Глава 50

Блейк появился через полтора дня. Ввалился в наши покои точно также, как когда-то Глен. Только выглядел не в пример хуже. Я даже предположить не могла, что он может быть изможденным и попросту неаккуратным: всклоченные грязные волосы, до такой степени грязные, что не разобрать цвет, синяки под глазами, а еще от него исходил стойкий запах крови и болезни. Блейка же не было чуть больше недели, что могло произойти, что он вернулся в таком состоянии?

— Блейк! — Я кинулась к нему сразу, как только убедилась, что это именно первый рыцарь Далерии, а не случайно забредший в королевские покои нищий.

— Что случилось? — на мой крик выбежал Иштон, мигом оценил происходящее и рявкнул: — Глен, бегом за лекарем.

— Война? Вы еще не начали войну? — просипел Блейк. — Бароны ведь не успели?!

— Нет, конечно, нет. Не говори, пока тебя не осмотрит лекарь.

Блейк чуть улыбнулся, явно обрадованный этой новостью, и потерял сознание. Иштон перенес его в свободные покои, а через несколько минут прибыл лекарь, следом за которым вошли Эрон и Глен.

— Что у вас тут такое, что меня разбудили посреди ночи? — лекарь начал ворчать, но сразу же замолчал, когда увидел Блейка. Уже тогда я поняла, что дело очень серьезное.

— Его нужно привести в сознание, а потом вылечить. Однако приоритет — его здоровье, — скомандовал Иштон.

Мы все молчали и напряженно ждали, когда лекарь завершит осмотр. Он нахмурился, а потом сказал то, от чего все присутствующие в комнате побледнели:

— Не имеет значения, Ваше Величество, будет он без сознания или бодрствовать, он долго не проживет. Проклятие.

Понадобилось время, прежде все справились с потрясением от этой новости, а Иштон смог отдать приказ:

— Тогда приводи его в чувство. Только осторожно. Я не хочу, чтобы он пострадал.

Блейк пришел в себя практически сразу после магических пасов лекаря. Поморгал и даже попытался улыбнуться, вот только его улыбку тут же исказила гримаса боли.

— Блейк, я не стану спрашивать, что произошло, поэтому скажи только самое важное, хорошо? — сказал Эрон.

— Я так понимаю, я умираю. — Блейк не спрашивал — он это знал. — Хорошо. Я узнал то, от чего все действия королевы Остеона приобретают смысл, так что все было не зря, я не жалею. Украсть свиток не получилось, я успел лишь прочесть его, поэтому вам придется положиться на мою память.

Благословенное дитя — это не просто одаренное дитя, у которого есть способности. Это дитя, у которого есть обязанности. У которого есть эдакий измеритель силы.

Святость.

Если святости в благословенном ребенке не остается, то дар безвозвратно погибает. Чтобы ее лишиться, нужно делать плохие вещи. Например, убивать людей или животных, получая от этого удовольствие. Но этим надо заниматься очень долго, прежде чем святость полностью иссякнет. Зато есть один способ, позволяющий лишиться этой святости сразу.

Нужно начать войну.

И совсем необязательно лично отдавать приказ, достаточно, если страна, в которой живет благословенное дитя, развяжет войну.

— То есть Анжела хотела, чтобы Далерия развязала войну, а я лишилась святости. А сама Далерия лишилась бы моей защиты.

— Все верно. Поэтому я так боялся опоздать. И из-за этого и очень глупо попался. Но зато я все сделал.

— Да, Блейк, ты молодец. Ты хорошо постарался, — сказал Эрон. И как у него нашлись на это силы?

Ведь Блейк умирал. Лекарь осмотрел его еще раз, покачал головой и произнес:

— Такое обширное проклятие невозможно убрать. Даже в старых трактатах, когда возможности магов были чрезвычайно высоки, такую паутину не смогли бы снять. Это невозможно, простите. Все, что я могу, — это приглушить боль. Я положу настойку здесь и оставлю вас одних.

Только сейчас я заметила, что на открытых участках кожа Блейка сильно почернела. Лекарь тихо прикрыл за собой дверь, оставляя нас мириться с действительностью.

Меня затрясло. Я никогда еще не сталкивалась со смертью так близко. Умирали люди, умирали воины, но они были где-то там, далеко. Не в моем маленьком мирке. Умерли родители, но я не видела их смерти. Но сейчас на моих глазах умирал человек, который мог стать замечательным другом.

— Я знал об этом. Догадывался, так что не делайте трагедии, — просипел Блейк. — Все воины рано или поздно умирают. И лучше так, чем от старости. Глен, послушай. — Блейк закашлялся, а Глен оказался рядом. — За время, которое я был в столице Остеона, я уже дважды оказывался на грани смерти. Не может так повезти, чтобы оба раза случилось чудо. В первый раз меня спасла девушка. У меня к ней долг жизни. Выполни его за меня, хорошо? Ее зовут Марион Лелуанская, она известный в Остеоне лекарь. Слышишь, обязательно выполни, иначе я не смогу спокойно умереть.

— Лучше бы ты вообще никак не умирал! — зло рявкнул Глен, а потом заставил говорить себя тише, когда заметил, как Блейк морщится от слишком громкого звука: — Хорошо, я все сделаю.

Я не знала, на кого из них двоих страшнее смотреть. На умирающего Блейка, по телу которого все сильнее расползались нити проклятия, или на Глена, который сейчас терял друга, брата и человека, с которым был готов пройти жизненный путь плечом к плечу.

Короли выглядели не лучше, поэтому я решила, что просто скажу Блейку пару слов и отойду. Хороших слов, а не тех, которые бы облегчили мои страдания. Я не буду просить прощения и обесценивать то, что он сделал, как и не буду говорить о том, что виновата. Виновата, но разве ему от этого станет легче?

Я присела на кровать рядом с Блейком и взяла его за руку.

— Моя королева. — Блейк старался улыбнуться. — Все будет хорошо, у вас обязательно все будет хорошо.

Блейк попытался рассмеяться, но выходило плохо. И шутить у него тоже выходило не очень, но он пытался.

— Не будет, ни у кого из нас не будет такого хорошо, которое бы устроило нас всех, — прошептала я. Я не плакала, но кто бы знал, чего мне это стоило.

— Будет, только не попадайте под проклятия, хорошо?

— Лучше ты бы сам под проклятия не попадал, — разозлилась я, все же всхлипнув.

И едва не закричала — неожиданно на месте татуировок, которые оставили мне звери, казалось, зажегся огонь. Да что же это такое! А рядом орал Блейк. Я не представляю, какая боль должна была быть, чтобы тренированный воин так кричал.

— Что?! Что происходит?! — Я с ужасом слетела с кровати Блейка, боясь, что стала причиной его состояния. Того, что ему стало хуже, и лишила королей и Глена последних крох времени, что у Блейка остались.

Эрон схватил меня, заслонив собой, а Иштон встал перед нами. Через минуту Блейк прекратил кричать. Я спросила:

— Он… умер?

— Нет, он, похоже выздоровел, — растерянно сказал Глен, неверяще рассматривая руку Блейка: абсолютно чистую и без единого черного пятнышка.

— Что произошло?! Что тут произошло?! — я ничего не понимала. Никто ничего не понимал, все растерянно переглядывались. Не осталось сил даже на радость. Что это было?!

— Кажется, я понял, — вдруг сказал Иштон. — Алисия, я сейчас пущу поговорить с тобой зверя. Кажется, это твой дар сработал. Понятия не имею, каким образом, но…

— О! Как приятно видеть королеву Далерии. Теперь уже истинную королеву. Что ты хотела спросить? — Увидеть, что вместо мужа с тобой говорит его зверь, очень странно. Почти страшно, если не знать, что внутренний зверь — союзник и защитник, практически одно целое с тем, кого я люблю.

Глен притих, сидя на постели около бессознательного Блейка.

— Я хотела спросить про дар. Я стала лекарем? — я задала самый здравый вопрос, который пришел мне на ум, но в ответ зверь лишь расхохотался.

— Нет, Мы бы не наградили тебя таким глупым даром. Такой дар сделал бы тебя, королева, еще более уязвимой.

— Тогда что произошло? Это ведь я сняла проклятие?

— Ты, ты, конечно. Мы уже говорили об этом, но людям вечно приходится все повторять, — зверь начал ворчать, а я заметила, что мебель рядом с Иштоном начинает покрываться ледяной коркой. Все, что желают тебе, ты можешь вернуть, пожелав это сама. Больше ничего не скажу, — вдруг надулся зверь. — Ты умная, ты и соображай сама.

— То есть Блейк пожелал мне никогда не попадать под проклятие, а я взяла и вернула ему его же желание, направленное на меня, — сказала я.

— Все верно. Мы же говорили, что умная королева — это хорошо.

— То есть Блейк будет жить? Все хорошо? — Голос Глена дрожал. — Надо… надо лекаря позвать.

Эрон подтащил к себе стул и сел на него, Иштон, который только-только загнал зверя обратно, не заморачивался и уселся прямо на пол. Кажется, я поняла, откуда у Блейка и Глена такие привычки. Да меня и саму ноги не держали. Я решила не отставать от Иштона и тоже села на пол. Меня вдруг стал разбирать смех. Я не выдержала и начала хохотать, как одержимая. Ко мне присоединились и остальные. Напряжение, страх потери, ужас — все выходило в этом несдержанном и почти истерическом смехе.

— Что случилось, почему вы все смеетесь? — раздался голос Блейка. — И почему я еще не умер?

— Потому что, кажется, у тебя появился новый долг жизни, — сквозь слезы произнес Глен. — Ее Величество спасла тебя.

Все было чудесно, все было прекрасно. И, кажется, я была абсолютно счастлива. Но пора было привыкать, что жизнь старается испортить все хорошие моменты.

К нам постучал один из дозорных и сообщил, что замечено остеонское войско. Замок перевели в военное положение, а нам оставалось собраться и привести в действие предложенный мной план.