Глава 8

Лилит

Алтан помог мне найти Талорию. Не стоило откладывать учёбу. Особенно сейчас, когда быстро пройти инициацию стало критически важным.

Большая кошка лежала, расслабленно вытянув вперёд лапы, недалеко от ворот замка. При нашем приближении Талория подняла голову, но обращаться не стала. Я воспользовалась случаем ещё раз её рассмотреть.

Талория всё ещё казалась мне обыкновенным животным. Восхитительно. Друиды из Блуокса не умели или не считали нужным так маскироваться. Тварь, напавшая на меня вчера, чувствовалась животным, но каким-то странным.

Поняв, что уходить мы не собираемся, Талория сдалась и обратилась в человека. Я поздоровалась с ней и быстро перешла к делу: спросила со всем отыскавшимся во мне почтением, когда она может начать учить меня.

Судя по усмешке, проскользнувшей по лицу друидессы, Алтан перевёл вопрос не совсем точно.

Внимательно посмотрев на меня, Талория подошла к лавке у стены и жестом предложила присесть. Алтан устроился на земле рядом.

Будь у меня такая возможность, я предпочла бы остаться с друидессой наедине, но никуда не денешься от потребности в переводчике.

«Надо попросить Джархана подыскать мне учителя языка» — подумала я.

Когда Талория заговорила, я выбросила из головы лишнее.

— Мы можем начать сегодня, принцесса, но прежде я хочу, чтобы ты послушала меня очень хорошо, — слегка неловко подбирал слова Алтан, — ваши друиды могущественнее наших. Я встречалась с ними в бою и знаю, о чём говорю. Ни я, ни кто-либо другой по эту сторону Реки не сумеет сотворить магию той силы, которой разбрасываются ваши посвящённые. На это есть причина: вы выживали, если могли отразить атаки Из-За-Реки. Вам пришлось стать сильными, и вы учились этому столетия. Мы выживали, если могли спрятаться. Если ни тёмная магия демонов, ни чуткие носы их ищеек не обнаружили нас — только тогда появлялся шанс. В звериной шкуре или в человеческой, но мы должны были ничем не выдавать своего дара. И магии тоже. К друиду, посмевшему даже задуматься о том, чтобы расколоть землю на десяток метров вглубь, тут же сбежались бы рабы демонов. Использовать такие силы мы не могли, но бороться были обязаны. И мы научились делать это иначе.

Талория пнула землю носком сапога, улыбаясь недобро.

— Я могу отравить колодец прямо при главах вашего культа, а они даже не поймут, что я друидесса.

От её примера мне стало жутко.

— Когда ваши войска первый раз пересекли Реку, то удивились тому, как ненавидят их эти земли. Я не в силах обрушить на головы захватчиков камнепад или поднять волну, что смоет первые ряды воинов. Но я могу сделать так, что пытаться убить их будет каждая, — с удовольствием выделила Талория последнее слово, — пядь нашей земли. Устойчивые камни будут уходить из-под ног, безобидные колючки разрывать кожу, а самая ничтожная царапина приведёт к заражению крови. Каждая капля воды будет отравленной, а каждый зверь — бешеным.

Явная жестокость снова скрылась под маской расслабленности и степенной мудрости. Здесь все такие, или мне особенно повезло с наставницей?

— Это то, что я умею, и это то, чему я могу тебя научить. Ты готова?

Я поёжилась.

— Да, если других вариантов нет.

Талория усмехнулась и сказала что-то, но Алтан не стал переводить. Они обменялись парой фраз, прежде чем вернуться к разговору со мной.

— Тебе придётся принять нашу землю со всей её жестокостью, со всей её яростью и со всей её болью. Не сумеешь — ни за что не пройдёшь инициацию.

Я устала от запугиваний и закатила глаза. Жест невежливый, но остановить я себя не успела.

— А будут конкретные упражнения? Или мне просто лечь, обнять вашу землю и надеяться, что всё сработает как-нибудь само?

Талория рассмеялась.

— Нет, объятия здесь навряд ли помогут. Давай начнём с того, что ты и так уже умеешь.

«Например, кого-нибудь разочаруем» — исключительно мысленно прокомментировала я.

— Попробуем сплести работающий амулет. Направляющий, для начала, раз уж до основных принципов его создания ты дошла сама.

Я кивнула.

Джархан

Перед ужином я пошёл за Лилит. Моя супруга сидела на голой земле и оплетала сорванной травой скрученные в виде примитивного человечка прутики. Алтан, увидев меня, поднялся с заметным нетерпением.

— Забираешь, наконец, свою принцессу? — спросил он на нашем языке, словно позабыв о просьбе при Лилит говорить для неё понятно.

— Сообщения, о которых я не знаю? — уточнил я причину спешки на блуокском.

Алтан нервно хохотнул, но ответил мне в тон.

— Да, с границы. По личным каналам. Я пойду?

Я кивнул, отпуская его, и улыбнулся Лилит. Она подняла на меня глаза, но сразу же перевела взгляд в сторону. Не похоже на то, как отводят люди глаза от скуки. Скорее, так, будто смотреть на меня ей тревожно. Странно, учитывая, что с утра мы вроде бы друг друга поняли.

— Я хотел показать тебе кое-что.

— Надеюсь, это не связано ни с какими мрачными историями, — тоскливо вздохнула Лилит. Я рефлекторно подал руку. Она, к моему удивлению, вложила в неё свою.

— Нет, нисколько. Талория утомила тебя?

Лилит покосилась на меня и ответила осторожно, явно тщательно подбирая слова.

— Отчасти. Меня впечатляет её мастерство, но немного пугает нрав. Я знаю, что все друиды философски относятся и к жестокости, и к смерти, но она какая-то особенно суровая.

Я хмыкнул. Говорить или умолчать о том, что Талория — одна из самых мягких, если не сказать сентиментальных из знакомых мне друидесс? Не хотелось пугать Лилит раньше времени, но постепенно готовить её к жизни в нашей реальности нужно.

И всё же, пока я решил не нагнетать.

— Возможно, ваше общение затрудняет косноязычие Алтана. Талория не жестока. Она единственная знакомая мне друидесса, кто хотя бы смутно догадывается о существовании того, что по вашу сторону Реки называют «снисхождением».