Глава 35

B. Mur: Никаких фото, ты же помнишь? Я приеду к тебе, увидимся вживую, пообщаемся.

Я замираю и снова перечитываю строки. Сердце сильно бьется и хочется сразу задать миллион вопросов: когда, где и что будем делать? Но я сдерживаюсь, лишь глупо улыбаюсь и правда верю, что он приедет. 

Cat: Буду ждать… 

И все, время будто останавливается. На замену уверенности и желанию видеть Мура приходит страх. 

Я не хочу его видеть. Потому что уверена: как только увижу, между нами уже ничто не будет прежним. А вдруг он что-то не то или не так скажет? Каковой тогда будет моя реальность?

Друзья стараются меня поддержать, что это лишь мой страх из-за прошлого. Но я теперь игнорирую Мура. Не пишу, как раньше и даже не захожу в чат, чтобы он не видел значка online. 

Я трусиха… 

Но самое интересное, что Мур тоже пропадает. От него не приходят сообщения всплывающим окном. Наверное, тоже испугался… 

Всю неделю я готовлюсь морально к поездке и понимаю, что ничего не получается. Я даже чемодан не собираю, потому что надеюсь, что поездка отменяется. Но дед присылает билеты, которые мне нужно только распечатать. Выхода нет… 

В субботу с утра я собираю чемодан, надеясь что наступит снежный буран и самолеты отменят. Но, как назло, солнце светит ярко и нет ни единого облачка. Вызываю такси и еду до аэропорта. Предъявляют билет, паспорт и меня пропускают в самолет. 

Теперь точно назад дороги нет. 

Дед меня хотел разместить в своем доме, но я отказалась. Там точно будет Тимур, почему-то была уверена, что он тоже на выходных приедет. 

По прилету в Россию меня встречает водитель и везет по адресу, где в ближайшие три дня мне придется жить. В гостиницу, которую Генрих Илларионович также снял для меня. 

Странно, но я могла и к отцу поехать. Ведь там все же и мой дом. Но желания не было никакого. Вновь скандалы, ссоры — не хочу этого. Мне спокойнее на расстояние, где меня никто не упрекает и ни в чем не обвиняет. 

Пускай та история утихла, но он даже не извинился за свои слова. 

Первым делом я разбираю вещи, достаю платье, которое вечером буду надевать и радуюсь, что выбрала немнущуюся ткань. Платье из черного велюра, мягкое, красивое и элегантное. Я помню, как покупала его в Милане, но так ни разу и не надела. Закусываю губу, вновь вспоминая о прошлом. Я даже думала его продать, когда было совсем туго с деньгами, но рада, что смогла обойтись без этого. Черные туфли лодочкой ставлю вниз и украшение своей мамы, белый жемчуг. 

Я даже представить не могу, что меня там ждет. Но сейчас время решило надо мной пошутить. И пять часов пролетают незаметно, приходится второпях собираться. 

Машина ровно в семь вечера приезжает за мной и увозит к тем людям, от которых я так отчаянно сбегала год назад. 

Это большое испытание лично для меня. Как посмотреть страху в глаза. Мне безумно нужна поддержка, поэтому я достаю телефон и все же пишу Муру. 

Cat: Мне страшно, Мур. Сегодня мне очень страшно.

Пальцы дрожат я смотрю, что мы ближе подбираемся к дому Генриха, а силы кончаются уже сейчас. Как выстоять? Но вижу, что Мур прочитал мое сообщение и тут же начал что-то писать. 

В. Mur: Дыши, это всего-лишь несколько часов. Ты сильная девочка… ты выдержишь. Помни обо мне… и о том, что я хочу тебя защитить.

Его слова меня приободряют, будто и не было этой безмолвной недели. Он не спрашивает где я была, почему молчала, а просто говорит то, что помогает подняться с колен. 

Машина паркуется, и я вижу, как Генрих Илларионович спешит к нам. Он открывает дверь и помогает выбраться из машины, крепко держа за руку. Будто боится, что я передумаю и сбегу. 

Только мы с ним равняемся, я крепко его обнимаю. 

— С днем рождения. Оставайся всегда таким добрым, хорошим и рассудительным. 

— Спасибо, Сонечка. Я очень рад, что ты приехала. Порадовала деда на старости лет. 

— Да ладно, тебе, — отмахиваюсь от этой формулировки, морща нос и добавляю. — Всем бы такую старость. Еще правнуков будешь нянчить. 

— Дай бог, дай бог. Пойдем, а то холодно. 

Я хоть и в шубе, но ноги стали мерзнуть через туфли. В вестибюле у меня забирают верхнюю одежду и мы с дедом проходим внутрь торжества. 

Едва мы заходим в помещение, как взгляды устремляются на нас. Я чуть сжимаюсь, потому что за все время отвыкла от такого внимания, но уверенная походка Генриха Илларионовича вселяет в меня уверенность.

"Ты сильная девочка".

Как мантру повторяю про себя слова Мура, но тут же теряюсь, когда вижу Байрамова. 

Он, кажется, совершенно не изменился. Такой же широкоплечий и уверенный в себе, взгляд хищника, передавая сстрогость. Я жадно ловлю каждую деталь, что успела забыть за это время.

Мне не хватает воздуха. Я оказываюсь не готовой к такому повороту событий, к тому, что мы сразу же встретимся. Втайне я даже надеялась, что он не придет, что у него будет важный бой, соревнование, да что угодно, лишь бы мне не пришлось видеться с ним, но он здесь. В нескольких метрах от меня, так же, как и я на него, он смотрит на меня. Испепеляет взглядом, заставляет поникнуть и понять, что ничерта я не сильная, я все та же малявка, та же девочка, которая боялась и любила своего зверя одновременно.