Глава 17

Наши дни

Я не верю, что он говорит это. Вспоминает прошлое. Возвращается к нему и, будто ножом по сердцу, вскрывает прежние раны. Впрочем, это для меня раны. Где-то внутри меня все еще живет прежняя девочка Соня, мечтающая о любви и парне, который, как она считала, будет с ней. А он? Он никогда не считал, что есть “мы”. Был только он и мелкая.

Да что там? Я так и осталась для него мелкой. Девчушкой, заглядывающей ему в рот и мечтающей, что однажды он увидит в ней прекрасного лебедя, а не гадкого утенка. Но он так и не увидел. Сейчас, может, и изменил свое мнение. Увидел, что я выросла, но не стал считать достойной его внимания. 

— Я больше не бегаю за парнями, Тимур, — говорю смело, но даже мне кажется, что оправдываюсь.

— Я не прошу бегать, я прошу не убегать, — отвечает мне и продолжает: — Это моя квартира, Соня, так что я остаюсь. Кстати, ты скоро станешь моей женой, так что я уйду отсюда только с тобой, — он снимает обувь и проходит внутрь квартиры, совершенно не обращая внимания на мой приоткрытый от удивления рот.

Я перевожу дыхание и пытаюсь успокоиться, провожу по лицу руками, растирая его и, кажется, мне таки удается немного расслабиться.

— Ты еще в магазин не ходила? Есть что перекусить, а то я с самолета ничего не ел.

— Если ты только с самолета, то где твои вещи? 

— В машине, — он пожимает плечами, а затем бесцеремонно заходит в кухню и сразу же открывает холодильник. 

Я замечаю, как легко он ориентируется в комнате, достает стаканы, тарелки, находит сковородку и даже достает откуда-то взявшиеся продукты из холодильника.

— Отец подписал договор, Тимур, — спокойно говорю я. — Несмотря на то, что ты владелец у тебя нет прав спокойно готовить на моей кухне.

— Есть, — он пожимает плечами. — Есть, потому что я твой жених, а ты моя невеста. Готовить, конечно, ты должна, а не я, но...

Мне надоедает этот цирк. Надоедает смотреть на его спокойное сосредоточенное лицо. Я разворачиваюсь и иду за телефоном, чтобы позвонить отцу и сказать, что мне необходима другая квартира. Набрав его номер, слышу лишь уверенное “оператор вне зоны действия сети”. Выключен. Он выключен, когда его дочка только приехала в другую страну, он отключил телефон. Я не успеваю набрать водителя, когда из моих рук выхватывают телефон. Успеваю сказать только:

— Эй. Отдай, — я тянусь за смартфоном, но Тимуру, кажется, плевать. — Отдай, я съеду из твоей квартиры сейчас же.

— Ты никуда не поедешь, — спокойно сообщает он, а сам снимает блокировку смартфона и что-то нажимает на экране.

Я пытаюсь выхватить телефон, но он лишь перехватывает меня за талию и удерживает, сам же совершенно невозмутимо дальше копается в смартфоне. Я не сразу понимаю, что он открыл камеру, поэтому даже не успеваю отреагировать. Безжизненно смотрю, как он открывает инстаграм и постит туда снимок, вбивает хэштеги и сохраняет файл, после чего возвращает мне телефон. 

Я тут же смотрю на то, что он написал. Хэштег “люблю своего жениха”.

Что?

 — Зачем ты это сделал? — растерянно говорю я, совершенно ничего не понимая.

Тимур забирает у меня телефон, отбрасывает его на диван, после чего обхватывает мою талию руками и шепчет:

— Сонь. 

— Зачем ты это сделал? — повторяю свой вопрос.

Не хочу слушать его душещипательные разговоры, которые он приберег для журналистов. Вот им их пусть и рассказывает. Им, а не мне.  

Я знаю, что его пост в инстаграм окончательно уничтожил мое имя. Вот теперь я точно та, чье имя будет на устах у тысяч людей. 

— Ты поедешь со мной, выйдешь за меня замуж и станешь хорошей женой, Соня.

Я мотаю головой и зло говорю:

— Ни за что!

— Ты сделаешь это, потому что у тебя нет выбора.

Я сама не понимаю, как начинаю вырываться из его рук и бить о его грудь кулаками. Я дерусь, кажется, не на жизнь, а на смерть, но Тимур ловко перехватывает мои руки и сжимает меня в объятиях.

— Ведьма, — рычит он и перекидывает меня через бедро на кровать, тут же прижимаясь ко мне телом.

— Слезь с меня! — приказываю ему сквозь зубы.

— За что ты меня так ненавидишь? — он рассматривает мое лицо, будто впервые видит.

Смотрит так искренне, будто и вправду не понимает. Неужели не помнит? Или думает, что у меня нет причин для ненависти?

— За то, что ты разбил мои мечты, Байрамов! — зло шиплю я, но предательские слезы все же скатываются по щекам.

— Это когда это? — с издевкой спрашивает он, отчего мне кажется, что по моим внутренностям прошли лезвием.

— Какая любовь, мелкая? Это просто физиология. Я хочу тебя, разве этого недостаточно?

Вспоминаю ему эту фразу и отворачиваюсь, закрывая глаза. Он не увидит, никогда не увидит, что даже спустя семь лет мне все еще больно.