.

А как будет?

Этого я не знала. Никто не знал. Всё самое важное сейчас происходило за Рубежом, а мы могли только готовиться к худшему и ждать весточек от Найли.

Сестра слала их с похвальной регулярностью.

«Король Энии открыто обвиняет меня во лжи»

«Наследник благородного семейства Харлетто сознался в ослаблении патрулей по просьбе Кристофера. Клянётся, будто считал, что они возят контрабанду. Посмотрим, как будет говорить дальше».

«Старший жрец Асарвена вышел из себя. Не буду пересказывать тебе грязь, но теперь в их участии можно не сомневаться»

«Тёмная волчица начала брать у Сары еду, но в замок не идёт»

Послания приходили несколько раз в неделю, и это всё, что у нас было. Так закончился декабрь. В мучительной неопределённости прошёл январь. Время тянулось медленно, словно стекающая по стволу сосновая смола. На второй неделе февраля — в самые трескучие морозы, — Найли послала предельно короткое письмо.

«Нужно поговорить. Буду у вас через четыре дня».

Джархан хмурился, Алтан ругался, и только мать воспрянула духом.

— Найли с добрыми вестями, — улыбалась она, — Ты же помнишь её, она всегда любила приносить хорошие новости лично. Ещё в самом детстве...

«Не будет больше, как в детстве, мама, — хотелось сказать мне, — никогда уже не будет».

Найли больше не девочка — теперь она королева. Только-только возведённая на престол, по самое горло загруженная новыми обязанностями. Нет у неё ни причин, ни права приносить хорошие вести лично.

Особенно, сообщив об этом так коротко и так неформально.

Конечно, я промолчала. Незачем портить матери настрой.

Прижимаясь к Джархану ночью, я очень хотела, чтобы он уверил меня: всё будет хорошо.

И не хотела, чтобы врал.

Поэтому мы молчали. Я поглаживала живот. Он заметно увеличился к шестому месяцу. С моей отнюдь не хрупкой фигурой его всё ещё можно спрятать за свободной одеждой, но без неё он уже бросался в глаза.

Я лежала на спине и прислушивалась к себе. Уже как неделю мне казалось, что я чувствую шевеления внутри. Ощущения были странными. Я больше не боялась — слишком устала. Теперь я лишь тосковала: в какой мир придёт мой малыш? Не придётся ли ему учиться ходить в военных лагерях? Смогу ли я защитить его?

К прибытию Найли мы начали готовиться за несколько дней. Требовалось обеспечить безопасность — и речи не могло быть о том, чтобы королева Блуокса погибла на нашей земле. Нельзя исключать и ловушки — сестру могли запугать, подменить или очаровать. Не стоило проявлять неуважение, но как оказать должное гостеприимство в стеснённых условиях военного лагеря, да ещё и не пренебрегая необходимой осторожностью? Сколько свиты и охраны позволить Найли взять с собой? В какой момент подпустить к сестре мать? Как должна вести себя я?

Реальность оказалась проще выдуманных кошмаров.

Найли отправила подарки для меня и матери за день до приезда, дав нам возможность проверить их на магию и яды. Сама сообщила, что берёт с собой четырёх человек, лишь двое из которых маги — это даже меньше, чем самое жёсткое требование Алтана. Найли предложила выдвинуться поздним вечером, когда тёмные маги в силе.

— Совсем плохи дела, если она едет чего-то просить, — бурчал Алтан, во всём выискивая подвох.

— Не всегда благожелательность проявляют от слабости, — ответил Джархан тоном, явно указывающем: лучше бы тебе заткнуться.

Алтан подчинился.

Я вышла на берег, как только на противоположном началась суета. Джархан пытался увести меня в тепло, убеждая, что дозорные позовут нас, но я отказалась.