2 Пятая из Дома даль Каинэ

Телефон звонил и звонил. Его настойчивые трели звенели в ушах, эхом отдавались где-то на подкорке, врывались в сладостный сон, в котором не было ничего, кроме лазурной синевы неба, ветра, развевающего волосы, и величественного города, расстилавшегося далеко внизу. С высоты птичьего полета можно было различить сияющие купола дворца, разноцветные брызги фонтанов, извитые улицы, заполненные разодетым в шелка и бархат людом. Некоторые фигуры казались смутно знакомыми, но лиц видно не было, как и фасадов зданий, и дорогих балюстрад дворца, и витых поручней множества перекинутых между башнями мостиков… Сон был сладостным. Просыпаться не хотелось, но телефон продолжал тревожить своим звоном. Миссис Берроуз неохотно приоткрыла глаза, недовольно глянув на висевшие на стене часы с большим круглым циферблатом. Стрелки указывали на половину девятого, что для этой женщины, привыкшей ложиться в постель с рассветом и вставать не раньше обеда, было едва ли не глубокой ночью. Громко выругавшись, миссис Берроуз заставила себя спустить на пол ноги, выискивая теплые плюшевые тапки-мишки. Тапочки сыскались на положенном месте, как и розовый коротенький халатик из настоящего китайского шелка, украшенного черными и золотыми драконами. Вскинув за спину копну тяжелых, угольно-черных волос, она провела рукой по глазам, отказывавшимся открываться, и только после этого перевела тело в вертикальное положение. В висках пульсировала тупая боль, вызванная не то слишком ранним подъемом, не то выпитым вчера на вечеринке шампанским. Противоположная стена, которую украшала огромная свадебная фотография, немного расплывалась. Но миссис Берроуз, разозленная телефонным звонком, не обратила никакого внимания на недомогание. Теперь она хотела только одного – высказать звонившему все, что она о нем думает. Обычно одной такой отповеди хватало даже самым наглым и назойливым знакомым, чтобы никогда не набирать ее номер до полудня. Странно, что во всем Нью-Йорке остался хоть кто-то, кто был не в курсе привычек миссис Берроуз. Дверь противно скрипнула, когда сонная женщина слишком резко толкнула ее. Громко чертыхнувшись, миссис Берроуз пнула ее ногой, обутой в плюшевую тапку. Телефон продолжал звонить, хотя по логике любому нормальному человеку давно должно было надоесть ждать ответа. На тумбочке, на которой примостился новенький ярко-красный аппарат, лежала коротенькая записка: «Дорогая, буду сегодня поздно, возникли неотложные дела. Не забудь про ужин у миссис Боунс. Люблю тебя, Бен». Миссис Берроуз пробежала послание мужа глазами и, скомкав, бросила записку в мусорное ведро. У Бена всегда находились дела, когда предстояло посетить кого-нибудь типа миссис Боунс, чье занудство давно вошло в легенды светского Нью-Йорка. Если бы не корпорация ее супруга, с навязчивой, глупой и очень некрасивой Моник Боунс не стал бы общаться ни один уважающий себя человек. Но, учитывая тот факт, что от воли мистера Боунса зависела как минимум половина воротил города и даже страны, приходилось терпеть ее пресный юмор, попивая невкусный зеленый чай из крохотных чашечек в педантично убранной гостиной под пронзительными взглядами вездесущих слуг. Хотя Бенджамин Марк Берроуз не принадлежал к числу тех, на кого мистер Боунс имел влияние, его жене приходилось терпеть подобные ужины примерно раз-два в месяц. Единственное желание, которое возникало после этого, было напиться вдрызг, что она регулярно проделывала, выдержав двухчасовую отсидку в «приятной» компании. Тяжело вздохнув, миссис Берроуз с ненавистью глянула на телефон, который все еще звонил. Ну сколько можно, в самом деле! Она уже встала, вышла в коридор, неужели теперь придется еще и разговаривать с каким-то занудой, у которого наверняка случилось что-то страшное и теперь возникло острое желание занять денег? Конечно же, Берроузы могли одолжить любую сумму, благо они не были стеснены в средствах, и все же подобные просьбы жутко раздражали. – Софи Берроуз слушает, – злобно сорвав трубку, прошипела миссис Берроуз, вложив в свой голос как можно больше недовольства, накопившегося за последние пять минут. – Проснулась, соня, – радостный женский голосок был свеж и полон сил, будто часы показывали не меньше шести часов после полудня. Софи знала каждую интонацию, каждую нотку этого голоса, хоть и не слышала его уже много, очень много лет. Словно в подтверждение ее мыслей говорившая решила представиться. Будто в этом доме ее могли с кем-то перепутать даже спросонья! – Хелен Хант просит простить себя за столь ранний звонок. Но я осмелилась предположить, что вам, миссис Берроуз, будет интересно узнать, что я уже три часа в городе и страстно желаю позавтракать в вашей компании. – Эл! Ты! Ушам своим не верю! – Сон как рукой сняло. Такой бодрой и отдохнувшей Софи не чувствовала себя давно. – Я, я, – промурлыкали на другом конце провода. – И я уже жду тебя в кафе под названием «Red dreams». Знаешь такое? – Боже мой, да это ведь в Бруклине. Туда и на оленях не доедешь! – возмутилась миссис Берроуз. Несколько раз ей приходилось бывать в этом заведении, которое не часто выбирали для своего времяпрепровождения представители бомонда. Там было уютно и достаточно дорого, чтобы воротилы с Уолл-стрит и их дамы чувствовали себя в безопасности вдали от бруклинских «плохих» парней. – На машине не так долго. У тебя же наверняка есть шофер, которому плевать, куда тебя везти, – возразила Хелен. – Сегодня понедельник, Эл, – простонала Софи. – Мой шофер, как и вся остальная прислуга, ушли на выходной. Обычно по понедельникам я лежу в постели и пью аспирин, а не мотаюсь в Бруклин. Хотя… – Перед глазами возникло обрюзгшее лицо миссис Боунс. Приезд в город старой подруги – достойный повод, чтобы уклониться от приглашения на чаепитие. По крайней мере, Бен не станет сильно возмущаться, а что скажут остальные, Софи не сильно волновало. – Ты можешь доехать сама или вызвать такси, – продолжила за подругу Хелен. – Именно это я и хотела сказать. Жди меня, буду часа через три. – Через три?! Да я здесь с голоду умру и превращусь в местное приведение. Нет уж, Софи, у тебя не больше часа, или я заявлюсь к тебе домой и заставлю одеться… известным тебе способом. – Ладно, полтора, – согласилась миссис Берроуз, вешая трубку. Когда она шла обратно в спальню, настроение было превосходным. От радости она даже затянула песенку Битлов, которая ей очень нравилась. Поставив личный рекорд времени, которое ей потребовалось на сборы, ровно через сорок минут Софи стояла на улице. Жаркое летнее солнце нещадно палило с безоблачного голубого неба. Толпы народу сновали по своим делам, гудели машины, выли сирены скоропомощных служб. Такси, которое миссис Берроуз вызвала сразу после разговора со старой подругой, ждало у подъезда шикарного особняка, целиком принадлежавшего Бену. Он купил его три года назад, перед тем как сделать предложение Софи. Опустившись на заднее сидение, Софи назвала водителю адрес и, облокотившись на жесткую спинку, прикрыла глаза. Так хорошо она давно уже себя не чувствовала, и этим она была обязана приятному сюрпризу. Ехать предстояло далеко. Семья Берроуз жила на Манхетене, в самой престижной части города. В их квартале обитали исключительно богатеи и финансовые воротилы, заправлявшие миллионами. Благодаря состоянию, которым располагала Софи, и удачной игре на бирже Бена, они могли причислять себя к финансовой элите не только города, но и страны. Однако, в отличие от большинства знакомых, с которыми мистер и миссис Берроуз общались, они никогда не кичились деньгами и не кидались ими направо и налево. Их особняк не был самым шикарным, штат прислуги, который они держали, состоял из двух приходящих служанок и шофера, и лишь гардероб Софи мог соперничать в своем разнообразии и великолепии с гардеробом иной дивы кино. Одежда и украшения были ее слабостью. Ни одно платье Софи не позволяла себе надеть дважды. Если бы ей пришло в голову продать все свои туфли, то на вырученную сумму среднестатистическая американская семья безбедно прожила бы несколько лет. Такси ехало слишком медленно, или Софи лишь казалось, что они тащатся со скоростью улитки. Ее нетерпение возрастало с каждой минутой, а предвкушение от встречи с давней и самой любимой подругой заставляло вертеться на месте. Когда наконец вдали замаячила ярко-красная вывеска бара, где ее ждала Хелен, улыбка невольно скользнула на лицо. Не дожидаясь, пока водитель припаркуется, миссис Берроуз сунула ему в руку купюру большого достоинства и выскользнула на улицу. «Red dreams» встретил раннюю посетительницу полутьмой уютного зала. Услужливый официант подбежал к гостье, наспех стирая с лица сонное выражение. – Меня ожидают, – сообщила Софи. Парень кивнул и повел ее в самый дальний угол заведения, где за круглым, покрытым красной скатертью столиком сидела одинокая фигурка светловолосой девушки и читала «The New York Nimes». Других посетителей в столь ранний час не было. Люди деловые в это время работали, а тусовщики еще не встали с постели. Хелен не оборачивалась до тех пор, пока Софи не подошла к ней вплотную, хотя не могла не почувствовать присутствия давней подруги. Грива светлых, слегка завитых волос взметнулась вверх, и на миссис Берроуз посмотрели льдисто-голубые, огромные глаза женщины, которая могла бы служить вдохновительницей для создателя куклы Барби. Стройная, изящная, белокожая, с яркими малиновыми губами, мисс Хант была полной противоположностью своей подруги, в жилах которой перемешалась кровь всех четырех известных на Земле рас. И все же было в этих двух совершенно непохожих друг на друга женщинах что-то такое, что выделяло их из толпы, заставляя мужчин оборачиваться им вслед, что-то, чем обладали только они и никто больше. Но сторонний наблюдатель никогда не смог бы подобрать нужного слова, чтобы описать это нечто. Оно просто было и все, нравилось это кому-то или нет. – Ты снова отрастила волосы, – вместо приветствия заявила Хелен, подставляя для поцелуя щеку. – Сейчас это модно, – пожала плечами Софи. – Тебе идет голубой, как раз под цвет глаз. – Может, закончим с комплиментами? Я жутко проголодалась. – Никогда не понимала, как ты можешь есть в такую рань. Мне раньше трех кусок в горло не лезет, – миссис Берроуз присела рядом с подругой и, лениво покрутив в руке меню, отложила его в сторону. – Мне двойной эспрессо, пожалуйста, можно с коньяком. – Никогда не понимала, как ты можешь пить по утрам, – в тон Софи ответила мисс Хант, когда официант удалился. – До трех алкоголь вызывает у меня изжогу. – Привычка, – пожала плечами Софи. – Я не каждый день успеваю лечь к этому времени. – Ты никогда не изменишься, – Хелен картинно закатила глаза. – Ты не была на моей свадьбе, – упрек в голосе миссис Берроуз был несколько наигран. – Одну можно пропустить. Уверена, она ничем не отличалась от всех предыдущих. – Ошибаешься. Ты просто обязана как можно скорее познакомиться с Беном и… – Не может быть! – Хелен едва усидела на месте. – Это то, о чем я думаю? – Ее глаза лихорадочно блестели. – Нет, к сожалению, нет. – Софи опустила голову, шелковистые волосы окутали красивое лицо, чтобы скрыть пелену, которой подернулись карие, почти черные глаза. – Но… Короче, лучше, если ты сама догадаешься, когда его увидишь. Только прошу, Эл, не осуждай меня раньше времени. – Ладно, не буду. Я умею ждать, – Хелен невесело усмехнулась, но тут же лукавая улыбка вновь пробежала по ее губам. – Я переезжаю в Штаты. Думала, выбрать Лос-Анжелес, но потом узнала, что ты в Нью-Йорке, и решила, что давненько я не жила в мегаполисах такого размаха. – Я слышала про смерть Халида. Мне так жаль! Правда, жаль, – миссис Берроуз погладила подругу по руке, выражая сочувствие. – Ему было девяносто три, так что… Он прожил счастливую жизнь. Мне было жаль расставаться с ним, но… Я давно уже привыкла к тому, что любой, даже самый сладкий цикл все равно кончается. К тому же с тех пор прошло почти три года. Я немного подзадержалась, чтобы понервировать его родственников. Они таки не смирились с моим присутствием в жизни Халида. Но теперь я готова начать все с чистого листа. И думаю… Короче, мне не терпится попробовать себя на сцене. – Тебе всегда хорошо удавалось быть актрисой, – пожала плечами Софи, отхлебнув большой глоток кофе с коньяком, который только что принес официант. – Нет, я не хочу быть актрисой. Кто на самом деле в восьмидесятые хочет быть актрисой? Я хочу попробовать себя в роке. Рок – это круто. Это столько эмоций, накал страстей, беснующаяся толпа. Это то, чего мне так не хватало в последние годы. – Рок? – миссис Берроуз удивленно приподняла бровь. – Рок? – Рок, рок, дорогая. – Хелен достала из портсигара длинную сигарету и прикурила. Откинувшись на спинку стула, она несколько раз подряд глубоко затянулась, а потом посмотрела на подругу. – Думаешь, то, чего мы ждем, когда-нибудь случится? Я уже не верю, что наша с тобой жизнь однажды изменится. – Не знаю. Но я верю. Иначе… ничто не имеет смысла. Все это… – Софи обвела рукой по кругу. – …теряет всякую связь с реальностью. С моей реальностью. Иногда мне кажется, что я живу только во сне. Но это ведь глупо? – Ладно, не будем о грустном. – Хелен провела ладонью по глазам, отгоняя невеселые мысли. – Расскажи про Бена. Какой он? – Он предел мечтания любой школьницы, – Софи перестала хмуриться. Хорошее настроение вернулось к ней, когда речь зашла о муже. – Его мать была норвежкой, а отец – француз. Он унаследовал от них белокурые волосы и куртуазность былых дворов. И он еще долго будет радовать меня своим присутствием в моей жизни… – Ему восемнадцать-то есть? – Ему тридцать пять, – Софи на миг замялась. – Нет, все-таки придется сказать, а то потом убьешь ненароком. Он входит в конклав, Эл. – Что?! – Пламя сигареты грозно замигало в полутемном кафе, вторя огню, вспыхнувшему в глазах мисс Хант. – Куда он входит? Ты в своем уме? Или ты уже готова взять то, от чего так долго отлынивала? Я-то не против, но ты уверена, что время пришло? Что это тот самый момент? – Я не буду ничего менять. Разыграю картину в лицах. Способности… вдруг проявились. Эл, как ты не понимаешь? Я устала от того, что приходится полностью менять жизнь каждые тридцать-сорок лет. Переезжать, обманывать, а потом все начинать с нуля. Я хочу хотя бы видимости постоянства. Неужели тебе никогда не приходило в голову, что, возможно, так было бы проще. – Нет. Так не было бы проще! И мы давно это решили. Если ты забыла, могу напомнить. – Хелен наклонилась над столом. Ее голос стал вкрадчивым и очень холодным. – Мы не должны рисковать, пока не наступит момент. Или пока у нас не останется другой возможности выполнить хотя бы часть нашего долга. – Ну, Эл, не злись, – Софи примирительно улыбнулась самой обворожительной из своих улыбок, которая заставляла умолкнуть даже невыносимую миссис Боунс в разгар демагогического кризиса. Но на мисс Хант подобные уловки никогда не действовали. Однако она снова откинулась на спинку стула, запустив вилку в полную тарелку уже успевших остыть спагетти. – Не буду. Но мы должны все хорошенько обдумать. Иначе последствия могут быть… – Ужасны… – скорчив уморительную мину закончила Софи. – Я приму любую легенду, какую ты посчитаешь нужным придумать, только не кидайся на Бена. Он, правда, милый. И очень меня любит. А я очень, очень осторожна при нем. Он ни разу ничего не заподозрил. Я совершенно уверена. – Ладно уж, придумаю. – Хелен снова закурила. – А знаешь что, предлагаю поехать к тебе и напиться вдрызг, что-то уж больно давно я не куролесила. – Еще нет трех, – Софи указала наманикюренным пальчиком на циферблат крохотных золотых часиков с бриллиантовыми инкрустациями. – Плевать. Рядом с тобой я всегда чувствую себя школьницей, которой мама не разрешает возвращаться домой после темноты и целоваться с мальчиками. Пора с этим завязывать. – Тогда мой дом к твоим услугам, дорогая Эл. И мой бар тоже. Но если хочешь почувствовать себя школьницей-бунтаркой, можем купить дешевого пива и пиццу. Спустя два часа девушки уже сидели в аккуратно прибранной гостиной дома Берроузов. На журнальном столике были разложены легкие закуски, заказанные в ресторане напротив. Бутылка дорогого бренди и два хрустальных бокала занимали почетное место на серебряном подносе в центре стола. – Приступим? – Софи с видом заправского кутилы отвинтила крышку с бутылки и плеснула в каждый стакан янтарной жидкости. Ее глазомеру мог бы позавидовать любой бармен, ибо в обоих бокалах бренди оказалось ровно одинаковое количество. – За встречу, подружка, – провозгласила Хелен, залпом ополовинив свою порцию. – Прикид восемьдесят четвертого тебе больше к лицу, нежели армейский костюм с красной звездой. – Софи подняла свой бокал, предлагая чокнуться. – Образ светской львицы – это твое. Пожалуйста, никогда больше не летай на истребителях. Из тебя никакой летчик, дорогая. Как англичане допустили тебя к штурвалу? – закатила глаза Хелен. – До сих пор поражаюсь. Но я ведь умею быть очень убедительной, когда чего-то хочу. Девушки прыснули со смеху. – И все-таки приятно встретиться, когда за окном не громыхают пушки, – вздохнула Софи, когда веселье поутихло. Хелен удовлетворенно кивнула. Бренди уменьшалось подозрительно быстро. Первую бутылку сменила вторая, ее – третья, но подруги все еще оставались пусть не трезвыми, но и не пьяными. – Не умеют сейчас производить качественные вина, – посетовала Хелен к концу третьего часа попойки. – То ли дело во времена нашей юности – выпиваешь бокал шампанского, и в голове уже шумит. А это что? – А это хорошее бренди без дурманного настоя, рассчитанное на обычных людей. И утром ты поймешь всю силу его воздействия на твой неокрепший организм, не привыкший к обильным возлияниям. Темы плавно перетекали одна в другую. Подруги так давно не виделись, что у обеих накопилась целая куча всего, чем хотелось поделиться. Словно самые обычные женщины, они перебивали друг друга, слушая больше себя, чем собеседницу. Они говорили о мужчинах, которых встретили за это время, вспоминали понравившиеся вечеринки, обсуждали модные показы. И никаких серьезных тем, ничего, что могло бы расстроить или погрузить в пучину печали, выбраться из которой порой бывает слишком трудно. Веселый смех, какого еще не доводилось слышать этому дому, отражался от стен, путался в хрустальных подвесках люстр, эхом вторил в дальних комнатах. Девушки не заметили, как в замке скрипнул ключ. Легкие шаги прошелестели по покрытым персидскими коврами лестницам, и силуэт элегантного мужчины, одетого в черный костюм классического кроя, возник в дверном проеме, растерянно замерев у порога. – Привет, кошара, у нас вечеринка? – голос у мужчины оказался мягким, достаточно высоким. Глаза серо-зеленые, прозрачные, светлые волосы коротко острижены, лицо волевое, плечи широкие. Одним словом, это был эталон женских мечтаний, как и говорила Софи, рассказывая подруге о своем муже. – О! – Короткое восклицание – вот и все, что миссис Берроуз смогла из себя выдавить. Только увидев на пороге своего супруга, она поняла, насколько успела опьянеть. – Бенни! Тигруша! Я соскучилась! Софи порывисто вскочила с кресла и, слегка пошатнувшись, бросилась мужу на шею. – Ты меня задушишь, – рассмеялся Бен. Поведение жены скорее развлекало его, нежели злило. – Не задушу, правда-правда. Дорогой, знакомься. Это моя самая, самая, самая лучшая подруга. Мисс Хелен Хант. Мы вместе учились в школе. Хелен, которая выглядела не менее пьяной, чем Софи, кое-как поднялась с кресла и, с видимым усилием контролируя каждое действие, подошла к хозяину дома, протянув ему тоненькую, унизанную дорогими кольцами ладонь. – Очень приятно, мистер Берроуз, – сдерживая икоту, пробормотала мисс Хант. – Софи много рассказывала про вас. К сожалению, я не смогла присутствовать на вашей свадьбе. Я в то время жила в Европе и просто не имела никакой возможности отлучиться. Софи удивленно приподняла бровь. Наверное, она никогда не привыкнет к тому, как складно Хелен умела врать, даже находясь в состоянии, далеком от адекватного. Насколько было известно миссис Берроуз, три года назад, когда состоялась их с Беном свадьба, ее подруга сидела у постели умирающего мужа, а тот был далеко не европейцем, а самым настоящим арабским шейхом. – Мне тоже приятно с вами познакомиться, мисс Хант. Софи рассказывала про вас только самое хорошее, – улыбнулся Бен. Софи вновь изогнула дугой бровь. Хелен была мастерицей по части всевозможных выдумок, но и Бен не уступал ей в этом. Ни разу за все пять лет их знакомства миссис Берроуз не упоминала при нем имени подруги хотя бы потому, что не знала, когда та появится и как ее будут к этому времени звать. – Я, пожалуй, займусь неотложными делами. Если что, дорогая, я в кабинете. Мистер Берроуз как-то неловко переступил с ноги на ногу и поспешил ретироваться, восхищенно поглядывая на склад пустых бутылок возле стола. Способности супруги по части возлияний всегда его поражали, а то, что нашелся на белом свете хоть кто-то, способный довести ее до подобного состояния и при этом стоять на ногах, было чем-то из ряда вон выходящим. С некоторым подозрением Бен окинул взглядом стройную, немного взъерошенную фигурку Хелен и юркнул в светлый коридор, ведущий в дальние комнаты. – Он – один из них, – прошипела Хелен, как только за мистером Берроузом захлопнулась дверь в кабинет. – Я тебе это говорила, – глупо хихикнув, согласилась Софи. – Но ты не говорила, что ему на самом деле тридцать пять и что он очень силен… – Казалось, мисс Хант полностью протрезвела. – А это так важно? – Да. Он еще целую вечность будет молод и здоров. Он не сможет не заметить, что ты тоже не похожа на дряхлую бабулю, которой на кладбище прогулы отмечают. – Нам просто придется все хорошенько продумать и разыграть очередную пьеску. Только и всего, Эл. Давай поговорим об этом завтра, пожалуйста. – Софи плотоядно покосилась на недопитый бренди. Хелен обреченно махнула рукой и приложилась к горлышку бутылки. – И все-таки ты сумасшедшая, Софи. И совершенно неисправима! Да-да! Именно так – неисправима! – Я стараюсь, Эл. Просто у меня не получается, – попытка изобразить раскаяние провалилась на корню. Вместо удрученной мины лицо Софи расплылось в глуповатой, пьяной улыбке, на которую Хелен не смогла не откликнуться. Разошлись девушки ближе к утру. На ногах не стояла ни одна. Хелен пришлось остаться спать в гостиной, не раздеваясь. А Софи кое-как добрела до спальни, где мистер Берроуз видел десятый сон. Сшибив по пути торшер и уронив пару ваз, она со всей возможной в ее состоянии осторожностью легла на краешек кровати. Завтра ее ждал еще один прекрасный день, который они с Хелен планировали провести вместе. …Сон обернулся тяжелой чернотой. Пустота давила на плечи, не давая вздохнуть. Все тело ныло, а сердце, пропуская удар за ударом, то неслось галопом, то замирало, готовое вот-вот остановиться. Ледяные струи дождя холодили разгоряченную кожу, в босые ноги впивались колючие растения и упавшие на землю ветки вековых деревьев. Где-то в темном ночном небе летали огромные рептилии, которые назывались птеродактили. Они метались из стороны в сторону, жалобно вопя, но никто, кроме ночных хищников, не откликался на их зов. Все всадники давно были мертвы, но верные животные продолжали искать своих хозяев, уже потеряв надежду, но все еще рыская в окрестностях места, ставшего братской могилой для магов. Ветер выл в листьях деревьев, навевая мысли о привидениях, которыми в отдаленных, затерявшихся в глуши селениях старухи любили пугать нерадивых малышей. Но две путницы, продиравшиеся сквозь густые заросли, знали: никаких призраков здесь нет, как нет и серьезной угрозы, с которой они не могли бы справиться. То, чего им стоило опасаться, было вновь погребено в недрах Земли, так далеко, как только возможно, и печати, напитавшиеся жизненной силой сотен магов, надежно удерживали это нечто внутри раскаленного мирка. Уже больше недели две женщины брели в неизвестном направлении. Ни единое слово не разрушило воцарившегося по обоюдному согласию молчания. Ни единый стон или жалоба не сорвались с пересохших губ. Они просто шли, не оглядываясь назад, боясь посмотреть вперед. Их мысли были так же пусты, как окружавшая их темнота. Их тела устали, но остановиться значило сдаться на милость собственному отчаянию, которое только и ждало повода наброситься на беззащитную жертву. Они не ели и не спали, но в них было достаточно сил, чтобы обходиться без еды и сна гораздо дольше. Темная дождливая ночь сменилась серым промозглым днем. Казалось, природа вместе с ними оплакивает крушение привычного мира. День вновь превратился в ночь, и так продолжалось до бесконечности. А дождь шел и шел, но становился все теплее, словно кто-то невидимый включил на небесах огромный обогреватель, и в один прекрасный день беглянки поняли, что струи, омывающие их израненные, грязные тела, почти горячие. Следующим утром, впервые со страшного дня, который навеки впечатался в их память, выглянуло солнце. Не ласковое, согревающее душу, а палящее, беспощадное, сжигающее все, что попадалось на пути его смертоносных лучей. – Нам придется найти тень и отдохнуть, – безжизненным голосом пробормотала та из женщин, что была выше. Ее некогда белокурые волосы стали серовато-коричневыми от впитавшейся в них грязи. От долгого молчания голос казался хриплым и каким-то неуверенным. – Хорошо, – согласилась ее спутница и, недолго думая, рухнула под сень ближайшего раскидистого дерева. – Я пойду охотиться. Если не вернусь через час, можешь считать, что меня съели бронтозавры, – сообщила блондинка и скрылась в негустых зарослях. Она вернулась гораздо быстрее. На толстой ветке, перекинутой через ее плечо, болталась тушка какого-то небольшого зверька, который годился в пищу. После нескольких месяцев, что они практически ничего не ели, иногда перекусывая кореньями и ягодами, которые добывали на ходу, жаркое из мяса стало практически пиршеством, достойным королей. Но почему-то ни одна из двух не могла насладиться вкусом дичи. Кусок не лез в горло, отвыкшее от грубой пищи. Трапеза прошла в привычной тишине. Даже трели перелетных птиц не нарушали добровольного уединения женщин и не мешали им предаваться невеселым мыслям, которые с каждым днем все настойчивее стучались в притупленное горем сознание. После еды они немного передохнули и вновь двинулись в путь. Так прошло еще несколько бесконечно долгих месяцев. Изматывающая жара преследовала их по пятам, проникая даже туда, где по всем законам мироздания должна была царить зима. Но ни снега, ни льдов, ничего, что говорило бы о том, что сейчас не время для летнего зноя, им не попадалось. Разве что полноводные реки, которые оказывались там, где, согласно всем существующим картам, их просто не могло быть, да неизвестно откуда взявшиеся озера могли свидетельствовать о том, что еще недавно здесь лежал снег, а теперь распускались почки растений и зеленела молодая травка. Все чаще на пути беглянок встречались трупы животных, которые погибли без видимой причины. Несколько раз они натыкались на покинутые селения. Но тревожные признаки не проникали в разум истощенных женщин, оставляя их равнодушными к окружающему. Только оказавшись возле склона очень высокой горы, названия которой они не помнили, они насторожились. Шум катящейся лавины заставил путниц искать убежище, спешно выстраивая щиты. Та, что была негласным лидером в этой паре, безразлично произнесла: – Ледники тают, мир полностью меняет свою структуру. Ее приятельница ничего не ответила. Ей было все равно. Их поход длился больше года. Они шли медленно, избегая населенных людьми мест, обходя города и даже крохотные, затерявшиеся в лесах деревни. Управляя стихиями, перебирались через водоемы, карабкались на пологие горные склоны, в кровь обдирая локти и колени и каждую секунду рискуя жизнью, пока однажды силы не оставили их. – Дальше идти бессмысленно, – выдохнула блондинка, лежа на спине. Ее взгляд блуждал по блеклым небесам, слишком равнодушным, чтобы в них можно было найти отраду. – Как скажешь, Элайн, – согласилась ее темноволосая спутница. – Мы будем строить дом прямо здесь. И никакой магии, вэр Тара. Наше убежище должно остаться в полной тайне от всех. Ты поняла меня? – в голосе той, которую звали Элайн, прозвучало эхо былой властности. – Как скажешь, Элайн. Строительство длилось долго. Рожденные для того, чтобы править, щедро наделенные магическим даром, они не были приучены к тяжелому физическому труду и не знали ничего о том, как надо строить дома. Они вообще мало что знали из того, что могло помочь им выжить в диком, необустроенном краю, куда привели их собственные ноги и глухая, затаившаяся в сердце боль. Теперь они разговаривали, иначе было невозможно работать. Но скупые слова касались только их общего дела, а глаза никогда не смотрели в глаза подруги по несчастью. Когда строительство подошло к концу, не сговариваясь, девушки занялись внутренним обустройством своего скромного, грубо и неумело сколоченного жилья. Вскоре в единственной комнатушке появился стол, несколько стульев и две кровати, спать на которых было очень неудобно. Но их тела забыли, что такое прикосновение шелковых простыней, дорого бархата, мужских рук. – Никогда не думала, что закончу свои дни так, – пожаловалась темноволосая девушка, переплетая тонкие травы в тщетной попытке создать какую-то приемлемую одежду. – Не ной, Сафира, – устало попросила Элайн. Она разделывала тушу пойманного в лесу тигра, одолеть которого только с помощью лука без помощи магии, оказалось не так просто, как она всегда думала. – Из этой шкуры можно что-нибудь сшить. – Шубу? Чтобы свариться в ней живьем? – Да, шубу. За потеплением придет новый период льда. Так уже бывало раньше, я читала об этом в библиотеке отца. Сафира только пожала плечами. Сейчас ей было очень жарко, а думать о завтрашнем дне она не умела. Дни шли за днями. Месяцы сменяли друг друга, складываясь в годы, которые стремительно превращались в столетия. Беглянки научились работать с древесиной и камнем. Они прекрасно охотились. Обзавелись скотом. Теперь они умели выделывать шкуры, прясть, шить одежду. Их сперва скромный, неуютный, продуваемый всеми ветрами дом стал добротным, способным выдержать даже самые сильные морозы, которые, как и предсказывала Элайн, наступили вслед за очень коротким потеплением. Где-то вдали от маленького, забытого всеми богами гнездышка, кипела жизнь. Недавние бастарды боролись за власть. Первый Хранитель плел сеть интриг, способных когда-нибудь в далеком будущем обеспечить возвращение истинных правителей мира. Смертные воевали друг против друга и против опостылевшей опеки магов-полукровок, которые пришли на смену высокородным колдунам прошлого. Люди гибли, рождались заново, образовывали государства и сами же их разрушали, но все это проходило стороной, минуя замкнутый, искусственно созданный мирок, в котором жили две потерявшиеся во времени женщины. Элайн и Сафира, некогда непримиримые враги, научились спокойно разговаривать друг с другом. Они могли находиться рядом, не испытывая раздражения, но подругами так и не стали. Они делили кров и еду, вместе охотились и терпели невзгоды, но не делились самым сокровенным – тяжестью, что лежала на сердце каждой из них. Вдвоем они были не менее одиноки, чем могли быть врозь. И это чувство полного отсутствия человеческого тепла сводило с ума. Увы, переступить через себя не могла ни бывшая принцесса, ни бывшая герцогиня. Однажды ранним промозглым утром, когда снег падал с бескрайнего, затянутого серыми тучами неба, Сафира проснулась раньше обычного. Очаг давно погас, и холод проник в их убежище, ледяными зубами вгрызаясь в спрятанные под толстыми шкурами конечности. Зябко поежившись, Сафира натянула на себя вязаную кофту, какую в былые времена постыдилась бы надеть даже в гордом одиночестве. Укутавшись в пушистую шубу, она вышла во двор. Пора приступать к ежедневным обязанностям, которые давно заменили им жизнь. Элайн уже сидела за столом, врытым в землю у самого входа. Перед ней лежала бумага, а в руках девушка держала перо, которое то и дело окунала в жестяную миску. – Что ты делаешь? – Сафира и раньше заставала подругу по несчастью за странным занятием. С тех самых пор, как той удалось каким-то чудом изготовить нечто, похожее на грубую бумагу и непонятного оттенка буро-серые чернила. Но раньше принцессе никогда не приходило в голову спросить, что так сосредоточенно пишет вэр Сара. – Меняю будущее, коли мне не дано изменить прошлое, – загадочно ответила Элайн, не отрываясь от своего занятия. – Интересно, как? – Сафире не удалось скрыть скептические нотки, прозвучавшие в простуженном голосе. – Очень просто. Я пишу настоящую историю падения империи магов. То, как все было на самом деле. Однажды она попадет к тем, кто занял наше место. И когда настанет время, они будут готовы к нашему возвращению. – Я думала, поддерживать в людях веру в наше возвращение – дело Хранителя. Как ты сможешь передать им книгу, сидя здесь? – Когда-нибудь мы уйдем отсюда. Не знаю когда, но уйдем. – Возможно, тогда они уже забудут, что на свете была Единая Империя, – с тоской прошептала Сафира. Они никогда еще не поднимали этой темы. Боль стрелой пронзила сердце. Казалось, ее только что ударили под дых. – Настанет час, когда им нужно будет во что-то верить. Легенды иногда надежнее утвержденных фактов. Они переживают сотни поколений. Сафира не стала спорить. Возможно, Элайн было необходимо думать, что она меняет что-то, сидя здесь, в глуши, ставшей их общим домом. В конце концов, сама Сафира пристрастилась к вышиванию, так чем хуже сочинительство? Больше они не возвращались к этому вопросу, как не вспоминали людей, которые были им дороги, не заставляли друг друга снова переживать страшные мгновения крушения их мира. Они словно погрузились в спячку, из которой не давали себе выйти усилием воли. Так было легче существовать, и обеих это устраивало. Три тысячелетия почти полного молчания. Три тысячелетия неустанного труда. Три тысячелетия безысходного отчаяния. Три тысячелетия полного, неизбывного одиночества. Вечность разверзлась перед ними своим зияющим зевом, не решаясь поглотить, но и не отпуская. Жизнь, ставшая тяжким бременем, давила на плечи. Но они находили в себе силы вставать по утрам и делать то, что помогало им продержаться. Еще час, еще сутки, еще год. Осенью, когда на улице несколько недель подряд лил дождь, а золотые и багровые листья ковром устилали ухоженный садик, ставший убежищем несчастных изгнанниц, когда темнело очень рано, а светало поздно, когда малейший шорох, казалось, нес в себе угрозу, Сафира проснулась среди ночи, будто ее кто-то толкнул. Открыв глаза, она некоторое время привыкала к темноте. За шумом ливня, барабанившего по крыше и ставням, ей послышались приглушенные всхлипывания. Будто кто-то не плакал, а рыдал навзрыд. Медленно, чтобы не споткнуться, девушка встала, нашла лучину и разожгла крохотный огонек. Соседняя кровать была аккуратно застелена шкурами и совершенно пуста. Набросив на плечи теплую накидку, Сафира побрела к двери. Отсутствие Элайн тревожило ее. Она никогда не признавалась себе в этом, но мысль о том, что однажды заклятой подруге надоест их уединение и она покинет его, пугала больше самого свирепого зверя. На улице было мокро и холодно. После тепла горницы Сафире показалось, будто она окунулась в ледяную воду. Ступая босыми ногами по разбухшей земле, девушка побрела туда, где в тени раскидистого бука стояла одинокая скамейка. Именно оттуда все отчетливее доносились рыдания. Элайн сидела, поджав под себя ноги. Ледяные струи дождя заливали ее лицо и обнаженные, покрытые мурашками плечи. Волосы неухоженными патлами облепили щеки и шею. Все тело блондинки сотрясалось в конвульсиях, а из плотно сомкнутых губ вырывались душераздирающие стоны. – Элайн, Элайн, Эл… – Сафира впервые назвала Элайн сокращенным именем. Она подсела на край скамьи и, обхватив вэр Сару за плечи, прижала к себе. Та не отстранилась, она вообще не отреагировала на то, что ее одиночество было нарушено нежданным приходом соседки. – Ну же, перестань. Что произошло? Что не так? Расскажи, и мы вместе найдем выход. Эл, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. От порыва ветра с дерева упала ветка, придавив любимый Элайн куст роз. Еще один всхлип, такой, что, казалось, от него вот-вот разорвется сердце этой женщины, всегда на удивление сильной, и слова, которые она держала в себе тысячелетия, хлынули неудержимым потоком: – Я никогда не хотела быть женой Кирвила. Никогда не видела себя рядом с ним, – сдавленным голосом шептала вторая из Дома дэль Хаинэ. – Но я приняла эту помолвку как должное. Он был не хуже любого другого, кого для меня мог выбрать отец. А потом я встретила Его. Нет, я и раньше Его видела и даже говорила с ним. Но в тот день что-то изменилось. Вначале я думала, что это случайная связь. Интрижка, которую позволяли себе при дворе все, и меня это устраивало. Но мое сердце пугающе замирало, стоило мне увидеть Его или услышать Его шаги, когда ночью Он крался к дверям моей спальни. Мы были очень осторожны, более осторожны, чем вы с Кирвилом. И хотя наш роман длился больше десяти лет, никто даже не догадывался об этом. А потом… – Элайн вцепилась ледяными пальцами в руку наперсницы, которая замерла, боясь пошевелиться. – Потом вы с Кирвилом сбежали в Храм Любви, и у нас появилась надежда. Но мой отец воспротивился этому союзу, как и многим другим, что предлагались в ту пору. Он считал себя оскорбленным, а страдать должна была я. Я ничего не сказала. Жизнь не кончалась. Все еще могло измениться сотню раз. Джоро успокоился бы, и я попыталась бы уговорить его. У меня было столько аргументов! Поэтом мы с Ним продолжали тайно встречаться. Я была так счастлива! Я верила, что мое счастье будет вечным, даже если мне придется выйти за другого. Я могла отдать только руку, мое сердце навеки принадлежало Ему. А потом случилось ЭТО! И все рухнуло в один день. Он остался там, снискав своему имени вечную славу, а мне досталась вечная боль, – нечто больше похожее на вой смертельно раненного зверя вырвалось из горла Элайн, прежде чем она посмотрела в глаза Сафире. – Я завидую тебе, Саффи, завидую, как никогда и никому. И проклинаю себя. Проклинаю за то, что у меня не хватило мужества пойти по твоему пути. Если бы мы взошли на алтарь Храма Любви, у меня была бы надежда, что однажды Он вернется. Но я струсила. А ведь Он предлагал мне. Я ждала, сама не знаю чего. Я восхищаюсь тобой, Сафира вэр Тара, восхищаюсь мужеством, которого у меня никогда не было! – Ну, ну… – Сафира гладила мокрые волосы Элайн, не зная, что сказать. Слова исчезали раньше, чем срывались с языка. – Мужественной у нас всегда была ты. Я даже битву пережила только потому, что пыталась пробраться к Киру. – Вот именно. Ты умела отделять то, что по-настоящему важно, от того, что нам навязывали с детства. Никакой долг не стоит той боли, что я терплю уже три тысячи лет и буду терпеть еще миллионы лет. – Мое «мужество» не избавляет меня от боли, Эл. Так они и просидели до самого утра, не обращая внимания на ледяные струи дождя. Когда горизонт едва окрасился розовым, они собрали свои вещи и навсегда ушли из этого места, бывшего им домом так долго. Они наконец-то стали подругами. Люди встретили их безразлично. Никого из тех, с кем они были знакомы, в живых уже не осталось. Ближайшее к ним поселение оказалось довольно крупным городом, образовавшимся в излучине реки, которая появилась здесь пару столетий назад. Немного поколебавшись, девушки нанялись работать в таверну. Их красота не могла не производить впечатления на клиентов, но ни один не снискал расположения прелестниц. Хозяин, мужчина немолодой и умный, не позволял никому прикасаться к своим работницам, понимая, что их недоступность приманивает клиентов. Так прошло еще десять лет. Когда скрывать затянувшуюся молодость стало уже невозможно, изгнанницы покинули насиженное место и отправились в новое странствие. Примерно в это же время у Хранителя, праправнука Каро Шадо, на столе из ниоткуда появилась странная, написанная от руки книга. В ней повествовалось о событиях давних лет и великой битве, о которой ему рассказывал отец, узнавший о ней от своего отца. Почему-то Хранитель не усомнился в истинности каждого слова, неизвестно кем аккуратно выведенного на грубой бумаге чернилами неопределенного цвета. Так родилась легенда о выживших чистокровных магах, которым однажды предстоит повторить подвиг их родичей. Сафира и Элайн выбрали крупный портовый город на берегу океана, в котором на сколоченные за время службы в таверне деньги купили новый дом. Больше они не собирались обслуживать клиентов. Они решили открыть собственное заведение и преуспели в этом. Очень скоро их небольшой постоялый двор стал пользоваться огромной популярностью среди людей состоятельных. Несколько раз в их стенах останавливались даже бастарды магов, которые на этот момент держали власть в своих руках. Встречи с потомками знакомых были не из приятных. Приходилось тщательно следить за тем, чтобы ни единый всполох ауры не выдал в них волшебниц, обладавших непредставимыми по нынешним временам силами. Им удалось обмануть даже самых зорких и подозрительных колдунов нового поколения и тем самым проверить собственные возможности. Теперь они могли без страха идти куда угодно, хоть в саму наводненную колдунами столицу. Никто не смог бы опознать в них бывшую принцессу и бывшую герцогиню, чьи имена некогда гремели по всему великому Рагварду. А спустя еще год в жизни Элайн появился Ковэр. Он был моряком и редко когда оказывался на суше. Что заставило бывалого морского волка зайти в питейный зал их постоялого двора, они так и не узнали. Но с тех пор он приходил каждый день, уделяя больше времени одной из хозяек, нежели изысканным кушаньям, подаваемым услужливыми девушками в чистых белоснежных передниках. Однажды, закрыв заведение на ночь, Сафира поднималась в свои комнаты, когда из покоев Элайн до нее донеслись возгласы, которые она никак не ожидала услышать в опочивальне подруги. Утром вэр Сара уехала вместе с Ковэром, оставив их бизнес на Сафиру. Она вернулась только через двадцать семь лет, после того как, прожив счастливую человеческую жизнь со своим капитаном, похоронила его в далеких отсюда землях. К тому времени Сафира уже перебралась в столицу и выступала на сцене местного театра, неплохо справляясь с ролью актрисы. Имя примы знали во всех близлежащих странах, образовавшихся на месте бывшей Единой Империи, так что найти ее у Элайн не вызвало затруднений. С тех пор они так и бродили по миру, меняя города и профессии. Элайн периодически выходила замуж за смертных мужчин, чаще всего скрывая от них, кем является на самом деле. Она вовремя набрасывала на себя старящую личину, лишь чуть-чуть касаясь меча иллюзий, и таким образом сохраняла свое истинное «я» в тайне. А Сафира продолжала ждать. Ждать, что вот-вот случится чудо и Кирвил воскреснет из мертвых. Изредка и так, чтобы не вызывать подозрений у потомков первых бастардов, она призывала меч мысли и кидала поисковую сеть, постепенно расширяя ее границы до размеров земного шара. Каждый раз, когда она начинала свой поиск, ее сердце тревожно билось в груди, предвкушая счастливый миг встречи с любимым. Каждый раз, когда меч мысли гас в ее руках, она несколько дней не могла прийти в себя от печали, которую испытывала, так и не обнаружив в подлунной части мира даже отсвета знакомой до боли ауры. Почти пять тысячелетий одиночества. Пять тысячелетий ожидания чуда. Пять тысячелетий боли, которая то затихала, то вспыхивала с новой силой. Сафира устала от людей и, оставив Элайн проживать очередную коротенькую жизнь с мужем-воином, ушла бродить по свету, ища успокоения. Ее встречали темные чащи лесов, заснеженные поля, иссушенные солнцем пустыни, густонаселенные города, крохотные деревушки. Но сердце выло от тоски в глуши точно так же, как в толпе. Поздней ночью, когда мир погрузился в сон, бывшая принцесса брела в густых зарослях каких-то кустарников. Она ничего не опасалась, ибо давно уже не существовало силы, которая могла бы противостоять ей. Под ногами трещали сухие ветки, шуршала золотистая листва. В высоте, над кронами древних деревьев, мерцали звезды и тоненький серп луны опускался все ниже к горизонту. Она не знала, куда идет, но и не искала дороги. Ей хотелось затеряться в бескрайности бытия, исчезнуть хотя бы на время, чтобы возродиться с новыми силами. Полной грудью Сафира вдыхала прохладный осенний воздух, наслаждаясь ароматом прелой листвы, поздних цветов, кристально-чистых озер. Если бы не ядовитая игла в сердце, причинявшая тупую боль, она была бы почти счастлива. Ноги несли ее вперед, туда, где, казалось, жила неизвестность. Хотя, что могло быть неизвестно тому, кто прожил пять тысячелетий? Где-то вдали прошмыгнул юркий лесной зверек. Сова ухнула над головой. С темно-синего небосклона ярким огоньком сорвалась звезда, прочертив голубоватую дугу. Сафира загадала желание. Старухи в деревнях ее юности верили, что оно обязательно сбудется, если поймать короткий миг звездопада. Идти дальше смысла не было. Она никуда не торопилась. Сафира сняла заплечный мешок и села на землю. Есть не хотелось. Простенькое заклинание обогрева отгоняло от нее холод, а множественные щиты спасали от шпионов, подосланных магами. В последнее время стало модно вылавливать волшебников, которые не желают учиться в Академии, и силком отправлять в созданные не так давно школы магии. Прислонившись к шершавому стволу дерева, Сафира закрыла глаза. Она не хотела спать. Она вообще ничего не хотела. Меч иллюзий скользнул в ее руку. Щиты набрали мощь. Элайн очень не понравилось бы, что она решилась воспользоваться колдовством не ради спасения собственной жизни и не на их трудных, многочасовых тренировках, на которых вэр Сара учила свою подругу пользоваться самыми сложными разделами магии, а просто так, ради развлечения. Наверное, это было глупо, когда столько лет ты пытаешься выдать себя за мертвую. Но Сафира уже не могла остановиться, она жаждала увидеть лицо любимого, пусть и воссозданное собственным воображением. Мечтала коснуться его кожи, услышать голос. И неважно, что ничего этого на самом деле нет. Главное, что она достаточно овладела мечом Шабрэль, чтобы иллюзия была полной. Настоящий обман всех органов чувств. Мазохизм в своей крайней степени проявления. Нечеткий образ проступил на фоне черноты соседнего дерева. Русые волосы Кирвила раздувал несуществующий ветер. Его глаза отражали огни давно отгремевших празднеств. Он стоял тут, совсем как живой. Такой, каким она помнила его спустя столько лет. Сафира протянула руку, чтобы ощутить под пальцами тепло его тела. Она почти коснулась его щеки… Шаги раздались совсем близко. Некто стоял буквально за спиной. От него пахло кожей и потом. Едва различимое дыхание обжигало обнаженную шею. Сафира повернулась так стремительно, что незнакомый мужчина инстинктивно отпрянул. Меч, самый обычный, выкованный из стали, лег в руку, словно был ее продолжением. За прожитые годы бывшая принцесса успела побывать воином и овладела боевым искусством едва ли не в совершенстве. Незнакомец (при ближайшем рассмотрении им оказался крепкий, очень высокий и широкоплечий мужчина с копной спутанных темно-каштановых волос, озорными глазами и курносым, чуть вздернутым носом, по форме напоминавшем картошку) не шевельнулся в ответ на ее выпад. У него вообще не было оружия, если не считать изогнутого охотничьего ножа. Впрочем, с его комплекцией и тот мог служить грозным орудием убийства. – Не подходи, – прошипела Сафира. – Я и не собирался, – ответил незнакомец, скрестив на груди руки. – Просто хотел посмотреть, кто решил устроить стоянку в двух шагах от моего дома. – Здесь нет жилья. – Есть. Но только одно. Мое. И я терпеть не могу, когда нарушают мое одиночество. Вы сильно рискуете, госпожа. – Меня зовут Саффи, – представилась Сафира, опуская клинок. Она давно овладела мечом мысли настолько, что его применение оставалось полностью незаметным для окружающих. Вот и сейчас она чуть-чуть поколдовала и поняла, что отшельник не представляет для нее опасности. – Крэг. – Мужчина протянул широкую, покрытую мозолями ладонь. – Готов предоставить вам кров на эту ночь. – Идет! – Сафира хлопнула ладошкой по протянутой руке и пошла следом за хозяином по узенькой тропке, которую прежде не приметила в темноте. Иллюзорный образ Кирвила погас за спиной, так и не замеченный тем, кто назвал себя Крэгом. Сафира осталась в уютной избушке, окруженной вековыми деревьями, на эту ночь, и на следующую, и на следующую за ней. Она провела в ней много ночей, которые одна за другой сложились в прекрасные тридцать девять лет, наполненных мужскими ласками, признаниями в любви и долгими задушевными разговорами. Она не побоялась доверить Крэгу правду о себе, и он отплатил ей за доверие бесконечной заботой. Если бы не тоска по Кирвилу, которая хоть и притупилась, но не исчезла до конца, Сафира была бы полностью счастлива с тем, кто считал себя ее мужем. Когда короткая человеческая жизнь закончилась, Сафира похоронила своего первого за пять тысячелетий избранника и, собрав свои вещи, отправилась назад, туда, где жили люди. Она больше не хотела быть одна. Прежде чем решить, чем заняться дальше, Сафире предстояло найти Элайн. Ее подруга не пряталась. Наоборот, ее лицо знал каждый житель крупного города, который Сафира первым встретила на своем пути. Жена влиятельного аристократа, она жила в огромном замке на холме, который окружали рвы и неприступные стены. Старую подругу молодая герцогиня приняла с почестями, приличествующими ее прежнему статусу. – Я рада, что ты наконец перестала терзаться, дорогая, – сказала Элайн, когда после обильного ужина в окружении герцогского двора они остались вдвоем. – Я тоже, Эл. Так легче переносить ожидание, – согласилась Сафира. – Тогда скорее вступай в новый цикл. В нашем замке живет множество очаровательных молодых людей. За твою красоту они будут сражаться на мечах. Вот увидишь, хоть один займет место рядом с тобой в этой спальне. Сафира прислушалась к совету подруги. Нет, она не забыла Кирвила. Тепло его глаз сквозь века согревало ее душу. Она продолжала ждать и верить, что однажды они вновь будут вместе, но монашеский образ жизни больше не вела, предпочитая забывать невзгоды в кольце сильных рук. Цикл сменялся циклом. Время, повинуясь законам мироздания, летело вперед. Рождались и гибли цивилизации. Магию вытеснила технократия, а потом они вновь поменялись местами. И так много раз подряд. Возносились к небесам шпили городов из стекла и бетона, а потом, подобно своим предшественникам, уходили в небытие. Приходили к власти императоры, цари, короли, президенты и премьер-министры. Их дети теряли троны отцов, приводя очередное государство к неизбежному краху. Сафира и Элайн шли в ногу со временем. Они попробовали себя на военном и политическом поприще, в медицине и образовании, содержали бордели и выступали на сценах, снимались в кино и летали на самолетах, плавали на кораблях и служили закону, занимались наукой и с высоких подиумов провозглашали революционные речи. Они купались в золоте и нищенствовали, делили постель с королями и портовыми грузчиками. Однажды Сафира даже испытала себя в роли императрицы, а Элайн правила страной в технократический период развития человечества в качестве президента. Они переделали все, что мог предложить им этот мир, но так и не нашли своего места. Мужчины, имена которых навеки впечатались в сознание Сафиры, сменяли друг друга в ее жизни, уходя гораздо быстрее, чем она успевала к ним по-настоящему привыкнуть. За Крэгом был Матиас, его заменил Карим. У нее был короткий, но бурный роман с Диралом, а потом пятьдесят лет незаметно пролетели в счастливом супружестве с Марком. Даже спустя тысячи лет она помнила янтарные глаза Тони и тот восторг, с которым он на нее смотрел… Интрижка с Калигулой, роман с Цезарем, случайная связь с Марком Антонием, жаркие поцелуи с Владимиром Красным Солнышком, несколько лет в гареме султана Сулеймана, где безраздельно царствовала роскошная Роксолана, тихие беседы в будуаре Людовика IV, которые велись втайне от ревнивой мадам де Монтеспан, философские вечера в спальне Накаяма Тадаясу… Ей посвящал стихи Омар Хайям. Она вдохновляла Ли Бо и Данте Алигьери. Была музой для Гийома де Машо, Джона Вебстера, Фридриха Шпее, Михаила Лермонтова и Сергея Есенина. Моцарт писал для нее музыку, Ренуар рисовал ее, а потом сжигал собственные полотна, чтобы больше никто не мог их увидеть. Короли предлагали ей власть, бедняки – любовь, сумасброды устраивали революции с ее именем на устах. Сафира владела магией, и это само по себе делало ее неотразимой буквально для каждого, на кого она клала глаз. Но только Кирвил владел ее сердцем, не делясь своими правами ни с кем, кто был после него… …Золотая запонка с громким звоном упала на дубовую столешницу. Бен нагнулся, чтобы поднять ее. – Черт! – прошипел себе под нос мистер Берроуз, украдкой глянув на женщину, спящую на широкой двуспальной кровати под розовым балдахином. В комнате пахло перегаром после вечеринки, которую Софи накануне устроила со своей давней подругой. Такой пьяной жену Бен еще не видел, и вчерашний вечер от души позабавил его. Софи приоткрыла глаза и тут же закрыла их руками. Настоящее ворвалось в ее беспокойный сон о прошлом в виде ввинчивающейся в мозг боли и сочувствующей улыбки очередного мужа. – Пришла в себя? – спросил Бен, усаживаясь на край кровати. – Сколько сейчас времени? – простонала Софи. – Семь тридцать. – Сон алкоголика крепок, но недолог, – вспомнив расхожую присказку, она откинулась на подушки и крепко зажмурилась. – Видел Хелен? – Угу. В отличие от тебя, она уже часа два как на ногах. Я застал ее внизу, когда проснулся, она куда-то собиралась. Оставила для тебя записку и обещала вернуться к обеду. – Ясно. Значит, я могу принять тайленол и продолжу смотреть сны. – Можешь, любимая. Я распоряжусь, чтобы Сьюзен приготовила тебе что-нибудь сытное. Бен чмокнул жену в лоб и осторожно, стараясь не шуметь, пошел отдавать приказания служанке. Для Сафиры день был не самым приятным. Похмелье не давало ни на чем сосредоточиться, даже на сне. Конечно, она могла исцелить себя, как, наверное, поступила Элайн, но в последние пять лет, которые Сафира провела с Беном, она старалась не касаться мечей, да и просто не колдовать. Подруга вернулась ближе к обеду, когда миссис Берроуз уже встала и, сидя в халате на полу в гостиной, пила крепкий кофе. – Поздравь меня. Я только что заключила контракт со звукозаписывающей компанией. Мой первый в этом тысячелетии альбом выйдет уже к Новому году, – от дверей сообщила Элайн. – Где ты взяла группу? – без особого интереса уточнила миссис Берроуз. – Вот взяла. Связи надо иметь. – Элайн плюхнулась на диван, откинув в сторону изящную сумочку от «Прадо». На ее запястье блеснул браслет от «Тиффани». – Ты для этого умчалась в такую рань? Найти отмороженных парней-рокеров, которые еще не ложились с вчера? – Именно. Когда ты их услышишь, у тебя уши в трубочку скрутятся, а потом раскрутятся. Может, тебя подлечить чуток? – Ага, и вызвать у Бена миллион вопросов, на которые я не смогу ответить. Нет уж. Завтра буду как новенькая. – Как хочешь. А поесть что-нибудь найдется? Как зовут ту милую девушку, что открыла мне дверь? – Сьюзен, и она наверняка найдет для тебя еду на любой вкус. Пока мисс Хант предавалась гастрономическим удовольствиям, миссис Берроуз смотрела на нее с едва сдерживаемым отвращением. Только запах еды вызывал непреодолимую тошноту. Она успела отвыкнуть от подобных состояний, хоть и посещала вечеринки каждую ночь. Просто никто, кроме Элайн, не мог напоить ее до состояния поросячьего визга. К ужину Сафира немного пришла в себя. Она сменила халат на платье и даже наложила на лицо макияж, который с трудом скрывал зеленоватый оттенок, который после вчерашнего приобрела ее смуглая кожа. Бен вернулся ровно в семь. Он выглядел усталым, но в глубине голубых глаз горели озорные искорки. Не скрывая некоторого злорадства, он глянул на жену и, поприветствовав ее подругу, присоединился к девушкам за игрой в карты. Они не делали ставок, да и вряд ли Сафира была в состоянии играть на деньги. Скорее, просто коротали время, дожидаясь, когда можно будет пойти спать. Точнее, улечься в кровать хотела только Сафира, остальные получали удовольствие от вечера. Элайн проявляла свою эрудицию и чувство юмора, ведя непринужденную светскую беседу с мистером Берроузом. Он отвечал ей тем же, демонстрируя прекрасное воспитание и умение себя вести. – Не дуйся, Софи, голова не может так долго болеть. Мы же выпили совсем немного, – подкалывала мисс Хант подругу, когда та в очередной раз тяжело вздыхала. – Кстати, я рассказал мистеру Боунсу о ваших вчерашних подвигах. Он обещал передать жене, что после такого геройства нечего обижаться, что ты пропустила ужин, – улыбнулся Бен. – Где ты видел это ископаемое? – хмуро спросила Сафира, заставив Элайн хмыкнуть в сжатый кулачок. Уж если кого в этом городе и можно было сравнить с ископаемыми, так это их самих. Впрочем, большинство находок, которыми гордились современные археологи, были куда младше. – Встретил в ресторане. У него там была деловая встреча, а я заскочил пообедать и обдумать интересный факт: у моей жены не абсолютная толерантность к алкоголю. – Ха-ха, – Сафира показала мужу язык, от души зевнув. – Я лучше спать пойду. Завтра на ваши подколы будет легче придумывать сногсшибательные ответы. – А ты умеешь? – ехидно уточнил Бен, за что тут же получил увесистый подзатыльник. Сафира скинула в кучу карты, которые держала в руках, и поднялась с места с очередным вздохом. Череп пронзила жгучая боль, словно кто-то вонзил в него раскаленную добела иглу. Сердце пропустило десяток ударов кряду. Не устояв на ногах, миссис Берроуз упала на колени. Остекленевшие глаза взирали в пустоту. Разум, парализованный тем, что только доходило до одурманенного похмельем сознания, отказывался воспринимать действительность. Боль отпустила так же внезапно, как началась. Просто исчезла, растворилась в пустоте, сменившись невероятной легкостью, которую бывшая принцесса не чувствовала так давно, что забыла, как это бывает. Все внутри нее пело и было готово пуститься в пляс. Кровь бежала по венам, словно ей снова было не больше пятидесяти. Мир окрасился в яркие краски, которые за одну долю секунды сменили все оттенки от пронзительно светлых до пугающе темных. Миллионы лет она несколько раз в год призывала меч мысли, что-бы с его помощи обшаривать просторы Земли в поисках того, кого ждало ее сердце. Миллионы лет она не находила даже малейшего намека на его возрождение. И вот теперь… ей не нужна была магия, чтобы, отбросив малейшую осторожность, произнести то, что она уже не надеялась когда-нибудь сказать. – Случилось, Эл. Это произошло. Только что. – Стоя на коленях и тяжело дыша, Сафира смотрела в глаза своей единственной подруги. Она не обращала внимания на склонившегося над ней Бена, на лице которого застыла тревога. – Что случилось? – в один голос откликнулись мистер Берроуз и мисс Хант. Только их вопрос касался совершенно разного. В голосе Бена звучало волнение, а в голосе Элайн – недоверие, смешанное с надеждой. Ледяные глаза бывшей герцогини словно слегка оттаяли, на несколько секунд став небесно-голубыми. – Эл, Эл… Слов не хватало. Эмоции, переполнявшие ее, были столь велики, что, казалось, организм просто не справится. Бессмертное сердце не выдержит колоссальной нагрузки и остановится в тот самый миг, который она так долго ждала. – Что? Что? Что? – Элайн суетилась вокруг, меньше всего напоминая саму себя. Никогда еще она не двигалась так порывисто. Никогда ее руки не тряслись столь явно, что это мог заметить слепец. – Кир… Кир… Он вернулся. Вернулся. Понимаешь! Он вернулся в мир! Он пришел. Он сдержал слово. Ритуал был проведен правильно, он сработал. Ты понимаешь, что это значит? – Да. Где он? Нам немедленно нужно отправляться на поиски! – Элайн упала на колени рядом с подругой, крепко обняв ее за плечи. Бен, вынужденный отстраниться, смотрел на происходящее изумленными глазами школьника, впервые увидевшего фильм для взрослых. – Не знаю. Должно быть, где-то в Восточной Европе, может, в Азии. Надо проверить точнее. – Девушки одновременно посмотрели на Бена, ставшего немым свидетелем того, чего не понимал, что не укладывалось в голове. – Что здесь происходит? – с некоторой неуверенностью спросил мистер Берроуз. – Я могу подправить, решать тебе, – предложила Элайн, разведя руки в стороны. Ее волнение впервые за миллионы лет отражалось в каждой черточке точеного лица, в каждом движении, в оглушительном биении сердца, в прерывистом, слишком частом дыхании. – Нет. Сафира не была уверена в правильности своего решения, но ее мозг, до этого дремлющий под воздействием выпитого вчера, вдруг прояснился. Она видела все, что происходило вокруг, отмечала, анализировала. Просчитывала многоходовые комбинации на будущее. Походя разбиралась с проблемами, которые только могли встать на ее пути. Рассудок словно разделился на несколько потоков, каждый из которых был совершенно автономным. – Нет, – повторила миссис Берроуз еще раз. Если у нее и были сомнения по поводу дальнейших действий, одно она знала наверняка: Бен был ей слишком дорог, чтобы бросить его вот так, ничего не объяснив. Кирвил отсутствовал слишком долго, ее жизнь изменилась. Здесь и сейчас были люди, за которых она чувствовала свою ответственность. Люди, чужие для него, но близкие для нее. – Я не хочу больше скрывать правду. Скорее всего, теперь это не имеет никакого значения. – Твое слово – закон, – кивнула Элайн. Они могли бы говорить мысленно, но каждая понимала: нужно подготовить мистера Берроуза к тому, что вот-вот ему откроется. – Я требую объяснений! – Бен вскочил на ноги, осознав, что его жене не угрожает никакая опасность. Сознание пыталось зацепиться за спасительную мысль – это всего лишь последствия похмелья. Софи чуть не потеряла сознание, а то, что она и ее подруга хотят сообщить, не более чем девчачьи байки. Очередная штука из числа тех, что женщинам кажутся очень важными, а мужчинам – всего лишь ерундой, не стоящей внимания. – И ты получишь их. – Голос Элайн звенел льдом. От хрупкой фигурки во все стороны растекались волны мертвящего холода. Пока еще едва ощутимые, они могли показаться иллюзией. Гордо распрямив плечи, последняя из рода дэль Хаинэ стояла посреди богатой гостиной в особняке Нью-Йорка. На дворе был 1984 год от рождества Христова. Эта женщина, помнившая эру динозавров так же хорошо, как день убийства Кеннеди или Ватерлоо, всей своей сутью контрастировала и с мягким диваном за спиной, и с дорогой тканью дизайнерских штор, и с техникой, о которой не слышали в королевском Рагварде. Сафира медленно поднялась на ноги, так как тело, в отличие от разума, отказывалось повиноваться. Оно все еще не отошло от пронзительной боли, которая настигла его несколько бесконечно долгих минут назад. – Смотри и запоминай, мальчик. Такого ты не видел никогда! Былое высокомерие, смешанное с презрением ко всему миру, сквозило в каждом слове, произнесенном с поразительной отчетливостью. Мистер Берроуз хотел возмутиться, что-то сказать, но пространство вокруг него всколыхнулось. Один за другим древние волшебницы снимали щиты, с которыми миллионы лет не расставались, даже находясь наедине с собой. Ауры, надежно замаскированные под ауры простых смертных, с каждой секундой проступали все отчетливее. Ярко-красная, со всполохами огненно-рыжего принадлежала Элайн. Пронзительно голубая с синими, бархатистыми прожилками, складывающимися в замысловатый узор, была у Сафиры. – Это… Это… Бен потерял дар речи. Он не был простым человеком. Вот уже десять лет назад он закончил Магическую Академию в Новом Орлеане, а это, между прочим, была одна из лучших школ в мире. Он получил диплом с отличием и с тех пор неоднократно выполнял мудреные поручения конклава, не провалив ни одного задания. Он вырос в семье магов. За свои тридцать пять лет успел повидать тысячи колдунов и колдуний, но то, что открылось его взору сейчас, не укладывалось ни в какие из существующих представлений. Если верить тому, что показывали ему эти две женщины, ставшие вдруг совершенно чужими, их возможности в миллионы раз превосходили все, что считалось возможным. Рядом с ними сам Хранитель был всего лишь неразумным ребенком перед лицом доктора наук. И Бен предпочел не верить… Иногда органы чувств врут, словно злейшие враги. Бывают иллюзии, которые кажутся реальностью… – Он не верит… – так же холодно проговорила Элайн. – Придется доказывать, – отрешенно пробормотала Сафира, поглощенная тщетными попытками отыскать следы души Кирвила, которая трепетала золотистым мотыльком в крохотном тельце новорожденного младенца где-то на другом конце света. Всем своим существом она ощущала его присутствие в этом мире. Он был так близко и в то же время неимоверно далеко, отделенный от нее просторами океанов, городами с вознесшимися к небесам пиками небоскребов… Здесь, сейчас, в Нью-Йорке 1984-го, миссис Берроуз сбрасывала личину за личиной, поочередно выхватывая один меч стихий за другим, демонстрировала свое умение одинаково виртуозно владеть всеми десятью. Это умение всегда было у нее в крови, но за бесконечно долгие годы своей вечной жизни она развила их до совершенства, недоступного даже ее отцу, великому королю Кайро. Из светской львицы, законодательницы мод, влюбленной бунтарки и просто красивой женщины она превратилась в легенду наподобие древнегреческих мифов, появившихся намного позже ее рождения. В реальность ее существования уже давно никто не верил. И вот теперь она становилась собой настоящей. И кровь пела в ее жилах, в то время как мысль, отстраненная от всего происходящего, уносилась все дальше, все глубже вгрызалась в энергетические основы мира, не опасаясь, что ее обнаружат, потому что теперь это было неважно. Бен стоял словно пораженный громом. Он не мог ни убежать, ни остаться на месте. Очевидность боролась в его голове с привычными стереотипами, которые, вопреки его воле, рушились один за другим. – Кто вы? – спросил он, когда демонстрация была закончена и обе женщины вновь воздвигли вокруг себя барьеры. – А ты-то как думаешь? – Элайн спокойно, словно ничего не произошло, села на диван, скрестив ноги. – Эл, не надо так грубо. – Сафира подошла к мужу и провела ладонью по его щеке. – Бен, я тебе все объясню, только, пожалуйста, успокойся и дай мне закончить, не перебивая. Не уверена, что мне хватит сил повторять дважды. Все-таки у меня похмелье. – Похмелье… – пробормотал Бен, отстраняясь. – Могу исцелить, или ты лучше сама? – Можешь исцелить… – робко предложила Сафира. Она знала, что ему всегда было сложно устоять перед ее слабостью, и позволяла себе рядом с ним быть слабой. – И давно ты знаешь, что я маг? – не отреагировав на ее уловку, поинтересовался мистер Берроуз. – С самого начала, – честно призналась Сафира. Время недомолвок и лжи безвозвратно ушло. Она хотела бы пощадить его чувства, но это было невозможно, а потому не стоило унижать ни себя, ни его красивыми и совершенно ненужными словами, способными уменьшить боль. – Вообще-то, у нас с Элайн было правило. Мы никогда не встречались с теми, кто вхож в конклав. Мы вообще не подпускали к себе магов. Но, встретив тебя, я поняла, что больше не могу проживать коротенькие жизни, в которых люди менялись чаще, чем мы успевали по-настоящему к ним привязаться. Ты замечательный. Твоя улыбка способна покорить любую женщину, и мне было очень хорошо с тобой. – И как же ты надеялась обмануть меня? Ты не подумала о том, что не стареешь и я вряд ли смогу этого не заметить? – не удержался от колкости мистер Берроуз. Он отбросил ненужную больше маскировку и заклинанием притянул к себе бутылку с виски, стоявшую в другом конце комнаты. Одним движением сорвав пробку, он приложился к горлышку, заранее зная, что сегодня никакая доза алкоголя не поможет ему расслабиться. – Иногда способности у магов-бастардов проявляются не с самого рождения. Бывает и так, что они дают о себе знать в солидном возрасте. Конечно, это большая редкость, но не что-то уникальное. Я хотела позволить себе немного магии. А то, что я узнала о ее существовании так поздно… это можно было объяснить. Ты же помнишь, я говорила, что моя мать никогда не была замужем. Получается, мой отец мог быть колдуном… – А на самом деле? Кто ты на самом деле? Кто ты и кто твоя подруга? И почему именно сегодня ты вдруг решила раскрыться, да еще так? Что изменилось после того, как ты собралась идти спать? Или это все был заранее спланированный спектакль? – Дай сюда! – Сафира отобрала у мужа бутылку и, сделав несколько глотков, передала ее Элайн, застывшей статуей на диване, чтобы не мешать супругам выяснять отношения. – Нет, не спектакль. И сегодня изменилось все, причем не только для меня. Для всех, кто не считает, что волшебство бывает только в сказках. Когда я встала, чтобы пойти спать, где-то в Союзе родился ребенок, появления на свет которого я ждала так долго, что порой уже не верила, что когда-нибудь дождусь. – В Союзе? И как же ты об этом узнала? И что это за ребенок такой особенный? – Меч мысли, даже когда я не призываю его, все равно со мной. Моих ментальных возможностей достаточно, чтобы охватить всю Землю в сплошной кокон. И не только Землю… Была возможность убедиться. А еще магия Храма Любви, которая прочно сковала мою душу с другой душой. Это было очень давно… Но если ты станешь постоянно меня перебивать, мы далеко не уедем. – А вы и так будете ходить вокруг да около до утра, – встряла в разговор Элайн. – Саффи, ты говоришь такими загадками, что даже я уже запуталась. Бен, ты хоть раз посещал уроки истории древнейших магических цивилизаций? Или вам больше не рассказывают, откуда вообще вы взялись? Вопрос остался без ответа. На самом деле Бен посещал все лекции по истории и даже защищался по легендам о Единой Империи магов, которая, если верить записям, единственная за все время существования человечества, охватывала собой целый мир. Он считался экспертом по всему, что имело отношение к старинным артефактам и утраченной за минувшие века магии. Мистер Берроуз общался с теми, кто пытался отыскать способ вернуть в мир волшебство, о мощи которого не грезил даже сам Хранитель, по традиции являвшийся сильнейшим магом своего времени. Но говорить все это женщине, в чьих льдистых глазах читалась если не насмешка, то снисхождение взрослого к ребенку, он не собирался. Он давно сдал все экзамены и не намеревался проходить через это вновь. Он хотел знать лишь то, кем в действительности была его жена, и понимать, чем эта правда грозит их любви… Или только его любви? Так и не дождавшись ответа от Бена, Элайн продолжила говорить, игнорируя попытки Сафиры вступить в беседу. – Ваши легенды гласят, что когда-то на Земле существовала великая цивилизация магов. Она звалась просто и без изысков Единой Империей. Это было задолго до Атлантиды, которую до сих пор ищут и не могут найти никчемные современные ученые. И правил той империей король из Великого Дома даль Каинэ, пришедшего к власти после падения Дома дэль Хаинэ. Это случилось, когда королева Зольда вэр Дора, возжелав больше могущества, чем могла проглотить, попробовала призвать себе на помощь неких духов ядра, взломав древние даже по тем временам печати. Она вызвала из небытия бестелесных существ, способных вселяться в человеческие тела и, порабощая плоть, досрочно отправлять души по пути предков. Начался страшный хаос. И только благодаря несравненной отваге сестры королевы, первой Сафиры вэр Тары из Великого Дома даль Каинэ, и ее старшего сына удалось одержать победу над тенями, грозившими уничтожением всей земной цивилизации. Тысячи магов под командой Сафиры и Куаро вир Авро, первого короля из Дома даль Каинэ, смогли прочесть сложнейшее заклинание, отправившее к праотцам многих магов, а других состарившее, почти полностью лишив их магических дарований. В результате были установлены новые, еще более совершенные печати, не позволяющие духам подниматься в подлунную часть мира. Иногда самым сильным теням удавалось миновать преграды, но орден воинов, созданный сразу после катастрофы, не дремал. Его члены находили вырвавшихся из бездны духов и уничтожали, прежде чем им удавалось обрести телесность. Элайн на мгновение замолчала, словно ей требовалось перевести дух, а потом продолжила, но уже тише, словно боялась потревожить призраков собственных воспоминаний: – Шли века. Печати истончались. Все больше Зла проникало на Землю. Все сложнее становилось отследить каждый прорыв. Но привыкшие к спокойствию маги не замечали грозных знаков и игнорировали предупреждения ордена. Даже осторожный король, Кайро Первый, отнесся к докладам несколько легкомысленно. А уж королева Мирабэль и вовсе отказывалась слушать голос рассудка. Вопреки опасениям, знакам и угрозе, которая явственно витала в воздухе, в положенный срок, то есть в ночь зимнего равноденствия, состоялся ежегодный бал, на который по традиции приглашались все маги, закончившие Академию, если в них текла чистая кровь. Роковой год не стал исключением. Странности, что творились в тот вечер, неожиданное оформление залов, непривычное поведение некоторых людей – ничто не бросилось в глаза даже самым опытным воинам… Страшная ошибка, преступное невнимание… Половина гостей на балу уже не были людьми. Но мы поняли это слишком поздно. Бой разгорелся в самом дворце, в центре Рагварда. Невозможно было отличить своих от чужих. Вместо доспехов – бальные платья и стесняющие движения костюмы. Суматоха. Страх. Ужас. Сбой магии, приведший к тому, что невозможно было в полной мере использовать мечи мысли и смерти, телепортироваться и делать кучу всего, без чего одержать победу крайне сложно, тем более над противником, превосходящим по силам. Маги дотянули до рассвета. А когда взошло солнце, несколько десятков героев, пожертвовав своими жизнями, сумели заманить уцелевших к тому моменту духов на развалины города и утащить их за собой обратно в недра. Но это был еще не конец страшной бойни. Печати не были восстановлены. А выживших магов было слишком мало, чтобы справиться с этой задачей. И тогда король решился на то, чтобы призвать в ритуальный круг всех чистокровных колдунов, ибо только те, в ком текла неразбавленная кровь бессмертных, могли поддерживать заклинание. Он собрал всех, включая новорожденных детей и смертельно раненных воинов. И заклинание было произнесено. Никто из участников грандиозного действа не имел шанса выжить… Элайн замолчала. Ее глаза смотрели в пустоту, словно перед ними разворачивались картины, невидимые для других. Бен не решался даже пошевелиться. Он не знал, какое отношение имела эта древняя, как сам мир, история к тому, что происходило сейчас в его гостиной. Но это было неважно. Завеса прошлого слегка приподнялась, позволив ему, рядовому магу, заглянуть за ее бескрайние пределы. Не имело значения, было ли то, что говорила эта странная женщина, правдой. Большую часть того, что открывалось ему сейчас, он не знал. Любопытство историка взяло вверх над личными чувствами, заставив внимать, не перебивая. Элайн глубоко вздохнула и заговорила вновь. Ее голос звучал приглушенно, тело застыло без единого движения. Казалось, будто она погрузилась в некий транс. – У короля было четыре дочери. Старшая, Марна, была сильнее других. Но она погибла в самом начале сражения, когда вступила в неравный бой с тенью, захватившей тело ее матери – королевы. Но три оставшиеся стояли в кругу, готовясь к смерти. Среди них была и младшая принцесса – вторая в истории Сафира вэр Тара. На тот момент она ничем особенным не отличалась. Не слишком хорошо владела магией, совсем не разбиралась в политике, не интересовалась жизнью людей. Она слыла сплетницей и интриганкой, была ветреной и легкомысленной особой, которую никто не воспринимал всерьез. Как ей удалось выжить в сумятице боя, загадка. Но было кое-что, что все же делало принцессу особенной. За год до тех событий она и жених Элайн вэр Сары, наследницы Дома дэль Хаинэ, сбежали в Храм Любви. Втайне от всех на священном алтаре они заключили брачный союз. С тех самых пор ни один из них не мог умереть окончательно. Их души, скованные ритуалом, были навеки привязаны к Земле и друг к другу. А их любовь перешла на совершенно иной, недоступный непосвященным уровень. А еще во всех Каинэ текла кровь десяти Великих Домов, что делало их совершенно уникальным родом… Элайн закрыла глаза, словно была больше не в силах видеть того, что показывала ей ее память. – Когда первые слова ритуала сорвались с языка короля, – перейдя на шепот, проговорила она, – сестры Сафиры попытались вытолкнуть ее из круга. Она должна была жить, чтобы дождаться своего единственного, стоявшего по правую руку короля, и продолжить великие династии, сохранив в веках древнюю магию. Принцесса сопротивлялась изо всех сил, цепляясь за отчаянную надежду умереть вместе со всеми. И тогда Элайн вэр Сара, повинуясь долгу, силой вытащила свою недавнюю соперницу за пределы круга, оказавшись за чертой заклинания вместе с ней. О, они обе хотели вернуться в круг, пытались вновь встать в ряды магов, пока заклинание не набрало максимальную силу. Но муж Сафиры, Кирвил вэр Шадо из дома дэль Виварди, выстроил вокруг них воздушную стену в единственном стремлении – спасти от смерти любимую женщину. Когда ритуал был проведен, на огромном поле не осталось никого живого, кроме двух обезумевших от горя, почти потерявших рассудок колдуний. Мир магов канул в небытие. К власти пришли бастарды – дети, рожденные от союзов чистокровных волшебников и смертных людей. Элайн и Сафира были вынуждены затаиться. Но перед тем как покинуть место гибели всего, что было им дорого, Сафира вэр Тара взяла жезл своего отца и передала тому, кому могла доверять. Этого человека звали Каро Шадо, и он был сыном Кирвила от смертной женщины по имени Наинь. Каро стал Первым Хранителем, чей род не прервался по сей день и чей далекий потомок до сих пор владеет великим жезлом короля Кайро. Каро выполнил свое обещание. Маги, которые делили мир после падения империи, всегда знали, что однажды единственная, кто имеет право повелевать жезлом, придет, чтобы забрать себе власть, причитающуюся ей от рождения. Но с течением времени это, как и многое другое, превратилось в легенду, в которую вряд ли верит даже сам Хранитель. А чуть позже Элайн вэр Сара написала мемуары, которые также дожили до наших дней и тоже являются реликвией правящего дома Шадо. – Это все невероятно познавательно, – устало промолвил Бен, стараясь не смотреть на Сафиру, пристроившуюся в углу дивана. – Только я не понимаю, какое отношение это имеет к тому, что происходило в моей гостиной? – Все просто. Пятая из рода даль Каинэ и вторая из Дома дэль Хаинэ все еще живы, – подвела черту Элайн. – Как и шестьдесят пять миллионов лет тому назад, они ждут, когда воскреснет Кирвил вэр Шадо, законный супруг Сафиры вэр Тары. – Ждали, – тяжело выдохнула Сафира. Она избегала встречаться взглядом с мужем. Нервное, потрясение, испытанное несколько минут назад, давало о себе знать. Хотелось вскочить с места, броситься в аэропорт и улететь из Нью-Йорка на первом же самолете, который направляется в Европу. А уж оттуда она как-нибудь проберется через «железный занавес». Всего-то надо продраться сквозь густые леса, куда редко заглядывают патрули. В ее жизни были задачки и посложнее. Но она чувствовала себя обязанной Бену и была готова раскрыть перед ним всю правду без прикрас, надеясь, что это поможет ему простить ее. Увы, никакое понимание не облегчит его боли, которая возникнет в тот же миг, как дверь этого дома закроется за женщиной, которую он назвал своей женой. – Душа Кирвила вернулась в этот мир примерно полтора часа назад. Теперь он младенец, который ничего не помнит о том, кем был когда-то. Но память вернется к нему, когда проснется дар, а произойдет это не раньше двадцати лет, а может, и позже. До этих пор никто из бас… магов не сможет его засечь. Самый опытный колдун даже искорки дара не почувствует, столкнувшись с Киром на улице. Его способности можно пробудить и раньше, но для этого потребуется очень много усилий. И только два человека во всем мире могут сделать это. – Дело за малым! Отыскать двух красоток, которые исчезли еще раньше динозавров, – зло огрызнулся Бен, сделав большой глоток виски. Из его кармана появилась пачка сигарет. Мистер Берроуз вытащил одну и быстро прикурил, не используя зажигалку. Ему не перед кем было больше маскироваться. Он так и не узнал, что скрывала его жена, но новость о том, что таинственный маг, почивший миллионы лет назад, решил возродиться, взволновала его, заставив на время забыть о семейной драме и том, что он называл предательством. – Не надо никого искать, – Сафира пересилила себя и поймала взгляд Бена. – Мы уже нашлись. Да, собственно, никогда и не терялись. И мы готовы отправиться на поиски младенца, в котором живет душа моего мужа. Если бы молния упала с небес, поразив мистера Берроуза в самое сердце, эффект был бы куда слабее. Бен вскочил на ноги. Он хотел что-то сказать, но голос не повиновался. Мысли путались. Ему казалось, голова лопнет от нахлынувших чувств и осознания, пока еще смутного, беды, которая на него свалилась. То, что его Софи оказалась магом, в конечном итоге ничего не меняло. Скорее, наоборот, убирало проблему, тревожившую мистера Берроуза со дня их знакомства. Это значило, что его жена не состарится и будет жить так же долго, как он. Что касается ее силы… С этим он готов был смириться и даже простить ложь, в которой они жили последние пять лет. Но тот факт, что Софи оказалась таинственной принцессой, легендой, которая превратилась в сказку еще во времена последнего динозавра… Вот это принять было трудно. Невозможно. А то, что следовало из этого, не сулило ничего, кроме боли. Бен не сомневался, что исцелиться ему не удастся, даже если судьба отмерила ему тысячу лет. К счастью, оставался шанс, что Софи давно уже разлюбила своего первого супруга. Шестьдесят пять миллионов лет – это не шутки. Но кто Бен такой, чтобы занять место героя, имя которого пережило не только тело из плоти и крови, но и бессчетное множество эпох? – А я, идиот, считал, что твоим мужем является некий мистер Бенджамин Берроуз! – ехидство на грани истерики, которым Бен пытался замаскировать пылающие в груди чувства, смотрелось жалко. Он и сам был жалок, и от осознания этого хотелось выпрыгнуть из окна, забыв включить чары левитации. Впрочем, он сильно сомневался, что маг может погибнуть, совершив самоубийство столь примитивным способом. – Да, – спокойно ответила Сафира. Видеть мучения Бена было очень больно, но за свою долгую жизнь она успела понять: если изменить что-то не в твоей власти, надо идти вперед с гордо поднятой головой, а не изводить себя бесполезными терзаниями. Сейчас был именно такой случай. – Ты и есть мой муж по законам этой страны, по законам этого времени, по законам этой эпохи. Если бы Кирвил не вернулся в наш мир именно сейчас, мы прожили бы с тобой всю отпущенную тебе богами жизнь, и ты никогда не усомнился бы в моей верности. Но у меня есть обязательства, которые я взяла на себя на алтаре Храма Любви. Я клялась любить вечно. Вечно, понимаешь? Не одну, не две, не три и даже не десять жизней. Вечно в самом прямом смысле этого слова. Пока существует Земля. Но даже если бы в моем сердце не осталось ни капли любви, я бы все равно не могла ничего изменить. Потому что мои сестры пожертвовали своими жизнями, чтобы я дожила до этого дня. В моих жилах течет кровь всех десяти Великих Домов. И только я могу возродить к жизни чистокровные линии магов. Лишь я могу вернуть нашему миру утраченное величие. Я – и никто, кроме меня. – Значит, вот что вы задумали? Вы хотите свергнуть существующую власть и снова стать тиранами, какими были ваши предки? Бен вскочил на ноги. В глазах его пылали алые искры. Даже тени тех чувств, что он питал к Сафире, не осталось в пышущем злобой взгляде, в напряженном теле, готовом выплеснуть наружу все доступное ему волшебство. Он стал бы защищать свой привычный мир, даже понимая всю бесполезность этой затеи. – Вы всегда знали, что однажды мы вернемся, – холодно бросила Элайн. – Вы всегда знали, что бастарды – это лишь временное явление. То, что большинство из вас отказывались верить в это, не наши трудности, Бен. – Не ваши! У вас вообще никаких трудностей нет! – У нас полно трудностей, – поправила его Элайн. Стальные нотки прорезались в голосе вэр Сары, заставляя бежать по коже мурашки. – Не тебе судить, какие трудности встают на пути людей, о мощи которых ты не имеешь и малейшего представления. И какие заботы гложут нас, не давая уснуть по ночам, тебе никогда не понять, мальчишка. Духи ядра все еще существуют. Печати установлены слишком давно. Они истончаются. Волшебство, удерживающее Зло в недрах Земли, тает с каждым днем. Уже скоро наступит день, когда духи вновь вырвутся на свободу. И вы вместе со всеми вашими архимагами ничего не сможете противопоставить им хотя бы потому, что вы не верите в их существование. Да и сил у вас недостаточно, чтобы одержать верх над теми, кто отправил по пути предков тысячи чистокровных колдунов. Даже если бы вы знали нужное заклинание, если бы смогли построить круг и согласились бы пожертвовать всеми вашими жизнями, чтобы спасти беззащитных, этого все равно оказалось бы недостаточно. Магическая формула создавалась под неразбавленную кровь – истинную кровь бессмертных. И только мы можем призывать и объединять силы всех стихий, перековывая так, что в итоге они образуют печати настолько прочные, чтобы выдержать натиск Зла. Но даже мы не способны сделать этого вдвоем. И втроем тоже. – Духи ядра, Зло… Красивые слова и не более. Печати, если они существуют, держатся миллионы лет, с чего бы им перестать выполнять свою функцию именно теперь? А если это произойдет, то вы, с твоих же, Хелен, слов, ничего не сможете изменить даже втроем. К тому же Кирвил – новорожденный младенец. Так какой прок от всего этого? – Дети растут, – пожала плечами Элайн. – И растут быстро. Кирвил станет мужчиной, встретится с Сафирой, его память вернется. Они снова будут вместе и родят детей, которые тоже вырастут. – А что это изменит для тебя? Он один, а вас двое, – зло кинул Бен, все больше раздражаясь от молчания Сафиры. Он так и не поверил до конца тому, что ему говорили. Знал, что ему не врут, но не принимал правды. Ему нужны были еще доказательства, что-то более ощутимое, нежели знание истории и демонстрация силы. Но даже тогда он сомневался, что найдет в себе силы отпустить эту женщину, в хрупком теле которой для него был сосредоточен весь мир. – У них родятся дети. И среди них будут сыновья, которые тоже в свой срок станут мужчинами. Один из них женится на мне. – Как все продумано! – У нас были миллионы лет, чтобы решить все вопросы и предусмотреть все проблемы, какие только могут возникнуть. Если наступит день, когда печати истончатся, мы будем готовы встретить духов во всеоружии. – Бен… – Сафира хотела что-то сказать, но не знала что. – Послушай, так должно быть. Мне, правда, жаль, что так вышло. Мне жаль, что я позволила тебе полюбить себя. Я не хотела разбить тебе сердце. Но иначе нельзя. Миллионы лет я жила надеждой на этот вот день, и ни ты, ни я, ни Эл не можем изменить того, что предначертано. – Я вам не верю! – крикнул Бен. Его душу разрывало на части. Безжалостная рука поворачивала невидимый кинжал, вонзившийся в его грудь. – Это все похоже на бред сумасшедшего. Если хочешь бросить меня, я не стану тебя останавливать. Только не надо сказок. – Это не сказки, Бен, – Сафира готова была заплакать, но не могла позволить себе подобной роскоши. Слезы туманной пеленой застилали ее глаза, но не выливались наружу. – Идем, я кое-что покажу тебе. Бен послушно, словно ребенок, поплелся за женой. Запал, заставлявший его минуту назад кричать, пропал. Энтузиазм, который он испытал, соприкоснувшись с тайнами, похороненными в глубине веков, отозвался щемящей болью. Пустота сменила любовь, ради которой, не отдавая себе в этом отчета, он жил последние пять лет. Элайн встала и пошла следом за хозяевами особняка. Она догадалась, что хочет сделать Сафира, и не желала оставлять подругу одну. Сафира прошла по светлому коридору до комнатки, которую использовала как личный кабинет. Дверь тихо скрипнула, пропуская их внутрь. Миссис Берроуз не стала зажигать лампы, заменив их разноцветными магическими светильниками, которые по ее мысленному приказу теперь кружились под потолком, давая ровный, чуть желтоватый свет. Отодвинув картину, висевшую на стене, она дрожащими пальцами набрала код на сейфе, попутно снимая защитные чары, которыми окружила свое главное достояние, чтобы никто посторонний не мог проникнуть в ее тщательно оберегаемую тайну. Бен стоял за спиной жены, ожидая того, что должно было произойти. Сил спорить с судьбой у него не осталось. Из сейфа на свет появился большой ларец. Инкрустированная драгоценными камнями резная крышка была выделана величайшим мастером, знатоком ювелирного искусства. Этот шедевр стоил больше всех сокровищ, хранившихся в разных музеях мира. Сафира поставила ларец на стол и повернулась к мужу. В ее глазах застыла просьба. – Бен, что говорится в ваших легендах о том, как вы узнаете принцессу, которая явится однажды, чтобы забрать жезл? – У нее должны быть регалии пятой из Дома даль Каинэ, – будто на экзамене отрапортовал мистер Берроуз. – Обруч и жезл. – Опиши их, – распорядилась Сафира. – Украшенный резьбой обруч с сапфировыми цветами сложной работы. И короткий тонкий жезл из черненого серебра с большим сапфиром у основания, грани которого образуют ровный восьмиугольник. Миссис Берроуз удовлетворенно кивнула и небрежным движением откинула крышку ларца, которая с громким стуком ударилась о столешницу. Внутри оказалось множество самых разных предметов. Бен не успел разглядеть и половины, когда Сафира извлекла с самого дна еще одну шкатулку. Она тоже была старинной и не менее дорогой, чем сам ларец, но выглядела проще. Повернув крошечный замочек, Сафира бережно приподняла крышку. На красном бархате лежали именно те предметы, которые описал Бен. Молодой маг смотрел на регалии, будто зачарованный. Принцесса протянула руку и дотронулась до плетеного ободка обруча. Он тускло засветился под ее пальцами, отзываясь на прикосновение. Поток силы пронзил воздух, волнами расходясь от жезла. Артефактами не пользовались так давно, что даже они успели заскучать. Сафира достала регалии из шкатулки и бережно надела обруч на голову, ощутив позабытую тяжесть. Жезл, зажатый в ладони, приветливо пульсировал в такт крови. – Ваше Высочество, – Элайн покорно опустила голову, приседая в низком реверансе. Она чувствовала величие, которое исходило от подруги. Древняя магия приказывала повиноваться, и вэр Сара не желала противиться. – Встань, – властно приказала Сафира. Сейчас, впервые за долгое время, она была той, кем появилась на свет. – Что за театр, – неуверенно пробормотал Бен. Колени подгибались, хотелось упасть ниц и целовать ноги этой женщины, которая будто сошла с иллюстрации книги по истории. Но он был рожден в двадцатом веке, когда люди разрушали шаблоны, стирали ярлыки, противились традициям. Он ни перед кем не склонял головы. Осталось лишь справиться с внутренней дрожью. Бен знал о чистокровных магах и пропавшей принцессе, но видеть все это в жизни было все равно что встретить на Манхэттене динозавра. Потрясающе. Невероятно. Шокирующе. И… больно. Очень больно, потому что эта женщина была той, кого он любил и с кем мечтал разделить жизнь. Но разве можно было претендовать на взаимность от той, чей образ в некоторых религиях прошлого отождествлялся с богиней? Сомнения, за которые мистер Берроуз цеплялся с самого начала этого кошмара, развеялись, как только обруч коснулся головы его Софи. Но для него это не меняло ничего. В кого бы она ни превратилась, он остался прежним и чувствовал то же, что утром, когда целовал жену перед уходом на работу. Сафира сняла обруч и положила обратно в шкатулку вместе с жезлом, закрыла крышку и повернула замок. Принцесса вернула на место охранные заклинания. Пальцы пробежали по содержимому большого ларца, словно сомневаясь, стоит ли ворошить воспоминания. – Можешь посмотреть, – предложила она Бену, знаком подзывая его подойти ближе. – Здесь собрана моя история. Фотографии, гравюры, предметы, которые были мне дороги в разные времена. Возможно, когда ты закончишь, я стану для тебя понятнее. Бен подошел ближе, вовсе не уверенный, что хочет видеть что-то еще. Но слова Сафиры воспринимались как приказы, которые нельзя проигнорировать. Вдохнув поглубже, он погрузил пальцы в ларец и вытащил первое, что попалось под руку. Это была фотография. Не такая, какую можно увидеть в журнале или в семейном альбоме любого его знакомого. Плотная, очень яркая, словно над ней не властно время, картинка лежала на его ладони, а с нее из прошлого на своего будущего мужа смотрела Сафира. Волосы у нее были короче, платье скроено немыслимым образом. На заднем плане возвышались островерхие башни какого-то сооружения, похожего на готический замок. Рядом, держа ее под руку, стоял мужчина в камзоле и широкополой шляпе. Он был чернокожим и длинноволосым. – Примерно сорок миллионов лет тому назад, – пояснила Сафира, бросив взгляд на картинку. – Магическая цивилизация Альтанора. Тогда маги взяли власть в свои руки и задушили любые попытки науки поднять голову. Они правили около десяти тысячелетий, пока их банально не взорвали с помощью их же артефактов. – Кто это? – Бен никогда не слышал об Альтаноре. Но много ли он знал о том, что происходило сорок миллионов лет тому назад? Его больше интересовал мужчина, который положил свою руку на талию его жены. – Мой муж Энрио. Он был обычным смертным наемником. Мы прожили вместе девятнадцать лет, пока он не погиб, защищая караван богатого торговца от набега шайки бандитов, называвших себя карпуци. Эта картина была написана известным магом с помощью специального раствора, созданного посредством двух мечей: воды и иллюзии. Ее невозможно стереть. Она не тускнеет со временем. Бен отложил изображение в сторону и вытащил следующую. На ней Сафира была одна. Ее роскошные волосы были сбриты почти наголо, тело облегал темно-синий комбинезон, отдаленно напоминавший водолазный костюм. В руках она сжимала шлем. На заднем плане раскинулась бескрайняя пустыня красного цвета и стояло нечто, что можно было назвать космическим кораблем из научной фантастики. – Мой первый полет на Марс в качестве пилота космического судна военной конфигурации, – пояснила Сафира. – Примерно тринадцать миллионов лет назад человек сумел выйти в космос и покорить едва ли не всю галактику. Кстати, в ней есть только мы… в отличие от Вселенной. Фото сделано в один из наших первых дальних полетов. Я попала туда чисто случайно. – Не случайно, – поправила ее Элайн, которая с интересом разглядывала старинные снимки. – Это я предложила ее в качестве второго пилота. Первым была сама. – Марс? – Бен не верил собственным глазам. Эти женщины знали, что творится в космосе, были на других планетах… Невероятно! – Да. Вот он же после колонизации. – Сафира достала еще один снимок. С момента первой фотографии прошло несколько лет. Ее волосы успели отрасти, а вместо безжизненной пустыни вокруг простиралось нечто очень похожее на территорию пятизвездного отеля. Сафира лежала на белоснежном шезлонге и пила коктейль, украшенный каким-то сиреневым фруктом. Рядом на корточках примостился очень бледный юноша с огромными глазами и неимоверно длинными ресницами. – Озеро Кауци, Марс, – пояснила Сафира. – И очередной муж, – пробормотал Бен, ощущая себя полным идиотом. Для этой женщины он был всего лишь одним из многих, кому она клялась в любви и кто любил ее. Обидно до слез. – Да, – подтвердила миссис Берроуз. – Алексис. Мы были женаты всего три года, пока он не умер от лихорадки, которую подхватил на Венере. Он любил путешествовать. К сожалению, в ту поездку он отправился без меня, и я не сумела ему помочь. – Ты помнишь всех? – спросил Бен, не сумев скрыть обуревавшую его злость. – Да. Я никогда не беру на себя обязательств по отношению к мужчине, если не испытываю к нему чувств. – И как же это сочетается с твоей неземной любовью к Кирвилу? Или ты давно забыла его и теперь встреча с ним для тебя просто долг? – Бен сам не понимал, как сильно надеялся на то, что она согласно кивнет, пока не встретился с бархатистым взглядом карих глаз. Он прочитал ответ на миг раньше, чем она произнесла его вслух. – Моя любовь к Кирвилу – это часть меня. Это больше чем просто любовь. Это смысл моего существования, моя надежда и моя боль. Без этой любви я умерла бы еще тогда, под Рагвардом, когда рухнул мой мир. То, что я испытывала к мужчинам, с которыми жила после, не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала когда-то и чувствую до сих пор. Это не способно убить ни время, ни разлука, ни даже смерть. Но я женщина, и я не могла оставаться одна. Я давала этим мужчинам все, чего они желали, и смею надеяться, что была хорошей женой каждому из них. К сожалению, наша с тобой история закончилась не так, как я бы хотела. И за это я прошу у тебя прощения. – Сафира повторялась. Наверное, еще сотни раз ей придется извиняться перед этим преданным ей человеком, но это не умалит вины, иголкой колющейся в груди. Бен не хотел извинений. Каждое слово, словно яд, отравляло его душу. С каким-то остервенением он еще раз опустил руку в ларец, вытащив на свет медальон, выполненный из золота. – Не надо, – попросила Сафира, прикрыв глаза. Она ни разу не смотрела внутрь этого медальона, который однажды ночью привез Сольер. Внутри были спрятаны две маленькие гравюры – с ее изображением на одной стороне, с портретом Кирвила на другой. Их нарисовала Карин, когда принцесса с мужем отбывала свое сладкое изгнание в Массао. В памятный день последнего бала она надела его на шею, спрятав от посторонних глаз заклинанием невидимости. Это была просто причуда, мимолетное желание, которое она исполнила, не страшась испортить вид безукоризненного наряда, так как полностью полагалась на магию. Каким образом медальону удалось уцелеть, когда даже лоскутка ее платья не осталось на незащищенном теле, было загадкой. Сафира обнаружила его через несколько дней после трагедии, но так и не решилась открыть… До сих пор… Бен повернул крошечный замочек, миллионы лет удерживавший вместе две половинки. Медальон раскрылся. Искушение было слишком велико. В конце концов, ей осталось ждать совсем недолго. Теперь, когда Кирвил вернулся в мир, она могла позволить себе взглянуть на его портрет. Сафира подняла отяжелевшие веки и посмотрела в глаза, в глубине которых утопала когда-то. А рядом с Кирвилом в небесно-голубом платье была изображена совсем молоденькая девушка с высокомерным взглядом и добродушной, открытой улыбкой. Сафира, которой давно не существовало, смотрела на своего двойника из будущего, словно в недоумении пожимая плечами. – Отдай, – миссис Берроуз протянула руку и выхватила медальон из рук Бена, резко захлопнув его. Смотреть на себя прежнюю было в миллион раз больнее, чем видеть портрет любимого. Кир обнулил свою жизнь. У младенца, которым он стал, есть шанс начать все с начала, не имея за плечами багажа миллионов прожитых лет. Его дорога прервалась в тот миг, когда он упал рядом с королем Кайро под стенами Рагварда, ее же путь только начался, когда под руку с Элайн они ступили в густую чащу леса, спасаясь от того нового, что пришло на смену привычной реальности. Ей никогда не избавиться от груза тысячелетий, ему – не узнать всего, что было в ее непростой и отнюдь не веселой жизни. – Нам пора, Эл. – Сафира закрыла ларец, запечатав замок заклинаниями. – Я думала, ты никогда этого не скажешь, – вздохнула вэр Сара, все это время изнемогавшая от нетерпения. – Постойте! – Бен поймал их уже на пороге, когда миссис Берроуз открыла дверь, впуская внутрь особняка шум вечернего Манхэттена. С собой она не взяла ничего, кроме ларца, хранившего ее воспоминания. – Вам придется ждать самолета, возможно, несколько часов. Если, конечно, вы не собираетесь телепортироваться прямо в Союз, что может привлечь к себе внимание магов конклава. Куда удобнее будет ждать здесь, чем в аэропорту. Я могу заказать билеты на ближайший рейс до Лондона, Парижа, Рима или в любую точку, откуда вы потом доберетесь до Москвы. Или… знаете, у меня есть связи. Можно оформить дипломатические документы и попасть прямо в Союз. Это намного быстрее и надежнее, чем отводить взгляды пограничникам. Он почти умолял. Любовь победила все: и обиду, и нерешительность, и страх перед незнакомой ему Софи. Он совершил бы невозможное, лишь бы эта ночь, последняя их ночь вместе, продлилась еще хотя бы чуть-чуть. Ему нужно было время, чтобы смириться. По крайней мере, так он говорил себе. Завтра будет легче, чем сегодня. И это завтра еще не наступило. Он сможет отпустить ее, когда солнечные лучи сотрут с небосвода звезды. Их ласковое прикосновение умерит его боль. Завтра, только не сегодня. – Он прав. – Элайн поймала подругу за плечо. – До утра Кирвил не вырастет. Нет никакой беды в том, что ребенок еще один день побудет с женщиной, которая считает его своим сыном. А мы сможем нормально подготовиться и отдохнуть. Сафира недолго колебалась между своим желанием немедленно броситься на поиски и здравым смыслом. Наверное, будь она все еще Саффи с медальона, эмоции победили бы и она уже летела бы в аэропорт, позабыв обо всем на свете. Но она давно не была той Саффи. Рацио надежно пустило корни в ее душе, затмив эмоцио миллионами логических цепочек и холодным голосом никогда не спящего разума. – Ты уверен, что хочешь терпеть меня здесь до утра? – спросила Сафира Бена. Тот молча кивнул и захлопнул дверь. Шум ночного города растворился в полумраке прихожей. – Я готов терпеть тебя столько, сколько захочешь, – устало выдохнул мистер Берроуз, не глядя в лицо Сафиры. – И… я готов пойти за вами, куда бы вы ни направились. Если, конечно, вам это нужно. – Нет, – Саффи провела кончиками пальцев по щеке мужа. – Я и так причинила тебе слишком много боли. Если ты пойдешь с нами, станет только хуже. А я не хочу видеть, как ты страдаешь. – Я все равно буду страдать! – не удержался Бен. Голос дрогнул вопреки титаническим усилиям, которые он прилагал, чтобы его контролировать. – Здесь или там – не имеет значения. Кирвил станет взрослым только через двадцать лет. Все это время я могу быть рядом. Как друг, помощник, мужчина. Послушай, Софи. Я понимаю, что рядом с вами я не более чем беспомощный ребенок, но я люблю тебя и уверен: однажды моя помощь пригодится. Хотя бы для того, чтобы прятаться от конклава магов и Хранителя. Не думаю, что сейчас вам так уж хочется предстать перед сборищем колдунов, настроенных по отношению к вам скептически и наверняка недружелюбно. А всплески магии, которые неизбежно будут во время поисков и обучения Кирвила? Сможете ли вы замаскировать их? Уверены? Я знаю все, что происходит в конклаве, так как являюсь его членом… – Теперь в тридцать пять можно вступить в конклав! – Элайн возмущенно закатила глаза, бросая на пол крохотную сумочку – все, что она собиралась захватить в очередное путешествие. – Членство в конклаве передается по наследству, – небрежно бросил Бен, не отводя горящего взгляда от жены. – Мои родители погибли восемь лет назад. Случайно, во время одного эксперимента. Они были в команде магов-ученых, пытавшихся возродить основы древней магии. Я занял место отца. Конечно, ко мне не прислушиваются, но до серьезных дел порой допускают, так как, помимо генов, у меня есть диплом с отличием. Но это не имеет значения. Важно то, что я многих знаю и хорошо умею сопоставлять разрозненные факты. И я нахожусь в неплохих отношениях с нынешним Хранителем и его наследником. Я смогу сделать так, чтобы он не обратил внимания на то, что творится в мире. Месье Шадо не слишком наблюдателен, я помогу вам превратить его в слепца. – Интересно, как? – теперь Элайн была заинтригована. Бен произвел на нее впечатление страстной речью, а холодный разум заработал в полную силу, пытаясь найти, к чему приложить пыл молодого человека. Элайн была не из тех, кто теряет контроль под воздействием эмоций, и теперь, когда все перевернулось с ног на голову, она первым делом подумала о возможных проблемах, которые поджидали их на длинном пути восстановления личности Кирвила. Конклав магов стоял среди них на первом месте. Не пришло еще время, когда колдуны из эры динозавров во всеоружии смогут явиться в зал заседаний и забрать власть у нынешних правителей. Но как скрыть неизбежные энергетические выбросы? Если у Бена имелся ответ, Элайн была готова его услышать и поразмыслить над новой информацией на досуге, пока Сафира будет предаваться своим терзаниям. – Нынешнего Хранителя зовут Шарль Ришар, – каждое слово Бена звучало просительно. Мистер Берроуз окончательно поставил крест на гордости и хотел лишь одного – чтобы его признали полезным. Это могло, пусть и ненадолго, продлить его пребывание рядом с Софи. – Фамилию Шадо он взял только после того, как пришло его время встать во главе конклава. Он совсем не похож на своих предшественников. Род Шадо вырождается. Они слишком часто смешивались со смертными. Парадоксально, но Шарль едва ли не один из самых слабых магов современности. И ему совершенно все равно, что творится в мире. Его интересует только три вещи: власть, деньги и слава. Но в его обязанности по-прежнему входит отслеживание изменений энергетического фона Земли и куча других вещей, которые он в силу своей магической немощности выполнять не способен. Впрочем, об этом мало кто даже догадывается, а посему никто не принимает никаких дополнительных мер безопасности. Уже много столетий колдунам живется сытно, опасностей ровным счетом никаких, если не считать неверие смертных в волшебство и стремление научного прогресса искоренить все сверхъестественное. Но нам не страшны смертные. Пока у нас еще хватает сил, чтобы бороться с их агрессией, – Бен надменно вскинул голову, будто в том, что конклав до сих пор не утратил остатки мудрости, была его заслуга. – Я думаю, у меня получится внушить Хранителю какую-нибудь бредовую идею. Наболтаю о том, что наши ученые придумали очередной способ проникнуть в тайны древних. Если вы мне поможете, то конклав даже что-нибудь найдет. Шумиха начнется невообразимая! Всем станет не до того, что творится вокруг, тем более в Союзе. Вы же знаете, что там почти нет наших. Жить в государстве, где все следят за всеми и работает лучшая разведывательная сеть в мире, вредно для секретности. Отправляясь в Москву, вы можете быть практически уверены, что случайной встречи с другими колдунами не случится. Впрочем, если что, вы сумеете оградить себя защитными чарами задолго до того, как маг распознает присутствие более древней силы. – А если кто-то заметит колебание магического фона? – недоверчиво уточнила Элайн. – Если нам придется учить Кирвила, всплески энергии будут такими, что закачаешься. – Если кто-то заметит… – Бен на миг умолк, взвешивая каждое произнесенное слово. – Если кто-то заметит, вам придется избавиться от ненужного свидетеля. – Зачем это тебе? – Сафира взяла мужа за руку и внимательно посмотрела ему в глаза. – Если ты пойдешь с нами, станешь помогать, то окажешься по другую сторону баррикад от Хранителя и конклава. А я все равно не смогу остаться с тобой, Бен. Пойми, пути назад быть не может. Если ты сейчас решишь отречься от своего плана, я сделаю так, что к утру ты ничего не вспомнишь. Если хочешь, не вспомнишь даже меня. – Я не хочу забывать тебя, Софи. – Боль, застывшая на лице мистера Берроуза, заставила Сафиру пошатнуться. Чувство вины с новой силой вспыхнуло в груди, сердце предательски сжалось. Она не могла ничего изменить, разве что воздействовать на память Бена против его воли, только это казалось совершенно неправильным. Он имел право выбирать, как жить дальше. Он хотел помнить и страдать, вместо того чтобы забыть и наслаждаться спасительным неведением. Она не имела права мешать ему в этом. – Тогда мы выезжаем утром, – сквозь слезы улыбнулась миссис Берроуз. – Я не знаю, где точно находится Кирвил. Просто ощущаю его присутствие на восточном континенте. Коснувшись плеча Бена, она ступила на лестницу. Полутемный коридор встретил ее привычным уютом. Но этот дом она теперь едва ли могла называть своим. Мягкий ковер приглушал шаги. Где-то в комнатах для слуг мирно спала Сьюзен, которая частенько ночевала здесь, чтобы не тратить время на дорогу до Бруклина, где снимала крохотную квартирку. Небольшой кабинет, покинутый троицей несколько минут назад, пах одеколоном Бена. Сафира захлопнула дверь, не заботясь о тишине. Внизу о чем-то говорили Бен и Элайн. Их голоса едва проникали сквозь плотные стены. Сафира упала в кресло, опустив на стол шкатулку с воспоминаниями, которую по-прежнему сжимала в руках. Пальцы скользнули к замку. Она собиралась открыть свой собственный ящик Пандоры, чтобы вновь посмотреть на давнюю гравюру. Но в последний момент одернула себя. Сейчас был неподходящий момент для погружения в прошлое. Настоящее настойчиво требовало ее присутствия. Опустив голову на скрещенные на столе руки, Сафира глубоко вздохнула. От ларца исходило чуть заметное свечение. Артефакты реагировали на эмоции хозяйки, делясь с ней своими силами. Но они не могли помочь ей справиться с бурей страстей, бушевавшей в груди. Ощутив, как дрожат колени под тонкой тканью длинного платья, Сафира с удивлением осознала, что изменилась куда меньше, чем ей казалось. Она все еще была способна чувствовать, надеяться, бояться. Против воли руки опять потянулись к ларцу, и, прежде чем она поняла, что делает, заветный медальон оказался в ладони. Кожа ощущала тепло, которое вложила в портреты Карин. Крохотная частичка магии Сольера все еще витала над золотым ободком кулона. Несколько минут назад, когда Сафира показывала бесценную вещицу мужу, она не почувствовала ничего подобного. Замочек с легким щелчком отворился. Глаза Кирвила успокаивающе глянули на возлюбленную. – Я справлюсь, – прошептала Сафира в темноту. – Я найду тебя и сделаю тем, кем ты был. Не прошло и минуты, как медальон вновь оказался заперт в ларец. Улыбка любимого мужчины, пусть и нарисованная художником, чьи останки миллионы лет назад превратились в прах, подействовала благотворно. Она чувствовала, что готова взвалить на себя нелегкое бремя воспитания ребенка, которому только еще предстояло вспомнить правду о себе. Сейчас материнство пугало миссис Берроуз даже больше, чем в тот вечер, когда Кайро впервые заговорил с ней об этом. Тогда она была слишком легкомысленной, чтобы понять всю полноту ответственности, что возлагает на плечи взрослого человека забота о младенце. Как сложно дать крошечному, ничего не смыслящему существу то, что поможет ему в дальнейшем! Когда речь шла о ребенке, у которого душа древнего воина, все становилось в миллионы раз труднее. От того, каким он вырастет, зависит будущее Великих Домов. Некогда сестры заставили ее принять непосильную ношу, и только сегодня Сафира до конца осознала, насколько та тяжела. Взяв себя в руки, принцесса заставила расслабиться затекшие от длительного сидения мышцы. Вздохнув полной грудью, она расправила плечи, позволяя энергии проникнуть в каждую клеточку уставшего тела. Только медитация могла помочь обрести душевное равновесие, которое понадобится, когда в ее руках окажется маленькое тельце любимого мужчины, по воле судьбы превратившегося в дитя. Постепенно мысли покинули взбудораженный разум, давая ему долгожданное отдохновение. Сердце мерно отбивало удары, не заботясь более о мирских горестях. Сафира вэр Тара погрузилась в безмятежное состояние между сном и явью, как когда-то учила ее Элайн. Она знала, что утром, когда придет пора действовать, сделает то, что должно, не отвлекаясь на эмоции, на которые столь древнее существо банально не имело права… Бен просидел возле телефона большую часть ночи. Организовать перелет сразу в Москву, минуя долгую дорогу через всю Европу, оказалось делом непростым. Сообщение между Соединенными Штатами и Союзом оставляло желать много лучшего. Получить разрешение на выезд и въезд было практически нереально. Мистер Берроуз не слишком надеялся, что его многочисленные друзья в мире политики смогут помочь, но не оставлял попыток попасть в Россию легально. Почему-то ему казалось это очень важным, хоть он и понимал: крошечная иллюзия, наброшенная на документы, даст им пропуск через все таможни, обманет самых придирчивых блюстителей порядка. Ну и первоначальный вариант с проникновением через границу где-нибудь в лесу никто не отменял… Когда надежда сделать все официально угасла окончательно, Бен откинулся на спинку кресла-вертушки, устало прикрыв веки. Виски ломило, сердце едва стучало в груди, но активность, которую он намеренно развел, не давала боли захлестнуть его с головой, погрузив в пучину отчаяния. – Легче стало? – поинтересовалась Элайн, которая всю ночь просидела в глубоком кресле, изображая из себя каменный истукан. Бену казалось, что она даже ни разу не моргнула с тех пор, как они вдвоем вошли в его кабинет пять часов назад. Тем не менее мистер Берроуз не сомневался, что от мисс Хант не укрылось ни одно его движение. Создавалось впечатление, что ледяные глаза проникали сквозь все его щиты, замечая не только то, что он считал возможным показать, но и то, что было скрыто глубоко в груди. Впрочем, это вряд ли было просто впечатлением, скорее уверенностью, которой Бен, как и многому другому из событий минувшей ночи не позволял проникнуть дальше подсознания, чтобы не сойти с ума. – Не стало, – честно признался мистер Берроуз, понимая: врать бесполезно. – И не станет, – безразлично пожала плечами Элайн. – Так что зря старался и не давал людям спать спокойно. Эта боль останется с тобой навсегда, если ты не позволишь нам покопаться в твоей голове и стереть все лишнее. – Я уже сказал, что не собираюсь ничего забывать, – чуть резче, чем хотел, откликнулся Бен, наливая в пустой бокал последние капли виски из бутылки. Алкоголь отказывался действовать, словно это была простая вода. – Я не возражаю. Только пойми окончательно и смирись: Сафира никогда больше не будет твоей. Я не утверждаю, что в ближайшие двадцать лет она ни разу не окажется в твоей постели. Но все будет совершенно иначе. Ее любовь к Кирвилу не умерла. Она просто дремала в глубине ее сердца и ожила с первым криком ребенка, в котором теперь живет его душа. – Они так сильно любили друг друга? – это напоминало мазохизм, но Бен не смог удержаться от терзавшего его вопроса. – Сильно. Сильнее, чем ты можешь себе представить. В наше время нравы были едва ли не свободнее нынешних – каждый мог иметь столько любовниц и любовников, сколько ему заблагорассудится. Но вот жениться полагалось лишь на тех, кто повышал статус Дома. Кирвил вэр Шадо, как я уже говорила, был помолвлен со мной. Срок нашей помолвки истекал, когда молодая принцесса вернулась из Академии во всем блеске и величии своей красоты. Они закрутили роман, причем так виртуозно, что даже самые отъявленные сплетники ни о чем не догадывались, пока жрицы Храма Любви не провели над ними брачный ритуал. Двор всколыхнулся от возмущения и… удивления. Пожалуй, только я радовалась за них по-настоящему. Это избавляло меня от необходимости выходить замуж за вэр Шадо. Впрочем, Сафира считала меня смертельным врагом и продолжала завидовать, унижая при каждом удобном случае. Я презирала младшую принцессу от всей души и спускала ей все безбашенные выходки, что вызывало немало толков среди придворных. Но я считала, что отвечать ей ниже моего достоинства. Почти год Сафира и Кирвил провели в изгнании в ее имении Массао. В то время там было очень холодно. Рядом проходила граница ледников, лета практически не было совсем, от двора далеко, никаких развлечений, но Саффи вспоминает тот период как самый счастливый в своей жизни. После рокового бала она ни разу не была на том месте, опасаясь, что не выдержит цунами нахлынувших воспоминаний. – Где находился Массао? – Бен впитывал каждое слово собеседницы, словно от этого могло стать хоть чуть-чуть легче. – Там, где сейчас Москва. Так что эта поездка будет для Сафиры вдвойне тяжелой. Если ты действительно любишь ее, не создавай ей лишних проблем. Твоя боль не должна отразиться на ней. Можешь считать это моим приказом, – глаза вэр Сары сверкнули сталью, руки непроизвольно сжались в кулаки. – С каких это пор ты имеешь право мне приказывать? – зло буркнул Бен, все больше ощущая себя глупым, нашкодившим мальчишкой, решившим поиграть во взрослого, что для тридцатипятилетнего мужчины было весьма удивительно, а для весьма сильного мага – непривычно и неприятно. – Я имею право приказывать всем, кроме Сафиры. Это право дано мне от рождения, Бенджамин. Можешь считать это правом сильнейшего. Впрочем, по силе я первая в этом мире уже очень давно. Несколько минут длилось тяжелое молчание, во время которого каждый думал о своем. Мистер Берроуз получил уникальную возможность, о которой мечтали все его современники и многие поколения волшебников до них. Он мог задавать вопросы, рассчитывая получить настоящие ответы. Но он не спешил пользоваться случаем. Голова упорно отказывалась вспоминать то, что еще вчера утром казалось важным. – Первый Хранитель, Каро Шадо, был родственником Кирвила? – спросил он наконец, не в силах уйти от темы, волновавшей его больше всего. – Не просто родственником. Его единственным бастардом. Я никогда не видела Каро ни до того, как он стал Хранителем, ни после. Сафира встречалась с ним лишь однажды, незадолго до падения империи. Она считала, что парень достоин возложенной на него чести и оказалась права. Все-таки интуиция у нее всегда была лучше моей. Тишина вновь повисла тяжелым пологом над кабинетом, который признавали уютным все гости семьи Берроуз, удостоенные приглашения. Бен плотно стиснул зубы, чтобы не закричать. Боль была такой сильной, что, казалось, разрывала внутренности на части. – Ты можешь сказать, какая у меня доминанта? – чтобы отвлечься, спросил он, когда первые лучи рассвета проникли сквозь плотные портьеры. Элайн глубоко задумалась. Когда они с Сафирой только покинули свое добровольное уединение, в мире бастардов считалось модным знать свою «доминанту». Какой-то деятель той эпохи вывел, что, несмотря на смешение крови множества Домов, в каждом отпрыске полукровок преобладает магия лишь одного чистокровного рода. Причем даже родные братья и сестры могли унаследовать главные таланты от разных предков, создав свою линию, в которой легко прослеживались отпечатки аур великих предков. Вначале Элайн посчитала это очередным бредом закомплексованных полукровок, но вскоре убедилась в истинности данного феномена. Правило не потеряло своей актуальности даже спустя столько поколений. Как и миллионы лет назад, если хорошенько присмотреться, можно было определить, чьим далеким потомком был колдун, а главное – чьим прямым магическим наследником являлся. Подобное знание помогало лучше узнать себя и овладеть азами основных мечей Дома, от которого бастард вел свой род. – Я могу попробовать, – неуверенно пробормотала Элайн, осознавая всю сложность поставленной перед ней задачи. – Но ты должен понимать, что я знала не всех чистокровных магов. Возможно, твой далекий предок жил в какой-нибудь глуши или умер еще до моего рождения. Тогда я не смогу распознать следы его ауры в твоей, потому что никогда не видела их прежде. А может, я просто не смогу вспомнить, кому принадлежал подобный рисунок. Среди чистокровных магов было принято скрывать свои ауры. Хотя бывали случаи, когда нас обязывали являться куда-то без щитов. Но я не запоминала слепки аур каждого колдуна, которого встречала. Да и намешано в тебе наверняка столько всего, что легко ошибиться. – А ты попытайся, – настаивал Бен. Любопытство, лишь слабое эхо того, что он испытывал еще сутки назад, проснулось, подобно надоедливому комару, не давая расслабиться. Рисунок ауры Бена был не просто сложным. В него вплеталось столько всего, что у Элайн, которая уже много столетий близко не общалась с магами, на миг захватило дыхание от открывшейся картины. Среди дальних предков мистера Берроуза были представители едва ли не всех Великих Домов. Больше получаса потратила Элайн кропотливую работу, виток за витком разбирая причудливые узоры, пока наконец не оторвала напряженного взгляда от своего визави и свободно не откинулась на спинку кресла. – Успешно? – поинтересовался Бен. – Думаю, да. Твоя магическая сила весьма разнообразна, но и поверхностна. Ты владеешь тремя мечами, что сейчас считается едва ли не подвигом. Меч льда, меч огня и меч камня. Только природные стихии. – Бен согласно кивнул, подтверждая слова Элайн. – Это потому, что среди чистокровных предков, от которых произошел твой род, было больше всего Тайсу, Мирабло и Базэльо. В теории ты смог бы овладеть мечом природы. Это довольно просто, правда, весьма бесполезно. Хотя истинные Кьяри некогда могли уничтожить целую армию всего лишь с помощью полевых травок. Я каждый раз думаю об этом, когда смотрю на ромашки и васильки. – Ты не ответила на мой главный вопрос, – напомнил Бен. – Ах да! Доминанта! – усмехнулась Элайн. – Надеешься услышать, что ты ведешь свою линию от кого-то достаточно знаменитого? Думаешь, что это поможет тебе завоевать расположение Сафиры? Что ж. В первом я тебя не разочарую. Каор вэр Танно заслужил вечную славу. Вместе с другими героями он ценой собственной жизни низвергнул в недра Земли полчища одержимых духами. Пожалуй, Каор был одним из привлекательнейших мужчин своего времени и имел самое большое число наложниц. Что касается Сафиры, – Элайн глубоко вздохнула, – боюсь, что сам Каор преуспел здесь не больше твоего. Он был по уши влюблен в принцессу, но удостоился лишь парочки свиданий при луне во времена студенчества. А потом она выбрала другого. – Хм… Приятно осознавать, что кое в чем великие ничуть не лучше нас, простых парней, – усмехнулся Бен. Ответом Элайн он был явно доволен. О Каоре вэр Танно он читал в университетской библиотеке. Его имя было в списке героев, которые помогли одержать верх в войне с духами ядра. Пусть большинство современников Бена не слишком верили в реальность тех событий, он был одним из тех, кто не сомневался в истинности всего, что писали о днях падения Единой Империи. – Не лучше, – согласилась Элайн, ее взгляд слегка потеплел. – Бен, может, передумаешь? Откажись от своих воспоминаний сейчас, пока это возможно. Поверь старой женщине, потом станет намного хуже, а исправить ничего будет нельзя. – Нет, – отрезал Бен. – Пойду посплю немного. Скоро нам отправляться в путь. Элайн не стала спорить. Знала по опыту, что люди бывают очень упрямы, если уж что-то решили. Утро выдалось холодным и пасмурным. С неба моросил мелкий дождик. Ньюйоркцы торопились поскорее добраться до работы, прячась под разноцветными зонтами. Бен крепко сжимал руль, когда его «мерседес» продирался сквозь ряды машин, застрявших в пробке. Видимость была отвратительной, равно как и настроение невыспавшихся путников. Сафира притулилась на заднем сидении, подобрав под себя ноги в удобных брюках широкого кроя. Она старалась не встречаться взглядом с мужем, присутствию которого в глубине души радовалась. Элайн разглядывала в окошко окрестности. Ей так и не удалось побродить по Нью-Йорку и организовать свою рок группу. Частный самолет, принадлежащий одному знакомому Бену магу-дипломату, ждал их на взлетной полосе. Документы несколько раз дотошно изучили на таможне, но не обнаружили ни одного изъяна. Иллюзия, которую наложила Элайн на простую бумагу, ввела в заблуждение самых опытных таможенников. Лишь оказавшись в воздухе, Сафира осознала, насколько близка к осуществлению мечты. Мысль о том, что через несколько часов она окажется там, где некогда стоял Массао, заставляла сердце трепетать едва ли не сильнее, чем грядущая встреча с Кирвилом. По крайней мере, что делать с городом, не вызывало сомнений, в отличие от того, как поступить с младенцем. – Вы не думали, – словно отвечая на сомнения миссис Берроуз, спросил Бен, когда вежливая стюардесса принесла им напитки и легкую закуску, – что, возможно, ребенка лучше оставить с матерью, пока он не подрастет? – Думали, – Сафира смотрела в иллюминатор, борясь с тошнотой. От волнения ее мутило с самого утра, дрожь в руках, несмотря на все усилия ее унять, так и не исчезла. Ночная медитация оказалась совершенно бесполезной. – Только тогда ему потребуется гораздо больше времени, чтобы восстановиться. Я читала летописи, которые считались древними еще во времена моей юности. Таких детей надо с рождения готовить к тому, что откроется перед ними, когда они смогут достичь определенного уровня. Только хорошее, почти виртуозное владение мечом мысли способно до конца разблокировать память прошлой жизни. Ну и, конечно, близость человека, с которым связана душа возрожденного… – И все же, – настаивал Бен, – ребенку нужна мать, а не будущая жена. Обстоятельства не подгоняют нас. Если память вернется, когда Виварди стукнет тридцать, что это изменит? Сафира упрямо сжала губы. Элайн окинула мистера Берроуза внимательным взглядом, в котором отчетливо читалось сочувствие. Но отвечать на страстную тираду все еще надеющегося на чудо мужчины никто не стал. Самолет пошел на посадку. Город стремительно приближался. Пейзаж, словно выложенный из квадратных плит, несся навстречу Сафире, заставляя вцепиться побелевшими пальцами в подлокотники неудобных кресел. Она, будто зачарованная, смотрела в иллюминатор, стараясь определить, где прежде находился вечно припорошенный снегом парк ее замка, где стоял питомник, где начинались жилые комнаты. Город-гигант, которым стала Москва, едва ли был больше Массао, на месте которого находился, а потому каждый миллиметр столицы Советского Союза некогда принадлежал ей и был связан со сладкими воспоминаниями. Вопреки опасениям, боли, которую Сафира ожидала, не возникло. Скорее, узнавание, несмотря на изменения, произошедшие здесь за миллионы лет. Ей казалось, будто она возвращается домой после долгого отсутствия. Даже воздух, пропахший цивилизацией двадцатого века, был родным. Он вселял в душу новую надежду и жажду жизни. Когда Сафира шагнула на трап, в ее глазах горел огонь. Она была готова к борьбе, какой бы трудной та ни была. Элайн положила руку на плечо подруги. – Я в порядке, Эл, – успокоила ее Сафира, искренне улыбнувшись. – Наконец-то я дома. Бен, который не зря провел на телефоне всю ночь, сумел организовать приличное жилье – небольшую трехкомнатную квартирку в Дегунино. Это было далеко от центра, и даже метро еще не успело сюда добраться. Но лучше уж так, нежели ютиться в какой-нибудь коммуналке или жить в гостинице по соседству с тараканами. По крайней мере, так решила Элайн, которая любила Россию и, в отличие от Сафиры, в Москве бывала не раз. Во время Великой Отечественной войны она даже сражалась на стороне русских. Но это не мешало ей трезво оценивать реалии страны, которая не раз и не два давала ей приют в прошлом. Во времена своей юности вэр Сара ни разу здесь не была, а потому город не навевал на нее ностальгии и тревожащих душу воспоминаний. В отличие от многих других мест планеты, где Элайн доводилось проводить довольно много времени, когда их мир еще не превратился в руины, Москва до поры оставалась ей безразлична. И только в последние столетия ее сердце нашло здесь нечто такое, что заставляло постоянно возвращаться даже вопреки собственным обещаниям раз и навсегда распрощаться с безалаберным народом, славившимся на весь мир не понятным ни одному разумному существу менталитетом. Квартира оказалась довольно грязной. Вода из холодного крана подтекала, а туалет засорился еще при предыдущих жильцах. Но все эти проблемы для трех магов были пустяковыми. Бену понадобилось не больше пяти минут, чтобы их новое жилье приобрело уютный вид и стало вполне пригодно для обитания. – Ты ощущаешь его присутствие в городе? – спросила Элайн, когда, отстояв длиннющую очередь в ближайшем гастрономе, они смогли раздобыть себе еды и с комфортом устроились в самой большой из трех комнат, которую вместо мебели заполняли вполне сносные иллюзии, созданные Эл при помощи простеньких, доступных многим современным магам заклинаний. – Да. Но я по-прежнему не могу локализовать место, где находится Кир, – смущенно призналась Сафира. Ее смущало, что, даже оказавшись так близко, она не могла с уверенностью сказать, где находится нужный ребенок. Сердце пело в груди при мысли о том, что Кирвил в одном с ней городе, но разум панически метался от страха к страху из-за неспособности понять, что заставляет душу любимого отчаянно прятаться за щитами, которые, казалось бы, столь крохотное существо не должно уметь выстраивать. – Не торопись. Мы не имеем права ошибиться, – наставительно провозгласила вэр Сара. – Может, утром, если ты дашь себе труд выспаться, что-нибудь прояснится. Например, твоя голова. И меч мысли перестанет ускользать всякий раз, когда ты с помощью него ищешь ауру Виварди. – Возможно, – виновато пробормотала Сафира, опустив глаза. Она очень хотела верить Эл, которая чаще всего оказывалась права. Только в этот раз что-то ей подсказывало, все будет не так легко, как предполагала подруга. Ничего не прояснилось ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц. Через полгода, когда Сафира просыпалась утром и принималась за ставшие привычными поиски, она уже не надеялась отыскать след возлюбленного в городе, оказавшемся слишком большим. Меч мысли был бессилен, и через некоторое время миссис Берроуз вместе с Элайн принялись обшаривать Москву, не пропуская буквально ни одной детской площадки или парка, где матери любили прогуливаться с колясками. Той частью души, что была связана с Кирвилом, Сафира ощущала его присутствие, но каждый раз, когда она шла по следу, нить неизменно ускользала от нее, не давая приблизиться к самому желанному. Принцесса перестала есть и спать, она мало говорила и совсем не походила на себя, заставляя друзей беспокоиться. Ее жизнь подчинила себе единственная навязчивая идея. Если бы не настойчивые увещевания Элайн, Сафира вообще не ложилась бы в постель, днем и ночью рыская по городу. Бен смотрел на жену, не узнавая. Чувства так и не угасли, и робкая надежда все еще жила в его сердце. С помощью многочисленных связей ему удалось найти работу, а при помощи чар Элайн быстро выучить язык так, словно он говорил на нем с рождения. Теперь для окружающих он был Марком Ивановичем Барейшей, который вырос и провел первые тридцать лет своей жизни в Белоруссии. Элайн, или Лену, выдавали за его сестру, а Сафиру, ставшую теперь Соней, – за жену. Необычная внешность Сони Барейши вызывала множество пересудов у кумушек, коротавших дни возле подъезда. Да и вся странная чета стала объектом многочисленных сплетен, которые распускали жены и поддерживали мужья, простаивая часы у пивных автоматов. Глядя на мучения обожаемой женщины, Бен сам был готов ринуться на поиски соперника, только он не знал, с чего начать. После недолгих колебаний он обратился за помощью к знакомому дипломату, но никакие спецслужбы не могли помочь найти того, не знаю кого… – Так нельзя. – Элайн обняла подругу, прикрыв разрумяненное от долгой прогулки на зимнем морозном воздухе лицо белокурой копной волос. – Ты изведешь себя. Еще немного, и ты превратишься в скелет. Думаешь, ребенку понравится новая мама, больше похожая на упыря? Ты должна как следует есть и отдыхать. А может, и не только есть и отдыхать. Раз уж Бен решил остаться с нами, грех не воспользоваться его помощью хотя бы для снятия стресса. Ты же не обязана двадцать лет хранить целомудрие, пока Кирвил не вырастет. – Ох, оставь… Этот разговор повторялся почти каждый день, и Сафира уже устала отвергать здравые доводы Элайн. Она научилась игнорировать голодные, полные затаенной боли взгляды Бена, не замечала сплетен, что ходили про них во дворе. Мир сузился до крошечного младенца, который был где-то здесь, совсем близко, но в то же время невыносимо далеко. – Эл, я хочу только одного – найти Кира. Разве это так много – после всего, через что нам пришлось пройти?! – Не много. Но если ты послушаешь Бена и наберешься терпения, то, возможно, с годами дар Кирвила проявится сам по себе. Он осознает, что является не таким, как все. Станет потихоньку использовать свои способности, и ты почувствуешь вибрацию его магии. Для того, кто ждал шестьдесят пять миллионов лет, ты слишком нетерпелива, дорогая. – Почувствую вибрацию его магии… А может, не я. Что, если кто-то другой заметит его раньше? Его отправят в ближайшую магическую академию и станут учить, будто все, что всегда являлось неразрывной частью его «я», не существует. – Ну и что? – пожала плечами Эл. – Нам просто понадобится больше времени, чтобы добиться своего. У нас его вполне достаточно, а пока можно заняться чем-то более увлекательным, нежели перемалывать одно и то же по сотому разу. Элайн подошла к зеркалу. Щеки все еще пылали после мороза, но румянец был ей к лицу. Пожалуй, надо проводить больше времени на свежем воздухе. – Ты как хочешь, но у меня свидание, – сообщила она. – Я больше не могу изображать из себя ищейку. Мне просто необходимо расслабиться. Кстати, его зовут Сережа, и он очень привлекательный. – Так и скажи, что у тебя новая пассия, – хмыкнула Сафира. На короткий миг в глубине карих глаз вспыхнули искорки былого огня. – Иди, веселись, обо мне не беспокойся. Я достаточно взрослая девочка и могу позаботиться о себе. Спустя полчаса, когда дверь захлопнулась за разряженной в пух и перья Элайн, чувство одиночества накатило с такой силой, что Сафира едва сдержалась, чтобы не завыть от отчаяния. Словно мантру, она повторяла, что в ее жизни были моменты и похуже, но уставшее от ожидания сердце отказывалось свыкаться с очередной задержкой. Бен вернулся домой ровно в семь. Не зажигая света и стараясь не шуметь, он прошел в свою спальню, плотно прикрыв дверь. Как вести себя с женой, он не знал, а потому пытался не попадаться ей на глаза, когда она сидела вот так – притихшая, сжавшаяся в комочек и невнятно бормочущая что-то себе под нос на незнакомом ему языке. Должно быть, то был язык Рагварда, родной для Сафиры. По улицам пролетали машины – здесь их было значительно меньше, чем в Нью-Йорке. За стеной громко ругались соседи. Кто-то смотрел телевизор, где-то кричал ребенок. Сафира автоматически продолжала отслеживать все, что творилось вокруг. Не открывая глаз и не прилагая никаких усилий, она могла в точности описать ауры каждого обитателя этого района. Напрягись она совсем чуть-чуть – и ей стали бы доступны ауры всех жителей города. И лишь один человек был сокрыт от нее невидимым пологом. Бен закашлялся, наверное подавившись сигаретным дымом, запах которого проникал сквозь две прикрытые двери. Из его комнаты доносились легкие колебания энергии – мистер Берроуз упражнялся в магии, которой в свободное время его обучала Элайн. Это была магия более сильная, чем та, которой владели магистры двадцатого века и многие поколения их предшественников. Благодаря генам Каора Бен быстро прогрессировал. Он вполне сносно научился призывать меч льда. Чуть хуже отзывался огонь, еще хуже – камень. А вот природа, исконный меч его рода, отчего-то пока не реагировала на зов Бена, но Элайн не сомневалась, что сможет вырастить из него колдуна, достойного прежних Кьяри. Сафира не спорила. Она попросту не интересовалась обучением мистера Берроуза, поглощенная собственными мыслями и страхами. Поиски отнимали все душевные силы, не оставляя места ни для интереса, ни для общения, ни для чувств. – Черт! Голос Бена вывел принцессу из задумчивости. Отчетливый запах горелого и едкие клубы дыма привлекли ее внимание. Сафира приподнялась с кресла и размяла затекшие ноги. Надо было срочно ликвидировать последствия бракованного заклинания, пока сюда не явилась толпа пожарных. Едва ли Бен справится сам. Сложная магия в его исполнении порой приводила к таким странным результатам, что мистер Берроуз терялся и превращался в неумелого школяра, глядя на плоды своих трудов. Ожидания не обманули Сафиру. Картина, представшая ее глазам, была одновременно нелепой, забавной и устрашающей. Распластавшийся на полу Бен удрученно смотрел на стены, которые с энтузиазмом пожирало пламя. Мебель, которая давно уже была не иллюзорной, а самой настоящей, пребывала в плачевном состоянии. – Как ты диплом получил? – осведомилась Сафира. Не тратя времени, она сразу же принялась ликвидировать последствия огненного шторма, который учинил муж. – В Академии меня не учили волшебству подобного уровня, – обиженно огрызнулся Бен, вставая на ноги. Он все еще тяжело дышал, но теперь скорее от злости, нежели от испуга или перенапряжения. – Оно и видно, – водворяя на место последнее из кресел, которое уже избавилось от пятен гари и приняло прежний вид, вздохнула Сафира. – Ничего, бывает. Я тоже не сразу научилась управлять мечами. Бывало, и пострашнее разгромы устраивала. Правда, в наше время для тренировок имелись специально оборудованные помещения, созданные как раз для таких нелепых случайностей. – А у меня эта квартира и две вечно недовольные соседки, возомнившие себя чудо-учителями, – Бен едва не скрипел зубами. – Ну, квартиру можно сменить, – предложила Сафира. – Ни за что. Она мне нравится. Лучше все равно не найдем. А то, что от центра далековато, никого, кроме меня, не заботит. Когда ты в последний раз каталась на автобусе? – В Нью-Йорке. Если я стану тратить время на такие мелочи, ни на что важное не останется. Бен отвернулся к окну, не желая, чтобы Сафира видела выражение его лица. Прятать от нее взгляд давно уже вошло в привычку. Неловкое молчание повисло в воздухе. Разговор не клеился, как и все их разговоры, которые не касались быта. Иногда мистер Берроуз сомневался в верности своего решения отправиться за подругами на другой конец света. Все здесь было ему чужим и вызывало раздражение, начиная от идеологии, которую проповедовали местные средства массовой информации, и заканчивая женщиной, которую он все еще по привычке называл своей женой. Но Бен никогда не признался бы в своей слабости даже самому себе. Это казалось унизительным как для мужчины, так и для мага, и он слепо следовал за своими учителями, стараясь не зацикливаться на чувствах, которые и не думали исчезать. Он совершенствовался в колдовстве, изучал историю древнего мира со слов очевидцев, работал в поте лица, словно его огромное состояние не хранилось на счетах, открытых в самых уважаемых международных банках. Он пытался изо всех сил стать таким, каким его хотели видеть, и иногда переставал отдавать себе отчет в происходящем, с головой погрузившись в рутину новой для него жизни. Но это была не та жизнь, о которой он мечтал. Лишенная малейшего проблеска света, она состояла из вереницы изматывающих дней. – Бен… – Сафира жила слишком давно, чтобы не понимать, что творится с Беном. Не то чтобы она много об этом думала, но где-то в подсознании занозой сидела мысль о боли, которую она причиняла. – Ты все еще можешь передумать. Честное слово, мы не обидимся. И о себе позаботиться мы умеем. Как-то ведь жили все эти годы. – Знаю. Ему не нравилась эта тема. Слишком уж слова Сафиры отражали то, что творилось у него на душе. «Никогда не отступай!» – говорил ему отец, когда Бен был маленьким мальчиком. Это правило он считал аксиомой. Вот и сейчас Бенджамин Берроуз не собирался отступать. И все-таки слишком тяжело было каждый день видеть Софи, дышать с ней одним воздухом, спать под общей крышей и не иметь возможности назвать своей. Но еще хуже было сознавать, что ее сердце никогда не принадлежало ему. Никогда! Даже в тот день четыре года назад, когда она давала свои клятвы в огромной переполненной людьми церкви в Нью-Йорке. – Знаешь, но упорно отказываешься изменить свою память, – вздохнула Сафира. Впервые за несколько месяцев она стояла так близко к Бену. Запах одеколона и табака волновал, словно она была молоденькой девушкой, впервые оставшейся наедине с мужчиной. Нечто подобное она испытывала с Каором, когда он кружил ее в запретных танцах в тени академических аллей, а потом с Кирвилом, стоя в бальной зале отцовского дворца. Потом лишь однажды – тысячелетия спустя – со своим первым смертным супругом Крэгом. Так давно… Она была так юна, очень неопытна и совершенно не представляла, как жить дальше. После смерти Крэга она ни разу не оставалась без мужчины дольше месяца. Постепенно ее тело привыкло к постоянным объятиям, а разум испытывал почти физическое удовольствие от нежных слов, страстных комплиментов и заведомой лести, которой осыпали ее любовники. За поисками Кирвила Сафира забыла обо всех удовольствиях. Она даже курить бросила. И уж точно не думала о мужчинах, хотя Элайн регулярно советовала ей наплевать на целомудрие. Ну, кому, скажите на милость, повредит, если Сафира поддастся искушению и приятно проведет часок-другой? Кир еще так мал, что даже не помышляет о подобного рода развлечениях. И ладно бы Сафира хранила ему верность все эти миллионы лет… – Бен… – позвала Сафира, заставив мужа обернуться. Их взгляды на секунду скрестились. Этого оказалось достаточно, чтобы прочитать больше, чем можно выразить словами. Горячие губы Бена накрыли ее, а крепкие руки сжали осиную талию, обнимая так сильно, что не хватало кислорода. – Ты меня раздавишь… – выдохнула Сафира, вовсе не желая, чтобы ее отпускали. – Ты умеешь не дышать, – страстно прошептал Бен. «Ты не обязана хранить верность младенцу», – день за днем повторяла Элайн. Ее слова эхом доносились до распаленного сознания, успокаивая зудящую совесть… Годы мерно перетекали друг в друга. На смену Советскому Союзу пришла Россия. Шальные девяностые поставили жизнь с ног на голову. Вчерашняя элита торговала апельсинами у метро, а недавние гегемоны «крышевали» бывших ученых и инженеров. Товарищей сменила бритая налысо, татуированная и увешанная пистолетами братва. Дорогие «мерседесы» рассекали проспекты, вызывая зависть у владельцев стареньких «жигулей». Тощие длинноногие девицы, все как одна в кислотных лосинах, кофточках из ангорки и сиреневых капорах, пытались завлечь в свои сети толстеньких невысоких папиков в малиновых пиджаках, а вместо них получали «шестерок» в синтетических спортивных костюмах, которые через пару месяцев попадали на зону или погибали где-нибудь в поворотне, оставив своих Золушек у «разбитого корыта» и зачастую с ребенком на руках. Каждый день по радио и телевидению передавали сообщения об убийствах и изнасилованиях. В магазинах стояли очереди за зеленоватыми сосисками и синюшными куриными ножками. Интеллигенты, устав от апельсинов, спивались. Но были и те, кто приспосабливался и начинал свой бизнес, конечно, если повезло с «крышей». А Сафира все так же не продвинулась ни на шаг к своей цели. Она чувствовала Кира, но не могла определить точных координат, по которым его можно было найти. После перестройки все стало хуже. Кирвил постоянно переезжал, и друзьям раз за разом приходилось оставлять насиженное место, чтобы испытать удачу в новом городе. Иногда, прокладывая маршрут, Сафира ошибалась в расчетах. Так, вместо Новосибирска они три месяца рыскали по Иркутску, пока не стало очевидно, что Кирвила там никогда не было. Родители возили свое бесценное дитя по всей стране, а за ними по пятам путешествовала троица магов, чтобы отобрать их счастье. Сочи, Нижний Новгород, Ростов-на-Дону, Ярославль, Великий Новгород, Челябинск, Чебоксары, Псков… Семья, в которой рос Кирвил, никогда не задерживалась на одном месте подолгу. Элайн предположила, что отец ребенка военный, Бен считал, что он спортсмен или прячется от закона. Но куда бы Кирвила ни заносила судьба, он неизменно возвращался домой – в Москву. Присутствие вэр Шадо в подлунной части мира с каждым месяцем ощущалось все отчетливее, но все так же нечто неведомое противилось тому, чтобы Сафира смогла его найти. – Ему уже десять… – подняла Саффи тост в очередной день рождения Кирвила. – Первый юбилей, – вздохнула Элайн. Бен лишь молча пригубил вино. Десять лет он обладал этой женщиной, каждый миг опасаясь, что его краденое счастье вот-вот закончится. Каждое утро надеялся, что этот день не станет последним. Втайне молился, чтобы что-то опять помешало Сафире найти своего единственного. Стыд, который мистер Берроуз испытывал от собственного облегчения, когда Фортуна в очередной раз отворачивалась от Софи, исчезал, стоило их губам слиться в поцелуе. Да, их сердца не бились в унисон, и что? Главное – чувствовать аромат ее кожи, наслаждаться ее прикосновениями, иметь возможность целовать ее… – Шестнадцать, совсем уже взрослый, – простонала Сафира, когда новое лето отмерило очередной рубеж жизни молодого Кирвила. – Скоро окончит школу. Возможно, его дар начал просыпаться. Ты же ощущаешь его присутствие уже отчетливее, – обнадеживающе кивнула Элайн. «Взрослый!» – набатом прогремело в голове Бена. Еще не мужчина, но уже не ребенок. Если Сафира встретит его сегодня, им ничто не помешает быть вместе. Нехитрая личина сделает ее чуть младше, и мальчик-подросток падет к ее ногам, покоренный бессмертной любовью, накопленным за миллионы лет опытом и красотой, которая никогда не стареет. Его душа отзовется магии, связавшей их на алтаре Храма Любви. Они снова обретут то, что потеряли. А он, Бенджамин Берроуз, останется наедине со своей памятью, избавиться от которой теперь он уже не сможет, даже если захочет. Подобная манипуляция навсегда разрушит его личность. Бен не сумел заставить себя улыбнуться. Боль была слишком сильна. Если Сафира и заметила, какие чувства терзали его, то не подала вида. Впрочем, она не заметила. В последнее время она ничего не замечала. Каждый день, который приближал Кирвила к зрелости, делал ее все более слепой по отношению к окружающим… – Второй юбилей… Сафира залпом выпила водку, разбавленную кока-колой. Ее щеки раскраснелись от алкоголя, руки слегка подрагивали от сдерживаемого напряжения. Они снова были в Москве, сидели на веранде летнего кафе, утопающего в разноцветной герани. Душное лето 2004 года укрыло город плотным туманом. Сегодня они почувствовали то, чего так давно ждали, – выброс энергии от неумелой волшбы. Сафира сразу поняла, что чары – случайно или намеренно – создал Кирвил. У Элайн тоже не было ни малейших сомнений. Робкие возражения Бена, утверждавшего, что магией мог воспользоваться какой-нибудь неопытный молодой бастард, никто не слушал. Обе женщины прекрасно помнили, как ощущается колдовство Кирвила. Да и никто из современных волшебников, не умея плести заклинание, не вложил бы в него сразу пять стихий. Это было просто невозможно. Сердце Сафиры выпрыгивало из груди, пока она готовилась отправиться туда, где ее пока еще не ждали, но куда она непременно должна была попасть. Теперь она могла с уверенностью назвать место. – Я пойду с тобой, – бескомпромиссно заявила Элайн. – Но… – Никаких «но»! Никого не удивит, что две подружки поздно вечером решили прогуляться. А вот одна девица, разгуливающая посреди ночи по дворам, вызовет неприличный интерес. – Эл права, – выдавил Бен. Кислорода не хватало. Этого мига он ждал долгие двадцать лет, но так и не смог подготовиться. – Одной куда опаснее. – Опаснее? – Сафира скептически приподняла бровь. – Какую опасность для меня может представлять мальчик-маг, который сам, вероятно, не верит в свои силы и даже, возможно, их не осознает? – Никакой, – вразумительно заметила Элайн. – А вот ты можешь быть опасна. Ты хоть догадываешься, что почувствуешь, когда вновь его увидишь? Как ваша связь отреагирует на сближение? Ты даже не знаешь, как его теперь зовут, понятия не имеешь, как он жил все эти годы. У вас нет общих воспоминаний. Перед тобой будет стоять Кирвил и в то же время совершенно чужой мужчина, которого тебе надо будет убедить в том, во что не верит ни один уважающий себя человек в двадцать первом веке. – Сдаюсь, – Сафира заказала еще водки. Перед предстоящей прогулкой стоило как следует набраться смелости. Конечно, можно было воспользоваться заклинанием и стать невосприимчивой к страху и сомнениям, но разве современные девицы отправляются на «охоту» совершенно трезвыми? Саффи убеждала себя, что пьет не для того, чтобы успокоиться, а исключительно в целях маскировки. Нерасторопный официант принес ее коктейль, а потом еще минут двадцать готовил счет (будто его надо было выпекать в духовке!). Нервы звенели, словно натянутые струны. Сафира отбивала дробь каблуком по асфальту, проклиная свою идею поужинать не дома. На Бена она старалась не смотреть и даже не думать о нем. С этой головной болью она разберется позже. Да, это было жестоко, но он знал, что так случится. Элайн сосредоточенно глядела в крохотное зеркальце от пудреницы, обводя губы малиновой помадой. – Телепорт? – спустя бесконечно долгих сорок минут спросила Сафира, когда они вдвоем с подругой стояли в темной подворотне. С улицы доносились разговоры редких в это время суток прохожих и шум машин. Под ногами неприятно хлюпала жижа, оставшаяся после дождя, который прошел днем. Перед глазами все еще стояло лицо Бена. На прощание он по-дружески чмокнул ее в щеку. Вот только друзьями они никогда не были. – Не почувствует? – с сомнением уточнила Элайн. – А если и почувствует? Не думаю, что он разберется в своих ощущениях. А если вдруг разберется, нам же лучше, будет проще пробудить его память. Элайн пожала плечами. Девушки взялись за руки. Мерцающая дымка сгустилась вокруг них, отражая в себе капельки воды, повисшие в воздухе. Прикрыв глаза, они сосредоточились на месте, которое вычислили по карте города, едва уловив отголоски знакомой магии. Оставалось лишь не свалиться на голову Кирвилу или его друзьям, если он сейчас не один. А в том, что он наверняка с компанией, подруги не сомневались. В час ночи мало у кого возникает желание побродить по городу в одиночестве, тем более в свой двадцатый день рождения. Привычный рывок в пустоту – и глаза уже привыкают к тусклому свету фонарей, что полукругом стояли по периметру типового дворика старой Москвы. Пахло мокрыми тополями и совсем чуть-чуть выхлопными газами. Из дальнего, самого темного угла доносилось бренчание гитары и пьяное пение. Визгливо хохотала подвыпившая девица. – Кажется, нам туда, – предположила Элайн. – Не думала, что он колдует поблизости от такой толпы, – с сомнением пробормотала Сафира. Она уже ревновала к обладательнице звонкого смеха. – Это было три часа назад. Тогда он мог быть и один. Но ты захотела выпить, я предлагала отправиться сразу. – У нас нет подарка… – перебила подругу Сафира. – А мы и не знаем, что у него праздник. Просто гуляем, познакомиться хотим. Ох, боюсь, как бы ты все не испортила. Очень прошу, соберись. – Уг у. Сказать было куда легче, чем сделать. От ее душе к душе Кирвила будто протянулась не тонкая нить, слабую пульсацию которой Сафира ощущала вот уже двадцать лет, а стальной трос, который буквально тянул ее поскорее преодолеть разделяющее их расстояние. Теперь она могла бы найти Кирвила в любом уголке Земли, но необходимость в поисках отпала. Он был рядом, совсем близко, осталось только сделать несколько шагов. Волна жара пробежала по позвоночнику, ладони покрылись холодным потом. – Я готова, – простонала Сафира. Элайн с сомнением посмотрела на подругу, но спорить не стала. Она первая ступила в освещенное фонарями пространство, туда, где компания празднующих могла их заметить. Сафира семенила за ней, забыв, что даже ей иногда надо дышать. Целую вечность она не чувствовала себя такой молодой и… такой напуганной. На них не обратили внимания. Молодые люди (а их было тут не меньше пятнадцати) были заняты только друг другом. Девушек среди них хватало. Сафира и Элайн присели на соседнюю лавочку, дожидаясь подходящего момента. Путем нехитрых манипуляций, очень скоро у них появилось пиво, которое Эл раздобыла в ближайшем ларьке. Никакой магии, все как у обычных людей. Именинника они увидели почти сразу. Высокий, широкоплечий, с русыми волосами, уложенными в художественный беспорядок, и светло-карими смеющимися глазами, он был точно таким, как они помнили. Отсутствие бороды только шло Кирвилу. Современная одежда подчеркивала изгибы мускулистого тела, отчего он был еще более сексуален, чем в воспоминаниях Сафиры. Из всех парней, собравшихся в этом дворе, Кирвил был самым симпатичным. Девушки так и льнули к нему, вызывая жгучую, почти нестерпимую ревность у принцессы, вдруг особенно остро почувствовавшей себя старухой из эры динозаврой. Парень благосклонно принимал внимание красавиц, не выделяя никого конкретно. – Долго нам еще так сидеть? Сафире казалось, что время застыло. Пиво исчезало слишком быстро, опьянения не наступало. Ей хотелось вскочить с влажной после дождя лавочки и броситься к любимому, но она не могла позволить себе такую роскошь. По крайней мере, не при всех этих людях, не при девицах, которые набросятся на нее, стоит ей лишь сделать шаг в сторону их кумира. Сил терпеть не осталось, Элайн весело щебетала о всякой ерунде, которая должна была волновать девушек их возраста. Она рассказывала о платье, которое утром якобы видела в бутике, весьма фривольно обсуждала своего нового возлюбленного, вдаваясь в такие детали, что в пору было покраснеть, громко смеялась и всячески привлекала к себе внимание. Минут через тридцать усилия старшей из подруг возымели эффект. Некоторые парни из компании Кирвила стали с интересом поглядывать в их сторону, особенно те, кто, судя по всему, на сегодня остался без пары. Сам Кир кинул пару взглядов на незнакомок, но очень поверхностно и лишь пожал плечами в ответ на какой-то вопрос своего друга. – Сейчас знакомиться пойдут, – прошептала сквозь зубы Элайн, делая вид, что не замечает волнения на соседней лавочке. – Угу, – только и смогла выдавить Сафира, натянув на лицо дежурную улыбку. Быть беззаботной оказалось очень сложно, но разве у нее имелся выбор? – Привет, красавицы, – голос у парня был низким, с хрипотцой. Высокий и очень худой, он выглядел слегка небрежно, но в целом привлекательно. Его товарищ, низенький и коренастый, застыл рядом столбом, явно смущаясь. – Привет, – Элайн перебросила через плечо волосы – безотказный жест, который работал так же хорошо в двадцать первом веке, как во времена Юлия Цезаря и задолго до этого. Сейчас она была очень хороша, даже льдинки в глубине ее глаз превратились в два теплых озерца. – Как вас зовут? – подбодренный ее реакцией, спросил высокий. – А вас? – вопросом на вопрос ответила Эл. – Меня Дима, а его… – Парень ткнул своего приятеля локтем под ребра. – …Леха. Он у нас шибко скромный. Вот-вот в штаны наложит от близости таких красивых девчонок. – Да ну тебя! – тот, кого звали Лехой, покраснел до корней волос. Сафире даже стало жаль беднягу. – Я Соня, – первой представилась она, стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал. – А я Лена. – Оч приятно, – икнув, улыбнулся Дима. От него пахло алкоголем и табачным дымом. – У нас тут у дружбана днюха, хотите, присоединяйтесь. Он приглашает. – Ну… раз приглашает, – протянула Элайн, поднимаясь со скамейки. – И сколько ему стукнуло? – Двадцать. Юбилей. – Совсем взрослый… Элайн положила ладонь на плечо Димы. Он не растерялся и тут же обвил ее талию своей рукой. Мысленно Сафира улыбнулась. Раз Элайн позволила обнять себя, значит, парень ей понравился. Ну и что из того, что он был слишком молод и изрядно пьян? Иногда Эл любила вот так поразвлечься – без обязательств, головной боли и ненужных высокопарных признаний. Самой Сафире «интрижки на час» никогда не нравились, но на выходки подруги она смотрела сквозь пальцы. Та была вполне взрослой девочкой, чтобы понимать, что ей нужно. – Смотрите, кого мы вам привели! – громогласно заявил Дима. Тринадцать пар глаз уставились на вновь прибывших. – Это Соня и Лена. Она моя. – Уже видим. – От звука этого голоса Сафира невольно вздрогнула. Он совсем не изменился, даже интонации остались прежними. – С днем рождения, – промямлила она, улыбнувшись одними губами. Глаза оставались напряженными, выдавая гамму чувств, бушевавших в груди. – Как угадала, у кого днюха? – удивился Дима. Элайн с укором посмотрела на Сафиру. – Ну, он вроде как в центре сидит и заговорил первым, – неуверенно ответила принцесса, проклиная себя за неловкость. – Правильно угадала. Я Кирилл. – Кир протянул руку, Сафира вложила свою ладошку в его ладонь. Электрический ток пробежал по коже. Карие глаза гипнотизировали, маня и дразня. Невольно вспомнилось, что такой оттенок теперь называли цветом виски, кажется, из-за какой-то глупой песенки. Кирилл не спешил отпустить ее, словно тоже почувствовал что-то необычное. – Ты, конечно, именинник, Кирюха, но Сонька пока еще тебе не принадлежит, – пошутил белокурый, немного полный парнишка, в руках у которого была гитара. – Меня Вадиком зовут. – Очень приятно, – прошептала Сафира. Когда Кирвил отпустил ее руку, одиночество нахлынуло с прежней силой, словно он не стоял здесь, рядом с ней, а по-прежнему бесплотным духом витал где-то между миром живых и миром мертвых. – Лариса… – Дима, самый активный из всей кампании, принялся представлять им всех по порядку. – …Оля, Вика, Наташка, Кира, Катя. Девушки состроили одинаково лицемерные рожицы, словно были рады новым гостьям. Желание убить соперниц отчетливо читалось во всех взглядах, но Лариса была самой агрессивной. Сафира мысленно отметила это, чтобы ненароком не спровоцировать конфликт. Лариса была готова на все, лишь бы только ее избранник не достался другой. Впрочем, их интересы не совпадали. Девочке явно нравился Вадим, на которого никто не претендовал. – Витек, Толян, Миха, Саня и Серый, – закончил представление Дима. Никого, кроме злобной Ларисы, Сафира не запомнила. Ее мысли перепуганными птицами метались в голове, сердце колотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. – Пиво будете? – спросил Серый и, не дожидаясь ответа, кинул две большие банки новеньким. Они поймали их в воздухе, заслужив гром аплодисментов. – Хорошая реакция, – ехидно прошипела Катя – обладательница звонкого смеха, который подруги услышали, едва оказавшись во дворе. – Спасибо, – Эл окинула ее презрительным взглядом и буквально прилипла к Диме, польщенному ее реакцией. – Мы долго будем политес разводить? Трубы горят! – Саня откупорил очередную бутылку светлого. – Кирюха! С праздником! Пусть у тебя будет все и за это ничего не будет! Все дружно чокнулись, несколько вольных комментариев понеслось вслед тосту. Сафира едва не забыла выпить, засмотревшись на нового Кира. Как Элайн и обещала, он был прежним и совсем другим. Радость перемежалась болью, когда она встречалась с ним взглядом. – Вадик, спой что-нибудь про любовь, – попросила Лариса, обнимая своего музыканта. – Что? – Да что хошь, Вадюха. – Толян ударил огромной лапищей по спине друга, отчего тот едва не слетел с лавки носом в песок. Незатейливая мелодия, которую Вадим исполнял с неожиданной легкостью, огласила двор. Слова известной песни тут же подхватили почти все присутствующие. Сафира была не сильна в современном искусстве. Последние двадцать лет она провела в бесконечной погоне за ускользающей тенью и теперь искреннее наслаждалась моментом, в отличие от остальных – молча. Элайн, которая все это время не забывала о личной жизни, голосила едва ли не громче всех. Если бы ее мог услышать учитель, некогда преподававший будущей герцогине вокал, он добровольно отдался бы на растерзание духам ядра, не выдержав своего позора. – Потанцуем? – предложил Кирвил, или, как теперь его принято было называть, Кирилл. – Да. – Сафира слегка пошатнулась. Колени подогнулись, когда крепкая рука так знакомо обвила ее талию. Голодные взгляды девчонок с завистью посмотрели им вслед. Вика что-то зашептала на ухо Наташе, которая выглядела расстроенной больше других. – Она твоя девушка? – кивнув в сторону едва не плачущей девчонки, спросила Сафира. – Наташка? – искренне удивился Кирилл. – Нет, конечно. Мы просто друзья. – Ты ей нравишься, – констатировала факт Сафира, испытав облегчение. – Знаю. Это большая проблема. Пока ее не осенило, что я – мужчина ее мечты, мы были очень близки. Еще в школе вместе учились. Я никогда ее как девчонку не воспринимал, и мне казалось, что она ко мне так же относится. А потом ее переклинило… – Кир махнул рукой. – Лучше о себе расскажи. Кто, откуда? Я здесь уже пару лет живу, а вас ни разу не видел. – А мы не из этого района. Мы в Дегунино живем. Кирилл присвистнул. – Ничего себе вас занесло! – Это точно. У знакомой в гостях были, – на ходу сочиняла Сафира. Сейчас, когда Кир обнимал ее, волнение немного отступило и она стала почти собой. – Потом решили домой поехать, но на метро опоздали, вот и пришлось по дворам бродить. – Как хорошо, что метро не работает всю ночь! А то мы бы не познакомились. – Это точно, – лживо согласилась Сафира. – Ты прелесть, Соня, – выдохнул Кирилл. Его лицо неожиданно оказалось очень близко. Губы, одновременно такие мягкие и властные, коснулись ее. Мир перед глазами завертелся, словно в калейдоскопе. Столь быстрого развития событий Саффи не ожидала. Хотя теперь, в 2004-м, было модно целоваться через пять минут после знакомства. И Сафира… прыгнула. Он решила не мучить себя пустыми размышлениями. Кирвил был здесь, с ней. Он кружил ее в танце, хотя музыка давно кончилась, и целовал, как когда-то давно. Где-то на заднем плане раздавались сальные шуточки его друзей, кто-то ехидно хлопал в ладоши. Краем глаза Сафира заметила, как метнулась в сторону ближайшего подъезда Наташка. Оля и Вика кинулись за ней, успев остановить у самых дверей. Но назад не пошли, все трое скрылись в арке, ведущей на улицу. – Ты здорово целуешься, – прошептала Сафира, когда Кирвил отпустил ее, давая возможность вдохнуть. – Ты тоже. – Глаза парня горели возбуждением и восхищением… Конечно, прежде ему не приходилось встречать женщин, живших на свете миллионы лет и имевших соответствующий опыт. Ночь была слишком короткой. Сафира не заметила, когда друзья Кирилла разошлись по домам. Рассвет они встретили уже вчетвером, она с Киром и Элайн в объятиях ослепленного новой подружкой Димы. – Мама не станет тебя искать? – между поцелуями спросил Кир, прижимая Сафиру еще крепче. Его руки с развязной настойчивостью скользили по ее бедрам, не стесняясь присутствия посторонних. Для прежнего Кирвила подобное было недопустимо. Но Кирилл не был тем, кто когда-то давал клятвы на алтаре Храма Любви. Пока не был. Теперь Сафира не сомневалась, что справится с возложенной на ее плечи задачей. Когда они были рядом, все казалось не таким уж сложным. – Нет, я сирота, – врать больше не хотелось. Пусть и правду сказать все еще было нельзя, но хотя бы не городить заведомой лжи, в которой так легко запутаться. – Мне жаль… – Не надо, это произошло очень давно. Лучше поцелуй меня еще раз. – Эй, голубки! – Дима встал со скамейки, отряхивая светлые брюки. – Предлагаю продолжить веселье у меня. – А как же твои предки? – спросил Кир. – Они уже на дачу свалили, чтобы в пробках не стоять, выехали с рассветом. А сеструха у парня своего ночевать собиралась. – У Радика? – Не, у нее уже другой, мы пока не знакомы. Ну так что? – Всецело за, – улыбнулась Элайн, стараясь выглядеть гораздо более пьяной, чем на самом деле. Это была часть задуманной ими игры, и, в отличие от Сафиры, Эл исполняла свою роль во всех деталях. – А ты? – прошептал Кирвил в самое ухо Сафире. Даже если бы она хотела сопротивляться, то не смогла бы. Изголодавшееся по его ласкам тело звало идти за ним на край света. Она не была уверена, что сможет дотерпеть хотя бы до квартиры Димы, и искренне надеялась, что там парни не собираются сначала выпить еще. Дима жил совсем близко. Пройти пришлось всего несколько домов, но Сафира ощущала себя путником, бредущим по пустыне в изнуряющую жару. Небольшая, но со вкусом обставленная квартира находилась на третьем этаже старенькой пятиэтажки. В обычное время парень делил комнату с сестрой. Ее одежда и фотографии валялись повсюду. Вторая спальня принадлежала родителям и по совместительству служила гостиной. Едва зайдя домой, Дима включил музыкальный канал и, сделав громче, принялся дергаться в такт ритма. Элайн плюхнулась на диван в обнимку с банкой пива. Видимо, расходиться спать пока никто не планировал. – У тебя мило, – хихикнула блондинка, вальяжно раскинувшись на широком ложе. – Ленка пьяна, – закатил глаза Кир, присаживаясь на пол. Сафиру он притянул к себе на колени и, зарывшись лицом в ее волосы, глубоко вздохнул. – Жаль, что мои в эти выходные никуда не собираются. – Угу, – поддакнула Сафира, ощущая себя покорным воском в объятиях огня. – Топайте спать, у вас глаза слипаются, – осклабился Дима. Его масляный взгляд лучше любых слов говорил, что он прекрасно понимает: о сне никто и не думает. – Я буквально с ног валюсь от усталости, – шепнула Сафира, первой вставая на ноги. – Я тоже, – согласился Кирилл. Проходя мимо друга, он ткнул его локтем в бок так, что тот слегка пошатнулся, и озорно подмигнул. – Придурок, – беззлобно бросил Дима вслед товарищу. – С днем рождения еще раз, болван! – Спасибо! – откликнулся Кир, закрывая дверь в комнату. Когда мечты становятся явью, они не всегда оправдывают ожидания и возложенные на них надежды. Случается, что грезить куда приятнее, чем получать желаемое. Фантазия порой уносит нас в неведомые дали, где все слишком идеально и нет места реальности. Там чувства затмевают собой разум, а события окрашиваются в яркие цвета, которых не существует в природе… Это был не тот случай. Сафире казалось, что она парит в небесах где-то между миром, ставшим привычным, и тем миром, что все еще жил в ее душе, хотя даже воспоминания о нем давно уже стерлись из анналов человеческой истории. Утренние лучи солнца ласкали кожу, пока Кир покрывал ее поцелуями. Вселенная сузилась до крохотной комнатенки чужой квартиры, страждущих рук и губ, полыхающих адским огнем. Она пылала изнутри, сгорая заживо, и, словно феникс, воскресала из пепла, чтобы вновь и вновь приникать к источнику живительной силы, которую черпала у своего любовника. Если когда-то Сафира и испытывала нечто подобное, то так давно, что успела позабыть ощущение беззаветного счастья, которые может испытать влюбленная женщина только со своим единственным. Безумные глаза Кира, его порывистые движения, сбивающееся дыхание и сердце, бьющееся в такт с ее, придавали ей уверенности в завтрашнем дне. На какой-то миг ей показалось, что прошлое вернулось вопреки всем законам мироздания. Она снова та принцесса, которую шестой из дома дэль Виварди назвал своей. И не было вечности боли, океана бесконечного отчаяния, невыносимой пытки одиночеством, крушения всех иллюзий, падения незыблемых основ жизни. Это было короткое мгновение, но такое ослепительное, что ради того, чтобы оно продлилось еще хотя бы чуть-чуть, Сафира готова была отдать очень многое. – Эй, вы там с голоду не умрете? – ехидный голос парня, имя которого Сафира не сразу смогла вспомнить, вырвал ее из плена реальности, вдруг оказавшейся слаще самой невероятной фантазии. Кир отреагировал быстрее – натянул на них тонкое одело за миг до того, как полуобнаженный Дима появился на пороге. – Ленка завтрак приготовила, можете присоединяться. Не хотите, я не настаиваю. У вас тут, судя по звукам, жарко было. – Можно подумать, у вас холодно, – хрипло пробормотала Сафира, поражаясь, когда успела сорвать голос. – Не холодно, но вы, ребят, жжете! Кирюха, снимаю шляпу! – Дима изобразил полупоклон, помахав перед собой рукой. – У тебя ее нет, – довольно рассмеялся Кир, запульнув в друга подушкой. Тот поймал ее на лету и отправил обратно. – Без нас не начинайте, а то знаю я тебя, все самое вкусное слопаешь и другим не оставишь. – Не, не слопаю, если вы поторопитесь, – пообещал Дима и наконец исчез по другую сторону вновь закрытой двери. – Можем обойтись без завтрака, – предложил Кирилл, обнимая Сафиру. – Ленка отлично готовит, – задыхаясь, пробормотала она, но уже понимала, что оценивать стряпню Эл сегодня Дима будет в одиночестве. В глазах Элайн, когда они вместе возвращались домой, можно было прочесть все, что она думает по поводу сегодняшней ночи. – Не знаю, каким Кирвил был в юности, – недоуменно проговорила она во время пересадки с одной ветки метро на другую, – но я его себе совсем не так представляла в те годы. – Брось, Эл. Он все тот же, просто у него нет ни опыта, ни знаний, ни понимания того, что с ним творится. – И с чего ему взбрело в голову колдовать на свой день рождения? Об этом, конечно, никто не упоминал. Может, и не заметили, но… – гнула свою линию последняя из дома Хаинэ. – Он молод. Он сам не ведает, что творит. Я так счастлива, Эл! – Сафира несколько раз крутанулась вокруг своей оси, взметнув в воздух длинную, очень широкую юбку, модную в этом сезоне. Несколько прохожих изумленно шарахнулись в стороны. – Прекрати немедленно! – Элайн поймала подругу за руку. – Не хватало еще, чтобы и ты снова стала той Саффи, которая только и умела, что кружиться да танцевать. Хватит! Те времена прошли. Лучше думай, как возвращать ему память! – Сама вернется, – беззаботно отмахнулась Сафира. Ей было так легко, как не бывало со времен последнего ежегодного бала леди Мирабэль. Проблемы ждали девушек дома. Бен еще не ложился спать. В коридоре возвышалась анфилада из пустых бутылок, музыкальный центр, превращенный в разнородные кусочки пластика и металла, валялся на полу, телевизор исчез, словно его никогда и не было. Сам организатор беспорядка спал беспробудным сном праведника в прихожей, клубочком свернувшись на небольшом коврике для обуви. Элайн пришлось приложить немало усилий, чтобы просто открыть дверь. – Вы все сговорились, да? – вздохнула блондинка, заклинанием левитации отправляя коврик с хозяином в его спальню, которую отныне ему не с кем было делить. В том, что Сафира никогда уже не вернется туда, можно было не сомневаться. – Безответственность, мягкотелость, нежелание думать о последствиях! Перед нами стоит задача целой эры, а одни трахаются, словно кролики, другой напивается, как сапожник. Это ж надо! – Не сердись, Элли! – Сафира обняла подругу, зарывшись лицом в копну белокурых волос. – Ну пожалуйста. Я так счастлива! Сегодня все можно! Правда. Этот день волшебный. Этот мир волшебный. Я могу сотворить любое заклинание, могу перевернуть ход истории. Я могу все! – Тогда прибери здесь, моя всемогущая, а я пойду спать. И постарайся, чтобы магия не фонила. Если ты не дашь мне выспаться, клянусь, я стану каннибалом. Стук хлопнувшей двери заставил Сафиру вздрогнуть. Она недоуменно пожала плечами, обиженно надула губы, но тут же улыбка осветила ее лицо, и, напевая мотив, песенки, которую вчера исполнял Вадим, принцесса, будто обыкновенная Золушка, занялась уборкой. Магия ей была ни к чему, хотелось выплеснуть куда-то кипящую внутри энергию, поэтому, взяв на кухне половую тряпку, которую еще ни разу не использовали по назначению, она набрала воды в пластмассовое ведро и принялась драить пол. Такого настроения у нее не случалось с тех пор, как Землю топтали своими гигантскими лапами бронтозавры, а птеродактили, повинуясь зову наездников, бороздили бескрайние голубые просторы небес. Ее жизнь начиналась во второй раз. Душа словно снова стала молодой, а тело – юным. Груз прожитых лет исчез, будто его просто не существовало. Кирвил должен видеть только свою прежнюю Саффи, а не ее двойника, который миллионы лет подряд ел, пил, занимался любовью, но не жил. – Я жива! – крикнула Сафира в открытое окно, широко расставив в стороны руки. – Я жива! Бабульки у подъезда удивленно подняли головы. Сотовый телефон разразился пронзительной трелью. Кир не выдержал в разлуке и двух часов, позвонив раньше условленного времени. – Я уже соскучился, – подобно райской музыке прозвучало в трубке. – Может, встретимся прямо сейчас? – предложила Сафира. Через пять минут она уже стояла в лифте, трясущимися пальцами сжимая крохотную сумочку. Это было их первое свидание в новой жизни… Дни… Ночи… Пение птиц… Шум перенаселенного города… Восходы и закаты… Дождь стеной и ласковые лучи последнего летнего солнца… Какофония счастья, в которую изредка врывались сетования вечно недовольной Элайн или проскальзывали отголоски боли Бена, крепившегося изо всех сил, но с каждым днем все больше сдававшего. Руки и губы. Два сердца словно одно. Вечеринки, часы наедине, встреча с теми, кто стал его родителями. В новой жизни не было проблем, не было трудностей, не было забот. Ей было всего восемнадцать, она поступала в институт, в котором учился он, сдавала экзамены, рассчитывая только на собственную память, гуляла с его друзьями, пела популярные песни под гитару, танцевала в модных клубах, ловила такси без меча мысли, ела мороженое, пила пиво, наслаждалась каждым моментом. Первого сентября она проснулась ровно в семь, наскоро позавтракала и, добежав до метро, окунулась в толпу прохожих, спешащих по своим делам. Он уже ждал ее возле входа в главный корпус, держа в руках листочек с ее расписанием. Короткий поцелуй при встрече, обещание в глазах. – Привет влюбленным! – веселый голос Вадика, бегущего на пару. Ничего не значащие слова, которые Кир страстно шепчет на ушко. Смех девчонок, обменивающихся сплетнями после летних каникул. Простая жизнь простых людей, частью которой была и Сафира. – Я люблю тебя! – руки обвили шею Кирилла, губы слегка коснулись щеки, и она уже упорхнула в раскрытые двери, на ходу проглядывая расписание. Первой парой стояла лекция. Огромная, многоярусная аудитория располагалась под землей. Спертый воздух ударил в ноздри, шум разномастной толпы оглушил. Большинство парней и девушек, разместившихся за узенькими партами, еще вчера сидели на школьной скамье, но были и люди постарше. Сафира обвела собравшихся цепким взглядом, отмечая незначительные детали: красный шарф на голубоглазой блондинке во втором ряду, задумчивый взгляд у темноволосого молодого человека, занявшего место у стены, кривые зубы у некрасивой девушки в очках, невероятно вихрастая прическа у рыжего мальчишки, который фривольно обнимал полногрудую брюнетку, одетую в стиле вамп. Толпа как толпа, ничего особенного в ней не было, но что-то заставило Сафиру остановиться и приглядеться внимательнее. Нечто неуловимое, что могла ощутить только она. Поднимаясь по проходу к свободному столу, она продолжала искать то, что насторожило ее. Не сразу, только забравшись на самый верхний ряд, она поняла: аура у одиноко сидящего в углу молодого мужчины была необычной, как у мага, достигшего своего расцвета. Плотные щиты поднялись вокруг Саффи прежде, чем она осознала опасность. Способности, которые она умела маскировать, как никто иной, теперь не смог бы выявить сам Хранитель. С невинным видом она улыбнулась колдуну, заметившему пристальное внимание, и, кокетливо передернув плечами, села на пустующую часть жесткой скамьи. Лекция оказалась довольно скучной. Тему Сафира знала куда лучше профессора и могла бы оспорить минимум половину его тезисов, но вместо этого изображала примерную студентку и старательно записывала каждое слово, порой опережая преподавателя на несколько фраз. Игра, которую она вела, не казалась скучной. Наоборот, все, что она делала, стараясь соответствовать Кирвилу, было захватывающим. Каждое новое действо, совершаемое ради него, вдохновляло ее, заставляя исполнять свою роль, как ни одну, что выпадала ей до этого. Она хотела быть его идеалом, воплощением его мечты. Только став для него всем, она сможет открыть ему правду о себе… и о нем. О них, неразрывно связанных друг с другом. Лишь тогда она решится направить его по пути, который он сам когда-то избрал. Не сейчас, пока он еще не готов, каждое неосторожное слово способно разрушить хрупкое чувство, будто феникс воскресавшее в его душе. Сафира хотела дать ему окрепнуть, чтобы случайно не ранить, не причинить вреда. И это промедление вызывало недовольство Элайн. Но Сафире было плевать. Миллионы лет она во всем слушалась старшую подругу, как завещал ей Кир. Но когда дело касалось любви, она не нуждалась в советах. Она – и никто больше – могла понять, когда настанет момент, чтобы настоящее и прошлое слились воедино и бурным потоком устремились в будущее. – Вы задремали, – незнакомый певучий голос вырвал ее из грез наяву. Сафира подняла глаза, с удивлением обнаружив, что аудитория уже пуста. Мужчина, в котором она опознала мага, склонился над ней с приветливой улыбкой. Его карие глаза выражали заинтересованность. – Ой! – Саффи попыталась как можно достовернее изобразить изумление. Страх, что незнакомец опознал в ней мага, тут же прошел, стоило взглянуть в смеющиеся карие глаза. Он интересовался ей как женщиной, а не как коллегой. Облегчение, которое она испытала, было почти физическим. В последнее время Сафира слишком расслабилась и спустя рукава относилась к мерам безопасности, к которым день за днем призывала Элайн. Мысли о подруге наполнили рот горечью. Принцесса улыбнулась новому знакомому. Девушке, которую она изображала, должно было льстить внимание столь видного парня. – Как неловко! Это ж надо – заснуть на первой лекции! – кидая в сумку тетрадь и ручки, пролепетала Сафира, стараясь выглядеть как можно более смущенной. Даже румянец на щеках появился, правда, исключительно благодаря усилию воли. – Мы с тобой в одной группе. Меня зовут Иван, – перешел на «ты» парень. – Пойдем, провожу до следующей аудитории. – Думаешь, иначе такая рассеянная особа, как я, заблудится в четырех стенах? – поддержала его тон Сафира, закинув сумку на плечо и направившись к выходу. Маг последовал за ней. – Нет, боюсь, что такая не выспавшаяся девушка уснет по дороге и пропустит первый учебный день целиком. Для первокурсника это недопустимо. – А сам ты пятикурсник, я погляжу, – хмыкнула Сафира. Интересно, сколько ему лет на самом деле? Явно не двадцать, на которые он выглядел, но и не слишком много. Вопреки предсказаниям ученых времен короля Кайро, многократные браки между бастардами не привели ни к увеличению продолжительности жизни, ни к росту магического потенциала. Их потомки по-прежнему старились в свой срок и не жили дольше тысячи – максимум полутора тысяч лет. Большинство, как и их далекие предки, не дотягивали даже до восьмисот. Бену было всего пятьдесят пять, а он уже не смотрелся двадцатилетним юнцом. Следовательно, скорее всего, Иван был моложе. – Ты так и не сказала, как тебя зовут, а читать мысли я не умею, – догнав ее в коридоре, посетовал Ваня. «Так уж и не умеешь? – мысленно усмехнулась Саффи. – А может, и не умеешь», – тут же поправила сама себя. Меч мысли теперь редко кому давался. Было бы большим невезением, если бы как раз такой умелец вдруг оказался так близко от скрывающейся от волшебного мира ведьмы. – Соня, – представилась она после недолгих колебаний. – Почему решила изучать право? – продолжил задавать вопросы Иван. – Мой парень учится здесь, вот я и захотела быть поближе к нему. А право не самый плохой выбор. – Ясно, обычная история. Влюбленная девушка поступает следом за своим любимым. А что будет, если вы расстанетесь? Не думала? Профессия ведь на всю жизнь. Наставительные нотки в голосе Ивана раздражали Сафиру. С другой стороны, он считал, что старше, и не мог скрыть некоторого превосходства, доставшегося современным магам в наследство от комплексов первых бастардов. Когда-то Бен тоже грешил похожим поведением. Правда излечила его от лишнего самомнения, сделав при этом несчастным. Что ж, Ивану подобное не грозило. По крайней мере пока… – Мы не расстанемся. – Сафира остановилась, повернувшись лицом к парню. Хотелось расставить все точки над «и» прямо сейчас, чтобы потом не возникало недоразумений. Ей не хватало только еще одного безнадежно влюбленного бастарда, чтобы жизнь окончательно запуталась. – Мы собираемся пожениться, – не краснея соврала она. – Что ж, достойные мысли, – не стал спорить Иван. – Пойдем, на пару опоздаем. Вопреки желанию Сафиры, Ваня сел рядом с ней, разложив на половину парты свои письменные принадлежности. О личном они больше не говорили, только о расписании и предметах, которые им предстояло изучать. Но даже это нервировало. В присутствии чужого мага Сафира не могла хоть чуть-чуть воспользоваться даром и узнать, чем занят Кир. Не имея о нем сведений целых полчаса, она впадала в легкий ступор. Столь сильная зависимость напугала бы другую девушку, но только не ее. Тысячелетиями она стремилась вернуть это всепоглощающее чувство любви, что когда-то у нее отняли. Группа была небольшая – всего двенадцать человек. Из них пять парней, считая мага. Все симпатичные и явно обеспеченные. Девушки внешне напоминали скорее супермоделей, нежели простых студенток. Короче, современная элита, или, как таких теперь называли, золотая молодежь. На Сафиру многие посматривали с любопытством. Виной тому была непривычная внешность. В Америке, где она жила прежде, никого не удивляло, что в ее жилах текла кровь всех четырех известных рас. Здесь же подобное было в диковинку, каждому хотелось знать, к какой народности она принадлежит, чтобы успокоить свое любопытство. За прошедшие годы Сафира успела привыкнуть к подобного рода вниманию и даже научилась убедительно врать о своих корнях, выдавая себя за азиатку. Ну и что из того, что кожа у нее чуть темнее, а черты лица немного тоньше? Чего только в жизни не бывает! К счастью, для Кира такие вещи значения не имели. Он просто любил ее. Семинар прошел гладко. Иван внимательно слушал преподавателя, Сафира предавалась своим мыслям, снова записывая информацию чуть раньше, чем ее успевали подать классу. Для того, кто однажды правил, пусть не здесь и не сейчас, законы были понятны от и вплоть до скрытой подоплеки их создания. Проводить перерыв с настойчивым поклонником Сафира не собиралась. Как только группу отпустили, она сорвалась с места и, выхватив из сумки сотовый, набрала номер Кирилла. – У меня полчаса свободного времени, – сообщила она. – А я уже все, сейчас приду к тебе. Сколько еще пар осталось? – Одна, но я могу и прогулять, правда. – Нет, – в этом Кир был непреклонен. Никто не запрещал пропускать занятия, но не в первую учебную неделю первого курса. Для него это было аксиомой. Сафира не спорила. Не объяснять же, что правоведение за свою жизнь она изучала раз пятьсот в разных странах, в разные эпохи и при разных формах правления! – Как скажешь, господин, – пошутила Саффи. – Буду ждать у входа. Они встретились через пять минут. Корпус, в котором проходили пары у пятикурсников, располагался недалеко. Вместе с Киром пришел Вадик и еще какой-то парень, которого Сафира видела впервые. – Моя девушка Соня, а это Колян, – представил Кирилл. – Мы будем ждать тебя в холле на втором. Там много лавочек и продают пирожки. Как пара кончится, айда к нам, займемся чем-нибудь поинтереснее учебы. – Всегда за. Перерыв оказался слишком коротким. Сколько бы времени они ни проводили вместе, Сафира не могла насытиться его обществом. Каждый раз она смотрела в глаза Кира, словно стремилась запомнить на еще одну вечность. И пусть современный Кирилл был не слишком похож на Кирвила внутренне, она любила его даже больше. В отличие от Кира из прошлого, этот был беззащитен. Она же, наоборот, могла постоять и за него, и за себя. Элайн считала, что у Сафиры проснулись материнские инстинкты, раз вместо того, чтобы упереться и в кратчайшие сроки вернуть Кирвилу память, она вот уже два месяца нянчится с ребенком. На последней паре Саффи не могла дождаться, когда преподаватель их отпустит. Ваня сел не с ней, предпочтя общество более общительной блондинки, которая все занятие щебетала без умолку. Рядом с Сафирой оказалась самая красивая из девушек их группы. Ее звали Диана. Она оказалась куда приятнее в общении, чем казалось на первый взгляд. Колебания магического фона застали Сафиру под партой, когда она вынимала оттуда закатившуюся ручку. Ни преподавателя, ни других студентов к тому моменту в аудитории уже не осталось. Вначале новоявленная студентка не придала этому значения. Думала, Ваня воспользовался телепортом, чтобы не толкаться в метро, или сделал что-то еще. Но магический фон продолжал колебаться, неуклонно нарастая, а вместе с ним нарастала пульсация в связавшей их с Кирвилом нити. – Черт! Черт! Черт! – пробормотала Саффи, мысленно ругаясь на всех известных языках, включая родное наречие Рагварда. Она неслась по переполненным коридорам туда, где определила эпицентр колдовства. Ручку из-под парты она так и не выковыряла. Оставалось надеяться, что Иван успел уйти достаточно далеко от корпуса и не ощутил вибрацию. Впрочем, такой выброс можно было почувствовать из другого города. Лишь бы студентов вокруг оказалось не слишком много! Вот и все, о чем молилась Саффи, обращаясь к богам своей юности и всем, кто пришел им на смену одновременно. Что и зачем сотворил Кир, она не знала, как и не выяснила до сих пор, чем он занимался, когда им с Элайн наконец удалось запеленговать его два месяца назад. Но что бы это ни было, переполненное людьми здание института – место явно не подходящее для опытов. Нить привела Сафиру в мужской туалет на третьем этаже. Здесь народу было значительно меньше, чем в остальных частях здания. Оглянувшись по сторонам, Саффи убедилась, что никто не обращает на нее внимания, и тенью скользнула внутрь, прикрыв за собой дверь. Для верности она запечатала вход простеньким заклинанием, которое отводило взгляд любому, кому захотелось бы посетить это заведение по нужде или еще какой причине. Кирвил стоял в центре выложенной кафелем комнаты. Его лицо выражало растерянность и крайнюю степень испуга. Все вокруг напоминало руины, оставшиеся на месте недавней бомбежки. Покореженные дверцы кабинок дымились. Почерневшие писсуары валялись на полу, разбитые вдребезги. Не уцелела даже лампа, прочно прикрученная к потолку. От этого в комнате было непроницаемо темно, но Сафира обладала прекрасным ночным зрением, которое перманентно поддерживали специальные чары. В отличие от Кирвила, она видела размах учиненной им катастрофы. Но даже она не сразу заметила еще одну фигуру, застывшую под покровом иллюзии рядом с Киром. То ли Иван в роковой момент был ближе, чем она, то ли он не погнушался воспользоваться телепортом, чтобы посмотреть, кто из коллег чудит в столь людном месте. Результат наверняка превзошел все его ожидания, учитывая, что столь богатого потенциала, примененного впустую, ему видеть точно не доводилось. – Саффи… – имя, которым любил называть ее Кирвил, но которое ни разу не произносил Кирилл, сорвалось с любимых губ. Он почувствовал ее, находясь все еще во власти магического транса, на подсознательном уровне ощутил их связь. – Я не знаю, как это произошло. Просто все поплыло перед глазами и – бах!.. Я, честно, не знаю… Такое уже было со мной однажды. В мой день рождения… Я… Сафира не представляла, почему именно сейчас он решил разоткровенничаться, только момент для этого был выбран неудачный. Иван вслушивался в каждое слово, прекрасно играя роль истукана. Если бы его чары были чуть сложнее, накладывались с помощью меча Шабрэль, даже Сафира не заметила бы, что они здесь не одни. И Иван был не единственной проблемой. В любой момент сюда мог нагрянуть кто-нибудь устойчивый к простенькому волшебству, которое она применила на входе. – Кир, – как и он, Сафира впервые произнесла вслух его старое имя. – Здесь не место. Сейчас я сделаю кое-что очень важное, и мы пойдем отсюда. Хорошо? Приводить туалет в порядок Сафира не собиралась. Ей не хотелось, чтобы Кирвил сейчас узнал о ее способностях, – момент выдался слишком напряженным для подобной откровенности, но кое-что сделать она была просто обязана. Саффи претило применение принуждения, но другого выхода просто не оставалось. Ивану нужно забыть все, что случилось, чтобы не выдать тщательно оберегаемую ими с Элайн тайну даже в состоянии глубокого ментального гипноза, на который единицы из современных магов все еще были способны. Медленно, на ходу касаясь меча мысли, так, чтобы этого не заметил Кир, Сафира двинулась туда, где под иллюзией, чувствуя себя в полной безопасности, стоял изумленный Иван. Его глаза, такие добродушные утром, горели огнем. – Ты, – на грани слышимости заговорила Сафира, чтобы Кир не мог ее услышать. – Сейчас выйдешь отсюда и забудешь все, что видел. Ты никогда и никому, даже если к тебе применят магию принуждения, не расскажешь ничего из того, что выведал нечестным путем. Ты больше не придешь в это здание. Завтра утром ты заберешь из деканата свои документы и пойдешь учиться в другой вуз. Ты забудешь, что встречал меня и этого человека, и не вспомнишь, даже если столкнешься с нами нос к носу. Ты все усвоил, Иван? Глаза мага остекленели. Если при первых произнесенных Сафирой словах он еще пытался сопротивляться воздействию, то теперь от его попыток не осталось и следа. Слишком неравны были их силы, чтобы ему удалось остановить ее. Покорно, словно ребенок, Иван направился к двери, не снимая с себя иллюзии. Кирвил вздрогнул, когда хлопнула входная дверь, но с места не сдвинулся. – Идем. Сафира взяла любимого за руку, про себя прочитав довольно сложное заклятие, которое полностью ликвидировало след любого магического воздействия, одновременно возвращая туалетной комнате обычный вид. Транс уже прошел, и в темноте Кирвил не заметил, что покореженные им вещи встали на свои места. Отрывистый взмах руки и полог невидимости скрыл обоих от взглядов окружающих. Сейчас важнее всего вывести Кира из института незамеченным. Сафира остановилась возле дороги и, подняв руку, затормозила первую попавшуюся машину. Никакого принуждения, кроме изрядной суммы денег, и спустя минуту шофер уже вез их в другой конец города к ней домой. Сотовый зазвонил как раз тогда, когда они сворачивали с узкой улочки на шоссе. По-прежнему прижимая к себе трясущегося от волнения Кирвила, Сафира взяла трубку. – Что, черт возьми, у вас стряслось? – ледяной голос Элайн действовал отрезвляюще. Странно, что она не позвонила раньше. Должно быть, решила: выйди ситуация из-под контроля – Саффи связалась бы с ней мысленно. – Все нормально. Мы с Кириллом едем к нам домой. Организуй, пожалуйста, чтобы не было никаких сюрпризов, – спокойно ответила Сафира. – Я тоже вхожу в понятие сюрприза? – ехидно поинтересовалась Эл. – Естественно. Сафира первой нажала на отбой, уверенная, что к их появлению дома никого не будет. Раньше она никогда не звала Кира к себе: могло возникнуть слишком много вопросов. Но сейчас она не видела иного выхода. В том состоянии, в котором пребывал Кирвил, тащить его к родителям было неоправданной жестокостью. – Где мы? – Кир очнулся, когда такси затормозило возле подъезда. – У меня, – пояснила Сафира, словно разговаривала с маленьким ребенком. Впрочем, он и был рядом с ней ребенком, даже он прежний, что уж говорить о перепуганном подростке, который жался к своей подружке, будто к маме. Расплатившись с водителем, Сафира на всякий случай просканировала местность. Эл сделала все в лучшем виде – никаких следов ее самой или Бена не наблюдалось. Поднявшись на этаж, принцесса с некоторым трепетом отперла замок. Ни ботинок, ни иных свидетельств того, что в доме жил мужчина, не осталось. Даже спальня мистера Берроуза стояла с настежь распахнутой дверью и выглядела совсем не так, как сегодня утром. – Ленка работает в ночь, так что до утра мы будем одни, – сообщила Сафира, всем телом прижимаясь к Кирвилу. За все время пути он не произнес ни слова, полностью погрузившись в себя. Откровенность, которая последовала за магическим всплеском, сменилась непроницаемой замкнутостью. Саффи не знала, как разрушить стены, которые он возвел вокруг себя, но была уверена, что найдет способ. Если придется, применит к нему легкое мысленное воздействие, чтобы привести в норму. – Я заварю чай, или, если хочешь, можем выпить что-нибудь покрепче, – крикнула она из кухни, давая ему время, чтобы осмотреться и немного прийти в себя. – Водка есть? – голос у Кира был хриплый, будто он заболел ангиной. – Есть, возьми в правом ящике шкафа, внизу. Там на любой вкус. Стаканы не понадобились. Кирилл приложился к горлышку и сделал два больших глотка. Он даже не поморщился, когда обжигающий напиток скользнул по пищеводу. Его взгляд немного потеплел. – Ты как? – Сафира села на край стола, положив голову ему на грудь. – Ты меня не боишься? – тревога выплеснулась наружу словами. Это был хороший знак, и Саффи слегка расслабилась. – Не говори ерунды! Я тебя люблю, о каком страхе ты говоришь? – Я мог кого-нибудь убить! Что, если бы кто-то сидел в кабинке или просто проходил мимо? Я не понимаю, что со мной произошло! Я вообще ничего не понимаю! Возможно, было бы гуманнее рассказать правду сейчас, но Сафира с удивлением поняла, что сама не готова к этому. Если у нее не останется другого выбора, она скажет все, как есть. Если получится успокоить его как-то иначе… Она готова была сделать все, чтобы продлить его блаженное неведение хотя бы еще на месяц. – Даже если бы убил, я все равно не стала бы тебя бояться, потому что ты тот, кто для меня дороже всего мира, – спокойно, с полной уверенностью проговорила Саффи. – Но ты никого не убил. И с чего ты взял, что именно ты повинен в том взрыве? Ты что-то сделал? Принес в туалет пиротехнику? – Кир отрицательно качнул головой. – Тогда не говори ерунды. Или ты умеешь колдовать? Может, ты Гарри Поттер доморощенный? Кирвил хмыкнул. Это еще не была улыбка, но каменное выражение лица, с которым он ехал всю дорогу, исчезло. Его мышцы слегка расслабились. Взгляд начал фокусироваться. Сафира решила, что одержала первую победу, за которую Эл не погладит ее по головке. Даже Бен посчитает, что вранье, если она продолжит в том же духе, приведет к куда худшим последствиям, нежели шок, который Кирвил получит, узнав правду. – Я честно не знаю, что со мной происходит. – Кир сел на стул, держа спину неестественно прямо, и сделал еще один глоток водки, после чего продолжил почти спокойно: – Когда я был мелким, ничего подобного не происходило. Все началось года два назад. Иногда на меня будто что-то находит. Я не помню, что делаю, куда иду. Я чувствую себя почти всемогущим, а потом приходит ощущение пустоты. Не просто усталости, а будто меня выжали досуха. Но это ничто по сравнению с тем, что случилось на мой день рождения… или сегодня. В тот раз я очнулся посреди одного двора через пару кварталов от дома, когда тот горел. Пламя было везде. Пожирало все, даже железо. И вот сейчас… – Ты рассказывал об этом кому-то, кроме меня? – узнать ответ было очень важно. Возможно, из-за своего желания оградить Кира от всего на свете они безнадежно опоздали. – Да, Димке. Но он посчитал, что у меня начинается «белочка». – Вот и славно, – выдохнула Сафира. – Тогда это станет нашей маленькой тайной. Я постараюсь тебе помочь. У моего деда на родине есть средства, помогающие расслабиться. Если ты позволишь, я сделаю один отвар. Вот увидишь, завтра тебе станет лучше. – Только это не избавит меня от повторения подобного… – Избавит, если ты перестанешь захламлять себе голову всякой сверхъестественной ерундой. Магический настой, сковывающий неконтролируемые выбросы магии, во времена юности Сафиры давали детям и подросткам, которые еще не обучались в Академии. Магия чистокровного колдуна, не оформленная в заклинание, могла причинить серьезный урон, например, спалить целый город. К восемнадцати годам молодые волшебники обычно учились азам самоконтроля и не представляли больше опасности для окружающих. Прием лекарства прекращали. У бастардов стихийных проявлений магии не случалось. Считалось, что для этого у них слишком маленький потенциал. Скорее всего, так оно и было. Подействует ли настой на взрослого мужчину, Сафира точно не знала, но попробовать была обязана. Элайн сварила напиток два месяца назад просто на всякий случай. Порывшись в холодильнике, Сафира выудила крошечный пузырек, которого едва хватит на один прием. – Выпей, – она протянула Киру лекарство. – Что-то типа валерианки? – А какая разница? Главное, это поможет. Наверное, в другой ситуации Кирвил воспротивился бы, но только не теперь, когда его тело буквально разрывалось от сдерживаемой энергии. – Будто кусок льда проглотил, – вытирая губы тыльной стороной ладони, пробормотал он. Магия смерти, которая и являлась основной безобидного эликсира из омелы, череды, бадьяна и календулы, всегда ощущалась как нечто ледяное, чужеродное, пугающее. Поэтому Сафира не удивилась, заметив, с каким трудом Кир заставляет себя проглотить напиток. Она все еще помнила неприятные эмоции, которые испытывала в детстве, когда мама заставляла ее пить такую же гадость. Но ничего лучше придумать не получалось. Кроме правды… – Теперь тебе надо поспать, – командирским тоном распорядилась Сафира. Кирилл, привыкший быть в их паре главным, удивился переменам, произошедшим в девушке. Но спорить не стал. Он покорно побрел за ней в спальню. Словно ребенку, Саффи помогла ему раздеться и укрыла одеялом. – Я буду рядом. Ты проснешься к вечеру, и тогда мы придумаем что-нибудь веселое. Завтра у нас выходной. – Надо в инст… – вяло возразил Кир. – Не надо! Тебе нужно прийти в себя. А место происшествия не подходит для этих целей. – И откуда ты такая взялась!? Все знаешь, все понимаешь, ничего не боишься. – Из эры динозавров, – пошутила Сафира, горько усмехнувшись собственным словам. – Если бы ты только знала, как я тебя люблю, – засыпая, пробормотал Кир. – А я знаю, – уже в пустоту ответила Саффи. «Лучше момента, чем сейчас, уже не будет», – записка от Элайн была короткой, но куда более емкой, чем могло показаться на первый взгляд. От посторонних взглядов ее маскировало столько чар, будто на крохотном клочке бумаге были нацарапаны все тайны мира. Сафира заклинанием испепелила послание и откинулась на спинку кресла. Она очень устала. Кир спал уже довольно долго, за окном стемнело, начался дождь. Два раза звонил Бен, но она не сняла трубку. Общение с мистером Берроузом в последние месяцы давалось ей с большим трудом. Она чувствовала себя виноватой, хотя он ни в чем ее не упрекал. После того первого вечера Бен ни разу не показал, как ему больно. От этого было только хуже. Кир зашевелился во сне. Сейчас он выглядел почти прежним. Если бы не короткие волосы и отсутствие бороды, она позволила бы себе подумать, будто время повернуло вспять. Снова Массао. Снова она и он. Все как раньше. Только вот Сольер не приедет посреди ночи со своими тайными докладами, и Карин не привезет письма от родителей и сестер. Сафире казалось, что она уже давно смирилась с тем, что прошлое ушло безвозвратно, но сегодня под воздействием стресса былые чувства вернулись и утягивали ее назад, туда, куда не было дороги даже для самых могущественных магов. Покорить время… так же заманчиво, как и невозможно. – Привет! – Кир выглядел все еще утомленным, но уже не разбитым. Сила перестала бурлить в нем, повинуясь магии эликсира. – Привет! – Сафира провела рукой по любимому лицу. – Отдохнул? – Вполне. Но к веселью, пожалуй, еще не готов. – Я и не настаиваю. – Она забралась под одеяло, положив голову на его плечо. – Главное, что мы вместе. Для меня это лучшее веселье. – Иногда мне кажется, что тебе не восемнадцать, а сто восемнадцать, – пошутил Кирилл, чмокая ее в макушку. – Кто знает, может быть, так оно и есть. Момент до того располагал к откровенности, что Сафира едва не поддалась искушению. Но сдержалась. Вопреки здравому смыслу и советам вечно правой Элайн, она хотела поступить так, как лучше для Кира. – Может быть, – протянул Кирвил. – Кто знает, вдруг со мной в одной постели лежит древняя старушка. – Древняя, как мир, – в тон ему ответила Сафира, отведя глаза. Элайн вернулась домой часов в одиннадцать утра, для пущей убедительности напустив на себя усталый вид, который полагался любой девушке, отработавшей всю ночь в закусочной. Одного взгляда на завтракающего на кухне Кирвила и безмятежную Сафиру, уплетающую сосиски, хватило, чтобы понять: ничего не изменилось. Он по-прежнему ничего не знал, она и дальше собиралась молчать, как могила, презрев всякую осторожность и собственные желания. Или желания не было? Все больше Элайн убеждалась именно в этом. Кир-ребенок был удобен. Он не задавал вопросов, ничего не требовал, позволял вести легкомысленную жизнь студентов, которая всегда нравилась Сафире. В этом вопросе время оказалось не властно над ней. Бесконечно долгая жизнь не изменила безрассудной тяги к доступным удовольствиям. А еще был страх. Вернувшаяся память могла сыграть злую шутку. Никто не знал, что пришлось испытать душе Кирвила, пока она блуждала между жизнью и смертью, какие изменения претерпела его личность за столь долгий срок. Положа руку на сердце Элайн не винила Сафиру за медлительность, хотя нутром чувствовала: надо торопиться. Ощущение иррациональное, не покрепленное никакими реальными тревогами или опасениями, с каждым днем становилось все сильнее. – У вас тут настоящее семейное утро, – заявила Эл, снимая туфли. – Присоединяйся, – позвала ее Сафира, пряча вину за веселой улыбкой. – Нет уж. Я лучше сразу спать. А вы, смотрите мне, никаких вечеринок, пока я не проснусь! Разбудите – заколдую, – пошутила Элайн, бросив хитрый взгляд на подругу. – Как можно! Мы будем немы как рыбы, – Кирилл не заметил ничего странного и сделал вид, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ в окошко. Хорошее настроение вернулось к нему с первыми лучами солнца. Близость Сафиры действовала лучше любого успокоительного. Он уже почти забыл о вчерашнем инциденте. На сердце остался лишь легкий осадок, но его нетрудно было игнорировать. – Вот и славно. Как рыбы! – Элайн строго подняла вверх указательный палец. На миг ее взгляд встретился с взглядом Сафиры. «Ты самый настоящий трус, вэр Тара», – мысленно бросила она подруге. «Я ему скажу, правда. Очень скоро, когда он будет готов», – безмолвно ответила принцесса. «Никогда не будет, если ты и дальше станешь сдувать с него пылинки». – В гляделки играете? А можно с вами? – пошутил Кирилл, заметив обмен взглядами. – Я уже сплю, – отмахнулась Элайн и исчезла за дверями своей спальни. Эликсир действовал безотказно. За последующие четыре месяца не было ни единого сбоя. Магия, запертая в Кирвиле, не давала о себе знать. Элайн нещадно материлась, но несколько раз в неделю варила зелье, под завязку накачивая его магией Дома Хаинэ. Сафира подливала ничего не подозревающему парню эликсир в еду или питье. Иногда ей казалось, что Кир замечает льдистый привкус меча смерти, но он никогда не говорил об этом вслух. Молчала и она, безнадежно увязнув в недомолвках, а порой и во вранье. С каждым днем она все больше вливалась в тусовку Кирилла. Его друзья принимали ее за свою. В институте появились новые товарищи. Присутствие Ивана, лишь раз оказавшегося не в том месте, не в то время, больше не смущало Сафиру. Он забрал свои документы и уехал из города. Его ауру ни Саффи, ни Эл обнаружить так и не смогли, хотя и пытались пару раз. Бен пробовал узнать, какое место в магическом сообществе занимал этот человек, но ему не удалось. В отличие от древних подруг, он не часто взламывал чужие щиты, читая ауры. Этот случай был скорее исключением, нежели правилом. Подобное вмешательство по современным законам считалось если не преступлением, то чем-то очень близким. Отношения между Сафирой и мистером Берроузом оставались ровными. Саффи старалась видеться с бывшим мужем как можно реже. Ей казалось, что так ему будет проще забыть о ней. Держаться на расстоянии выходило с трудом, учитывая, что жили они по-прежнему в одной квартире. Огромные счета в банке, которыми обладал каждый из трех магов, позволяли им разъехаться в любое удобное время, но что-то подсказывало: нужно держаться вместе. Иногда это вызывало неудобства. Сафира вздрагивала каждый раз, когда лифт останавливался на их этаже. Она боялась, что однажды Кир решит нагрянуть в гости, а Бен окажется дома. Как объяснить парню присутствие чужого мужчины, она не знала. – Скажем, что я парень Эл, – однажды предложил Бен, до крови закусив губу. Он так и не смирился со своей потерей, но старался быть сильным. Многочисленные дела, которые подчас он сам себе выдумывал, заставляли его все реже бывать дома. Бен полностью погрузился в проблемы небольшой конторы, которой владел, и регулярно посещал собрания конклава магов – в последние десять лет они проходили в Париже. Он встречался со своими товарищами по магической Академии и принимал самое активное участие в куче исследований по части древнейших колдовских искусств, разглашая крохи сведений, которые специально для этого сообщала ему Элайн. Порой мистер Берроуз не спал по несколько суток, занимаясь всем сразу. Это избавляло его от грустных мыслей, и те даже в свободные минуты редко находили к нему дорожку из-за нечеловеческой усталости. Бен похудел и побледнел, стал серьезным и слишком сосредоточенным. Он так же мало походил на себя времен Нью-Йорка, как Сафира напоминала принцессу на портрете, нарисованном когда-то Карин. Элайн наконец отстала от подруги со своими советами, но стала замкнутой и отрешенной – настоящая ледяная королева времен Рагвардского двора. Периодически Эл куда-то исчезала. Она появлялась через несколько дней с выражением тревоги на лице, но вскоре оно сменялось безразличием. Большую часть свободного времени она занималась магией с Беном. Тот перешел на довольно высокий уровень, и Эл этим гордилась. Сафира опасалась, что вот-вот их обнаружат по колебаниям энергетического фона, который никто не трудился маскировать. Но, видимо, нынешний Хранитель и его советники действительно были такими бездарными, как говорил о них мистер Берроуз. Иногда по ночам, когда город давно спал и его утомленные дневными трудами жители видели десятые сны, мысли Сафиры становились тревожными. Что-то смутно не давало ей расслабиться и наслаждаться жизнью, о которой она так давно мечтала. Но принцесса не любила копаться в себе. Она предпочитала раствориться в моменте, поглощенная любовью. В канун новогодних праздников она вытащила из небольшого сейфа драгоценный ящик – хранилище ее памяти. В руках оказался медальон, подаренный Карин. Повертев его в пальцах, Сафира приподняла крышечку. Она из прошлого смотрела на нее из будущего точно такими же глазами. Она стала прежней, самой собой. К добру ли это, пока оставалось загадкой. Новогодняя вечеринка, на которую их с Киром пригласила институтская подруга Сафиры по имени Диана, состоялась в небольшом кафе в центре. Народу было очень много, за каждым столиком сидели огромные компании. Только их тусовка насчитывала человек двадцать, половину ребят Саффи видела впервые. Кирилл, который в любой компании чувствовал себя комфортно, без конца смеялся и очевидно наслаждался каждой секундой. Но и о Сафире не забывал – весь вечер крепко держал ее за руку. – Порой мне кажется: стоит тебя отпустить, и ты исчезнешь, – сказал он Сафире на ухо, когда куранты били двенадцать ударов. – И я точно знаю, что не хочу этого. Поэтому… – Он замялся всего на миг, а потом посмотрел в глаза любимой с таким выражением, будто нырял с обрыва в ледяную воду. – Соня, выходи за меня. – Да, – один короткий выдох. Это было настоящее предложение, которого Кир никогда ей не делал. Романтика праздника, идентичного ежегодному балу королевы Мирабэль, заставляла сердце биться чаще. Смеющиеся товарищи, конфетти, летящее с потолка… Счастье накрыло Сафиру с головой, уводя в зыбкие дали заоблачных грез. Как бы это ни было глупо для женщины ее возраста, прожившей миллионы жизней и тысячи раз ходившей к алтарю, она, будто девчонка, уже представляла себя в белоснежном свадебном платье под руку с любимым. Еще ни разу она не жаждала этого так сильно, даже когда вместе с Кирвилом вэр Шадо втайне от всех, слишком напуганная, чтобы по-настоящему радоваться, шла в Храм Любви. Кир поднял Сафиру на руки и закружил. Их губы встретились в страстном поцелуе. Он целовал ее как собственник. Теперь она почти официально принадлежала ему. Это было волнующе и упоительно. И это было абсолютной истиной, как и то, что за окном начинался 2005 год от Рождества Христова. Год, до которого Сафира не рассчитывала дожить даже в самых смелых мечтах, когда совсем в другой реальности Кир точно так же целовал ее у входа в Храм Любви. – Тили-тили-тесто, жених и невеста! – кто-то услышал их и стремился разнести весть по всей компании. Предложение в новогоднюю ночь! Что может быть романтичнее? Разве не об этом мечтает половина современных девушек. Ну и что из того, что Сафиру вряд ли можно назвать современной. Сейчас она ощущала себя на восемнадцать, и это было здорово! Снежинки медленно кружились в воздухе, когда Кирвил провожал ее до подъезда. Желание пригласить его было столь велико, что Сафира едва удержалась. Бен и Эл дома. Нет ничего проще, чем выдать за пару, но быть такой счастливой и видеть боль Бена… Это казалось неправильным. Кирилл поцеловал невесту в губы и, пожелав ей приятных снов, скрылся за углом. Еще минуту постояв на улице, Сафира зашла в подъезд. Лифт приехал быстро, и уже через две минуты она открыла дверь своей квартиры. Сердце рвалось из груди, язык буквально чесался сообщить радостную новость. – Я дома! Эл, Бен, с Новым годом! – Элайн нет, она куда-то убежала два часа назад. – Заспанный Бен вышел из своей комнаты, на ходу прикуривая сигарету. Сафира давно не видела бывшего мужа так близко. Его лицо осунулось, вокруг глаз пролегли глубокие тени, появились первые морщины. Усталым, даже изможденным – вот каким стал некогда элегантный, полный сил мистер Берроуз. – Ох, Бен, – выдохнула Сафира, прикасаясь кончиками пальцев к его щеке. – Прости меня за все. Я так не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. – Я тоже не хочу этого, Софи. – Дома Бен называл ее так, как привык. Она не была против. – Но это выше меня. Я все еще люблю тебя, не могу забыть. Но и уйти от вас, начать все с начала, я тоже не могу, хотя много раз собирался. Вот такой слабый человек твой бывший муж, – он невесело усмехнулся. – Ты не слабый. И ты очень много делаешь для нас. Мне просто не хочется, чтобы ты убивался. Знаешь, иногда мне кажется, что я просто этого не стою. – Вау! Твои слова надо записать в учебник истории! Чистокровная говорит жалкому бастарду, что не стоит его! Наверное, такое происходит впервые со времен появления первого человека. – Не будь таким колючим. Хотя… будь. Чем сильнее ты станешь оскорблять меня, тем лучше. В конечном итоге я это заслужила. Куда делась легкость, которая заставляла ее парить, словно на крыльях, всего пару секунд назад? Сафира впервые говорила с Беном так откровенно с тех пор, как нашла Кира. Это оказалось еще тяжелее, чем она ожидала. Где-то в самой глубине ее бездонного «я» все еще жило пусть маленькое и несравнимое с ее огромной любовью к Кирвилу, но чувство к этому человеку. Чувство, в котором она клялась ему у алтаря в Нью-Йоркской церкви. – Брось, я не собираюсь тебя оскорблять. По правде говоря, я даже не хочу этого. Не поверишь, но мне противна сама мысль о том, что я могу причинить тебе боль. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И с ним ты счастлива. Теперь я вижу это воочию. Раньше я наивно полагал, что делаю тебя счастливой, даю все, что тебе нужно. И даже надеялся… как это глупо… что, встретившись с ним, ты поймешь, как много времени прошло, и осознаешь, что любишь меня. Но сейчас я понимаю, каким идиотом был. Никогда твои глаза не блестели так, когда мы были вместе. Должно быть, твоя душа действительно принадлежит ему вся без остатка. Не думай обо мне. Просто забудь. Я буду рядом как твой друг, помощник, да кто хочешь. Я постараюсь сделать все, чтобы облегчить твой путь в новом для тебя мире магов, в который рано или поздно тебе придется окунуться. Но я не стану просить о большем, потому что не имею на это права. Чувствуй себя свободной. Лети… – Ох, Бен, – страстная речь мистера Берроуз тронула Сафиру за живое. Она не удержалась и бросилась ему на шею. Его рука обвила ее за талию. Она ощущала его судорожное дыхание на своей коже, когда он пытался сдержать бившие через край чувства. – Невеста, блин! – голос Кира раздался за спиной. Сафира отпрянула от Бена, по-идиотски хлопая глазами. Этого просто не могло быть! Она совершенно точно заперла дверь, когда вернулась домой. Или нет? Бен со своими разговорами появился, как только она переступила порог. Эмоции зашкалили, и она, растерявшись, прикрыла дверь, не повернула в замке ключ, так как не опасалась нежданных гостей. Тогда ей казалось, что поговорить с бывшим гораздо важнее какой-то двери, через которую все равно не мог проникнуть ни один злоумышленник. – Кирилл, это не то, о чем ты подумал. Глупо, по-детски. Наверное, то же самое говорят все неверные девушки по всему миру. – А о чем я подумал? – Кирилла трясло, но говорил он спокойно, лишь одна бровь слегка взлетела вверх, выдавая истинные чувства. Примерно так он вел себя раньше, когда очень злился, но Сафире не доводилось испытывать его гнев на себе. – Ни о чем, кроме того, что моя девушка обнимает полуголого мужика у себя дома, едва расставшись со мной. А что, есть что-то еще? – Кирилл, Кир, мы просто друзья. Это Марк, парень Ленки. Они поругались и… – Для мастера лжи, каким Сафира стала за минувшие века, выходило слишком нескладно. – Ага, а сама Лена где? – Кирилл не поверил ни единому слову. Ревность душила его, убивая остатки здравого смысла. Он не хотел ничего слушать, он уже все решил. – Она ушла, хлопнув дверью, и не взяла ключей, – встрял в разговор Бен. – Я собирался ее дождаться, чтобы ей не пришлось торчать на морозе, если Соня вдруг задержится. – Ну-ну, и в процессе разделся и вздумал пообнимать мою невесту. – Исключительно по дружбе, в качестве новогоднего поздравления. И я не раздевался, наоборот, уже оделся, – Бен выглядел убедительно. Если бы Сафира не знала, что он физически на это не способен, то подумала бы, что он пытается применить принуждение. В любом случае на взвинченного Кира, в котором обида бурлила, смешавшись с крепкой дозой алкоголя, слова Бена не произвели никакого эффекта. Он оставался холодным и далеким, как никогда. Впервые за очень долгое время Сафирой завладел страх. Завладел целиком, мешая дышать и связно мыслить. Она не могла, просто не имела права его потерять. Только не сейчас, когда они вновь обрели друг друга. – Кирилл, Кир, – губы дрожали. Сафира протянула руку, чтобы дотронуться до него. По опыту она знала: прикосновения лучше слов способны погасить любую ссору, но Кир отошел на шаг, переступив порог. Теперь он стоял на холодной лестничной площадке, непроницаемым взглядом глядя на любимую. Он все еще любил, это Сафира знала наверняка, но его отчуждение, вызванное ревностью, нарастало с каждой секундой. Бен не шевелился. Он сделал все, что мог. Теперь только Сафира могла исправить ситуацию, найти подход к этому юному мальчику с древней душой и изменить ход событий, но она растерялась. На секунду мелькнула мысль использовать меч мысли, стереть Кирвилу память, повернуть время вспять. У нее хватило бы сил, чтобы воздействовать на его сознание. Но она не считала себя вправе так поступать. Нет, она ни за что не воспользуется магией, даже если от этого будет зависеть ее судьба. – Я ухожу, Соня. Если придумаешь что-то убедительнее этого бреда, звони – я с удовольствием тебя послушаю. Но ничего не обещаю. Я не знаю, смогу ли простить измену. – Но я не изменяла, Кирилл, честно! Лифт раскрыл двери, Кир скользнул внутрь кабинки. Сафира метнулась следом, но опоздала всего на миг. Она могла телепортироваться к подъезду, но силы покинули ее. Прежний Кирвил не раздул бы проблему из такого недоразумения, он никогда не ревновал, наоборот, ревнивицей в их семье была именно она. Прежнему Кирвилу было пятьсот. А этому мальчику всего двадцать. Кровь бурлила в его венах. Он не мог оставаться хладнокровным, когда сердце полыхало от ярости и сомнений. – Оставь его. Ему надо побыть одному, разобраться во всем. – Бен подошел неслышно, как может только тот, кто наделен магическим даром. – Он вернется, вот увидишь. – Я знаю, – Сафиру трясло, но она заставила себя расслабиться. Вдох-выдох, вдох-выдох… – Просто трудно смириться, что мы с ним поменялись ролями. Раньше ревновать было моим делом. – Он не тот, каким ты его помнишь. Сейчас он обыкновенный парень, – попытался увещевать Бен. Сафира знала это и сама, но из уст бывшего мужа правда прозвучала как-то неестественно. Будто он пытался ее успокоить, а в действительности в свои слова не верил. – Я пойду спать, – голос чуть заметно дрогнул. – Иди. Я скажу Эл, если она вернется, чтобы тебя не трогала. Эл не вернулась ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю. Кир тоже не звонил. Мир словно погрузился в ватный кокон. Не происходило ничего, как в те далекие времена, когда они с Элайн жили в их избушке на отшибе, выбрав добровольное изгнание. Несколько раз Бен пытался зайти к ней в комнату, но она не открывала дверь. Если у мистера Берроуза и были какие-то планы на эти дни, он предпочел о них забыть. Словно верный пес, он был рядом, готовый в любой момент оказать любую помощь. Сафира пыталась мысленно связаться с Эл. Подруга была ей очень нужна, но та заблокировала канал с другой стороны. Чем бы она ни занималась, она не хотела, чтобы об этом кто-то узнал. Сафира признавала право Элайн иметь свои тайны, но сейчас ей было слишком тяжело, чтобы воспринимать это спокойно. Когда наступил первый учебный день, Сафира не нашла в себе сил, чтобы пойти в институт. Там все напоминало об их с Кирвилом любви, которая словно растаяла. Нить, связывавшая ее с мужем, истончилась, хоть и была по-прежнему достаточно крепкой, чтобы не порваться совсем. Сафира следила за Киром против собственной воли, буквально не выпуская из рук меча мысли. Вот он дома, рядом его родители, а вот во дворе, вокруг полно ребят, их ауры тускло светятся на его фоне – без эликсира дар Кирвила поднял голову, сила вновь разрывала его на части. Вот Кир в метро, вот в институте… Его жизнь текла так же, как до появления Сафиры, а ее изменилась навсегда. На десятый день никаких вестей ни от Кирвила, ни от Элайн все еще не было. Преодолев слабость, Сафира заставила себя одеться и накраситься. Пора было брать ситуацию в свои руки, пока ссора не зашла слишком далеко. – Не будь слишком настойчива, – посоветовал Бен. – Современные парни не любят, когда на них давят. Если будет такая необходимость, воспользуйся своими силами. Без него все, к чему вы шли столько времени, окажется ненужным. Это будет несправедливо. – Бен, тебе кто-нибудь говорил, какой ты замечательный? – спросила Сафира, остановившись в дверях. – Да. Но лучше бы я был чуть хуже, зато твоим единственным. Иди к нему, ну же! – Мистер Берроуз буквально вытолкал Сафиру на лестницу. Он мог собой гордиться: теперь он стал виртуозом по части самопожертвования. Кирилл сидел в столовой в корпусе для старшекурсников. Рядом находился кто-то еще, но Сафире было все равно. Она во что бы то ни стало должна поговорить с ним. – Кирюха, брось, вы обязательно помиритесь, – жизнерадостный Вадик уплетал пирожок, запивая его кофе, который даже на расстояние пах отвратительно. Кирилл сжался в комок на неудобном стуле. Перед ним стояла тарелка с нетронутым овощным салатом. – Помиримся, как же. Она там развлекается с этим мужиком. Если бы я был ей нужен, она давно уже прибежала бы ко мне с извинениями, – зло, едко, совсем не по-кирвиловски. Слова долетели сквозь гул голосов десятков студентов, с аппетитом уплетавших малосъедобный обед. – А может, она чувствует обиженной себя? Может, это и правда очередной парень Ленки? По-моему, ее подружка строгостью нравов не отличается. Вспомни, как она обошлась с Димкой. Словно это не она дает, а он, – Вадик засмеялся над собственной скабрезной шуткой. – И это с Димкой – нашим героем-любовником! – Заткнись, а! – не слишком вежливо попросил Кир. – Я все праздники ждал ее звонка. Но ей на меня плевать. А я ведь сделал ей предложение. Нет, она бы точно приехала или позвонила, если бы… – Я хотела дать тебе время подумать, – вклинилась в разговор Сафира, не обращая внимания на Вадика, который вместе с пирожком переваривал новость о предложении. – Я надеялась, что ты сам все поймешь. Мы с Марком только друзья, причем очень давно. Я его сто лет знаю, и у нас ничего нет. – Ой, только не говори, что не было! – Кир вскочил со стула, с громким стуком опрокинув его на пол. Десятки любопытных глаз вперились в него, желая хлеба и зрелищ. – Ладно, было, – почему-то Сафира поняла, что сейчас хотя бы часть правды сказать придется. – Но теперь уже нет. И давно. Нет, Кирилл, и не может быть, потому что я люблю только тебя и хочу быть с тобой до конца своих дней. Ты можешь мне не верить, это твое право, но я не вру. Я люблю тебя. И если ты хочешь извинений за то, что и до тебя я жила, тогда извини. – Нет, не хочу, – Кирилл был явно смущен. Подняв стул, он сел на место. – Я тоже тебя люблю, – выдавил он, опустив глаза. – Не знаю, что на меня нашло. Я просто чуть не умер от ревности, когда увидел тебя в объятиях этого мужика. Я… – Тссс! – Сафира приложила указательный палец к его губам. – Молчи. Я не хочу больше говорить об этом. Давай просто забудем и начнем все с момента, на котором остановились. Кирилл улыбнулся. Резким движением он притянул к себе девушку и под одобрительный гул всей столовой поцеловал ее. – Может, теперь мы нормально пообедаем? – осведомился Вадим. – Кстати, поздравляю с помолвкой. Новость – супер. И как никто мне раньше не донес?! Тут же у всех языки обычно чешутся. И вдруг – молчок! Непорядок! – Он сокрушенно покачал головой, впиваясь зубами в пирожок. – Спасибо! – Сафира присела к Киру на колени. Она была безумно счастлива, что все закончилось так просто, и еле сдерживалась, чтобы не захлопать в ладоши и не начать скакать между столиками на радость беснующейся толпе. Но тогда ей бы пришлось выпустить Кира из объятий. А было так восхитительно сидеть смирно и прижиматься к его груди, чувствуя биение любимого сердца под теплым пуловером. – Может, прогуляем сегодня, а? – с надеждой спросил Кир, когда до конца перерыва осталось пять минут. – Мне кажется, если мы пойдем на занятия, я просто не переживу расставания, пусть и на час. Ненавижу чувствовать себя идиотом! – Ты не идиот, ты просто влюблен, – все еще работая челюстями, поправил друга Вадим с видом заправского философа. – Вы как хотите, а я пошел, не хватало еще загреметь на отработку. Суета города вдруг показалась родной и до боли знакомой. Гудки машин были слаще дивной музыки, снег ласкал кожу, словно прибрежные волны. Напряжение, в котором Сафира пребывала в последние дни, исчезло. Даже отсутствие Элайн перестало казаться зловещим. Мало ли чем может заниматься взрослая свободная женщина в огромном мире, в котором для нее не существует ни правил, ни расстояний, ни границ. Кир держал невесту за руку, боясь выпустить хоть на секунду. Его жадный взгляд был прикован к любимой. Дорога до дома его родителей показалась необычайно длинной. Сафира не удержалась, стянула с него куртку еще в лифте и шаловливо погладила кончиками пальцев его обнаженный живот, проникнув ледяной ладошкой под мягкую шерстяную ткань свитера. Как же она любила его! В сотни, тысячи, миллионы раз больше, чем когда решилась на отчаянный поступок – связать их души мощнейшей в мире магией. Сейчас это казалось правильным, единственно верным из всего, что она совершила за свою бесконечно долгую жизнь. Если бы у нее был шанс вернуться назад, она бы поступила так же, хотя бы ради этих моментов, когда он прижимал ее к грязной стене лифта. – Обещаю, что больше никогда не стану ревновать. Обнаженное, почти идеальное тело Кира было так близко, что Сафира, растворившись в нем, едва улавливала смысл произнесенных слов. Они провели в кровати несколько часов, но она не удовлетворила свое желание даже наполовину. Целой вечности было мало, чтобы насладиться его прикосновениями, это она знала точно. За десять дней разлуки она истосковалась едва ли не больше, чем за шестьдесят пять миллионов лет. Прежде они ни разу не ссорились. Это был первый опыт. И примирение стоило времени, которое она провела, пытаясь найти себя место. Этот день стоил любых мучений. Сам ад, в который верили современные люди, если он действительно существует, не испугал бы Сафиру, лишь бы только иметь возможность оставаться вот так рядом с Киром, касаясь бедрами его живота, ощущать, как его рука выводит замысловатый узор на ее груди. И если им придется любить друг друга на сковородке, под которую развеселые черти подкидывают горящие поленья, что ж, так тому и быть. – Не надо обещаний. И не надо ревновать к Марку. Ему и так пришлось нелегко. Он хороший парень и не виноват, что я выбрала тебя, всегда выбирала. – Всегда? – Кир засмеялся. – Ну, мы пока не знакомы «всегда». – Чушь! Именно всегда. Даже когда тебя не было, ты был. Хотя бы в мечтах. Знаешь, мне кажется, что у каждого человека есть тот, кто подходит ему идеально. Для меня это ты. Наверное, где-то по свету бродит девушка, для которой это Марк. Жаль, что они никак не встретятся. – Сейчас, когда Сафира была так счастлива, ей хотелось, чтобы то же самое чувствовали все. Тем более близкие люди. – А как же Ленка, он же вроде ее парень? Вопрос был щекотливым. Ложь и правда так тесно переплелись в том, что говорила Сафира, что порой она начинала путаться. Она ненавидела врать. Никогда не умела делать это так виртуозно, как Эл или ее сестры. – Ну ты же знаешь, какая она, – уклончиво протянула Саффи, – сегодня один парень, завтра – другой… – Когда-нибудь и она остепенится. Это со всеми происходит. – Сколько тебе лет, дедушка? – рассмеялась Сафира, настолько тон умудренного опытом мужчины не шел двадцатилетнему мальчишке. – Лена уже любила однажды. Очень сильно… – Многие встречают не одну любовь. – Да, но он ее не бросил. Он погиб. Героически погиб, спасая других. Она не может этого забыть. – Детишек из огня, что ли, вытаскивал? – Кирилл старался за бравадой скрыть серьезность разговора. Он не любил геройства и героев, потому что ему всегда казалось, что их порывы наиграны. Может, он ошибался, но двадцать первый век не располагал к великим подвигам. – Нет, он был в горячей точке. Не будем о грустном. И никогда не говори Ленке, что я рассказала тебе. Это ее маленькая тайна. Так она прячется от боли. …Кир проводил ее до подъезда. Для влюбленного проехать через весь город в душном метро, чтобы побыть лишний час рядом с объектом своего обожания, – сущий пустяк. Поцеловав Сафиру на прощание, он медленно поплелся назад. Она приглашала его зайти, но в памяти Кирилла все еще была свежа сцена, когда другой мужчина прижимал к себе его девушку в уютном коридорчике этой квартиры. Пора было задуматься об общем жилье, тем более Соня – его невеста. Сафира открыла дверь подъезда. Внутренним зрением она ощущала, что дома никого нет. Элайн так и не вернулась, Бен улетел в Париж. Завтра утром планировался конклав, на который Хранитель пригласил всех сколь-нибудь значимых персон. Мистер Берроуз входил в конклав и обязан был присутствовать на заседании, посвященном какой-то ерунде. Если честно, Сафира не понимала, зачем ради такой глупости отнимать у людей время. Некоторые маги были заняты действительно серьезными и важными вещами. Например, тот же Бен мог бы поупражняться в сложных заклинаниях вместо того, чтобы выслушивать никому ненужный бред. Заходить в пустую квартиру не хотелось. Сафира надеялась, что сегодня Кир останется с ней. Когда он отказался, она не стала настаивать. Остановившись у лифта, Сафира немного поколебалась и снова вышла на улицу. Воздух пах зимней свежестью. Морозный ветер нежно обдувал ее, шевеля длинный по моде шарф. Прикурив сигарету, принцесса задумалась. Все складывалось замечательно. И даже Кир за последние десять дней научился справляться без эликсира. Его сила не пыталась неконтролируемым потоком вырваться наружу, разрушая все, до чего сможет дотянуться. Может, пришла пора рассказать ему все? Нет. Вначале будет свадьба, самая обыкновенная и настоящая, с белым платьем, фатой, цветами и гостями, а потом она откроет ему правду. Правду о себе и о нем. Об их общей родине, покоящейся на дне океана. Об их погибших друзьях, живущих в ее памяти. Все это случится, но потом, когда она снова станет принадлежать ему по всем законам этого, нового мира. Рука скользнула в карман, спасаясь от мороза. Пальцы наткнулись на что-то твердое и незнакомое. Она аккуратно вытащила чужую вещь и осмотрела. Это был бумажник Кира, который он попросил ее подержать, когда платил за проезд. Без него он вряд ли сможет спуститься в метро. Лишь слегка коснувшись меча мысли, Сафира направила свой взор к любимому. Его аура светилась чистой радостью, от которой на душе становилось теплее. Он еще не успел добраться до входа в подземку, видимо, шел не торопясь. Решение созрело в одно мгновение. Будет правильным догнать его и вернуть бумажник, прежде чем у него возникнет необходимость опять неожиданно нагрянуть к ней домой. В этот раз ничего криминального его там не ждало, и все же Сафира не хотела, чтобы ему хоть на миг довелось испытать дежавю. Каблуки скользили по тоненькой корочке льда, которой покрылся асфальт после недавнего потепления. Чтобы не упасть, принцесса наложила на подошвы заклинание и продолжила путь уже быстрее. Если поторопиться, у нее есть шанс нагнать Кира задолго до метро. Спина юноши уже виднелась в тусклом свете фонарей. Он шел немного танцующей походкой, не в силах скрыть обуревающее его возбуждение. В правой руке дымилась недавно прикуренная сигарета, второй рукой он что-то набирал на сотовом телефоне, должно быть, писал кому-то эсэмэску. Сафира ускорилась, перейдя на бег. – Куда-то торопишься, красотка? Голос был очень неприятный. Слишком тонкий, резкий, без каких-либо интонаций, будто говорил не живой человек, а ходячий мертвец. Сафира медленно подняла глаза, сетуя на задержку. Киру нужны деньги, а она вынуждена разбираться с такой банальной проблемой, как полупьяный бандит-неудачник! – Отвали, – спокойно порекомендовала мужику Сафира, только сейчас заметив его дружка, который заходил со спины. В это время суток дороги были почти пусты, только Кир все еще маячил в поле зрения, но впутывать его в неприятности Сафира не собиралась. Грязные, в порванных джинсах и зачем-то в солнечных очках, двое отморозков отрезали ей дорогу и вперед, и назад. Конечно, она могла уложить обоих одним ударом, даже не прибегая к магии. Только надо было дождаться, пока Кир окажется в безопасности. Что ж, видимо, придется ему обнаружить пропажу в последний момент и вернуться к ней. К тому времени здесь все должно быть чисто. Никаких следов неприятностей. И все же Сафира надеялась уладить дело миром. Не хотелось портить такой день драками и кровопролитием. Тем более, обкуренные или пьяные, но эти парни ничего не соображали. – Нет, – твердо сказал один из бандитов, тот, который был ниже и крепче. – Мы не уйдем. Зови своего дружка. Ты нам не нужна. А вот это было интересно! Обычные бандиты хотели денег, иногда секса, хотя для подобных утех на свежем воздухе время года явно не подходило. Но откуда им известно про Кира? Что им от него нужно? Естественно, никого звать Сафира не собиралась. Много чести для им подобных. – Ты, правда, веришь, что я буду выполнять ваши требования? – Сафира самоуверенно вскинула бровь. – Будешь, ведьма, никуда тебе не деться. – Значит, ведьма… – протянула Сафира. Где-то она ошиблась, совершила какой-то промах. Перед ней были не просто отморозки с района, а кто-то более значимый. Кто-то как минимум знавший о магии, хотя в самих парнях ее присутствия Сафира не ощущала. Только… Странность, которую она не приметила сразу, бросилась в глаза. Их ауры были надежно скрыты за щитами. Значит, бастарды, которые каким-то образом сумели докопаться до истины, найти след канувшей в небытие принцессы или ее суженого. Этого следовало ожидать, учитывая, что силы Кирвила рвались на волю всякий раз, когда он ослаблял контроль над собой. Как и с любым двадцатилетним парнем, подобное случалось с ним не так уж редко. Сафира не всегда была рядом, чтобы погасить следы этих выбросов. – Мы знаем, кто ты, древняя Каинэ, – прошипел парень, который до этого молчал, стеной перегораживая ей путь вперед. – И знаем, кто он. Вы нам нужны. Оба. Зови его, и, может быть, ты пока останешься жива. – Раз ты знаешь, кто я, как можешь полагать, будто твоих сил хватит хотя бы на то, чтобы поставить мне синяк, ублюдок? С этим пора было кончать. Сафира даже не хотела знать, что и откуда им известно. Менять им память смысла не имело – слишком невменяемыми они казались. Движения резкие, угловатые, словно они находились под воздействием какого-то стимулятора, возможно магического. Мимики ноль. Голоса приглушенные. Слова сухие, без малейшего выражения эмоций. Скорее всего, их личности уже стерты. Осталась лишь видимость, не более. Развернувшись, Сафира ударила стоявшего позади парня ногой в лицо. Нос хрустнул, по подбородку потекла кровь, очки упали в снег. Его товарищ попытался взять принцессу в захват, но она уклонилась. Вспомнились боевые приемы, которые она изучала в свою бытность военным. Это было давно, но для нее словно вчера. Никакие навыки, которые Сафира приобрела за свою богатую на события жизнь, не стирались из совершенной памяти. Она не была ни человеком, ни полукровкой. По современным меркам она являлась почти богиней, а это что-то да значило. Меч камня появился в ее руках, похожий на гигантскую кувалду величиной с половину ее невеликого роста. Для простого смертного оружие даже выглядело слишком тяжелым, но на самом деле оно не весило ничего. Чистая стихийная магия отнимала больше энергии, чем физических сил. Нечто наподобие ледяного клинка засветилось в руках парня со сломанным носом. Он устремился навстречу Сафире. Снег поблескивал вокруг, отражая блики фонаря. Здесь было достаточно светло, чтобы различить черты его лица, залитого алой кровью. Полные губы искривились в полуусмешке. Глаза от напряжения выкатились из орбит… Глаза! Зеленоватая радужка обрамляла черный, огромный зрачок, в котором плясали багровые искры. На миг Сафира замерла на месте. Поверить в происходящее было невозможно. Этот миг едва не стоил ей жизни. Острие ледяного меча просвистело всего в паре сантиметров от ее уха. Нападающие были не сильны в магии, предпочитая использовать ее как грубую силу. Может, духи слишком слабы, а может, обладатели этих тел являлись никудышными колдунами. В последний момент Сафира успела упасть навзничь, выставив все щиты одновременно. Выброс энергии был огромен. Он не мог не привлечь внимание даже столь нелюбопытной особы, как нынешний Хранитель. Но сейчас это не имело значения. Во что бы то ни стало принцесса должна покончить с одержимыми. Покончить и сообщить Элайн, преодолев любые воздвигнутые той барьеры. Два меча: один – льда, другой – камня – одновременно напоролись на мощную защиту. Одержимые не выдержали столкновения со столь огромной силой и отлетели в сугроб. Очки со второго упали. Багряный огонь полыхнул в зрачках. Отблески были гораздо более заметны, чем у приятеля. Значит, этот слабее. Приближаться к противникам слишком близко Сафира остерегалась. Меч камня, который она приготовила для неразумных магов, сующих нос не в свое дело, теперь был бесполезен. Если бы она хотела отправить врагов обратно в недра, он пришелся бы как раз. Но даже тогда, во время боя за Рагвард, она уже умела развоплощать духов с помощью меча мысли. Теперь она стала сильнее. Настолько, что смогла бы одновременно использовать заклинание очищения на сотне порождений Зла одновременно и даже не запыхаться. Вот только тварей надо было сперва достать – создать хоть какую-то физическую или мысленную связь. Сафира непроизвольно повернула голову туда, куда ушел Кир. Она не могла себе позволить коснуться его ауры, чтобы определить, как далеко находится любимый. Хотелось верить, что у него в карманах достаточно мелочи, чтобы наскрести на проезд. Ему нечего делать в хаосе, который творился вокруг. Разделив мысленные потоки, как некогда учила ее Элайн, Сафира оградила небольшой участок вокруг себя и своих врагов иллюзией невидимости, наложив на него чары, отталкивающие любопытных. Никаких случайных жертв быть не должно. Крохотные файерболы полетели в нападающих, которые успели оправиться от удара и встать на ноги. Рука у одного изогнулась, явно сломанная в области предплечья. Боли, естественно, он не чувствовал, но координация движений, и без того далекая от идеала, стала еще хуже. Огонь напугал духов, заставив на миг утратить бдительность. Мечи, которые они сжимали в руках, затрепетали и погасли. Одержимые ринулись на Сафиру, размахивая кулаками. Именно этого она и добивалась. Прекратив огненную атаку, принцесса выставила вперед пику из льда. Тот парень, который был сильнее, успел уйти в сторону, второго слегка задело. Сафира видела, как огромная ладонь покрывается белесой корочкой – плоть медленно превращалась в лед. К сожалению, ей удалось задеть уже поврежденную руку, а значит, толку от ее атаки не было. За долгие годы относительно спокойной жизни принцесса успела подрастерять опыт борьбы с порождениями недр, привыкнув сражаться со слабыми людьми или почти такими же немощными по сравнению с ней бастардами. Духи были сильнее и в миллион раз опаснее. Они действительно могли причинить непоправимый вред даже ей. Идти на сближение было глупо, но связь установить необходимо. Энергия выплеснулась из Сафиры. Это была чистая магия из арсенала некромантов. Заклятие, которое ей не требовалось произносить вслух, было рассчитано на то, чтобы на время парализовать все живое в радиусе десяти метров. Конечно, одержимые не были живыми, а потому магия смерти действовала на них несколько иначе. Развоплощать их с помощью меча Хаинэ Саффи решилась бы в самую последнюю очередь. Слишком трудно для Каинэ. Но она могла притормозить их движение и создать нужную ей связь. Отвести удар духи не сумели. Слишком мощное волшебство явилось для них непреодолимой преградой. Только из-за нехватки интеллекта они вообще полезли на столь могучее существо, каким стала Сафира. Меч смерти сделал их движения более плавными, тягучими, но не заставил их отступить. С тупыми, злобными выражениями неживых лиц они упорно приближались. Принцесса коснулась меча мысли, начиная произносить речитатив. К сожалению, даже она не могла за одну секунду выдать заклинание очищения. Очень уж много нитей требовалось сплести воедино, тем более когда речь шла о двух целях одновременно. Но она бы справилась… Кир выскользнул из темноты так неожиданно, что Сафира не услышала даже скрипа снега под его ногами. Удар кулаком свалил более слабого духа. Его товарищ ринулся на нового противника. Как бы медленно по меркам Сафиры одержимые ни двигались, для Кирвила это было быстро. Он уступал монстрам в силе, не владел даже зачатками магии и чувствовал боль. Поэтому, когда костяшки пальцев нападавшего с размаху врезались в его висок, Кирвил остановился, на миг потеряв возможность ориентироваться в пространстве. Сафира почти физически ощутила, как из его глаз посыпались искры. К счастью, меч смерти все еще работал, а значит, в ближайшие пару секунд происходящее будет напоминать дурной вязкий сон, от которого никак не удается проснуться. Потом скорость и сила вернется к одержимым. Вряд ли Кир выстоит в настоящем бою. Не медля, Саффи произнесла новое заклинание, надеясь, что успеет, прежде чем духи причинят Кириллу серьезный вред. Схватка, в которой двое мертвых нападали на одного живого, с каждым мгновением становилась все ожесточеннее. Принцесса понимала, что ей не хватает сотой доли секунды. Меч льда уже несся навстречу Киру, норовя пронзить грудь. Безумные глаза более сильного одержимого вертелись в орбитах. Кирвил сделал шаг назад, но разве мог простой человек, пусть и обладавший магическим даром, уйти от неминуемой гибели? Вот только смерти любимого Сафира не могла допустить. Ни за что. На всей возможной скорости она кинулась к нему, забыв о заклинании. Она знала, что позволяет себе непростительную слабость. Но какой выбор у нее был? Кирвил делал ее уязвимой. А ведь когда-то все было иначе… – Беги отсюда, зови ментов! – проорал Кир, не ведая, какую глупость несет. Никакая милиция не могла остановить Зло, которое было древнее архозавров. Даже тренированный смертный не выдержит битвы с одержимым дольше минуты. Кирилл все еще был цел лишь потому, что древняя душа начала пробуждаться в этом хрупком современном теле, когда почувствовала знакомую ей не понаслышке опасность. – Уйди с дороги! Одним взмахом руки Сафира оттолкнула Кирвила в сторону, когда ледяное копье пронзило пространство там, где только что стучало его сердце. Парень подлетел в воздух и приземлился в ближайший сугроб. По его лицу текла кровь, пачкая новую куртку. С такого расстояния было сложно определить точно, но, похоже, нос у него был основательно сломан. Опять одна против двоих. Заклинание смерти больше не тормозило движения врагов. Они находились слишком близко, чтобы не бояться ранений. Да только Сафира давно забыла, что такое страх. Она смотрела в глаза смерти так часто, что невольно привыкла к ее ледяному взгляду. Зловонное дыхание старухи с косой было столь же обыденным, как аромат любимых духов. Порой принцессе казалось, что они с костлявой подруги. Но сегодня Сафира волновалась, чего не случалось много тысяч лет. Не за себя… за Кирвила. – Только не он! – мысленно шептала она, и это отвлекало. – Только не он! – вновь и вновь умоляла она свою давнюю приятельницу, надеясь, что ее просьба будет услышана. Пламя окутало принцессу с ног до головы, вырвав недоуменный возглас из разбитых губ Кира. Сейчас не время думать об этом. Тайнам пришел конец. Одержимые отшатнулись, но Сафира не дала им уйти далеко. Меч мысли возник в ее ладони, пронзив насквозь более сильного противника. Нужное заклинание было почти готово, осталось только немного его доработать, что Сафира сделала за считаные миллисекунды. Тело врага, лишенное жалкого подобия души, рухнуло в снег бесформенным кулем. Второй одержимый сделал пару шагов назад. Но для него было уже поздно. Меч мысли вонзился в его горло. Новое заклинание, прочитанное несколько небрежно, отправило его в небытие. Второе тело упало рядом с первым. Бой, слишком хаотичный для столь сильного и опытного создания, каким была Сафира, закончился ее победой. Много сил она не потратила, зато ее нервным клеткам предстояло долгое восстановление. Благо, в отличие от смертных, у нее они регенерировали. Нестерпимо хотелось подойти к Киру. Но вначале следовало закончить здесь. Мертвые тела на проходной дороге от метро к жилым кварталам обязательно привлекут внимание. Их требовалось уничтожить. Пламя вспыхнуло всего на миг, и горстку пепла, оставшуюся от недавних врагов, подхватил ветер, закружил и унес в сторону многоэтажного здания. Вот теперь все закончилось. – Ты как? – Сафира задала вопрос, но не была уверена, что действительно хочет знать ответ. Кирвил с оторопелым видом сидел в снегу. И все же он не выглядел таким изумленным и напуганным, как предполагалось. – Пока не понял, – честно признался парень, вставая на ноги. Ему хорошенько досталось, но, главное, он был цел. Учитывая обстоятельства, это уже хорошая новость. – Тогда идем. Тебе необходим крепкий кофе… – Постой, я хочу знать. Что ты сделала с теми двумя? И… как ты это сделала? Кто они такие, черт возьми! Не очень-то похожи на обычных бандитов! Всем своим видом Кир демонстрировал, что не сойдет с места, пока не услышит хоть что-то вразумительное. Но что Сафира могла сказать ему здесь, посреди улицы, куда вот-вот нагрянет толпа смертных? К тому же, как бы он ни храбрился, ему требовалась медицинская помощь. Или магия. Целительницей Сафира была неважной, значительно хуже Элайн, но сейчас ей предстояло обойтись собственными умениями. – Не похожи, – кивнула Сафира, соглашаясь. – И я убила их, а тела сожгла, чтобы не привлекали внимания. – Ты… что? Что ты сделала? Слова, произнесенные вслух, произвели на Кирвила куда больше впечатления, нежели действия. – Ты все видел своими глазами, хотя, наверное, не во все поверил. Но если ты позволишь, я отведу тебя домой, немного подлечу и отвечу на все, даже самые идиотские или наивные вопросы. Только не здесь. Здесь небезопасно. В первую очередь для тебя. Эти двое приходили по твою душу, не по мою. Вот теперь реакция была правильная. Кирвил побледнел. Несколько раз нервно сглотнув, он попытался что-то сказать, но у него не получилось. Кровь из носа и разбитой брови все еще текла по его лицу. Распухшая губа мешала говорить нормально. Сплюнув кровь на снег, он встал и неуверенно сделал несколько шагов вперед, словно сомневаясь в своей способности ходить. Его мир трещал по швам. Хуже всего то, что он уже давно ждал чего-то подобного. Просто не предполагал, что правда обрушится на него так. – Идем. – Сафира настойчиво потянула его за руку. Щиты, которые обволакивали ее, немного расширились, впуская Кира под свою защиту. – Идем, – мягко повторила она, остро ощущая вину за молчание. И ведь права оказалась Эл: нельзя было медлить. Черт! Он послушался. Глупо упорствовать и стоять на месте. К тому же было очень холодно, а порванная во время драки куртка не давала достаточно тепла. До дома они дошли в полном молчании. Сафира не выпускала руку Кира, мысленно прокручивая дальнейший разговор. Ее способность одновременно думать несколькими потоками сейчас только мешала. Она видела сразу сотни вариантов развития событий, но ни одного такого, который был бы ей желателен, не находила. Это тупик. Совет Элайн, знавшей все на свете, пришелся бы очень кстати. Но, как обычно, когда ситуация складывалась патовая, рядом никого не оказывалось. Этот бессмысленный закон жизни Сафира усвоила еще во время учебы в Академии, сдавая свои первые экзамены. Если бы она знала, какие трудности ждут ее в будущем, то не стала бы так сетовать на несправедливость преподавателей, якобы мечтавших извести королевскую дочку. В квартире было тепло и почему-то холодно. Сафира проверила окна. В спальне Бена была открыта форточка. Принцесса захлопнула ее, тут же воспользовавшись чарами обогрева. Она не хотела, чтобы, помимо синяков, Кир заработал еще и насморк. Знание правды, которую он уже частично уяснил, не делало его прежним, не возвращало память и сверхспособностей, присущих чистокровному магу или хотя бы бастарду. Да, сегодня он продемонстрировал, что его дар уже пробудился в достаточной степени, чтобы подарить ему некоторые преимущества по сравнению со смертными. Но этого было мало, слишком мало, чтобы Сафира вздохнула с облегчением. – Давай я сперва тебя подлечу. Приятнее говорить, когда ничего не отвлекает. Тем более когда речь идет о том, что я собираюсь сказать. Кир не стал спорить. Должно быть, он ожидал, что она сейчас достанет что-нибудь типа перекиси и зеленки, поэтому, когда Саффи склонилась над ним и приложила ладони к наиболее пострадавшим частям лица, он непроизвольно вздрогнул. Больно не было и до странного лечения. Обезболивающие чары Сафира применила еще на улице, сразу после схватки. Именно это помогало ему думать о чем-то, кроме ссадин и синяков. Даже сотрясение мозга и вывих в правом предлечье не ощущались. Когда магия начала действовать, Кирилл почувствовал жжение и легкий зуд в местах, где кожа оказалась повреждена. А еще тепло… необычное, словно согревавшее его изнутри. Потребовалось минут пятнадцать, чтобы полностью привести Кира в порядок. Теперь только одежда, измазанная кровью и кое-где рванная, говорила о недавних событиях. – Тебе надо умыться и переодеться, – не терпящим возражений тоном приказала Сафира. В последнее время она не любила приказывать, но это не значит, что не умела. Она была рождена и выросла так близко к трону, что этот навык был у нее в крови. Она принадлежала Дому Каинэ, и время не могло изменить этот факт. Послушно, словно ребенок, Кир поплелся в ванную. Вопросы теснились в его голове, наступая друг другу на пятки. Но то ли убаюканный ее спокойствием, то ли благодаря врожденным особенностям собственной личности, унаследованной от великих предков Виварди, он удержался и не вылил бесконечный поток «зачем?» и «почему?» на хрупкую и отчего-то испуганную девушку. Как бы там ни было, перед ним стояла его любимая. Да, она обладала странными возможностями и только что на его глазах убила двоих мужиков. Все это было ужасно, шокирующе, но не умаляло его чувств к ней. Если бы пару месяцев назад кто-то сказал Кириллу, что он окажется в такой вот ситуации, не поверил бы. Больше всего поражало то, как он воспринял происходящее. Возможно, безразличие стало последствием сильнейшего стресса. Он слышал по телевизору, что такое бывает, но никогда не думал об этом всерьез. Он вообще не думал, что с ним когда-нибудь случится что-то, выходящее за рамки нормального. Умывшись, Кир вернулся в комнату. – Надень это. – Сафира протянула ему чистые джинсы и футболку с символикой нью-йоркской команды по баскетболу. – Мужская одежда? Чем еще удивишь? Кирвил взял вещи и, не смущаясь присутствия Сафиры, начал переодеваться. От его одежды пахло кровью. Выглядела она еще хуже, чем пахла, если такое вообще возможно. Поэтому спорить он не собирался. – Многим. Это принадлежит Бену, ты знаешь его как Марка, – зачем-то пояснила Сафира. – Значит, он часто здесь бывает, – в душе Кира снова всколыхнулась ревность. Он даже почти забыл, к чему весь этот разговор. – Он здесь живет, – невозмутимо ответила Саффи. Никто не мог даже предположить, каких усилий требовала от нее выдержка, которую она старательно демонстрировала. Но по-другому было нельзя. Кто-то должен был оставаться вменяемым. Раньше во время любых трудностей таким был Кирвил. Теперь пришел ее черед. – Ты говорила… – ярость буквально клокотала внутри, когда Кир поднял глаза, устремив разгневанный взор на невесту. Неконтролируемые эмоции – норма для того, кто не приручил свою магию. – Я говорила, что между нами уже ничего нет, но никогда не называла его адреса. – Я… Я… – Можно я начну сначала и закончу, а потом ты, если захочешь, изольешь на меня свои эмоции. Я верю, что они у тебя очень яркие. Но если ты не помолчишь хотя бы пять минут, то никогда ничего не поймешь, только растратишь свои силы на всякую ерунду типа ревности. – Прежде Сафира не думала, что способна поизнести такую тираду в адрес Кира. Это было почти невероятно и лишь подчеркивало отличия между ней времен Рагварда и той, какой она стала теперь. – Валяй, – Кирвил сел на краешек стула, с вызовом скрестив на груди руки. Не успел он как следует угнездиться, как перед ним возникла чашка с горячим кофе. – Что, черт возьми… – Пей, он не кусается. – Для себя Сафира наколдовала бокал с шампанским. В отличие от Кира ей алкоголь не мог повредить, по крайней мере сегодня. Зато расслабиться он помогал. – Я хочу, чтобы ты кое-что уяснил. Я тебя люблю. Люблю, любила и буду любить вечно. Я ни на один миг не забывала тебя, даже когда делала то, что, возможно, ты осудишь. Иногда мне трудно предугадать твою реакцию, потому что я помню тебя совсем другим. Ты был старше, а я намного моложе. – Бред, – пробормотал Кирвил, но так тихо, что, если бы не чувствительный слух, Сафира ни за что не расслышала бы. – Ты привык к миру, в котором вырос и который тебе показали люди, волей случая ставшие твоими родителями. Но мир совсем не таков. Более того, он кардинально другой… для некоторых, в частности для тебя. Потому что ты не тот, кем себя считаешь, и я не та, кем ты меня видишь. Мое настоящее имя – Сафира вэр Тара. Я пятая из королевского Дома даль Каинэ. И в данный момент я являюсь единственной законной наследницей на престол магической империи, некогда охватывавшей территорию всего земного шара. Сафира сделал большой глоток шампанского. Она так и не смогла назвать себя первой в роду. Никогда не называла, хоть и понимала, что слова еще не сделают ее правительницей. Для того чтобы титул официально стал принадлежать ей, требовалось пройти особый ритуал и обрести власть над жезлом Кайро. Только после этого она станет королевой. Сафира никогда не называла своего будущего титула даже мысленно, словно в глубине души не верила, что он достался именно ей. Впрочем, Элайн тоже все еще считала себя второй в Доме дэль Хаинэ, а ведь для нее ритуал вступления в права наследования был куда проще. Они обе цеплялись за последнее, что им осталось от прежней жизни – привычные имена. – Твое истинное имя, которое ты носил от рождения, – Кирвил вэр Шадо, шестой из Великого Дома дэль Виварди. Именно так тебя звали, когда мы вместе сбежали в Храм Любви и сочетались нерушимыми узами брака. После этого ни ты, ни я не можем умереть по-настоящему. Однако наши тела по-прежнему можно убить. Именно это и произошло с тобой шестьдесят пять миллионов лет назад… Мы сидели в нашей с Беном гостиной в Нью-Йорке. В гости приехала Эл. Мы играли в карты и, честно говоря, мне было очень нехорошо после вчерашнего. Предыдущим вечером мы изрядно покуролесили. Я собралась идти спать. А потом…. Это было так, словно меня накрыла лавина. Энергетический сдвиг буквально сбил с ног. Не представляю, почему никто из бастардов не заметил этого. Даже Бен. Возможно, речь шла о более тонких пластах энергии, чем они способны воспринимать. Меня будто вывернули наизнанку. Такой боли я не испытывала никогда. И в то же время это было сладостно. Я поняла, что моим мучениям пришел конец. Час пробил. Когда боль отпустила, я не сомневалась: ты снова родился. Но ты был далеко, очень далеко. И мне никак не удавалось нащупать ниточку, которая привела бы нас к тебе. Мы приехали в Москву, избороздили всю Россию. И все без толку! Создавалось впечатление, что твоя душа подсознательно пряталась от нас. Я почти отчаялась, а потом ты применил магию – неосознанно, это я сразу поняла. В тот день тебе исполнилось двадцать. Остальное ты знаешь. Мы с Эл сделали так, чтобы твои друзья захотели познакомиться с нами. – И Димка захотел, как же иначе, – Кирилл не то что не верил в рассказ Сафиры, скорее не мог принять его истинность, хотя что-то внутри откликалось на каждое ее слово. – А если бы нет, что тогда? – Ну, мы достаточно изобретательны. В худшем случае я просто заявилась бы к тебе домой и сообщила, что уже несколько миллионов лет являюсь твоей женой, – Сафира напряженно вглядывалась в любимые черты. Она опасалась вспышки, недоверия, страха, но Кир оставался невозмутимым. – Когда ты собиралась мне рассказать? Сомневаюсь, что этим вечером. И что ты вообще делала на улице, я же отвел тебя домой? А те парни, кем они были? Черт, я думал, что вопросов станет меньше, а их все больше, и это при том, что в твой рассказ просто не верится. Фантастика какая-то! Бред собачий! – Фантастика, не то слово! Иногда мне самой хотелось бы проснуться и обнаружить, что я самая обычная девчонка с великолепным воображением и вижу яркие сны. Только вот я не проснусь, и ты не проснешься. Но однажды прошлая память вернется к тебе. Это случится, когда ты достаточно разовьешь свои магические способности и твое тело будет готово ко всем возможностям твоей души. Замкнутый круг какой-то! Когда ты все вспомнишь, ты вернешь свое могущество. Но вспомнишь ты не раньше, чем станешь довольно сильным магом. А добиться этого сложно, если ничего не помнить. – Ты не ответила на мои вопросы… – Конечно… – Сафира прикурила. Обычно она не курила в комнате, но сегодня случай был особый. – Я собиралась сказать тебе после свадьбы. В нашей с тобой жизни было все. Любовь, ревность, трагедии, разлуки, встречи, порицание и признание. Что угодно, кроме одного, – нормальной свадьбы. Да, я выходила замуж множество раз, но никогда не воспринимала это всерьез. Просто обряд, который был необходим кому-то и для чего-то. Не мне. С тобой все иначе. Я хочу почувствовать себя настоящей невестой. Хочу, чтобы тряслись колени и девчонки осыпали меня лепестками роз. Глупо… Но это всегда было моей мечтой. Когда отец разрешил нам вернуться в Рагвард, я подумывала устроить настоящую брачную церемонию, но тогда было не до этого. Через несколько дней все уже кончилось. И… – Короче, хочешь белое платье и фату. Надо же… Правду говорят, все девчонки одинаковые! Даже ведьмы времен динозавров! Кир испытывал эйфорию. Он не верил ни единому слову Сафиры, но сам был свидетелем такого, чего в принципе не могло быть. Он все больше склонялся к мысли, что видит сон. А если так, то не о чем и переживать. Если же это не сон… Что ж, он, как и любой другой двадцатилетний парень, всегда мечтал оказаться героем фантастической истории. Иногда мечты сбываются. Правда, не всегда так, как мы этого ждем. В любом случае паниковать он не собирался. Пока Сафира говорила, у него было время подумать. Какая разница, был он магом или нет, жила она тысячелетия или всего восемнадцать лет? Ради того, чтобы быть рядом с Соней, Кирилл был готов на все. Глупо, иррационально, слишком романтично и уж точно не годится для взрослого мужчины, но он с самого начала ощущал какую-то особенную связь между ними. Возможно, именно ту, о которой говорила она. – Именно так, – Сафира прикрыла глаза. Она очень устала. Хотелось забраться под одеяло с головой и заснуть мертвым сном. Но в ближайшие несколько часов ей это не грозило. Когда она ответит на все вопросы Кира, придется ломать барьеры Элайн и рассказывать самое страшное ей. А потом принимать решение – трудное, болезненное, но необходимое. Помощь Бена ей тоже понадобится. Но с ним связаться лучше по мобильнику. Незачем привлекать к себе лишнее внимание, а это непременно произойдет, если он все еще находится в окружении магов. – Когда ты ушел, я обнаружила, что в моем кармане твой кошелек, – вздохнув, Саффи приступила к последней части своей истории. – Ума не приложу, что он там делал. Я хотела догнать тебя и вернуть, чтобы ты мог попасть в метро. По пути ко мне пристали два парня. Сперва я подумала – обычные воришки. Они не представляли для меня особой опасности. В худшем случае я всегда могла использовать магию. Да и без нее я на многое способна. Потом они упомянули о тебе. Я догадалась, что все не так просто. Решила, что передо мной не в меру осведомленные бастарды. Это было хуже, но тоже не страшно. А когда с одного из них упали очки… Вот тогда я испугалась по-настоящему. Не то чтобы они действительно могли меня убить, это маловероятно. Я испугалась того, что означает само их присутствие в подлунной части мира. Печати пали, а мы снова не почувствовали этого, снова пропустили… Когда слова были произнесены вслух, словно ядовитая стрела вонзилась в мозг. «Мы пропустили», – сказала Сафира. Нет. Не мы, а она. Частые отлучки Элайн вдруг обрели совсем другой смысл. Ее странное поведение, постоянная настороженность, желание во что бы то ни стало ускорить процесс трансформации Кира… Элайн никогда не паниковала. Она никогда не ошибалась. И никогда ничего не упускала из виду. Но она ни за что не стала бы рушить иллюзии Сафиры, в которых та пребывала последние дни, без веских доказательств. Именно их не хватало, чтобы довершить картину. Теперь Сафира была почти уверена, где сможет найти подругу. – Эй! – Кир потряс рукой перед ее лицом. – Ты уснула? – Нет… Хуже. Я кое-что поняла. – Секрет? – Нет… Да… Не знаю… Думаю, тебе надо лечь спать. Здесь. Это самое безопасное место в городе. А у меня еще миллион дел. Мне надо найти Эл. Рассказать ей о случившемся, связаться с Беном. Выработать план действий. Хотя какой план… Если мои догадки верны… – Тогда что? – Боюсь, в этот раз миру не устоять, – обреченно пробормотала Сафира. – Но лично я собираюсь бороться до конца. – Постой, я не маленький. И уж раз ты вывалила на меня все это, я не хочу лежать в постельке, словно детеныш. Я должен быть рядом. Неважно, что я еще не решил, верить тебе или нет. Просто это неправильно, когда мужчина отсиживается за спиной женщины. – Кир решительно встал, обхватил Сафиру за плечи и строго посмотрел ей в глаза. – Куда ты, туда и я. Так я скорее научусь защищать не только себя, но и тебя. И вспомню, если есть что вспоминать. – Вот теперь я узнаю тебя прежнего, – улыбнулась Саффи. – Эл считает, что твоя слабость в том, что ты не веришь в силу женщин, готов до последнего вздоха биться ради них, не отдавая себе отчета в том, что порой они во многом превосходят тебя. Именно поэтому у вас и не сложилось. Элайн ненавидит быть слабой, не выносит, когда ее опекают. – У нас с ней что? – Кир удивленно вскинул бровь. О помолвке Элайн и Кирвила Сафира умолчала. Просто ей не хотелось вспоминать об этом. Возможно, ревность все еще жила в ней, пусть и не такая жгучая, как раньше. – Ну… Я не сказала, да? – Она знала, что кое-что утаила, но очень боялась выглядеть глупо. Саффи вздохнула и решила признаться. В конце концов, все это дела давно минувших дней. – При дворе моего отца редко кто сочетался браком по любви. Обычно пару молодому магу выбирали родители. В твоем семействе чаще всего браки заключались между кузенами, благо вас было много. В моем, наоборот, предпочитали, культивировать кровь всех десяти Домов, с помощью магии обеспечивая главенство крови Каинэ. Твоя мать не принадлежала к Виварди. Она была из Шербрад, а значит, ты уже не годился для продолжения чистокровной ветви. Твои родители решили, что будет правильно заключить выгодный брак. И избрали для тебя невесту. Она была на несколько столетий младше, но тогда на это никто не смотрел, главное, что девушка принадлежала к очень сильному, пусть и пребывающему в немилости Дому, являлась его наследницей. Ты же мог дать ей близость ко двору, определенные привилегии королевских любимчиков. Короче, выгодный союз. Вы оба не возражали. Это было в норме вещей. Но так получилось, что вы не смогли стать ни любовниками, ни просто друзьями. Вы терпеть друг друга не могли. А потом появилась я. Это случилось незадолго до окончания срока вашей помолвки. Мы начали встречаться, а потом сбежали в Храм Любви, как я тебе уже говорила. Только так мы и могли быть вместе: брак, заключенный в Храме, нерасторжим светскими властями. Если бы у нас был иной способ пожениться, мы бы никогда не решились и сегодняшний разговор не состоялся бы. Эл едва не плясала от счастья, что все вышло именно так. Только я в это не верила, была убеждена, что она сгорает от ревности. Не могла предположить, что кто-то вовсе не мечтает о тебе. Глупо, но я и была глупой. И ты всегда меня защищал и заботился обо мне. Порой даже слишком. Мне оказалось очень трудно окунуться в жестокий мир, когда ты… Сказать «умер» язык не поворачивался. Сейчас Кир был таким теплым, живым. Сафира слышала мерный стук его сердца, ощущала трепет его дыхания… – Когда ты ушел, – после некоторой заминки закончила она фразу и замолчала, резко сникнув. – Ну, в то, что мы с Леной не смогли спеться, я очень даже верю… Она мне и сейчас не нравится, не тот тип, – кивнул Кирвил. Он наконец нашел объяснения своей странной антипатии к подруге невесты. Она не сделала ему ничего плохого, но он не мог отделаться от мысли, что девушка его бесит. Впрочем, не настолько, чтобы демонстрировать свои чувства и говорить о них. Но лишних встреч он предпочитал избегать. Судя по всему, Лена разделяла его чувства. Если она, в отличие от него, все помнила, это было совершенно неудивительно. – Соня, у тебя есть доказательства более существенные, чем слова? – Кирилл ненавидел себя за то, что все-таки задал этот вопрос. Но как же не просто было окунуться в неведомый доселе мир, в существование которого он никогда не верил! А еще проще – выглядеть дураком, над которым насмехаются… – Убийства с помощью магии мало? Поморщившись, будто от головной боли, Сафира подошла к сейфу и вытащила заветный ларец. Теперь он мог послужить главной цели ее жизни. Фотографии и гравюры из разных времен в который раз за несколько лет увидели свет. Кир неуверенно перебирал древние сокровища, иногда задавал вопросы. Как некогда Бена, его больше интересовали мужчины, изображенные рядом с Сафирой. Но, в отличие от мистера Берроуза, Кирвил не кипел от ярости. Никакой ревности, вспышки которой Сафира ожидала, не последовало. В другой ситуации принцесса могла и обидеться, но не сегодня, когда иные проблемы камнем давили на ее плечи. – Открой это, – она протянула Кирвилу медальон Карин. – Это наши с тобой портреты. Их написала моя первая дама, когда мы только поженились. Иногда мне кажется, что все это было сном. Кир послушно приподнял золотую крышечку. Несколько раз моргнув, он судорожно сглотнул. – Я был таким? – спросил он, впившись взглядом в свое изображение. – Да. Чуть длиннее волосы, борода… Остальное то же самое. Ты почти не изменился. – Мне как будто сто лет… – Около пятисот на самом деле, совсем юнец, – рассмеялась Сафира. Реакция Кира ее поражала и радовала одновременно. – Знаешь, ты воспринял все это гораздо спокойнее, чем Бен. А он рос среди волшебников, сам является магом. Теоретически он всегда знал, что мы существуем. – Может, ему оказалось сложнее поверить из-за того, что ему с детства вдалбливали в голову: вы всего лишь миф? Я же начитался фантастики, и пока мне кажется, что я попал в какой-то фильм. Но я помню, что произошло тогда, в туалете, и на мой день рождения тоже… Я давно подозревал нечто подобное, просто думал, что такого не бывает. Я опасался, что схожу с ума. Твое объяснение мне нравится больше. Лучше быть воскресшим из мертвых героем, чем чокнутым, по которому плачет психушка. Однозначно лучше… Ни на секунду Кир не отводил взгляда от медальона. На один безумный миг Сафира подумала, что память возвращается к нему. Но… спустя несколько минут он захлопнул крышечку и обнял ее за плечи. – Я буду делать все, что вы скажете. Я пойду за тобой до самого конца. Я приложу все усилия, чтобы снова стать таким. – Он кивнул в сторону медальона. – Ты – моя королева. И ты достойна кого-то лучшего, нежели двадцатилетний глупый мальчишка, который чуть не умер от ревности из-за ерунды. Я больше никогда не буду вести себя как подросток. Я обещаю. И обещаю, что оправдаю твои надежды. Я люблю тебя, и это самое важное. Остальное… Уверен, вместе мы справимся со всем. Тем более ты у нас по-настоящему крутая. – Ну… Элайн круче, – улыбнулась Сафира. – Я никогда не была воином, хоть мне и доводилось воевать. А она… Она просто великолепна. История не знала никого, кто мог бы сравниться с ней по силе. – Плевать. Для меня существуешь только ты. И… если бы не ты, я давно гнил в земле без всякой надежды снова увидеть этот мир. А мне очень нравится жить. Я благодарен судьбе за то, что мы когда-то встретились. Пусть я не помню наш первый поцелуй, уверен, это было божественно. – Именно так ты и говорил тогда, но я никогда особо тебе не верила. В твоем прошлом было столько женщин. – В моей жизни была только одна женщина. Это ты. Если бы это было не так, разве я сделал бы тебе предложение еще раз? Нет. И хватит выяснять отношения. По-моему, ты недавно торопилась спасать мир? Снять блоки, которые поставила на их связь Элайн, оказалось не слишком сложно. Сафира предполагала больше трудностей. Видимо, подруга ждала, когда принцесса отбросит щепетильность и побеспокоит ее, не желая только, чтобы это произошло из-за какой-то ерунды. Вкратце Сафира пересказала все, что произошло с ней этим вечером. Эл не была удивлена. – Я чувствовала, что с печатями что-то происходит. Пришлось попутешествовать. Я искала следы присутствия духов в подлунной части мира. Мне не повезло. Но теперь это неважно. Они сами нашли нас. Я возвращаюсь. Мы должны отправиться туда и проверить. Если разлом не слишком большой, может, нам удастся исправить ситуацию так, чтобы никто не пострадал. Жди меня через час. Бен явился сам, прежде чем Саффи успела набрать его номер. Он выглядел очень утомленным. Присутствие в его доме соперника настроения не улучшило. – Конклав стоит на ушах, – от дверей заявил он. Почему-то он сразу догадался, что теперь при Кире можно говорить такие вещи. Что-то в лице юноши подсказывало, что тот уже не был наивным пареньком, который пил пиво на лавочке и чудил в институтских туалетах. – Где-то поблизости был зафиксирован колоссальный выброс силы. И это не все! Магический фон скачет, как безумный. Те, кто владеет мечами мысли и иллюзий, говорят, что с их способностями творится что-то необычное. Даже наш Хранитель проснулся, правда, ненадолго. Он направит сюда экспертов. Предлагаю, убираться подобру-поздорову. – Сядь, – приказала Сафира. – Мы никуда не поедем, но и на глаза вашим магам пока не будем показываться. Повторять одно и то же во второй раз было скучно. Хотелось действовать, хоть ее и пугала перспектива оказаться на месте, где некогда стоял Рагвард – город ее детства. Тем более что вот уже многие тысячи лет он покоился на дне океана, уничтоженный вулканом, созданным из благих целей – низвергнуть в недра земного шара как можно больше порождений Зла. Несколько раз Элайн бывала там, очень давно… Сафире приходилось сидеть на троне Атлантиды, но даже тогда она не осмелилась наведаться в ту часть своих владений, где произошла судьбоносная битва. Слишком свежа была память о пережитом кошмаре… даже сейчас. – Нечего медлить, – первые слова Элайн прозвучали одновременно с появлением воронки телепорта. – Чем быстрее мы решим все вопросы, тем раньше придумаем, как избежать последствий. И да, Кирвил, я, правда, рада, что ты снова с нами. Даже по твоему занудству с годами можно заскучать. Кирилл смущенно отвел взгляд. Сейчас Элайн была совершенно не похожа на обычную девушку. Ему показалось нелепым, что все вокруг ее принимали за таковую. Если Сафира по-прежнему старалась держаться просто, то ее подруга предстала перед ним во всем блеске истинной герцогини – наверняка специально, решил Кир. – Почему это произошло? – не удержался от вопроса Бен. Сейчас не имело значения, что послужило первопричиной трагедии, гораздо важнее было, как исправить случившееся. И все же любопытство победило скучные доводы рассудка. – Думаю, – Элайн накручивала на палец белоснежный локон, глядя куда-то перед собой, – это началось, когда душа Кирвила вернулась в наш мир. Тогда был очень мощный выброс энергии, который перевернул все основы и вступил в антагонизм с магией печатей. Процесс не был мгновенным, и тогда мы не обратили на это внимания. Мы не сталкивались ни с чем подобным, да и никто до нас тоже. Когда последнее воскрешение имело место, ни о каких печатях в их современном понимании еще не слышали. Разрушение началось. Но мы были заняты поисками и, увы, не обратили внимания на тревожные знаки. А может, их и не было, сейчас судить трудно. Я все время испытывала смутное беспокойство, но думала, что это связано с тщетностью наших попыток найти вэр Шадо. Теперь нам остается только надеяться, что процесс не зашел слишком далеко и мы в состоянии его притормозить. Иначе… Я даже не хочу допускать такой мысли. Несколько минут все смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Каждый думал о своем. Кирвил ощущал невнятное, но весьма мучительное чувство вины. Неужели он мог стать причиной того, что мир оказался под угрозой? Он не знал точного ответа на этот вопрос. Ему не хватало опыта, чтобы понять, права ли Элайн. Первой в себя пришла принцесса. Саффи на секунду исчезла в своей комнате. Когда она вернулась, на голове ее красовался украшенный сапфирами обруч, а в руках она держала коротенький жезл. Силы Кирвила были развиты ничтожно, но даже он почувствовал исходящую от них магию, волнами растекавшуюся вокруг. Ему вдруг непреодолимо захотелось рухнуть на колени перед женщиной, наделенной невероятной властью. Судя по лицу, Бена обуревали похожие эмоции, но он не шелохнулся. Пересилив себя, Кир последовал его примеру. Элайн тоже не сидела без действия. Она достала из тайника свои артефакты и вооружилась ими, как щитом, против устрашающего будущего. Но магия, исходящая от регалий Хаинэ, была куда слабее той, что излучала Сафира. – Бен, полагаю, ты справишься с защитой Кира. Помни: его жизнь сейчас намного важнее наших, – попросила она. Мистер Берроуз согласно кивнул. Он понимал, что, если придется, умрет за соперника. Это было нелепо, слишком похоже на дешевый роман, но выбора не было. Под угрозой оказалось слишком многое. Кирвил, пусть и теоретически, мог сделать то, что ему, Бену Берроузу, не станет доступно никогда. Сафира и Элайн взялись за руки. Золотистое свечение окутало их. Фигуры девушек начали таять и вскоре на том месте, где они недавно стояли, не осталось ничего. Кирвил бросился вперед, глотая ртом воздух. Он, конечно, читал о телепортах в книгах, но никогда не думал, что увидит воочию. – С ними все будет в порядке? – встревоженно спросил он у Бена. – Не сомневайся. Для них это все равно что для тебя сходить на кухню – никаких проблем, – ответил мистер Берроуз. Ему претило, что предстоит на неопределенный срок стать нянькой. Кир понял его переживания и дал себе слово, что не превратится в обузу. Да и общество свое навязывать не будет. На месте Бена он бы чувствовал себя отвратительно, ни к чему усугублять. Кир взял сигареты и вышел на балкон, поеживаясь от холода… Шагнув из телепорта, Сафира и Элайн зависли в воздухе. Они находились над Атлантикой. Под ногами плескались волны. Невысокие белые «барашки» бороздили бескрайний голубоватый простор. Поблизости не было ни клочка суши. Но им не нужен был берег, им предстояло спуститься туда, где, скрытая под толщей воды, затерялась загадочная Атлантида. – Ты готова? – спросила Эл, с сочувствием глядя на подругу. Саффи была слишком чувствительной для подобной прогулки, но если не они, то кто? Других кандидатур в наличии не имелось. Если бы Кир успел вернуть себе память, Эл предпочла бы видеть своим спутником его. Несмотря на меньший опыт, доверия в подобных вопросах он вызывал больше. – Всегда готова, – скрывая тревогу за шутливым тоном ответила Сафира. – На раз, два, три? – На раз, два, три… Погружались девушки медленно. Вода окутывала их холодным коконом, мимо сновали перепуганные рыбешки. Ощутив нечто неведомое, устремилась прочь белая акула. Не то чтобы колдуньям хотелось любоваться окрестностями, но сейчас была важна каждая деталь, и они усердно запоминали все, что попадало в поле их зрения. Ни дышать, ни говорить под водой было невозможно, только мысленное общение оставалось доступно. Вместо акваланга они использовали магические пузыри, известные еще задолго до падения Дома Хаинэ. Эти приспособления препятствовали поступлению воды в органы дыхания, помогали лучше видеть и блокировали звуки. Первой дна достигла Элайн. Она невольно вздрогнула, ступив на землю предков. Сафира опустилась лишь на мгновение позже и, к своему немалому удовлетворению, смогла сдержаться от проявлений чувств. Определить с поверхности точное место расположения древнего города было невозможно. К тому же, с тех пор на его месте вырастало множество городов. До самого последнего – Атлантиса, столицы Атлантиды, построенного вокруг давно спящего вулкана. – Идем к северу, – мысленно сказал Элайн. Сафира и сама чувствовала, откуда исходит угроза, чувствовала и внутренне морщилась от ощущения опасности, которое буквально давило на нее со всех сторон даже сильнее, чем толща воды. Они шли, преодолевая сопротивление стихии, очень медленно. Лишний раз пользоваться магией здесь не стоило. Неизвестно, как печати отреагируют на колдовство. Без нужды рисковать не хотелось. Оставалась еще надежда, что все не так плачевно, как они вообразили. Массивные сооружения из камня, дерева и пластика обильно поросли кораллами. Угадать за очертаниями, где и что находилось прежде, было очень трудно. Чтобы отвлечься от тяжких дум, Сафира пыталась сориентироваться. Она жила в Атлантисе, она помнила Рагвард, словно он лишь вчера был разрушен. Она бывала здесь и в промежуточные эпохи, но глаз не натыкался ни на что, даже смутно знакомое. Под ее ногами покоились несметные сокровища. Столько золота, серебра, платины, драгоценных камней, сколько не осталось во всем надводном мире. Все это ушло на дно, когда погибла Атлантида. Где-то здесь находились и магические сокровища, которые были бесценны, – тысячи обручей и жезлов чистокровных магов, вооружившись которыми, те вступили в свою последнюю битву. За то, чтобы просто увидеть древние реликвии, миллионы потомков отдали бы, не задумываясь, свою жизнь. Несколько регалий, неизвестно кем похищенных с поля боя, до сих пор красовались в музее Хранителя в Париже. Сафира никогда не пыталась взглянуть на них. Это было слишком больно. Она помнила их владельцев и все еще скорбела о них. Через некоторое время впереди показалось возвышение. Огромная скала, уходящая своей вершиной к поверхности. – Почти пришли, – сообщила Сафира. Элайн кивнула. Голубые глаза вэр Сары были прикованы к месту, где некогда сложили свои головы герои, мечтавшие спасти свою расу от неизбежного вымирания. Там пал кузен Сафиры Олген. Его веселый смех иногда еще звучал в ушах, стоило закрыть глаза. Казалось, если сделать небольшое усилие и проснуться, Сафира снова увидит его массивную фигуру в дверях дворцовой спальни и черные глаза, которые смотрели на нее с неизменной заботой, когда он со смехом предлагал ей стаканчик ключевой водички утром после большого празднества. Там пал красавчик Каор – мечта женщин своего времени. Невольно Сафира вспомнила, как он кружил ее в запретном танце по оранжерее Академии. Это было не здесь. Сейчас на месте древнего святилища знаний тянулась Великая Китайская стена. Но именно тут пробуждалась память, потому что где-то под толщей земли все еще лежали кости павших. – Надо обойти гору. То поле… Оно было немного южнее… Элайн говорила, чтобы не думать, чтобы боль не проникала в сердце. Больше пяти тысячелетий они не были в краях своей юности. Но даже тогда, когда им регулярно приходилось посещать столицы новых империй-однодневок, сердца неизменно пропускали удар, стоило ногам ступить сюда. Несколько часов они брели над старым Рагвардом. Пласты земли надежно скрыли руины великого города от взглядов любопытных. Но Сафире хотелось думать, что они бредут по главному проспекту. Еще чуть-чуть – и перед ней предстанут золотые башни королевского дворца. Бастарды-стражи склонят голову перед принцессой, отдавая дань уважения ее сану и красоте. Погрузившись в мечты, она подняла голову, словно надеялась увидеть над головой пролетающего птеродактиля. Стайка пугливых рыбок проплыла мимо, не обратив внимания на странных визитерш. Прошлое… всего лишь прошлое… Там, за тем утесом, некогда начинался лес. Туда она бежала, не помня себя от ужаса, когда земля уходила из-под ног, увлекая в недра одержимых вместе с магами, прочитавшими заклинание. Оно должно было спасти их… Но не спасло. Все уже было кончено. И все же жила надежда. Она жила и теперь, спустя столько времени. Вот только существовало всего два сердца, где она могла найти себе приют. – Больно, – призналась Сафира, не заботясь о том, чтобы быть сильной. Так уж сложилось, что она всегда оказывалась слабой. Главной была Элайн, пусть и не по праву рождения, но по складу характера. Именно она не позволила им сломаться в самый сложный период жизни. Она вела их вперед и сейчас, навстречу новой опасности, которая с каждым шагом становилась все более ощутимой. – Бывало больнее, – безразлично отозвалась Эл. Слишком спокойно и холодно, чтобы поверить в правдивость ее слов. Жар ударил в лицо, когда Сафира меньше всего этого ожидала. Не удержав заклятие тяготения, она на миг зависла в воздухе, судорожно барахтая руками и ногами. Казалось, ее только что обварили кипятком, но кожа была цела. Эл тихо выругалась. Ее воздушный пузырь не выдержал жара, и она наглоталась воды, прежде чем восстановила чары. – Осторожнее, – мысленно прошипела вэр Сара, оглядываясь по сторонам. Сафира никогда не бывала у разломов. В прежние времена они находились возле полюсов и в зоне ледников, расположенных в северной части Евразии. Именно там ее предок, первый король из дома Каинэ, с помощью своих сторонников выстраивал первые печати. Печати сдерживали духов, не давая им вырваться из недр, но была и обратная сторона. Ослабевая, именно они прокладывали им дорогу на поверхность. Раньше таких разломов было много. Это и сделало возможным массированную атаку на королевский двор. Теперь печать была всего одна, но гораздо более мощная, чем ее предшественники. Вот почему она продержалась несравнимо дольше. И все же не выдержала… Сафира не сдержала крика. Воздушный пузырь лопнул. Вода устремилась в легкие, надавила на барабанные перепонки. В глазах потемнело. Потребовалось все мужество, которое с годами приобрела принцесса, чтобы восстановить чары и заставить себя посмотреть вперед. Теперь она точно знала, почему разломы называли именно так. Это и правда была трещина в земной коре. Глубокая и невообразимо широкая. Где-то внизу полыхало багряное пламя, но слишком далеко, чтобы его жар доходил до краев разлома. Расплавленная магма бурлила в тысячах километрах под ногами, словно гигантская река, пенящая свои воды. Пар вырывался наружу вместе с сонмом пузырьков, отчего-то насыщенно бордовых. – Печати держатся из последних сил, – прошептала Элайн так тихо, будто кто-то мог подслушать их мысленный диалог. – Если бы не они, морская вода устремилась бы вниз, а магма – наверх. Не хочу воображать, что произошло бы тогда. – Да уж, – кивнула Сафира, как завороженная глядя вниз. Иногда до нее докатывали волны жара, но случалось это редко. Этот жар был безобидный, скорее неприятный, нежели опасный. Пока… – Мы должны подпитать печать энергией. Это не спасет ситуацию, но даст нам время. Впрочем, никакие наши старания не помогут удержать духов в ядре. Они себе дорожку уже нашли. – Нам не обойтись без помощи, – пролепетала Сафира, вновь ощутив себя маленькой, напуганной девчонкой. Она всегда знала, что нечто подобное однажды произойдет, но готова не была. Особенно теперь, когда жизнь только-только стала налаживаться. – Сегодня обойдемся. А потом… нам понадобится весь наш опыт и вся наша изобретательность, чтобы изменить заклинания печатей, приспособив их под бастардов. Потому что без них мы бессильны отклонить новый удар. – Ты начинай первой, я стану повторять за тобой. Не хватало еще, чтобы я допустила какой-нибудь промах, – неуверенность, которая зрела в душе Сафиры, выплеснулась наружу. Эл посмотрела на подругу озабоченным взглядом, но ничего не сказала. По сосредоточенному выражению ее лица Саффи поняла, что она мысленно прокручивает сложнейший ритуал, который до этого момента еще никогда не проводили вдвоем. Впрочем, до этого момента, не существовало человека, который умел и знал столько, сколько они. Это немного успокаивало, но одного взгляда в глубины разлома хватило, чтобы паника вернулась вновь. Нет. На панику не было времени. Сафира встряхнула головой. Дремлющие в душе силы просыпались, повинуясь мысленному приказу и крови Каинэ. Карие глаза, которые еще недавно отражали полное смятение чувств, затвердели. Элайн начала свой монолог. Ее жезл пульсировал в руках, наливаясь цветом. Обруч словно стал толще и тоже засветился. Слова родного языка обжигали. Сафира подхватила заунывную песню. С каждым словом сил становилось меньше. Обруч и жезл сияли так ярко, что можно было легко вообразить себя на обычной улице в ясный солнечный день. Артефакты щедро делились накопленной в них энергией, но даже этого могло оказаться недостаточно. Ритуал требовал огромного количества энергии, куда большего, чем было у двух, пусть даже очень сильных магов. И все же подруги знали, что справятся. И не просто укрепят печати, но смогут остаться в живых. Это знание пришло откуда-то извне, будто кто-то шептал им на ухо подбадривающие слова. Кто-то, кто был им близок когда-то и до сих пор находился здесь. Сколько времени длилось это испытание, Сафира не смогла бы сказать точно. Возможно, миг, а может, час или даже сутки. Когда транс отпустил, она почувствовала себя такой же слабой и разбитой, как человек, больной гриппом. На самом деле она ни разу не болела ничем подобным, вирусы не покушались на ее слишком совершенное тело, способное побороть любой микроб, но она неоднократно видела, какие мучения недомогание причиняло смертным. – У нас получилось, получилось! Только сейчас Сафира поняла, что Элайн, несмотря на всю уверенность, которую излучала, не была до конца уверена в их победе. Нет, разлом не закрылся, печати не стали целыми, но невооруженным глазом было видно, что ситуация значительно улучшилась. Ни жара, ни пара, ни бордовых пузырьков больше не было. Невидимая, но непроницаемая преграда пролегла между толщей воды сверху и багряным огнем снизу. Дух мог преодолеть ее, затратив большую часть заложенной в нем энергии, человек мог провалиться вниз, навеки сгинув в огненной пучине. Но самого страшного удалось избежать, вернее, отложить на время, скорее всего весьма непродолжительное. Теперь на счету был каждый день. – Пойдем отсюда. Сафира на всякий случай проверила магическую основу нового плетения. Все было именно так, как должно, как некогда описывалось в старых учебниках. Она не сомневалась, что Эл уже раз десять просканировала окружающее пространство, выяснив все недочеты, которые они допустили, создавая заклинание. И все же Саффи чувствовала, что должна лично убедиться: все сделано верно. – Идем, – Элайн взяла подругу за руку. Магические жезлы, почти полностью опустошенные, теперь были прочно привязаны к специальным поясам. Обручи тускло светились на головах. Идти было намного труднее, чем вначале. Но пользоваться телепортом так близко от разлома – самоубийство. Несколько раз Элайн оборачивалась, подозрительно всматриваясь в темную толщу воды. У Сафиры на осторожность не осталось сил. Единственным желанием стало добраться до постели, прижаться к груди Кира и уснуть. Надолго… – Опасность! – Элайн не кричала. Она просто сказала, но и этого оказалось достаточно, чтобы вывести Сафиру из оцепенения. Второе дыхание, в существовании которого ей уже не раз приходилось убеждаться, открылось, позволив вновь ощутить себя живой, пусть и не совсем здоровой. Резко, будто по команде, Сафира обернулась в ту сторону, куда был направлен взгляд Эл. Едва различимые на темно-синем, почти черном фоне, к ним двигались две тени. Издалека их можно было принять за внушительных размеров рыб, но магическое излучение, очень слабое, но вполне узнаваемое, говорило о том, что это обитатели ядра, еще не успевшие обзавестись телесной оболочкой. Смысла подпускать их к себе не было. Эл первой взмахнула жезлом, нацелившись на тень, что была ближе. Меч камня возник во второй руке волшебницы, но было ясно, что питает его исключительно артефакт. Сафира последовала примеру подруги. Но вместо камня предпочла мысль. Cчиталось, что меч мысли – самый редкий и трудно контролируемый из всех. Недаром в просторечье его называли мечом Каинэ – лишь для того, в ком преобладала кровь этого Дома, мысль была основным орудием. Тени не смогли преодолеть и половины разделяющего их расстояния, когда одна из них – та, которую выбрала Элайн, провалилась под землю, взметнув вокруг огромный столб воды. Вторая, та, что выпала на долю Сафиры, растворилась, подвергшись заклинанию очищения. Усилие, которое потребовалось приложить, было ничтожным, но принцесса ощутила неимоверную слабость. Казалось, сознание вот-вот покинет ее, оставив на растерзание вечно голодным жителям водных глубин. Элайн выглядела ничем не лучше. Невероятно бледная, она слегка покачивалась в такт течению, которому должно было противостоять заклинание, наложенное еще дома. Зато становилось понятно, почему Эл не использовала меч смерти. Куда лучше уничтожить тень, чем просто отправить ее восвояси. Пусть Элайн и была прирожденной некроманткой, все же силы для использования исконного меча Хаинэ требовалось куда больше, чем для применения каменного меча Базэльо. Путь до места, откуда было относительно безопасно телепортироваться, показался нескончаемым. Попытавшись активировать телепорт, Сафира с тоской вспомнила телепортационные круги, которыми привыкла пользоваться в детстве, воспринимая их как нечто само собой разумеющееся. Путешествовать без них казалось забавным, капельку бунтарским приключением. Сейчас один такой круг им бы не помешал. Да только чтобы добраться до ближайшего, пришлось бы несколько лет ворочать поросшие кораллами камни. Золотистое сияние в этот раз выглядело бледным. Принцесса не была уверена, что, столь истощенные физически и духовно, они смогут попасть туда, куда планируют. Но лучше уж джунгли где-нибудь в малонаселенной части Африки, чем дно океана. Вопреки ожиданиям и мрачным прогнозам, магия не подвела девушек. В этом не осталось сомнений, как только знакомые стены квартиры стали обретать очертания. Сафира буквально выпала из золотистого контура телепорта, рухнув на ковер. Дышать без пузыря было тяжело. Глазам пришлось заново привыкать видеть без помощи волшебства. – Что случилось? Кто выглядел более озабоченным, Бен или Кир, определить было невозможно. Пожалуй, Сафира отдала бы пальму первенства мистеру Берроузу, что можно было списать на куда более обширные знания в области магии. Вряд ли еще сегодня утром он мог предположить, что какое-либо колдовство способно довести двух всемогущих (по его меркам) женщин до подобного истощения. Очевидность их слабости поставила его в тупик и по-настоящему напугала. – Тащи бренди, – распорядился Бен, обращаясь к Киру, и указал рукой на небольшой бар, притулившийся в углу. Кирвил мигом рванул туда, вытащил из шкафчика две бутылки и протянул по одной каждой из девушек. Его глаза, не отрываясь, смотрели на Сафиру. Несколько глотков помогли освоиться в привычной обстановке. Саффи удалось встать на ноги и добраться до дивана. Кирвил тенью следовал за ней. Его мания защищать ее от всего на свете почти полностью пробудилась, в отличие от памяти и магических способностей, что было бы куда полезнее. Бен помог Элайн добрести до ближайшего кресла, в которое она рухнула, едва дыша. – Что произошло? – настойчиво повторил мистер Берроуз. – Что с печатями? Не так давно он вообще не верил в правдивость древних легенд. Скорее, допускал, что все описанное в книгах могло происходить на самом деле. Жизнь слишком часто заставляла его столкнуться нос к носу с ожившими мифами, которые теперь превратились из таинственных сказок в ужасающую реальность. Иногда он все еще надеялся, что это безумие не что иное, как дурной сон. Но надежды таяли с каждым новым, все более неординарным событием. – Они почти разрушились, – голос Эл звучал едва слышно. – Мы сделали все, что могли, – притормозили их полное разрушение. Не думаю, что надолго. Еще раз мы на это вряд ли пойдем. Просто не хватит силы. Мы израсходовали все, что накопилось в артефактах за миллионы лет. И этого явно мало. Нам нужны маги, живые, способные творить волшебство. И какой-то способ обойти проблему с чистой кровью волшебников, проводящих ритуал. Надеюсь, у вас есть здравые идеи, потому что у меня в голове вакуум. – Все так плохо? – Кирвил меньше остальных проникался серьезностью происходящего. Он практически ничего не знал. То, что поведала Сафира, звучало как отрывок из книги. Бен добавил пару слов от себя, пока мужчины ожидали возвращения девушек. Но все это пока оставалось теорией, весьма далекой от повседневности. – Плохо? – Элайн закашлялась. Переведя дыхание, она посмотрела на Кирвила. – Нет, дорогой мой вэр Шадо, все ужасно. Настолько ужасно, что я буду страшно удивлена, если хоть один человек встретит следующий год в полном здравии. – Но вы же всемогущие… – из уст Бена подобное заявление звучало абсурдно и совершенно по-детски. – Я чуть не умерла сегодня. От истощения… – Элайн говорила спокойно, но жестокая правда ее слов подействовала, словно ледяной душ, особенно на Сафиру. Поглощенная собственными ощущениями, она не заметила состояния подруги. Это было почти преступлением, учитывая, что ведущей колдуньей во время ритуала была именно Эл, а значит, и сил она потратила минимум вдвое больше. – Ох, Эл… – Сафира хотела встать, но Кир не дал ей пошевелиться, притянув к себе. Она покорно прижалась к его груди, наслаждаясь запахом любимого тела. Именно такой – слабой, беззащитной, чьей-то – она всегда и мечтала быть. – Неважно, – отмахнулась Элайн. – Подобное произошло не в первый раз и уж точно не в последний. Мне кажется, у нас есть дела поважнее, чем предаваться воспоминаниям и сожалениям. Все в недоумение уставились на нее. – Я считаю, что Кирилл должен принять свое истинное имя. Не думаю, что это чему-то поможет, но хуже точно не будет. – Что я должен делать? – общее настроение постепенно передалось и ему. Кир отчаянно хотел действовать, помочь хоть самой малостью, но не имел представления, на что способен и что из этого может пригодиться. – Твое имя Кирвил вэр Шадо, шестой из Великого Дома дэль Виварди. Повтори за мной. – Мое имя, – покорно произнес Кир, – Кирвил вэр Шадо, шестой из Великого дома дэль Виварди. – Отлично. Так тебя звали до твоей гибели. Но теперь ты не шестой, ты первый из Дома дэль Виварди. Тебе необходимо принять свой новый титул, – напутствовала Элайн. – Принимаю, – брякнул Кир. – Нет. Не так. Ты должен сказать: я, Кирвил вэр Шадо, шестой из Дома дэль Виварди, принимаю то, что положено мне по праву рождения. Возлагаю на себя все обязанности и почести, причитающиеся моему сану. Отныне я Кирвил вэр Шадо, первый из Великого Дома дэль Виварди. Кир покорно повторил каждое слово. Когда его голос стих, воздух в комнате слегка колыхнулся, запутавшись в тонкой органзе, закрывавшей окна. – Получилось! – не удержалась от возгласа Сафира. – Получилось! – Что получилось? – недоуменно уточнил Кир. – Ты действительно смог стать первым своего Дома, даже ничего о нем не помня, – пояснила Элайн. – Ветер, стихия вашего рода, принял тебя. Если бы ты обладал положенными по статусу регалиями, они отразили бы твое возвышение. Но так как их нет, приходится довольствоваться ветерком. Первый из Дома дэль Виварди… Хм… – Глупость какая-то, всего лишь слова…. – Не слова, а заклинание, – мягко поправила его Сафира. – Четкая последовательность слов. Неважно, на каком языке ее произносить, но только так, как это сделал ты, и только в присутствии как минимум двух свидетелей, в которых течет хотя бы капля магической крови. Иначе ничего не выйдет. Кир почесал затылок, пытаясь усвоить информацию. Все это казалось каким-то бредом. Но дуновение ветерка он ощутил, как и все остальные. Приходилось принимать очевидный факт. – А теперь, – вновь заговорила Элайн, – нас ждет самое трудное. Бен, когда ты сможешь устроить так, чтобы конклав магов собрался в полном составе? – Зачем? – одновременно спросили Сафира и мистер Берроуз. – Пришло время взять то, что принадлежит тебе по праву рождения, – торжественно произнесла Эл, приподнимаясь в кресле. Ее глаза горели фанатичным огнем. – Ты явно переутомилась… – Сафира не верила своим ушам. Они уже много раз обсуждали подобную возможность. Но всегда находился миллион причин, почему не стоило торопиться. Сейчас Сафира точно не была готова сделать шаг, с которым так долго тянула. Однако взгляд Элайн говорил о том, что она не шутит. – Ладно. Допустим. И кто же подтвердит мое право, если с жезлом все пройдет, как надо? Ты забыла, что это под силу только чистокровному и только первому в роду. Не думаешь же ты, что Кирвил так сразу справится со столь сложной магией? – То, что Хаинэ никогда не подтверждали права наследования королей из Дома Каинэ, не значит, что у них нет на это права. – Элайн заставила себя встать. – Я, Элайн вэр Сара, вторая из Великого Дома дэль Хаинэ, принимаю то, что положено мне по праву рождения. Возлагаю на себя все обязанности и почести, причитающиеся моему сану. Отныне я Элайн вэр Сара, первая из Великого Дома дэль Хаинэ. И я готова подтвердить право наследования королевского жезла, – добавила Эл, тяжело вздохнув. Дыхание смерти пахнуло в лицо, заставив живых вздрогнуть. Ощущение было до того неприятным, что даже Сафира, которой не раз приходилось использовать меч смерти, поморщилась. Обруч на голове Элайн, который она так и не сняла после их путешествия, озарился яркой вспышкой. Жезл несколько раз моргнул зеленоватым огнем, словно ободряя. На несколько минут воцарилось молчание. Каждый пытался переварить чудо, свидетелем которого только что стал. Настоящее историческое событие, возможно самое важное со времен гибели последнего динозавра. В былые времена Сафире приходилось свидетельствовать изменение титула нового главы Дома, но это было так давно, что она почти забыла, как это бывает. К тому же, как и она сама, Эл долго тянула с неизбежным, и теперь просто не верилось, что наконец решилась. Даже грядущие изменения, которые предстояли в жизни самой принцессы, отступили перед подвигом подруги. Элайн тяжело опустилась обратно в кресло, никак не реагируя на замешательство друзей. – Следующий шаг за тобой, мистер Берроуз, – сказала она… …Организовать Совет магов оказалось делом нелегким. Хранитель со свойственной ему беспечностью предавался утехам в объятиях очередной любовницы. Ему было некогда тратить драгоценное время на пустопорожние, как он считал, беседы. Читать тревожные знаки он не умел и уже позабыл доклады, которые даже на него нагнали уныние и тоску при последней встрече конклава. А сказать ему правду и хоть немного встряхнуть Бен не имел права… пока. Да и кто бы ему поверил! Требовать экстренного, да еще полного сбора магов мистеру Берроузу не позволяло его положение. Пусть формально он входил в число советников, его влияние было весьма ограниченным. Он был довольно близок с наследником, но и тот не мог заставить своего отца шевелиться, хоть и понимал: без острой на то необходимости старый друг Бенджамин ни за что не стал бы разводить панику. В то же время чуть менее легкомысленные бастарды частенько собирались вместе, чтобы обсудить странности, происходившие с их магией, и собственные непонятные ощущения. Многие чувствовали всплески волшебства, превосходившего по силе все, с чем им доводилось встречаться. Однако никому не удавалось найти ответы на свои вопросы, и любые прения, ведущиеся за закрытыми дверями частных апартаментов, заканчивались ничем. Им нужен был настоящий Хранитель, способный анализировать ситуацию и принимать решения. Но такого не было. Все, чего удалось добиться, – это недовольство месье Шадо. А еще, как бы делая одолжение коллегам, он отправил парочку посредственных магов в Москву, чтобы те выяснили, откуда возник колоссальный выброс энергии. Тем дело и кончилось. Новой встречи своим посыльным Хранитель так и не назначил и отчетов не получил. Бен, пользуясь позволением Сафиры, иногда наведывался на сборища коллег, привыкших шептаться по углам, но неспособных говорить громко. Он дозированно давал информацию неравнодушным, пытаясь вселить в их умы мысль о том, что, возможно, древние легенды обернулись явью. Но ему никто не верил. С некоторыми, самыми одаренными, мистер Берроуз делился своими новыми магическими познаниями. Друзья удивлялись, но не придавали этому особого значения. Они жадно впитывали крохи умений, которые им подкидывали. У кого-то выходило лучше, у кого-то хуже, но прогресс был, и Элайн удовлетворенно кивала, когда мистер Берроуз рассказывал об успехах бастардов. Сафира и Эл большую часть своего времени тратили на то, чтобы решить главную проблему – как сделать так, чтобы поставить печати могли не только чистокровные маги. Им уже приходилось создавать новые заклинания и даже разрабатывать ритуалы, которые никто не использовал прежде. Но никогда еще на их плечи не ложилась такая ответственность. Самая незначительная ошибка могла стоить существования целого мира. У Сафиры кружилась голова, когда она думала об этом. Часто Элайн приходилось работать в одиночестве, Сафира должна была заниматься с Кирвилом – слишком многое зависело от его успехов в магии. Пока результаты оставляли желать лучшего, но Эл утверждала, что расстраиваться рано. Хотелось бы Сафире ей верить, но отчаяние накатывало на нее каждый раз, когда она оставалась в одиночестве. Особенно по ночам, тогда все страхи и сомнения глодали принцессу с удвоенной силой. Кир перестал сомневаться, что все творящееся вокруг правда. Он каждый день получал новые доказательства этого. Некоторые заклинания и самые простые чары были ему уже подвластны. Возможности, которые открывала перед ним магия, казались безграничными, но пока он только и делал, что доставал из холодильника бутерброды, не вставая с дивана, да прикуривал сигареты, не утруждая себя поиском зажигалки. Иногда Сафира не могла сдержать раздражения, считая поведение любимого легкомысленным. Но она помнила, что когда-то Кир демонстрировал колоссальное терпение, обучая ее использовать меч огня, настала ее очередь отплатить ему тем же. Ох, если бы только он был прежним! Если бы груз ответственности лег на его плечи! Как же трудно быть сильной! Сафире казалось, что она никогда не сможет, сколько бы лет ни прожила на свете. Элайн – другое дело. Именно ей следовало стать новой королевой. Но жезл никогда не признает ее, пока Сафира дышит. Единственный, в ком Сафира видела поддержку в эти трудные времена, стал Бен. Возвращаясь домой после очередного дня бесплодных попыток уговорить Хранителя собрать конклав в полном составе, он целыми часами не отходил от бывшей жены, стараясь быть полезным во всем, что бы она ни делала. Он тренировал Кирвила, когда Саффи думала, что ее терпение вот-вот лопнет, и слезы отчаяния были готовы хлынуть из ее глаз. Он помогал приспособить заклинания печатей под бастардов, в подробностях рассказывая об их особенностях и щедро давая свою кровь, над которой Элайн проводила самые разные магические эксперименты, пытаясь выяснить, что среднестатистический полукровка способен вынести. Мистер Берроуз практически не спал и не имел времени, чтобы нормально пообедать, но никогда не жаловался. Сейчас на первом месте для него была Сафира, и Бен собирался пожертвовать ради нее всем. Спустя три месяца постоянного напряжения даже поцелуи Кира перестали действовать на Саффи умиротворяюще. Наконец-то она поняла отца, которому каждый день приходилось бороться одному против целого мира. Ей хотелось спросить его совета, услышать слова одобрения или порицания, главное – чтобы кто-то подсказал, как поступить дальше. Но Кайро был мертв, в отличие от его давно уже взрослой дочери, которой предстояло занять пустующий трон. – Так дело не пойдет, – как-то утром сообщила Элайн, наблюдая за очередной тренировкой Кирвила. Слабенький, полупрозрачный меч воздуха мерцал в его руке, исчезая прежде, чем вэр Шадо успевал сотворить хотя бы простенькое волшебство с его помощью. – Если вы и дальше будете двигаться в том же темпе, боюсь, Кир вернет свою память лет эдак через двести. Не уверена, что к тому времени Землю еще не захватят духи. – И что ты предлагаешь? – устало спросила Сафира. Они тренировались еще только час, а ей казалось, что она уже сутки бьется над неразрешимой задачей. Втолковать ученику основы магии воздуха оказалось не проще, чем спасти мир. Куда там… Намного труднее. – Ему нужны регалии. Это усилит мощь и поможет овладеть основами стихий, – с победоносным видом заявила Эл. – Ха-ха-ха, – натужно рассмеялась Сафира. – Очень весело, особенно если учесть, что регалии Кира покоятся на дне Атлантики, покрытые многомиллионными наростами почвы и остатками жизнедеятельности сотен цивилизаций. Ха-ха. Или ты собираешься стать диггером и откопать их? – Отличная идея… – Эл сделала вид, что всерьез обдумывает ее. – Но, пожалуй, все же нет. Полагаю, для начала мы можем подобрать для Кира что-нибудь еще. Например, чужие регалии, которые давно не использовались. – Мне повториться? Они находятся на дне Атлантики. Все до одной. Ну, некоторые еще растащили вездесущие мародеры после битвы. – Именно, и часть из них дошла до наших дней. В музее Хранителя не меньше десятка регалий, которые принадлежали кому-то из наших родственников. По-моему, пришло время их позаимствовать ради общего блага. Музей Хранителя… Об этом Сафира не подумала. В любом случае, пока она не станет официально королевой, до сокровищ бастардов ей не добраться, разве что вспомнить старое и поиграть в воришку. Лет пятьсот назад она пробовала себя на этом поприще. Естественно, вполне успешно. И все же не лучшее начало правления – ограбить своих подданных. Высказать сомнения вслух она не успела. Заспанный Бен вырос на пороге магически расширенной гостиной, превращенной в тренировочный зал по заклинаниям. – Отличная мысль. И нам не придется ждать, пока Хранитель соберет своих верноподданных, – хриплым спросонья голосом вставил свое слово мистер Берроуз. – Регалии – это те штуки, которые вы брали с собой к разломам? – поинтересовался Кирвил, пользуясь минутой незаслуженного отдыха. Истории мира и науке об артефактах его тоже обучали, но не так активно, как практике по применению волшебства. Важнее было, чтобы он научился делать что-то стоящее. Остальное он либо вспомнит сам, либо узнает, когда его совершенная память бессмертного позволит анализировать информацию со скоростью новомодного компа. – Обруч и жезл. Их изготавливали при рождении индивидуально для каждого чистокровного младенца, – пояснила Сафира. Ей казалось, что она уже рассказывала ему об этом, но уверенности не было. – Когда маг погибал, его регалии дезактивировали, чтобы никто больше не мог ими воспользоваться. После битвы ни мне, ни Эл было не до того. К тому же чистокровных магов, кроме нас, не осталось, а магия регалий, как и большинство нашей магии, замешана именно на чистой крови. Поэтому обычно артефакты имеют только одного хозяина, хотя пару раз случалось, что в бедных родах их передавали по наследству. Теоретически любой чистокровный маг способен воспользоваться силой любого жезла или обруча, просто выкованный специально для него, по индивидуальным параметрам, с учетом конкретного рисунка ауры давал больше сил. В нашей ситуации – тут Эл права – это не имеет особого значения. Тебе с ними не в бой идти, а учиться. – Короче, нам предстоит сыграть в Бонни и Клайда, – изрек Кирвил. – Вряд ли меня кто-то послушает, если я предложу Сафире оставаться дома. Негоже будущей королеве заниматься мелким воровством. – Не послушает, – согласилась Сафира. – В музее полно защитных заклинаний, ловушек и прочих средств обнаружения незваных гостей и их ликвидации. Я не говорю об охранниках, вооруженных не только пистолетами, но и магией. Элайн, конечно, справится с ними в одиночку, но ей придется намного сложнее. Бену и тем более тебе большинство музейной защиты не по зубам. Идея тайком проникнуть в музей, который со дня на день перейдет в ее полную собственность, казалась абсурдной. Но, учитывая медлительность Хранителя, другого выхода не оставалось. Вялость и полная некомпетентность правящего Шадо поражала. Никогда Сафира не думала, что дальний родственник Каро может оказаться таким бесполезным. Но многие рода, даже куда более славные, со временем вырождаются. Она не раз наблюдала подобное прежде, старалась не удивляться и сейчас. И все же нет-нет, а перед мысленным взором возникали умные угольно-черные глаза сына Кира, в которые она заглянула лишь однажды. Но этого хватило, чтобы поручить ему миссию, растянувшуюся на миллионы лет, дав его потомкам власть, которую они сумели сохранить по сей день, но разучились правильно использовать. Сходить в музей на экскурсию ни Элайн, ни Сафира не могли. Туда пускали только тех, кто был зарегистрирован в архивах конклава магов, в которые вносились все, даже незаконнорожденные отпрыски магов. Личность визитера определялась по специальному слепку ауры, которую большинство современников видеть не умели. Но они создали полумагические-полутехнические приборы, фиксирующие ее. В музее хранилось много интересного. Бен неоднократно посещал экспозиции, занимаясь историческими изысканиями, когда еще не знал, кем на самом деле является Сафира. Как и здание заседания совета, музей находился в самом центре Парижа, в одном из самых известных туристических мест. Там он располагался уже пять столетий, только теперь над ним возвышалась громада Эйфелевой башни. Чтобы попасть внутрь, для начала требовалось купить билетик в саму башню, и лишь потом можно было отправиться не наверх, вместе со смертными туристами, а вниз, в глубочайшие подземелья, созданные еще во времена Римской империи. На самом деле они были проложены еще раньше, просто не были столь просторны и комфортабельны. Да и длина их была куда меньше, чем теперь. Бен использовал свои связи, чтобы разузнать как можно больше об охране музея. Он даже сумел познакомиться с одним из охранников. Элайн, прячась в соседнем зале кафе, куда мистер Берроуз пригласил нового товарища пообедать, воспользовалась мечом мысли, буквально взломав щиты несчастного и вытащив из его головы все, что ему когда-либо доводилось слышать. К сожалению, новости были неутешительными. Пропускную систему настроили поименно на членов семьи действующего Хранителя. Только он и его дети могли беспрепятственно посещать музей в любое время суток. Работникам давали временный и весьма ограниченный допуск. В самые интересные залы, в которых держали наиболее ценные экспонаты, ни один из них пройти не мог после того, как кто-то из членов правящей семьи включал защиту. Это делалось дистанционно с помощью еще одной полумагической разработки последнего времени и было весьма удобно, учитывая, что сам Хранитель редко вспоминал о важных делах, а его отпрыски не жили в Париже. Телепортироваться каждый вечер во Францию, а потом обратно бастардам было не по плечу. Например, Бену, чтобы добраться из Нью-Йорка, где жил наследник, до Парижа, пришлось бы сделать не меньше полусотни прыжков. Конечно, с тех пор как в его жизни появились древние маги, проблема решалась просто. Телепортационный круг был создан в их квартире, превратив буквально любой квадратный метр помещения в стационарный телепорт, способный мгновенно отправить мистера Берроуза в любой конец света. Чтобы вернуться назад, ему требовалось всего лишь активировать артефакт, связанный с основным кругом. К сожалению, столь мощное магическое устройство было настроено только на Бена. Сафира и Элайн обычно не нуждались в помощи для дальней телепортации. Но недавний опыт возвращения домой со дна Атлантики заставил их задуматься, не пора ли изменить сложившимся традициям и презреть собственную гордыню. Но ни одна, ни вторая все еще не занялись организацией новых, неименных кругов. Просто не было времени, чтобы тратить его на то, без чего можно обойтись. Ограничения на перемещения создавали еще одну проблему для созыва конклава в полном составе. Маги жили по всему миру. Некоторые были слишком молоды или, наоборот, стары, чтобы путешествовать с помощью поездов, самолетов и пароходов. Между тем требовалось присутствие как минимум двух третей волшебников, окончивших Академию, и желательно половины ее учеников. Сафира не могла допустить, чтобы хоть кто-то усомнился в законности ее притязаний на трон. В такие времена, как эти, внутренняя смута равносильна смерти. А что делать, если не каждый готов или имеет физическую возможность преодолеть огромное расстояние, просто чтобы послушать очередную болтовню коллег или напитаться очередными страхами, которые независимо от желания Хранителя очень быстро распространялись по волшебному миру? Но нет худа без добра. Музей, куда в последний день марта друзья решили проникнуть, охранялся не так надежно, как мог бы, если бы находился в зоне доступа большинства магов. Даже если что-то пойдет не так и сигнализация сработает, маловероятно, что кто-то сумеет помешать краже прежде, чем она фактически состоится. Организацией авантюры занялась Элайн. Помимо своих основных обязанностей, она взвалила на свои плечи еще одну головную боль и полностью лишила себя нормального сна. С каждым часом она становилась все более замкнутой и агрессивной. Вскоре уже никто, даже добродушный Бен не мог находиться в обществе Эл больше пяти минут кряду. Кирвила вообще трясло, если он случайно сталкивался с бывшей невестой в коридоре. – Я понял, почему так не хотел на ней жениться, – сообщил он Бену как-то за чашкой кофе. – Она может свести с ума любого святого. А что-то мне подсказывает, святым я не был, даже когда парил на птеродактилях. – Вообще-то, Эл бывает очень милой, когда все спокойно, – встал на защиту давней подруги Бен. Он не признавался даже себе в том, что старался оспорить каждое слово удачливого соперника. Хотя парень ему нравился, было слишком больно видеть, как Сафира бросалась ему на шею, радостно вопя, всякий раз, когда он достигал успехов в магии, как на ее глазах блестели слезы, когда его ждало очередное разочарование. О том, что творилось между влюбленными по ночам, Бен предпочитал не думать. Слава Богу, у Саффи хватило такта снять для них квартиру по соседству. Так что формально парочка жила отдельно, предаваясь любовным утехам наедине друг с другом. Впрочем, пара лишних стен от боли Бена не избавляла. То, чего он не видели не слышал, он додумывал сам, а фантазия, как водится, играла с ним злую шутку, показывая куда больше, чем было на самом деле. – Может, и бывает, – не стал спорить Кир. Для своих двадцати лет он был на редкость тактичным, хоть и вспыльчивым и, как все его современники, ленивым. Умудренная опытом душа жила в слишком молодом теле, что создавало дисгармонию, ощутимую на интуитивном уровне. Иногда это причиняло много беспокойства, правда по большей части Сафире. Так или иначе, Кир прекрасно знал, когда лучше промолчать, а когда требовалось немедленно вступить в полемику. – Только знаешь, Элайн даже внешне не в моем вкусе. Мне всегда были по душе экзотические красавицы. Когда наступило утро дня вылазки, как в шутку называл ограбление Кирвил, вся компания собралась на кухне, чтобы обсудить последние детали. Бен был бледнее обычного: все-таки сегодня они выступали против вскормившей его системы, покушаясь на святыню, которой он поклонялся с детства. Среди магов считалось, что более неприступного места в мире, чем музей Хранителя, просто не существует. Даже в присутствии двух корифеев по части волшебства ему трудно было поверить, что им удастся обойти все ловушки. Кир тоже заметно нервничал. Для простого студента ограбление такого масштаба – дело нешуточное. Да и в Париже он прежде не бывал, что уж говорить о том, чтобы в свою первую поездку в Европу оказаться там нелегально. Сафире задуманное было по-прежнему неприятно, но не более того. Элайн ничего по этому поводу не чувствовала. Для нее этот музей не представлял никакой реальной ценности. Зато цель, с которой они собирались его ограбить, внушала уважение. Да и проявить себя крутым воином ей давно не доводилось. Мысль о том, что, возможно, ей снова предстоит вкусить сладость магической битвы, вдохновляла. Она всегда считала именно войну своим призванием, хоть и редко становилась солдатом в последующие после Рагварда периоды жизни. День тянулся медленно. Бен и Кир по очереди смотрели на настенные часы и постоянно курили, отчего под потолком висело густое облако дыма. Сафира периодически избавлялась от него с помощью простенького заклинания, но через пару минут белое облачко появлялось заново. – Ты ничего не должен делать. Вообще ничего, просто держи меня за руку изо всех сил, – Сафира давала последние напутствия Киру, когда пришло время воспользоваться телепортом. Она, наверное, уже сотню раз повторила это за последний час, но он все равно стоял с лишенным всякого выражения лицом, словно не понимал, что от него требуется. Воспользоваться телепортом в первый раз очень страшно. Конечно, Кир читал о подобном в книгах, видел, как его друзья то и дело исчезают и появляются снова, окутанные золотистым облаком, и в глубине души мечтал опробовать новый способ путешествия лично. И все же… Это было даже страшнее, чем полет на самолете. Там ты хотя бы уверен, что, если лайнер упадет, ты вряд ли успеешь даже испугаться. А здесь… В книгах описывалась целая куча побочных эффектов от телепортации. Киру не хотелось испробовать на себе ни один из них. – Держись крепче, – подмигнув Кирвилу, посоветовал на прощание Бен, когда Элайн объявила полную готовность. Изо всех сил Кир вцепился в руку Сафиры. От волнения его ладонь стала влажной, и крохотная ручка девушки все время выскальзывала. Острые коготки впились в его кожу, придавая уверенности. Было немного больно, но так он чувствовал, что не оторвется где-нибудь между Берлином и Брюсселем. Подобное могло плохо кончиться. Он ведь даже иностранных языков не знал, да и документы не прихватил. Впрочем, без визы они вряд ли могли ему чем-то помочь. Золотистый свет ударил по глазам. Живот словно рвануло крюком. Голова закружилась. Ощущение невесомости, которое длилось несколько бесконечно долгих мгновений, и… Кир не сразу решился открыть глаза. От неожиданности он все же выпустил руку Сафиры и теперь боялся представить, где находится. – Говорила же, держись крепче, – любимый голос вывел его из состояния шока. Поморщившись от яркого света уличных фонарей, Кир несколько раз моргнул. Они стояли посреди небольшого дворика между двумя узорчатыми трехэтажными домиками. Он никогда прежде здесь не был. Саффи прислонилась к стене одного из зданий с самым довольным видом, который ему доводилось видеть. – Чему ты так радуешься? – не удержался от вопроса Кир. Он все еще переживал, что могло произойти после того, как ее рука выскользнула из его. – Ты сам телепортировался, – заявила Сафира. – САМ, понимаешь? Ты выпустил мою руку еще в Москве, но оказался все равно в Париже, пусть и на несколько кварталов южнее, чем следовало. Я смогла проследить направление и изменить свой курс. – А где остальные? – Кир судорожно сглотнул. Его опасения чуть было не обернулись реальностью. Как, интересно, он смог очутиться почти там, где следовало, без посторонней помощи? Скрытые внутри способности иногда пугали его больше, чем факт существования магов и некое фэнтезийное Зло, пытающееся уничтожить мир. Он бы отдал все на свете, чтобы получить назад свои воспоминания и те легендарные силы, о которых так тосковали Сафира и Элайн. Все время быть обузой нестерпимо. Кир всегда и везде был лидером и вот в одночасье превратился едва ли не в младенца. Признаться честно, когда сердце немного успокоилось, он вдруг захотел вернуться на несколько месяцев назад, к своей привычной жизни: институту, друзьям, родителям. Ну почему именно ему выпало стать героем?! Почему душа вэр Шадо не могла найти себе тело кого-нибудь другого?! Прикосновение Сафры было легким, как перышко. – Ты говорил, что всегда будешь рядом, чтобы защищать меня. Времена изменились. Теперь мой черед защищать тебя. Не стоит печалиться о том, что мы не властны изменить. Ты никакая не обуза для меня. С твоим появлением моя жизнь снова обрела смысл. – Ты читала мои мысли? – Нет, но нетрудно догадаться, о чем ты думаешь. У тебя сильная, деятельная натура. Ты – лидер по своей природе. Тебе невыносимо видеть, насколько ты слабее других. Но это временно. Когда память вернется, ты станешь тем, кем и должен был быть всегда. И мы снова превратимся в нормальную семью, где мужчина оберегает свою женщину даже от того, от чего не надо. Потерпи, умоляю тебя. Все вернется, вот увидишь. – Тебе легко говорить… – Я давно забыла, что значит слово «легко», – хмыкнула Сафира. – «Легко» – это из области снов, дорогой. Идем, Эл наверняка сходит с ума. – Только пойдем ногами, ладно? – умоляюще прошептал Кир, стыдясь своей трусости. – Как скажешь, ты же никогда не был в Париже? Великолепный город, есть на что посмотреть. Еще недавно Сафира отдала бы все на свете, чтобы пройтись по столице любви за руку с Кирвилом. Но сейчас ее мысли были поглощены предстоящей кражей. Чем ближе Эйфелева башня, тем отчетливее она испытывала желание бежать отсюда без оглядки. А ведь ей еще приходилось подбадривать Кира! Жаль, что он отказался остаться дома, так всем было бы проще. Но теперь уже поздно что-то менять. Времени на телепорт туда и обратно не осталось. И где гарантия, что его стихийные способности не проснутся снова, если она силой отправит его назад? Если он окажется в одиночестве, когда другие занимаются важным делом, никто не предугадает, что случится дальше, какие глупости он сотворит по своей неопытности. Элайн была взбешена, когда увидела заплутавшую парочку. Бен самодовольно лыбился, не в силах скрыть злорадства. Даже он, всего лишь бастард в энном поколении, справился с задачей, а соперник, чистокровный маг, не сумел просто крепко держаться за руку. Смешно и горько одновременно. Смешно, потому что льстит самолюбию. Горько оттого, что это ничего не меняет. Сердце Сафиры отдано юнцу, который когда-то якобы был великим воином, героем, прославившим свое имя в веках. – Если вы не поторопитесь, я лично прикончу обоих, – рявкнула вэр Сара. Ее ледяные глаза метали молнии, недобрым холодом веяло от жезла, который она сжимала в ладони. Туристов в это время суток почти не было. Кассы давно закрылись. Одинокий мужчина прогуливался вдоль периметра, с отсутствующим видом глядя по сторонам. – Первый охранник, – прошептал Бен. – Его зовут Майлз, он довольно силен, но умом не блещет. – И откуда ты все знаешь? – буркнул Кирвил себе под нос. – Я учился с ним в одном классе в Академии, – спокойно пояснил Бен. Он уже ругал себя за недостойное поведение, когда позволил дурным чувствам взять над собой верх. Не вслушиваясь в перепалку товарищей, Сафира коснулась меча мысли. Майлз замер на месте, ощутив магическое воздействие, но тут же снова опустил глаза. – Ты очень голоден. Сейчас ты покинешь свой пост, ведь ты же знаешь, ничего дурного случиться не может. И пойдешь в закусочную, которую ты приметил за три квартала отсюда. Такое милое местечко просто требует, чтобы ты его посетил. Там ты закажешь полноценный ужин и выпивку, – бормотала Сафира. Конечно, Майлз не мог ее услышать, но она не сомневалась: каждое ее слово откладывалось в его голове, словно собственные мысли. Несколько секунд ничего не происходило. Элайн с заинтересованным видом оглядывалась по сторонам, чуть приоткрыв рот для пущей убедительности. Бен достал фотоаппарат и принялся щелкать без разбору все, что попадало в объектив. И лишь Сафира продолжала сосредоточенно смотреть на Майлза, взламывая его защиту. Слегка поколебавшись, охранник воровато обернулся куда-то за спину, а потом, спрятав руки в карманы широких брюк, устремился на север. – Путь свободен, – когда парень скрылся из виду, сообщила Сафира, но все и так уже заметили исчезновение секьюрити. Продолжая изображать из себя припозднившихся туристов, друзья двинулись вперед. Они довольно быстро пересекли площадь и очутились около входа в башню. Сафира вновь взмахнула своим жезлом, лишь слегка коснувшись меча мысли. Несколько охранников, которые дежурили внутри, были простыми людьми, следившими за порядком на территории достопримечательности. Они легко поддавались ментальному воздействию. Сафира приказала им уснуть. Проверять, подействовали ли чары, никто не стал, это было слишком примитивным волшебством, чтобы она ошиблась хоть в чем-то. Элайн накинула иллюзию невидимости на всю компанию. – Ну, с Богом, – прошептал Бен, взмахом руки отпирая дверь, закрытую на обычный замок. Отыскать спуск в подземелья оказалось легко. Мистер Берроуз помнил, где главный вход в музей. Именно им друзья и решили воспользоваться, чтобы не усложнять себе жизнь поисками тайных дверей, которые, конечно, тут были, но никто из них не имел понятия, где именно. Даже Сафире и Элайн прежде не приходилось бывать в гигантских лабиринтах под Парижем. Первый сюрприз ждал незваных гостей на самом пороге. Стоило Эл прикоснуться к прохладному стеклу двери, над которой горела надпись на французском и английском: «Только для персонала», как воздух всколыхнулся от невидимого порыва ветра. Чего-то подобного она и ожидала, а потому быстро пробормотала заранее заготовленное заклинание, способное полностью парализовать стихию воздуха на несколько минут. Копаться в чужом колдовстве дольше времени не было. Когда они войдут, защита встанет на место. Никто не помешает им нейтрализовать ее вторично на выходе. Крутая лестница уходила вниз. Здесь было темно и пахло сыростью. Сафира зажгла на ладони крохотный светлячок и первой устремилась вперед. За ней шел Кирвил, потом Бен, замыкала шествие Элайн. Согласно сведениям, которые сумел раздобыть мистер Берроуз, следующая ловушка была где-то посередине спуска. В ее основе лежала магия огня, но ничего более конкретного он не знал. Сафира ступала осторожно, стараясь не только двигаться бесшумно, но и прощупывать каждый миллиметр на предмет магии, способной повредить ей или ее спутникам. Сзади Элайн делала то же самое. Да и Бен по мере сил пытался помогать. Первой чары ощутила именно Сафира. Она подняла вверх руку с жезлом, приказывая остальным остановиться. Примитивное заклинание, которое формировало огненную струю, бьющую из-под земли, удалось нейтрализовать секунды за две. Подобные контрзаклятья во времена ее юности дети разучивали примерно года в три. Теперь же это считалось высшим пилотажем. Сафира дала знак друзьям, что можно двигаться дальше. Они пошли вперед, опасаясь в полутьме оступиться и сорваться вниз не меньше чем со ста ступеней. Труднее всех приходилось Киру – его зрение еще не стало совершенным, как обычно бывает у чистокровных магов и даже бастардов. Но он в свою бытность человеком много тренировался. Его сильное, гибкое тело обладало прекрасной реакцией и чувством равновесия. В самом низу лестницы стояло две вполне современных конторки, за которыми сидело по охраннику. Парни выглядели встревоженно, но пока не разобрались в собственных ощущениях, что делало их уязвимыми. Рисковать и взламывать защиту каждого, чтобы применить меч мысли, было глупо. Это могло отнять драгоценные секунды. – Задержите дыхание, – мысленно распорядилась Элайн. Кир непроизвольно вздрогнул, услышав чужой голос в своей голове. Подобные ощущения были для него в новинку, но приказ он выполнил. Эл достала из бездонных карманов небольшую скляночку и бросила ее на пол. Стекло со звоном разбилось, на миг привлекая внимание мужчин. Голубоватый дымок стремительно расползся по предбаннику, окутав фигуры охранников. Недоуменные взгляды – все, чем они успели обменяться, прежде чем обмякнуть в неудобных креслах, не приспособленных для сна. Вскоре дымок расселся. – Что с ними? – шепотом спросил Кир. Они вырабатывали план вместе, но сейчас все напрочь вылетело из его головы. – Сонное зелье, его пары действуют мгновенно, усыпляя на несколько часов. Разбудить того, кто находится под этими чарами, раньше срока невозможно, – мысленно пояснила Сафира. – Кстати, можно дышать. Все облегченно вздохнули. Пройдя мимо охранников, Бен и Кир кинули на невольных жертв их приключения по сокрушенному взгляду, но оба промолчали. Лучи, похожие на лазерные, встретили их на входе в огромный подземный зал, в котором располагалось множество стеллажей с экспонатами. Магия воды причудливо переплеталась с магией воздуха и огня, создавая опасную преграду. Тот, кто устанавливал пересекающие друг друга нити, владел колдовством на высоком уровне. Должно быть, это делал еще прежний Хранитель, о котором ничего плохого не могла сказать даже придирчивая Элайн, несколько раз встречавшая его при жизни. Нейтрализовать подобную защиту было не только трудно, но и долго. Немного поразмыслив, Сафира приняла решение. – Лучше поиграем в героев приключенческого боевика. Проще будет проскользнуть мимо лучей, чем убрать их, – сообщила она мысленно. С ней все согласились, хотя Бен не представлял, как сумеет справиться с препятствием. Он никогда не отличался ни особенной гибкостью, ни хорошей спортивной подготовкой. Кир, который впервые за вечер почувствовал себя более или менее уверенно, предложил пойти первым, но Саффи категорически отвергла его предложение. Внутри могла быть еще одна ловушка, которую молодой маг просто не ощутит. Она, как и на лестнице, встала во главе отряда. Преодолев легкие сомнения, принцесса пригнулась к земле, огибая первый луч. Ее тело с грацией дикой кошки извивалось, обходя самые хитроумные переплетения разноцветных нитей. Краем глаза она поглядывала за тем, как следом за ней пробирается Кир. Он действовал спокойно, быстро, но не терял осторожности. Казалось, он уже не раз проникал в хорошо защищенные помещения подобным образом. Труднее всех пришлось Бену. Он действовал несколько неуклюже и замедлял продвижение товарищей. Элайн, которая шла последней, постоянно вынуждена была приостанавливаться, чтобы не сбить строй. Она зависала в самых неудобных позах и даже не дышала. Ее тренированное тело справлялось с задачей, но льдистые глаза отражали внутреннее напряжение. Волновалась блондинка не за себя, а за Бена, который несколько раз был близок к тому, чтобы коснуться нити. Сафира проклинала себя за то, что поленилась разбираться с магией. Теперь им предстоял столь же трудный и опасный путь назад. Она не знала, что именно произойдет, если кто-то заденет один из лучей, – включится сигнализация или несчастного испепелит на месте, в любом случае риск был неоправданным. Путь был гораздо длиннее, чем казалось на первый взгляд. В конце лабиринт патрулировало еще двое охранников, расхаживавших с важным видом взад-вперед. Они о чем-то переговаривались между собой, но не теряли бдительности. Специальное заклинание не позволяло им увидеть гостей, но услышать их они могли – достаточно одного неловкого движения или слишком громкого вздоха. Чем ближе грабители были к магам, тем сильнее билось сердце Сафиры. Неправильность происходящего отзывалась мучительным чувством в груди. Еще несколько дней – и все это станет ее. Как же глупо идти на такой риск ради недели-другой усиленных тренировок. И все же Элайн права: для них дорог каждый миг, который они могли выиграть у судьбы. Чем раньше Кир вернет себе память, тем больше шансов одержать победу в решительный момент. Преодолев последнее препятствие, Сафира распрямилась. Не теряя даром времени, она взмахнула жезлом и оглушила одного из охранников. Второй приготовился защищаться, но принцесса была намного быстрее и искуснее. Если бы не медлительность Бена, из-за которой они провели в лабиринте не меньше часа, она постаралась бы усыпить их, но теперь время было ограничено: первые два охранника вот-вот проснутся. – С ними все будет в порядке? – спросил Кирвил, как обычно, вслух. Его шепот эхом отлетел от стен. Эл наградила парня злобным взглядом, помогая Бену подняться на ноги. От перенапряжения ныли мышцы и дрожали колени, но путники двинулись дальше. Их цель находилась еще далеко, и множество ловушек ждало, когда в них угодят воры. – Они очнутся, когда я им позволю, – мысленно успокоила любимого Сафира. Его щепетильность, воспитанная лицемерной гуманностью современного общества, раздражала ее, но заставляла считаться с ранимой психикой не привыкшего к реальным делам парня. Кир, осознавший свою оплошность, кивнул. Бен похлопал его по плечу. В какой-то мере ему были понятны чувства молодого человека. Никогда прежде мистеру Берроузу не приходилось нападать на человека, даже в шутовских студенческих дуэлях он не участвовал, считая их пустой тратой времени. Конечно, рукопашные бои в счет не шли, но это совсем другое дело. Девушки, заметив этот жест понимания, лишь переглянулись. В их практике были ситуации и похуже нынешней. В глубине души обе жалели, что взяли мужчин с собой. Вдвоем они управились бы быстрее. Иногда щадить мужское эго очень трудно. Но сделанного не воротишь. Сафира выставила вперед жезл, призывая меч огня. Новая преграда была соткана из оранжевых волокон, от которых исходил жар. Больше всего это напоминало фантастическую паутину, перегораживающую огромный и абсолютно пустой зал, в который они вошли через лабиринт. Несколько слов на родном языке – и паутина замерцала всеми цветами радуги, тая на глазах. Слишком просто для существа ее мощи и слишком сложно для обычного бастарда, даже для столь продвинутого, как Бен. Не оглядываясь по сторонам, все четверо ринулись вперед. В этом зале, как и в том, что находился за ним, им делать было нечего. Длинную анфиладу из множества больших и маленьких комнат, следовавших одна за другой, они преодолели без особых затруднений. Ловушки, которые поджидали их, были заранее известны, и Сафира вовремя обезвреживала их, не прилагая больших усилий. Элайн то и дело смотрела по сторонам, с интересом изучая представленные за стеклом вещицы. – Никогда не думала, что оно попадет в музей, – удивленно пожала она плечами, остановившись возле одного из стеллажей. За стеклом на красной бархатной подушечке лежало великолепное ожерелье из рубинов и бриллиантов, которые переливались в тусклом свете магического огонька, который Сафира вновь разожгла на ладони. Вещь была уникальная и настолько дорогая, что вряд ли многие современные олигархи могли позволить себе нечто подобное. – Оно никогда мне не нравилось, как и тот, кто его подарил. – Кто? – с интересом спросила Сафира. Она почему-то не думала, что гордой герцогине кто-то отваживался делать подарки. Это казалось почти неприличным. – Одиннадцатый Базэльо, – сморщив носик, ответила Эл. – Антонис? – Сколько лет прошло, а, натыкаясь на очередную сплетню времен короля Кайро, Сафира не могла удержать любопытства. Порой ей чудилось, что она навеки зависла в своей юности, не в силах разорвать оковы, связывающие ее с прошлым. – Антонис, Антонис. Он пытался… Ну ты понимаешь. – Соблазнить тебя? – уточнил Бен, не сдержав улыбки. – Именно. Незачем нам здесь задерживаться, не хочу смотреть на эту штуку! Страшная безвкусица, – отрезала Эл. – Да? А я привык считать ее образцом ювелирного мастерства. Кстати, даже никогда не думал, что оно такое древнее. Ты точно уверена, что эта штука принадлежала тебе? – настаивал мистер Берроуз. Ситуация его забавляла. – Да. Видишь, там выгравированы слова. Это наречие Рагварда. В дословном переводе значит: «Прекрасной Элайн, королеве моих грез». Когда я их увидела впервые, думала, сломаю дарителю нос. Но сдержалась. – Может, нам пора идти дальше? – прервал диалог Кирвил, заметив, что друзья слишком увлеклись разглядыванием достопримечательностей. Сафира вновь обогнала остальных и осторожно двинулась дальше. Перед глазами все еще стояла картинка: Антонис, непривлекательный и очень богатый, на коленях перед наследной Хаинэ. Почему на коленях? Кто знает. Но разве что почтительность могла спасти несчастного от множественных весьма болезненных переломов. Сделав пару шагов, друзья попали в темный, очень узкий коридор. Пол шел под уклон, они углублялись под землю. Сафира передернула плечами, отгоняя неприятное ощущение, будто огромные толщи почвы и камней над головой давят ей на плечи. Теперь уже она не думала о давно почившем Антонисе Базэльо. Огонек на ее ладони разгорелся ярче. Сзади Элайн тоже зажгла небольшой фонарик. Бен последовал их примеру. Только Кир предпочитал не тратить силы впустую, опасаясь дальнейших неприятностей. Столь легкая магия была ему доступна, но даже она давалась не без труда. Они спускались несколько минут. Однообразные голые стены всюду были одинаковыми. Пол и потолок не отличались от них ничем. Казалось, они угодили в чрево гигантского червя. – Осторожно, ступени! – сообщила Сафира, когда коридор резко свернул вправо. – Странное место для музея, – размышлял вслух Кирвил. – Больше похоже на бомбоубежище или какое-то хранилище. – Зато безопасное. И смертным сюда ни за что не проникнуть, да и ворам, если они обладают стандартными возможностями, не позаимствовать ничего, принадлежащего Хранителю, – возразил Бен. Следующая ловушка ждала их внизу небольшой лестницы, имевшей всего четыре ступени. Сафире пришлось повозиться, чтобы обезвредить чары: слишком хитроумно те были устроены. Все вместе они образовывали клубок из множества чар, которые так тесно переплелись между собой, что нейтрализовать одни, не потревожив до срока следующие, было практически невозможно. Работа была практически ювелирной. Закончив с контрзаклятьем, Сафира невольно ощутила гордость. Даже бастарды иногда удивляли ее, заставляя задуматься. Может, пришло время пересмотреть свои ценности и взглянуть на мир по-другому? Новый мир, который принадлежал полукровкам? – Почти пришли, – шепнул Бен. – Скоро последний пост. Там не меньше пяти воинов. – Мы помним, – огрызнулась Элайн. Кир не стал уточнять, что забыл о новом препятствии, благоразумно промолчав. Охранники сидели в небольшой комнатенке, которая отграничивала темный коридор от очень светлого зала. Они удобно разместились на двух мягких диванах и играли в карты, периодически отпуская в адрес друг друга сальные шуточки. Опасности мужчины не почувствовали. Иллюзия невидимости все еще действовала, а магические выбросы, которые оставляла после себя магия Сафиры, Элайн заблокировала практически сразу. Еще один пузырек с сонным зельем был готов. Эл бросила его в центр каморки. Как и в первый раз, мужчины успели лишь удивиться, когда голубоватый дымок окутал их с ног до головы, погружая в глубокий сон без сновидений. Когда дым рассеялся, Сафира позволила себе вдохнуть. – Пойдемте, надо спешить. – Вначале кое-кому надо не позволить уснуть, – зло бросила Эл. Только сейчас принцесса заметила, что Кир медленно оседает на пол. Его глаза все еще были открыты, но он явно из последних сил боролся с навалившейся дремотой. Видимо, не смог удержаться от вдоха в самый последний момент, когда концентрация зелья была уже минимальной, но все еще представляла опасность. – Вот черт! – Бен подхватил парня раньше, чем тот успел коснуться пола. События разворачивались слишком быстро, чтобы Сафира по-настоящему испугалась или разозлилась. Надо было срочно что-то придумать! Главная проблема заключалась в том, что разбудить того, кто испытал на себе действие сонного зелья, изготовленного по рецепту Хаинэ, невозможно. Оставалось надеяться, что Кир вдохнул его слишком мало и либо не уснет совсем, либо скоро оправится. В любом случае теперь его предстояло тащить на себе. Если он не очнется до зала с регалиями, им придется забрать их все, ибо определить, какие признают в вэр Шадо нового владельца, без его личного участия было нереально. – Я понесу его, – буркнул Бен, не испытывая по этому поводу никакой радости. – Простите, – сонно пробормотал Кирвил, отчаянно зевая. – Я думал, уже все. – А дождаться команды было нельзя? – ехидно поинтересовалась Элайн, от души отвесив ему две громкие пощечины. Боль порой могла вытащить человека из царства Морфея, даже если тот оказался там после воздействия магия. Морфей… Так, стоп, сейчас не тот момент, чтобы предаваться воспоминаниям об одиозных фигурах прошлого. – Эй, ты чего? На секунду показалось, что Кир полностью оправился, такое возмущение звучало в его словах. К сожалению, это было явлением временным. Когда Сафира склонилась над парнем, чтобы прошептать слова исцеляющего заклинания, не способного до конца устранить действие зелья, но способного его ослабить, сократив интервал сна, Кир уже мерно посапывал, уткнувшись носом в плечо Бена. Пришлось идти еще медленнее, чем вначале. Вновь потянулись бесконечные залы с экспонатами. Чего здесь только не было! Древние книги; свитки, где значились приказы прошлых Хранителей; любовные письма известных исторических деятелей; украшения, некоторые из которых девушки узнавали, хотя ничего, когда-то принадлежащего лично им, больше не попадалось; магические артефакты, разной степени заряженности и полезности; домашняя утварь предыдущих эпох. В одном из залов они с удивлением обнаружили даже летательный аппарат, аналогом которого Сафира некогда управляла в качестве второго пилота. Это было в эру покорения землянами космоса, закончившуюся глобальной войной и очередным падением человечества до уровня первобытно-общинного строя. Кирвил приоткрыл тяжелые веки, чтобы взглянуть на диковинку, бороздившую загадочные межзвездные просторы. Его зрачки расширились от восхищения и желания немедленно опробовать космолет в действии. Слава Богу, сил для этого у него явно недоставало. – Я никогда не был в этом зале, – с интересом разглядывая экспонаты, пробормотал Бен. – Странно. Я думал, желающих пускают везде. – И ошибался, – констатировала факт Элайн. – Идемте. Мне эти штуковины надоели еще в космическую эру. В них жутко трясет, а когда открываешь огонь по мишени, кажется, что тебя посадили в раскаленную консервную банку. Перед вами самый примитивный космолет. Такой давали только новичкам и максимум для охраны не самых важных объектов. – Почему они скрывают от нас, что человек уже был в космосе? – недоумевал мистер Берроуз. – Потому что вам может снова туда захотеться, особенно если учесть, что в наличии имеется живое доказательство былого триумфа и его можно разобрать на части, чтобы придумать, как собрать новые машины. А это приведет к тому, что мы опять столкнемся со старыми врагами, которые, в отличие от нас, ничего не забыли. Так что лучше оставаться на Земле и ждать, пока уровень агрессивности среднестатистического индивида снизится минимум в десять раз. Они спускались все ниже и ниже. Вскоре даже Элайн, самая уравновешенная из всех, ощутила легкий дискомфорт. Кто-то применил здесь меч мысли, слабенькое, но весьма досадное воздействие которого проявлялось навязчивой головной болью и иррациональным страхом, что потолок вот-вот рухнет на голову. Тяжелее всего игнорировать дискомфорт было Бену. Он то и дело настороженно смотрел вверх, желая убедиться в надежности опор, поддерживающих старинную кладку. Щиты Сафиры и Элайн выдерживали, но и им было не по себе. Кир крепко спал, превратившись в обузу. «Надо было оставить его дома», – еще раз подумала Сафира. С таким же успехом, не рискуя его жизнью и не затрудняя свой путь, они могли притащить в Москву все регалии, которые удалось собрать поколениям бастардов. Вот только ее щепетильность требовала, чтобы они не брали слишком много чужого, а Кир настаивал на своем участии в операции. И за то, и за другое расплачиваться теперь приходилось Бену, покрывшемуся испариной под весом соперника, которого пришлось взвалить на плечи. А ведь Кирвил был намного крупнее! – Не думала, что музей такой большой, – простонала Сафира, расправившись с еще одним заклинанием-ловушкой, которое ради разнообразия было замешано на магии природы. Под ногами все еще валялись обрубки буйного растения, пытавшегося задушить ее. – И нам в самый последний зал, а время на исходе, – «подбодрила» подругу Эл. Округлое светлое помещение с высокими сводчатыми потолками и разнообразной лепниной на стенах, изображавшей животных и мифические растения, открылось сразу из узенького коридорчика, увешанного старинными гобеленами работы мастеров Атлантиды. Сафира давно перестала считать многочисленные комнаты, но сразу догадалась, что они добрались до цели. Регалии, которые давно не использовались по назначению, за миллионы лет накопили столько энергии, что фонили даже в состоянии полного покоя. Их мощь поражала и ужасала одновременно, внушая страх и благоговение всем, кроме двух женщин, оказавшихся рядом. На них они навевали воспоминания о людях, которым когда-то принадлежали. – Сколько их всего? – спросила Элайн, обращаясь к Бену. Свалив на небольшую кожаную кушетку свою ношу, мистер Берроуз тяжело вздохнул. – Двенадцать, но, говорят, один обруч расколот пополам. Его целостность обеспечивает иллюзия, которая показывает его таким, каким он был когда-то. – Кому они принадлежали, конечно же, ты не в курсе, – разглядывая один из представленных жезлов, промолвила Сафира. Бен утвердительно кивнул. – Придется разбираться по ходу. Надеюсь, я знала хоть кого-то из их обладателей лично, иначе будет трудновато подобрать что-то Киру. Вэр Шадо пошевелился во сне, улыбнувшись собственным грезам. Должно быть, среагировал на свое имя. Элайн, а вслед за ней и Сафира стали обходить небольшое помещение. – Лучше разбить стекла, – предложила Эл. – Мы ощутим основы сокрытой в регалиях магии, только коснувшись их. По фону я не смогу сказать ничего наверняка. – Действуй, – Сафира и так пренебрегла слишком многими своими принципами, когда разрушила защиту этого места. Бить стекла она была не готова. Это так глупо и нелепо, что хотелось посмеяться над собой, развернуться и отправиться домой. Эл не стала мелочиться. Она подошла к ближайшему витражу и с силой ударила по нему жезлом. В стороны полетели осколки, засыпав пол блестящим крошевом. Оно таяло на глазах. – Как я и думала, меч льда. – Эл протянула руку и вытащила очень тонкий витой обруч без единого камня. Платина приятно холодила ладонь. Сокрытая в обруче сила отзывалась на кровь первой из дома дэль Хаинэ. – Он принадлежал моей троюродной тете Суане. Я полностью уверена. У меня были некоторые сомнения, но… его магия отозвалась на мое касание. Не думаю, что закаленный для Хаинэ артефакт подойдет Виварди. – Я предпочла бы убедиться. Сафира присела на колени рядом с кушеткой, на которой спал Кирвил. Она заметила, что его сон уже не так крепок, а значит, действие зелья заканчивалось. Он вдохнул всего чуть-чуть дыма и должен был вскоре очнуться. «Быстрее бы!» – мысленно взмолилась принцесса. Так не хотелось опускаться ниже, чем необходимо. Конечно же, когда она станет королевой, то вернет украденное на место. Все, кроме того, что станет собственностью Кира. Но это произойдет не завтра. Ее губы коснулись виска любимого, Кирвил пробормотал что-то неразборчивое. Сафира еще раз поцеловала его, теперь в губы. Он забавно сморщил нос, когда ее волосы коснулись его кожи. – Оставь это. Давай посмотрим, что еще тут есть, – предложила Элайн. – Может, к концу нашей экскурсии он очухается. Второй обруч был золотым, массивным, без единого украшения, зато с крупным изумрудом в центре. Жезл, который лежал рядом и предлагался в пару к обручу, тоже был сделан из золота. – Они не соответствуют друг другу и принадлежали разным Домам, – едва коснувшись металла, сказала Сафира. – Обручем владел кто-то из Базэльо. Я чувствую меч камня, касаясь его. А жезл… скорее всего, он не имеет ничего общего с Великими Домами. – Если здесь все подобрано столь же «грамотно», придется взять регалии тетушки, они хотя бы парные, – зло буркнула Элайн. Третий обруч возлежал на голубой подушечке. Он целиком был выполнен из меди. Единственным украшением служила небольшая восьмиконечная звезда из черного оникса, обрамленная бриллиантовыми искрами. Никакого жезла к обручу не прилагалось. – Осталось девять. Из двенадцати два не годны, – Сафира провела пальцами по обручу, ощутив ледяное покалывание в пальцах. Кто-то из ее дальних родичей Мирабло некогда с гордостью носил артефакт, который ныне пылился внутри стеллажа в музее, принадлежащем бастардам. Это было до того неправильно, что Сафира едва сдержалась, чтобы не нарушить собственное табу – не брать ничего, что не имело реальной ценности для их плана. Элайн разбила четвертую витрину. Серебряный обруч, состоящий из трех равных по ширине полос, обильно изукрашенных бриллиантами. Пожалуй, их здесь было не намного меньше, чем во всем алмазном фонде, который девушки посещали однажды. Как носить такую тяжесть на голове, Сафира не хотела даже думать, но обруч узнала сразу. Жезл был из той же пары. Чтобы сказать это с уверенностью, ей не требовалось даже касаться его. С самого рождения день за днем она видела их, касалась детскими пальчиками, наблюдая, как солнечный свет отражается от неровных граней бриллиантов, искрится и переливается. Она засыпала, вертя в ладошках этот жезл, а нежный голос шептал на ухо, чтобы она не ударила себя случайно по лбу. Нет, все-таки не такая плохая была у нее мать, как иногда казалось. Она любила своих детей, пусть и не имела времени проявлять заботу, как простая женщина. Леди Мирабэль была королевой, этим все сказано. Только сейчас Сафира осознала весь груз ответственности, который лежал на плечах ее матери. У нее, всего лишь принцессы, не было никакого права судить ту, что подарила ей жизнь. Проведя кончиками пальцев по прохладному ободку, Сафира отошла в сторону. Элайн тоже узнала королевские регалии – слишком часто видела, как леди Мирабэль надевала их на советы и официальные приемы. – Королева убила Марну, я все еще не могу забыть об этом, – прошептала Сафира. Эл положила руку на плечо подруги. Бен, бродящий безмолвной тенью за древними колдуньями, тоже ласково посмотрел на принцессу. – Она была твоей матерью и, наверное, любила вас. Не ее вина, что она проиграла бой за свое тело, – разумно заметил он, чувствуя, что его слова звучат не мудро и успокаивающе, а по-детски и банально и глаза то и дело возвращаются к регалиям древней королевы, с которой начался конец самой могущественной цивилизации из всех существовавших. – Конечно, – грусть накатила на Сафиру, затягивая в водоворот воспоминаний. Ее мать кружится в лальсе, открывая ежегодный бал… Леди Мирабэль гордо восседает в кресле с высокой золоченой спинкой на приеме в честь дня рождения Марны… Королева на совете, гордо подняв голову, взирает на выступающего перед аудиторией мага… Одержимая мать бросается на своих дочерей в безумной попытке уничтожить их, позволить духам завладеть их телами… Звон очередного разбитого витража вывел Саффи из задумчивости. Она не подозревала, что это будет так трудно. Не ожидала увидеть регалии близких людей и тем более мамы. – Какой-то низший Дом, – Эл махнула рукой в сторону пятой находки. Простой металлический обруч и жезл под стать, безусловно парные, но совершенно бесполезные. Они были слишком слабы, чтобы помочь Кирвилу в его нелегком обучении. – Еще один минус, – вздохнула Сафира. Идея проникнуть в музей Хранителя теперь казалась совершенно бессмысленной. Из оставшихся семи два обруча не имели жезлов. В одном случае присутствовал только жезл. Один обруч был расколот на три части, а украшавший середину огромный топаз был раздроблен минимум на десяток осколков, половина из которых бесследно исчезла. К последним витражам Сафира подходила с дрожью в коленях. Найти подходящие регалии для Кира – практически единственный способ сделать его сильнее. Безумная мысль отправиться на дно Атлантики и попытаться вытащить из земных недр его собственный обруч и жезл начинала выглядеть все заманчивее. Если бы не близость разломов… пожалуй, тогда она рискнула бы заняться раскопками. Учитывая нестабильность печатей, даже думать о подобной авантюре не приходилось. – Каор… – выдохнула Сафира, едва взглянув на следующий обруч. Она помнила, как когда-то снимала его с головы своего первого бойфренда, перед тем как нежно поцеловать. Белокурые волосы шелковистым ливнем рассыпались по плечам, когда тугой металл перестал удерживать их в приподнятом состоянии. Каор стоял, окутанный ореолом собственной славы – только час назад он выиграл свою первую дуэль. Возбужденный, с лукавыми искрами в глазах, вэр Танно выглядел настоящим богом секса. И да, Сафира хотела его, почти мечтала прикоснуться к алым губам, ощутить сладость поцелуя. Это было не то же самое, что позже с Кирвилом, но все равно очень приятно. Она видела, словно это было только вчера, как Каор положил свой жезл на широкую, увитую плющом скамью, как наклонился, щекоча непослушными прядями ее лицо, как его руки с едва сдерживаемой страстью провели по ее полуобнаженной спине… Так давно это было, будто происходило с кем-то другим! Каор мертв, а вещи, принадлежавшие ему, все еще жили. Сафира не стала дожидаться, когда Элайн ударит по стеклу. Она сама с силой надавила на льдистую поверхность, ощущая, как витраж поддается. – Как такое возможно? – прошептала Элайн. – Каор сгинул в недрах вместе со всеми остальными. Его регалии были на нем, я совершенно точно помню… – Возможно, пламя вулкана вытолкнуло их назад, – ответила Сафира. Как и когда-то, в прошлой жизни она взяла в руки серебряный обруч с прозрачным топазом и искусным узором из бриллиантов. – Или… – поддавшись безумной надежде, начала принцесса, но Эл резко схватила ее за руку, сжав до боли тонкое запястье. – Никаких «или», Саффи. Каор мертв. Ясно? – Да, – прошептала Сафира. Куда уж яснее. Она своими глазами видела его смерть. – Это, правда, принадлежало ему? – в голосе Бена слышалось благоговение перед великим предком. Эл утверждала, что у него доминанта Каора. Видеть то, что было частью силы чистокровного мага, содержало частичку его души, казалось невероятным. Мистер Берроуз уже бывал в этом зале, но даже предположить не мог, кому принадлежали эти вещи. В какой-то мере сегодняшняя прогулка стала для него откровением. Прошлое приподняло непроницаемую завесу забвения, позволив всего лишь на миг заглянуть в непредставимую старину. – Магия Каора принципиально отличается от магии Кирвила. Боюсь, эти регалии не признают нового владельца, – сокрушенно покачала головой Сафира, укладывая обруч на место. Топаз тускло сверкнул в лучах верхнего света. – Кто знает? – пожала плечами Эл. – Скорее они подойдут ему, нежели те, что принадлежали леди Мирабэль или тетушке Суане. Предпоследний обруч лежал в маленьком, слишком тесном для него ларце. От всех предыдущих он отличался тем, что был сделан наподобие замкнутой цепи с вплетенными внутрь цветами из кораллов. Жезл тоже был необычный. Очень длинный и тонкий, полый внутри, он более всего напоминал тончайшее кружево. – Кьяри, – чтобы определить, какому Дому принадлежала эта вещь, не требовалось разбивать стекло. Сафира кивнула, соглашаясь с выводами подруги. – Вайша вэр Одра, – добавила она после некоторого колебания. Хозяйкой этих регалий была молоденькая, еще не окончившая Академию девушка, которую Сафире доводилось видеть всего пару раз в жизни, да и то мельком. Но ее обруч и жезл были уникальны, они бросались в глаза, выделяясь своей необычностью. Что такого особенного было в Вайше, что изготовители артефактов создали для нее уникальный шедевр, принцесса не знала, но была уверена: никто и никогда не носил ничего подобного. – Кьяри или Мирабло, вот выбор-то, – Элайн начинала злиться. Она надеялась, что их находки окажутся более полезными. – Эл, иди сюда! – позвала Сафира, забыв об осторожности. До этого момента они разговаривали либо шепотом, либо мысленно. Элайн и Бен поспешили к последнему витражу. – Мы нашли то, что искали. Дарьянэ вэр Марра… Шэрбрад… Элайн одним ударом кулака разбила ледяное стекло. Алая струйка крови потекла из порезанных пальцев, но это ничего, через минуту заживет. Золотое украшение, обсыпанное мелкой бриллиантовой крошкой, мерцало мириадами огней, приветствуя волшебниц. Девушки замерли, затаив дыхания. Рассчитыватьна такую удачу они даже не смели. Вряд ли на свете существовали регалии, которые подошли бы Кирвилу лучше этой пары. Конечно, где-то покоились его собственные, но теперь о них смело можно было забыть. Вот эти обруч и жезл из музея некогда принадлежали матери вэр Шадо, они просто обязаны были служить ее сыну, пусть и не так хорошо, как своей исконной владелице. – И чем эта штука отличается от всех остальных? – полюбопытствовал Бен, который не ощущал разницы между артефактами. Ну, может, что-то в его душе откликалось, когда он смотрел на регалии Каора. – Дарьянэ была матерью Кира. У них одна кровь, пусть формально он и принадлежал к Дому Виварди и лучше ладил с мечом ветра, нежели с мечом силы, – пояснила Элайн. – По-моему, спящему принцу пора просыпаться, а нам сваливать отсюда. Сафира взяла с подставки обруч и жезл. На ее касание они не откликнулись, но она и не призывала их мощь. Подойдя к Киру, который все еще крепко спал на кушетке, принцесса осторожно надела обруч на его голову. Несколько секунд длилось томительное ожидание – Кирвил спал так же крепко, как и до этого. Но вскоре его веки затрепетали. Медленно, неохотно он приоткрыл глаза. – Господи, кажется, я надышался той дряни, которой вы потчевали охранников, – простонал он, приподнимаясь. Весь его вид выражал крайнюю степень смущения. – Не страшно, – Сафира провела ладонью по щеке любимого. – Вот, возьми. Эти вещи признают тебя. Уже признали, иначе ты бы не проснулся так быстро. Некогда они принадлежали твоей маме. Кир протянул руку, касаясь шероховатой поверхности жезла. – Это стоит, наверное, целое состояние, – ошеломленно выдохнул он, чувствуя, как металл нагревается в руке. Голову сдавливала непривычная тяжесть. Кончиками пальцев Кир провел по волосам, убеждаясь, что обруч уже водрузили на положенное место. – Нет такого состояния, которого хватило бы, чтобы купить это, – возразила Элайн. – Эти вещи бесценны, а для тебя вдвойне. Ничего больше от Дарьянэ не осталось. Смею тебя заверить, она была не худшей матерью. Вы оба могли гордиться друг другом. Надеюсь, ее регалии помогут тебе быстрее стать тем, кем должно. Мне надоело, что ты даже дыхание не можешь задержать, как положено. Эл не удержалась от упрека. Это было глупо, но злость на Кирвила клокотала внутри. Из-за него они тратят время зря. А что, если бы здесь не оказалось регалий его матушки? Им пришлось бы примерять на его непутевую голову все, что хранилось в этом зале. Не так уж много, но и не мало. – Ты собиралась привести здесь все в порядок, – напомнила Сафира подруге, властным взглядом пресекая грядущую перебранку. Одна мысль, что на обратном пути ей придется заново восстанавливать все разрушенные заклинания, вызывала внутреннюю дрожь. Бен посмотрел на наручные часы. Дорогущие «Радо» меркли рядом с великолепием древности, хранящимся в этом месте. Его движение напомнило, что скоро очнутся охранники. Не хотелось ввязываться в новую свару. Они и так задержались гораздо дольше, чем рассчитывали. – А знаете, я подумала, что незачем нам здесь прибирать, – невозмутимо заявила Элайн, сложив на груди руки. – Это почему? – удивился Бен. В широком кармане его куртки хранилась заготовка, которую они заранее зачаровали, оставалось только придать ей вид тех регалий, которые пришлось позаимствовать. Никто не должен был заметить подмены, для этого у служителей музея имелось слишком мало сил и опыта. – Потому что, если в музее произошла кража, это событие века. Нечто выходящее из ряда вон. Думаю, такой поворот заставит Хранителя вылезти из койки и собрать конклав. Причем приедут на него маги со всего света, чего мы и добивались, – принялась разъяснять очевидные вещи Элайн. – Мы явимся на совет, – вставила свое слово Сафира, – и публично признаемся в краже, а потом я потребую то, что принадлежит мне по праву рождения. Бред, Эл! Кто захочет видеть своей королевой воровку? Даже если жезл признает меня, они восстанут против человека, способного ограбить собственных подданных! Нет, я не готова идти на такой риск. – Глупости, – отрезала Элайн с ледяным спокойствием. – Они не заподозрят тебя ни в чем. И потом… Мы разыграем показательное возвращение регалий на место и одарим ими Кира. Найти преступника не составит труда. Среди бастардов полно колдунов, которые не дружат с законом. – Это подло… – Сафира не могла согласиться на столь сомнительный план, хоть он и выглядел очень заманчиво. – В этом есть смысл, – неожиданно согласился Бен. Меньше всего Саффи ожидала, что он поддержит идею, обещающую обернуться кучей несправедливостей. – Сафира, пойми, мы слишком долго ждем и можем прождать еще столько же, – пояснил свою позицию мстер Берроуз. – Или же тебе придется предстать перед неполным советом, а ты этого не хочешь. Кража действительно заставит их расшевелиться. Может, сумеем спихнуть вину на духов или еще на что. Сейчас это не имеет значения. – А ты что думаешь? – Сафира уперла руки в бока, с вызовом посмотрев на Кирвила. – Всецело «за». В смысле воровать, конечно, нехорошо и врать тоже… Но разве наша цель не стоит того, чтобы немного слукавить? – разглядывая собственные ботинки, промямлил Кирвил, который не привык, что в этой компании кого-то всерьез волнует его мнение. – Сговорились, да? – Сафира от досады топнула ногой, подняв в воздух скопившуюся на полу пыль. – Ладно, пусть будет по-вашему. Только сами придумывайте, как выкручиваться из этой истории. – Идет, моя госпожа, – подобострастно пролепетала Элайн, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Возвращаться назад, когда все ловушки уже обезврежены, а ставить новые не нужно, оказалось вдвое быстрее. К тому же теперь Кирвил не болтался бесформенной и наверняка очень тяжелой грудой на плече Бена. За несколько минут друзья преодолели расстояние, которое по дороге туда осилили часа за полтора. Охранники, которых они так неудачно усыпили, зацепив Кира, все еще смотрели сны. По их умиротворенным лицам расплылись широкие улыбки. Эл позаботилась, чтобы никакие кошмары не мучили несчастных, вынужденных страдать ради их целей. Мужчин ждало суровое наказание в реальности – здоровый сон подготовит их к неизбежному лучше воображаемых ужасов. Секьюрити, которых Сафире пришлось оглушить, медленно приходили в себя. Допустить этого она не могла. Склонившись над первым из двоих, принцесса прошептала заклинание, меняющее не только память, но и восприятие действительности. Что бы ни произошло дальше, парень будет уверен, что это всего лишь фильм, не имеющий никакого отношения к реальности. То же самое она проделала с его напарником, погрузив обоих в некий транс, из которого вывести их смогут только маги, да и то не сразу и не до конца. Увидев первый и самый большой зал, друзья вздохнули с облегчением. Их миссия почти выполнена. Они добыли то, что хотели, и при этом обошлось без жертв. – На Эйфелеву башню лучше смотреть снаружи, – на бегу выдавил Кирвил, который буквально мечтал убраться отсюда подальше. Роль великого грабителя ему по-прежнему не нравилась, а то, что он не сумел справиться со своей личной задачей и не стать обузой, угнетало. Он рассчитывал искупить свою вину, тренируясь с удвоенной силой. И, кто знает, может, удача улыбнется им и он вспомнит то, что так прочно забыл? Погрузившись в собственные мысли, Кир не заметил того, что его друзья обнаружили на миг раньше. Охранники, которых Эл первыми усыпила при спуске в музей, выходили из-под действия сонного зелья. Один из них поднялся на ноги и в недоумении глядел по сторонам. Он пробормотал что-то на французском, отчего его товарищ, едва успевший продрать глаза, напрягся. Именно в этот момент стайка грабителей возникла перед ним. Иллюзия скрывала их от прямых взглядов, превратив в невидимок, но не услышать поспешных шагов не мог даже глухой. Друзья слишком расслабились и в некоторой степени забыли об осторожности. Охранник что-то прошипел сквозь стиснутые зубы. Кир не сразу понял, что это было заклинание. В отличие от тех, которым его учили Сафира и Эл, оно звучало вполне современно, на языке, очень похожем на смесь испанского и английского. Скорее всего, так оно и было, успел подумать вэр Шадо, прежде чем сильная рука Саффи потянула его вниз. Остальные уже прижались к стенам, полностью слившись с грубой кладкой. Заклятие пролетело мимо, лишь разметав волосы Кирвила. Он вздрогнул и плашмя рухнул на пол. Охранник выпустил в налетчиков еще одно заклинание, а затем следующее. Его напарник уже окончательно оправился ото сна и шока и тоже принялся палить в пустоту всем, что приходило на ум. Кир посмотрел на своих друзей. Казалось, они пребывали в замешательстве. Если бы он не знал, что они всегда готовы к любым неожиданностям, испугался бы не на шутку. Сафира и Эл обменялись многозначительными взглядами. Лицо герцогини стало невероятно сосредоточенным, губы едва шевелились, произнося какие-то слова. «Ну же, брось лучше зелье!» – мысленно взмолился Кир, понимая, что его все равно не услышат, да и зелья могло не остаться. Руки слегка тряслись, когда он изо всех сил сжал жезл. Он не знал, как призвать сокрытую в нем магию, но тепло металла все равно внушало уверенность. Охранники палили и палили в ту сторону, где скорчились в неудобных позах воры, а колдовство Эл все никак не проявляло себя. Сафира была встревожена, но в целом оставалась спокойной. Как и ее подруга, она бормотала что-то себе под нос. Бен заметно нервничал, но не так сильно, как Кир. Вся его поза выдавала готовность действовать. То, что ни одно заклинание не угодило в них, казалось Кирвилу чудом. Он не испытывал страха, не было и паники, но усидеть на месте, не понимая, что происходит, являлось невероятно трудной задачей. Пыль, скопившаяся на полу, забивалась в нос, вызывая неприятные ощущения. Очень хотелось чихнуть. Еще мгновение, и он уже не сможет сдержаться. Аккуратно, стараясь не шуметь, Кир почесал кончик носа. В детстве это помогало. Жезл стукнул о камень. Охранники остановились, вперив взгляды в пустоту, откуда до них донесся подозрительный звук. От взгляда Эл Кирвилу стало нехорошо. Никогда никто не смотрел на него так осуждающе. Сафира отрицательно покачала головой, словно отговаривая от чего-то. Но он ведь ничего не собирался делать? И тут это произошло. Нос не выдержал. Воздух с силой ворвался в легкие, чтобы через миг с оглушительным «апчхи!» вырваться наружу. Дальше события развивались так быстро, что вряд ли даже древние в полной мере успели осознать, что же произошло. Охранник, тот, что очнулся первым и явно представлял собой большую угрозу, развернулся лицом к Киру. Видеть вора он по-прежнему не мог, но теперь это и не требовалось. Резко выбросив вперед руки, он гаркнул всего одно слово, нацелившись на пол, именно туда, где лежал вэр Шадо. Спортивные тренировки, которые молодой человек посещал с самого детства, дали о себе знать. Кирвил перекатился с живота на бок и вскочил на ноги. Заклятие стихии огня отскочило от камня, где совсем недавно находилась его голова. Щиты, которые Кир заметил только сейчас, дрогнули и пошли рябью. Сил у мага было недостаточно, чтобы разрушить их, но вполне хватило, чтобы иллюзия, умело созданная Эл, исчезла. Теперь воришки оказались как на ладони. Так и не закончив свой речитатив, обе девушки распрямились, выставив вперед жезлы. Ледяные иглы и файерболы полетели в защитников музея, но те ловко увернулись, чем немало удивили нападавших. Бен создал несколько камней, весьма увесистых, и швырнул их в охранников, сбив одного с ног, но он сумел вовремя сгруппироваться, так что серьезного ущерба не получил. – Укройся за мной! – приказала Сафира. Она нервничала – не за себя, за Кира, который оказался ближе всего к опасности. Он хотел последовать мудрому совету, но что-то словно пригвоздило его к месту. Не сразу, но он догадался, что это взбесившееся растение, которое вопреки всем законам природы росло прямо из стены. Прочные лианы опутали его торс и готовы были уже перекинуться на ноги и руки. Кир забился в путах, надеясь порвать их, но они оказались слишком крепкими даже для немалой силы его мускулов. Бен бросился на помощь сопернику, но точно такое же растение вцепилось в его щиколотку. Не ожидая этого, мистер Берроуз не сумел сохранить равновесие и с глухим стуком рухнул на пол. Колдовские лианы тут же пригвоздили его к полу. Охрана оказалась не так слаба, как они думали. Все время, что мужчины сражались с мечом природы, которым, по-видимому, владел менее сноровистый охранник, женщины атаковали секьюрити по всем правилам древнего боевого искусства. Думать о гуманности было поздно, теперь речь шла о выживании. Сафире и Элайн приходилось не только закидывать противников заклятиями, но и держать щиты, бесполезные против природной магии, но безотказные, когда речь шла о воде, ветре, огне и камне. Когда в руках Эл возник меч смерти, а Сафира коснулась меча мысли, Кир понял, что дела их достаточно плохи, чтобы зачислить магов-охранников в ряды врагов, подлежащих уничтожению. Теперь, когда магия Каинэ и Хаинэ готовилась ринуться в бой, шансов у несчастных бастардов не осталось. Видимо, они тоже поняли это и поспешно отступили на несколько шагов. Один из них рухнул на пол, больно ударившись затылком о перевернутый стол. Вещь, появившаяся в руках у второго мужика одновременно с мечами изначальных сил, Кир узнал сразу и явно раньше, чем это сделали принцесса и герцогиня. Рядом вскрикнул пригвожденный к полу Бен. Как и соперник, он мгновенно опознал предмет, нацеленный Сафире в грудь. Вэр Тара размахнулась мечом мысли, но она опаздывала. Пальцы защитника музея коснулись курка пистолета и нажали на него. Конечно, нечто столь немагическое не могло повредить всерьез принцессе из эры динозавров, но вывести из строя на неопределенное время было способно. И тогда Эл останется одна, а Сафире будет очень, очень больно. Откуда взялись силы, Кир не стал даже задумываться. Он просто напряг все мышцы, какие были в его теле, и рванул сковывавшие его путы. К огромному удивлению парня, они поддались. Лианы зелеными нитями осыпались на камень, а золоченый жезл с заключенной в него силой Дарьянэ Шэрбрад, взлетел в воздух. – Помоги мне, мама, – прошептал он. Не имея ни малейшего представления о том, как пользоваться этой штукой, он готов был молить о помощи кого угодно, даже женщину, которую не знал, предпочитая считать своей родительницей пожилую даму, вырастившую его в этом времени. Как ни странно, жезл откликнулся на призыв Кирвила, мерно засветившись в руках. Обруч еще сильнее сдавил виски, причиняя ощутимую боль. Что делать дальше, оставалось большим вопросом. Сосредоточившись на артефактах, Кир вспомнил заклинание стихии воздуха, которое вчера показывала ему Саффи. Оно было совсем слабеньким и годилось скорее для того, чтобы разметать в стороны волосы, но ничего лучше на ум не приходило. Выкрикнув несколько слов, которые прочно засели в памяти, Кир направил жезл между Сафирой и пистолетом охранника, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы отклонить курс полета пули. Только потом, когда заварушка уже кончилась, он осознал, что мобилизовался и проделал несколько весьма трудоемких действий быстрее, чем летела пуля. Подобное казалось невозможным, но тогда адреналин бурлил в крови, ускоряя все реакции в миллионы раз, превращая Кирвила вэр Шадо почти в ту смертоносную машину убийства, какой он когда-то был. Однако в тот момент ни о чем таком Кир не думал. Он стоял ошеломленный происходящим и широко распахнутыми глазами наблюдал, как огромный смерч отделился от кончика его жезла. С каждой секундой увеличиваясь в размере и набирая обороты, он кружил в узком пространстве коридора, сметая на своем пути все, что попадалось под руку, и неумолимо приближался к оторопевшим охранникам. Кажется, они попытались бежать… Их исполненные ужаса глаза округлились, едва не вывалившись из орбит. Смерч настиг их прежде, чем они успели сделать хотя бы пару шагов. Одного отбросил на стену, с силой ударив о каменную кладку. Мужчина вскрикнул и тут же замолчал. Из огромной раны на голове фонтаном потекла кровь, заливая все вокруг. Второму повезло и того меньше. Смерч набросился на него, затащив в свою сердцевину. Несколько секунд слышался пронзительный вой, который просто не могло издавать человеческое горло. Смерч так же неожиданно замедлился, как до того набрал силу. Еще раз он сделал вялый оборот, а потом опал, закружив в воздухе мириады поднятых снежинок. Неподвижное тело охранника кулем рухнуло к ногам Кирвила. Он нервно сглотнул, боясь даже пошевелиться. Жезл, который он так истово сжимал в кулаке секунду назад, выпал из трясущихся пальцев, со звоном ударившись о камни. – Ты в своем уме! – завопила Элайн с несвойственной ей эмоциональностью. Отборный русский мат полился из ее рта. Только сейчас Кир увидел, что его друзья лежат на полу, прикрывая головы руками. Одна Эл чуть-чуть приподняла лицо и теперь сверлила его злобным, очень злобным взглядом. – Элайн… – голос Сафиры звучал, может, и не испуганно, но крайне взволнованно. – Я уже шестьдесят пять миллионов лет Элайн! – агрессивно бросила Эл. – Заклинание высшего уровня из боевой магии воздуха! Оно могло разнести здесь все в пух и перья, заставить Эйфелеву башню оторваться от земли и улететь на Венеру. Черт! Как ты вообще добился такого результата! Это же невероятно. А еще невероятнее, что ты смог остановить его действие, прежде чем нас всех разорвало на куски. – Я не останавливал, – честно признался Кир. – Я просто испугался и забыл думать о магии, и оно… Ну, в общем, все закончилось. – Великолепно! – Эл всплеснула руками. Она уже поднялась на ноги, подошла к охраннику с разбитой головой, приложив руки к его груди. – Что с ним? – в ужасе спросил Кир. Он не мог никого убить! Вор – ладно, но убийцей он не был. Или уже был? Может, на его совести появился первый и, скорее всего, не последний труп? Как же захотелось быть обычным парнем, таким как Димка или Вадик! Почему все это происходит именно с ним? Почему? Почему? – Жив пока, – успокоила Элайн. – Ему просто повезло. Смерч выплюнул его, словно косточку от вишни. Но если не оказать мужику помощь немедленно, думаю, он протянет минут пятнадцать. – Ты можешь это сделать? – с надеждой в голосе простонал Кирвил. – Могу. И сделаю, нам ни к чему лишние трупы. – Этот не дышит, – Сафира склонилась над вторым охранником, которого затянуло в воронку. – Мне очень, очень жаль Кир, но он мертв. Здесь никто уже не сможет помочь. Саффи смотрела на любимого с таким видом, будто это она наколдовала смертоносное безумие и убила ни в чем не повинного человека, просто выполнявшего свою работу. Хорошо выполнявшего, между прочим. На душе стало так противно, что хотелось выть на луну. – Идем, – Бен взял Кирвила за руку. – Мы ничем не можем помочь, надо уносить отсюда ноги. – Ты когда-нибудь убивал? – спросил Кир. Задавать этот вопрос девушкам было бессмысленно. Он знал ответ и даже не был уверен, что сама мысль об убийстве вызывает в их душах хоть какой-то отклик. Слишком привычным занятием это стало для них еще в годы юности. Древних магов с детства учили быть воинами. – Нет, – честно признался мистер Берроуз. – Но вскоре нам всем предстоит делать это, так что… Это просто твой первый раз. – Но мне не придется убивать беззащитных, – промямлил Кирвил, поднимаясь по лестнице первым. – Кто знает, может, и придется. Постарайся не думать об этом, хотя бы пока мы не окажемся дома. А этот парень беззащитным не был, он был куда опаснее тебя. Считай, что ты просто оборонялся. Кажется, самооборона допустима даже по человеческим законам. – С большими оговорками… – промямлил Кир. Они телепортировались прямо из-под Эйфелевой башни. С оперативным отрядом, высланным Хранителем на защиту музея, весть об ограблении которого все же дошла до главы магического сообщества, они разминулись меньше чем на минуту. Сафира могла поклясться, что передовые боевые маги заметили золотистое свечение их перехода. Занимался рассвет. На этот сомнительный поход они потратили целую ночь, куда больше сил, чем ожидали, и львиную долю душевного спокойствия Кирвила, который сразу по возвращении заперся в спальне в их с Сафирой квартире, оставив украденные регалии на столе в кухне у Эл и Бена. Теперь им предстояло ждать. Взволнованные, уставшие, все разошлись по постелям. Саффи не рискнула тревожить любимого. Ему необходимо побыть одному. Понять до конца его чувств принцесса не могла, но видела: Киру плохо. А раз так, пусть приходит в себя, как считает нужным. Тренировочный зал, возникший на месте ее бывшей спальни, вновь превратился в обычную комнату с кроватью, на которой ей предстояло провести грядущий день. Как ни странно, сон сморил ее. Здоровый организм требовал отдыха, а магия – сил на полное восстановление. Ей ничего не снилось, просто гнетущая чернота, в которой присутствовали и отдохновение, и страх. – Саффи, вставай уже! Давай, давай! – Элайн отнюдь не бережно трясла подругу, вырывая из объятий Морфея. Разум неохотно пробуждался, но все еще оставался затуманенным. Сафира спала так недолго, что не успела даже вкусить сладости грез, которые обычно посещали ее перед пробуждением. – Конклав соберется завтра утром. Нам надо подготовиться. Бен уже вылетел в Париж. Он не хотел акцентировать внимание на своем умении телепортироваться. Этой ночью соберутся вместе советники Хранителя. Будут обсуждать случившееся с ними несчастье. По крайней мере, так сказал Бену мужчина, который звонил, едва мы уснули. Наш мистер Берроуз как советник обязан там присутствовать. Если будет такая возможность, он даст знать, что там и как. Если нет, станем действовать по прежнему плану. Элайн говорила очень быстро, на их родном языке. Слова не сразу доходили до Сафиры, которая от волнения села и закурила сигарету прямо в постели, чего обычно себе не позволяла. – Я должна поговорить с Киром, – выпалила она, метким движением выбросив бычок в приоткрытую форточку. Кирвил сидел на кухне их квартиры. Перед ним стояла наполовину пустая бутылка водки, вторая валялась под столом – в ней не осталось ни капли. Судя по всему, стаканами Кир не озаботился, как и закуской. В кружке плескалась простая вода из-под крана, которой он запивал сорокаградусный напиток. – Она совсем не действует… – пожаловался он, не глядя на любимую. – Это тоже один из побочных эффектов магии? – Да. – Сафира села на краешек стула, обняв его за плечи. Она положила голову ему на грудь, зарывшись лицом в мягкой ткани домашней футболки. – Если выпить очень много, ты опьянеешь, но все равно не забудешься. Раньше существовали специальные настойки и вина, которые одурманивали нас. Мы с Эл умеем готовить такие, но стараемся не делать этого без острой необходимости. Я помню, как тяжело было сражаться на ежегодном балу. Тогда все были немного пьяны, а кто-то и много… – Я когда-нибудь забуду то, что произошло сегодня? Смогу себя простить? – Кир вперил полный затаенной боли взгляд в Сафиру. – Нет. Но ты еще не раз будешь убивать. Это станет пусть и не нормальным, но привычным, как бы ни жестоко это звучало. И ты делал это раньше, много раз. Ты состоял в ордене воинов, это была твоя профессия. Когда память вернется, станет легче. – Не хочу быть убийцей! – вскинулся Кирвил, с силой ударив кулаком по столу. – Есть разница между солдатом и маньяком, – возразила Сафира, вытирая тряпкой со стола воду, которая выплеснулась из перевернутой кружки. – Может, я и не прожил миллионов лет и наверняка чего-то не понимаю, но, по мне, убить человека, выполняющего свой долг, во время ограбления – это не похоже на воинский подвиг, – оборвал ее Кирвил, когда Саффи открыла рот, чтобы разразиться очередной лекцией на тему необходимости делать сложный выбор. – Не похоже, – согласилась Сафира. – Но иногда понятия правильного и неправильного так тесно переплетены между собой, что их и не разделить. К сожалению, довольно часто возникают ситуации, когда приходится выбирать, что для тебя важнее – чья-то жизнь или цель, которая, несомненно, выше всего, что большинству людей приходит в голову. – Тебе совсем не жаль того парня? Совсем-совсем? – Жаль, и даже очень. Я научилась не только убивать, но и ценить жизнь. В том числе чужую. Но когда вопрос стоит – он или я, я уверена в ответе. – Жестоко. – Нет, не жестоко, реалистично. Это наша реальность, к которой тебе придется привыкать заново. Поэтому я и хотела найти тебя еще младенцем, чтобы воспитать в традициях и устоях магического общества. Оно не столь гуманно, как человеческое, но и ответственность на нас лежит большая. – Как у тебя все складно и легко. Я когда-то был таким же? – Кирвил запустил руки в волосы, вцепившись в русые пряди изо всех сил. – И да и нет. Ты всегда точно знал, что должен делать и зачем. Мог любого убедить в своей правоте. Для тебя это не было ни легко, ни логично, но ты всегда считал себя человеком чести. Против нее ты никогда не пошел бы, а мне приходилось, и не раз. Ты всегда добивался поставленной цели, считаясь со средствами, когда такая возможность была, и нет, если то, что ты должен был сделать, оказывалось важнее остального. Потому что долг был для тебя так же важен, как и честь. Ты умел принимать решения и никогда не отступал. Ты был истинным воином, абсолютно бесстрашным. Равных тебе было не много. При этом ты никогда не превращался в зверя. Ты был слишком человеком с очень доброй, открытой и даже ранимой душой. Твои взгляды на жизнь были крайне либеральны и зачастую их воспринимали как провокационные. Да они такими и являлись. Например, ты считал, что чистокровные маги чересчур угнетают бастардов. Ты высказывался в их защиту, хотя это могло тебе навредить. А еще ты всегда знал, когда пора остановиться. Минимизировать потери ты считал едва ли не главной своей задачей. Ты был героем, Кир. Не надо ненавидеть себя прежнего, по крайней мере, пока не вспомнил всего. – Тебя послушать, так я был едва ли не богом войны и правосудия в одном лице, – со скепсисом подвел итог Кир. – Нет, скорее богом любви, – улыбнулась Сафира. – Я пришла сюда, потому что должна сказать кое-что. Завтра мы с Эл отправимся в Париж. Конклав будет собран, как мы и хотели. Тебе придется подождать нас здесь. Я не хочу, чтобы кое-кто узнал о твоем существовании раньше времени. Это может быть очень опасно, прежде всего для тебя. – Хотя бы вы добились своей цели, – вздохнул Кирвил. – Мы добились только того, что созвали совет. И добыли регалии для тебя. Лучше тебе не использовать их, пока мы не вернемся. Ты уже видел, что они многократно увеличивают способности и иногда делают то, что считают нужным, не советуясь с магом. У них есть немного разума. По крайней мере, мне всегда так казалось. – Когда состоится чудо? Кирвил не позволил Сафире поцеловать себя. Он чувствовал себя грязным, залитым чужой кровью. Он не имел права предаваться радостям любви, пусть все его существо и желало прикоснуться к Сафире, найти утешение в ее объятиях. Наверное, он поступал глупо. Черт! Последнее время он только и делал, что творил глупости. – В девять утра, если ничего не изменится. Если что-то пойдет не по плану, Бен даст нам знать, когда настанет благоприятный момент для явления наследной принцессы. Как же мне не хочется этого делать! Теперь уже Сафира выглядела слабой. Сердце Кирвила сжалось от сострадания. Может, она и была древней и крайне могущественной волшебницей, родилась принцессой и с первых дней знала, что однажды может стать королевой, но она все еще была женщиной. Слабой женщиной, которая так и не научилась быть сильной, могла лишь казаться. Кирвил глубоко вдохнул, будто этот вдох мог разрушить барьеры, которые он сам же воздвиг в своем сердце, а потом наклонился и сделал то, что уже давно хотел, – поцеловал ее. Он не был достоин утешения, но она заслуживала его поддержки. Во всем, что произошло вчера, виноват только он. Это он не способен овладеть магией. Он, как ребенок, делает, а потом думает о последствиях. Она не должна страдать из-за его глупости… …Утро наступило очень быстро, как и все, чего мы боимся. Часы уже показывали семь, а Сафира все еще не могла заставить себя приступить к туалету. Обычная одежда не годилась для подобного случая, но у нее имелось кое-что подходящее. Платье, которое ей подарил мистер Берроуз еще в Нью-Йорке. Его шил известный дизайнер по индивидуальному заказу. Из того, что имелось в гардеробе Сафиры, оно больше всего походило на королевские одеяния Рагварда, хотя было куда скромнее. Но теперь не принято ходить в полностью прозрачной одежде или с голой грудью. Ради правил приличия приходилось отступать от исторической правды. Но вряд ли хоть кто-то способен заметить это. Макияж, который выбрала для себя принцесса, был очень ярким и броским. Волосы с помощью Элайн она уложила в сложную традиционную прическу, которую не носила очень давно. – Никогда не думала, что мне придется выполнять роль первой дамы, – сморщив хорошенький носик, пожаловалась Эл. – Если все пройдет так, как мы надеемся, в ближайшую вечность тебе именно этим придется заниматься. – Ну, быть первой дамой королевы не то же самое, что первой дамой какой-нибудь захудалой дворянки. Полагаю, я это переживу. Я все еще помню, что входило в их обязанности. Сафира взяла в руки платье. Тонкая материя ласкала кожу, когда она надевала его, стараясь не помять прическу. Тяжелые волны темно-синего шелка плотно облегали тело. Лишь в самом низу юбка слегка расширялась и заканчивалась небольшим шлейфом. Спина была полностью обнажена, а грудь закрыта до самого горла. Руки, украшенные древними браслетами, которые Сафира достала из своего знаменитого ларца памяти, были присыпаны голубым блеском. Когда все было готово, Эл взяла шкатулку с регалиями и, склонив голову, протянула ее Сафире, приоткрыв крышку. Принцессе пришлось приложить некоторое усилие, чтобы не сравнивать герцогиню с Карин, которая когда-то точно так же протягивала ей атрибуты ее власти. Вер Келла всегда отпускала какие-нибудь шуточки, в ее глазах плясали озорные бесенята, обещающие развлечения после окончания нудных дворцовых мероприятий. Элайн, напротив, оставалась собранной и спокойной. Как и ко всему на свете, к такой мелочи, как одевание госпожи, она отнеслась более чем серьезно, пусть ее никогда и не обучали этому. Отбросив в сторону сентиментальные мысли, принцесса достала обруч и осторожно водрузила себе на голову, ощутив привычную тяжесть. Жезл оказался в ладони, но не задержался там. Небольшой, практически незаметный крепеж, который Саффи разместила на талии, принял свой груз. – Я готова, – сообщила она, бросая в зеркало последний взгляд. Она всегда была хороша, но сегодня особенно. Впрочем, красота не могла помочь ей выдержать грядущее испытание – Тогда пойдем. – Эл гротескным движением распахнула перед подругой дверь. Поддержав игру, Саффи смерила свою новую первую даму высокомерно-презрительным взглядом, и обе не удержались от улыбок. Кирвил ждал их на кухне, чтобы пожелать удачи. Он так и не смирился с тем, что стал убийцей, но жизнь продолжалась, и у него были обязанности, которые он не имел права игнорировать. Ему казалось глупым и слишком надуманным то, что собиралась сделать Саффи, но оставить ее без поцелуя на прощание… Не хватало еще, чтобы принцесса в самый ответственный момент ее жизни переживала из-за такой ерунды. Когда девушки появились в коридоре, Киру показалось, что два неземной красоты ангела приближаются к нему. Оторвать от Сафиры взгляд было невозможно. Царственное величие в совокупности с природным обаянием и шикарным нарядом делали ее неотразимой. Чуть позади шла Элайн с гордо поднятой головой и бесстрастным выражением лица. Высокая, худощавая, с забранными наверх волосами, в которых поблескивал колдовской обруч, и броским, по современным меркам несколько вульгарным макияжем, она была одета в длинное бледно-розовое платье, более закрытое, чем у Сафиры, но такое же обтягивающее и струящееся. Шлейфа позади нее не было. Юбка заканчивалась прозрачным кружевом от колен, собранным в крупные вертикальные складки. Точно такое же кружево делало доступным для обозрения плоский живот герцогини. Руки, охваченные браслетами из золота и бриллиантов, были присыпаны разноцветными блестками. – Вы просто великолепны, – выдохнул Кирвил, вставая со стула. Преодолеть наваждение и не рухнуть на колени было задачкой на миллион – он так и не привык видеть, казалось бы, обычных девушек в облачении истинных королев, окруженных ореолом власти. – Что бы ни случилось, – с самым серьезным видом Сафира подошла к любимому и обхватила ладонями его лицо, – ты должен обещать мне, что не выйдешь на улицу. Здесь сейчас самое безопасное для тебя место. Преодолеть установленную нами защиту практически невозможно. – Я все помню, – скривился Кир. Все-таки неприятно, когда тебя считают беспомощным ребенком, особенно если это недалеко от истины. – Ты – самое ценное, что у меня есть. Я не переживу, если мне придется еще раз потерять тебя. – Сафира положила голову на плечо любимого – очень осторожно, чтобы не помять прическу. – Я тоже люблю тебя, Соня, – Кир предпочитал называть ее привычным русским именем, под которым она ему представилась. – И я буду паинькой, даже мусор выносить не стану, пусть воняет. – Заканчивайте с нежностями, Саффи. Нам правда пора. Бен вот-вот даст знак. Под знаком подразумевалось обычное СМС. Элайн покрутила перед лицом Сафиры сотовым телефоном, который не выпускала из рук, ожидая послания от мистера Берроуза или его звонка, если операция сорвется. – Удачи вам, – слабо улыбнулся Кирвил. Ожидание его нервировало. Хотелось, чтобы все скорее закончилось и друзья вернулись домой. Или после сегодняшнего мероприятия им придется жить во дворце, специально отстроенном для королевских особ? – Она нам пригодится, – рискуя испортить макияж или прическу, Сафира снова прижалась к Киру. Она почувствовала, как его руки кольцом обвились вокруг ее талии, и позволила себе на мгновение забыть о предстоящем испытании. Коротенький сигнал СМС пиликнул, заставив ее отпрянуть. – Пора, – бросила Элайн, протягивая Сафире руку. – Я люблю тебя, – уже окруженная сиянием телепорта, крикнула Сафира. Ей показалось, что Кир ответил тем же, но голос его увяз в хаосе перехода. Было ровно девять утра по парижскому времени. Будто кто-то незримый перевернул огромные песочные часы. Крохотные песчинки пересыпались из одной чаши в другую, отсчитывая секунды. Секунды до чего? До начала новой эры? До возвращения старой? Или до конца всему, что когда-либо знало или могло узнать человечество? Напряжение повисло в воздухе, сгустившись вокруг двух шикарно одетых женщин. Сердце отстукивало бешеный ритм. Ладони вспотели. Сафира и Элайн стояли возле дверей из древесного массива высотой в три человеческих роста. Перед ними не оказалось ни одного охранника – Бен постарался на славу. Принцесса не знала, что он сочинил, чтобы даже слабеньких магов, которые обычно стояли на страже, пригласили внутрь, но он сделал это. Теперь пришло ее время. Давным-давно очень дорогие ей люди пожертвовали всем, чтобы этот день настал. И вот момент проверить, была ли жертва ненапрасной. – Прошу разрешения взять слово! – слова мистера Берроуза донеслись до них так отчетливо, будто Бен стоял совсем рядом. Гул, который до этого сопровождал совет, стих. – У меня есть заявление государственной важности! – Прошу вас, мистер Берроуз, говорите, – попросил ленивый мужской голос. Судя по тону, его обладателю было неимоверно скучно. – Сегодня наш Совет согласились почтить своим присутствием особы, на чье внимание мы, простые бастарды, – последнее слово далось ему нелегко, но он заставил себя произнести его вслух, – не могли даже рассчитывать. Это огромная честь. Ваше Высочество, прошу вас! Не давая недовольным времени, чтобы возмутиться, Сафира взмахнула рукой. Эл слегка коснулась ее плеча, подбадривая. Тяжелые створки дверей распахнулись, разрушая все охранные чары, наложенные на них десятками мастеров. Усилием воли принцесса отогнала воспоминания об эпохе, когда точно так же вламывалась на заседания, проводимые отцом, если ее заставляли принимать в них участие. Тогда она тоже являлась последней. Судя по выражению лица, Элайн думала о том же. Тысячи глаз мгновенно устремились в сторону вошедших. Тысячи людей – мужчин, женщин, стариков, почти детей – обернулись, чтобы посмотреть на наглецов, осмелившихся потревожить их покой. Сафира сделал первый шаг, отмечая каждую деталь невиданного доселе зрелища. Зал советов, в котором долгие десятилетия проводили свои собрания маги-полукровки, больше всего походил на огромный стадион, один из тех, где смертные любят устраивать концерты мегапопулярных звезд. Скамьи, не слишком удобные, но очень вместительные, располагались ярусами, которые от пола уходили к самому потолку. Располагались они большим полукругом, все места были заняты. На уровне первого ряда, там, где обычно находится фанзона, вперед выступали десять рядов кресел с небольшими столиками. За ними сидели советники Хранителя. Среди них Сафира приметила Бена, но в отличие от своих коллег сейчас он стоял, с улыбкой глядя на тех, на кого другие взирали с нескрываемым ужасом. Там, где по канонам должна располагаться сцена, имелось возвышение. Ровный круг, очерченный магической золотой чертой. По велению Хранителя она могла вмиг обернуться огненным кольцом, практически неприступным для большинства присутствующих. Сам Хранитель восседал лицом к собравшимся на большом кресле с мягкой спинкой и золочеными ручками в стиле барокко. Этот предмет, от которого за версту веяло вульгарностью и раздутым эго, походил на троны королей былых времен. Перед ним на высоком хрустальном столике лежала кипа каких-то бумаг и то, от чего Сафира едва могла отвести взгляд, – жезл ее отца, символ власти Хранителей. Рядом с «троном» Шарля Шадо, дальнего потомка Каро, доводившегося родным сыном Кирвилу, стояло еще три кресла и столько же столиков – один справа и два слева. Они располагались чуть ниже, но все равно поднимались над уровнем пола примерно на метр. Шарль Шадо был немолод даже по меркам чистокровных. Не так давно он отметил свой восьмисотлетний юбилей, на котором присутствовали все сливки магического сообщества со всех уголков мира. Шарль был высоким, худощавым, статным. Благородная седина была аккуратно закрашена темной, почти черной краской. Небольшая бородка – эспаньолка – придавала его лицу загадочность, но это впечатление быстро рассеивалось, стоило взглянуть в безвольные карие глаза Хранителя. Дорогой костюм сидел на нем блестяще, бриллиантовые запонки, бордовый шейный платок, идеальный маникюр и тонкий аромат парфюма делали его похожимна престарелого светского денди, но все это никак не вписывалось в представления о руководителе столь могущественной организации, во главе которой он стоял. Ничего, что могло бы послужить доказательством родства нынешнего Хранителя с Каро, Сафира не видела, но это и неудивительно – прошло слишком много лет. По правую руку от Шарля сидел наследник, которому рано или поздно предстояло занять почетное место отца. Бонифаций Ришар (фамилию Шадо уже давно носил только тот, кто официально считался Хранителем) разменял пятую сотню. Он был ниже своего отца и выглядел более спортивным. Он тоже был черноволосым и кареглазым, более гены Наинь никак не проявлялись. Бонифаций мог бы считаться красивым мужчиной, если бы не шрам, который шел от его левого виска к щеке. Должно быть, эту отметину он получил на какой-нибудь дуэли, иначе целители наверняка вылечили бы увечье. В целом наследник производил благоприятное впечатление. Он не казался ни легкомысленным, ни слабовольным. То, что Сафира знала о нем, полностью подтверждало эти выводы, сделанные на основании физиономистики, которой в Академии принцесса бессовестно пренебрегала, зато позже наверстывала упущенное с настоящим рвением. По левую руку от Хранителя, на одном из полутронов, как мысленно принцесса окрестила стулья, предназначенные для детей Шарля, сидела его средняя дочь Франческа Ришар. Ей не так давно исполнилось сто пятьдесят, и по меркам магов она была еще довольно молода, хоть уже и не девочка. Высокая, стройная, с идеальными формами, она прекрасно бы смотрелась на обложке модного журнала, рекламирующего купальники. Ее откровенный, вызывающий наряд приковывал к ней мужские взгляды. Черные как смоль волосы были убраны в высокий хвост, открывающий лебединую шею. Ровный загар любительницы пляжей украшал бархатистую кожу. Бриллиантов от самых популярных современных ювелиров на ней было надето на сумму, превосходящую десятилетние траты среднестатистического обитателя подмосковной Рублевки. Франческа была истинной дочерью своего отца, оставалось только радоваться, что в очереди на наследование она не стояла первой. Впрочем, теперь это вряд ли имело какое-то значение. Но сильнее всего Сафиру заинтересовал парень, занимавший последний полутрон, – младший сын Хранителя Жан Ришар. Этого человека принцесса уже видела и даже разговаривала с ним. Более того, в его ауре опытный владелец меча мысли все еще мог распознать остатки ее колдовства. Только вот Сафира знала его под именем Ивана, которое он носил в свой единственный учебный день в московском вузе. Сафира медленно пошла по проходу между рядами скамей, игнорируя любопытные взгляды и тихое перешептывание за спиной. Элайн двигалась следом, как и подобает первой даме, отстав на несколько шагов. Весь ее вид выражал почтение перед Сафирой и пренебрежение ко всем остальным. Трудно сказать, как ей удавалось совмещать и то и другое, но она прекрасно справлялась. – Что происходит, черт подери! – на ломаном французском, принятом между членами конклава в качестве официального языка, завопил белобрысый мужчина на вид лет тридцати. Он занимал место в одном из задних рядов и то ли в силу плохого воспитания, то ли из-за внутренней несостоятельности не имел никакого представления о вежливости. Ругаться в присутствии Хранителя в парадной обстановке всегда считалось дурным тоном. Что ж, Сафира твердо решила заняться культурным образованием своего будущего подданного, как только у нее появится на это право. Вслед за нетерпеливым мужчиной с мест повскакивали другие. Они орали, пытаясь перекричать друг друга. Из оглушительной многоголосицы можно было сделать лишь один вывод: бастардов одолевало жуткое любопытство, изрядно приправленное раздражением и… страхом. – Тишина! – рявкнул в нечто наподобие микрофона Бен. Многие из собравшихся вздрогнули и от неожиданности замолчали. Стало чуточку тише, но ненамного. – Хочу представить вам… – Спасибо, мистер Берроуз, мы крайне благодарны вам за оказанную любезность, но можем и сами назвать свои имена, – холодно и очень высокомерно заявила Сафира. Они с Элайн уже добрались до возвышения, на котором с оторопелым видом восседали Хранитель и его отпрыски. Впрочем, помимо отца, удивленной выглядела только Франческа. Жан буквально излучал любопытство, а Бонифаций настороженно, но не враждебно изучал новых участниц этого шоу под названием Большой Совет конклава магов. – Как прикажете, Ваше Высочество, – Бен склонил голову, элегантно изобразив полупоклон, который Элайн заставила его выучить и отрепетировать до совершенства. – Можете сесть, мистер Берроуз, – благосклонно разрешила принцесса. – Мне бы очень хотелось знать, по какому праву вы распоряжаетесь в моих владениях? – бездарно копируя властный тон Сафиры, осведомился Хранитель. Судя по его ауре, в скором будущем от пылавшей внутри ярости дядьку хватит удар. Принцессе даже захотелось послать в его сторону простенькое исцеляющее заклинание исключительно в целях профилактики осложнений, но она быстро передумала. При необходимости договориться с Бонифацием будет куда проще, чем с его бесполезным папашей. – Месье Шадо, вы сейчас обязательно это узнаете, – не отвлекаясь больше на такие мелочи, как здоровье действующего Хранителя, сообщила Сафира, развернувшись лицом к залу. – Мое имя Сафира вэр Тара, пятая из королевского Дома даль Каинэ, и я пришла сюда, чтобы взять то, что принадлежит мне по праву рождения. – Я, – дождавшись своей очереди, заговорила Элайн, – Элайн вэр Сара, первая из Великого Дома дэль Хаинэ, пришла сюда, чтобы подтвердить это право перед людьми и богами. – Ха-ха-ха, – голос Хранителя и редкие хлопки в ладоши раздались из-за спины. В отличие от Сафиры и Элайн, Шарль пользовался микрофоном, но их было слышно однозначно лучше. Все-таки их с рождения обучали говорить перед большим скоплением народа во времена, когда микрофонов еще не существовало. – Мистер Берроуз, мы крайне признательны вам за это замечательное представление. В эти трудные времена оно подняло настроение нам всем. Еще раз спасибо, – принялся ерничать Шарль, чтобы скрыть свое смятение. Должно быть, мужчина рассчитывал на смех, но ни единого звука, хотя бы отдаленно напоминавшего веселье, не разрядило обстановку, с каждой секундой накалявшуюся все сильнее. После слов, произнесенных Сафирой, люди словно впали в ступор. Недоверие, шок, восхищение, скрытая усмешка, злоба… Что только не читалось в их аурах! Даже грубоватый белобрысый маг сидел словно набрав в рот воды, тараща глаза на две хрупкие фигурки, застывшие в центре зала. Только сейчас Сафира обратила внимание, что тут, как и на концертах, по всему периметру помещения были развешены большие экраны, которые отображали лицо говорившего. Сейчас, естественно, все камеры были направлены на них. Что ж, так даже лучше, решила принцесса, готовая ринуться в очередной бой. – Представление… Хорошо, – Сафира слегка наклонила голову, по-прежнему не глядя на Хранителя, но одарив мимолетной улыбкой обоих его сыновей. – Можно и так сказать. Во времена моей юности на избрание нового монарха приглашались все желающие и накрывались шикарные столы. Сейчас все несколько скромнее, но от того не перестает быть э… представлением. – Докажите… – От неожиданности Сафира обернулась на сто восемьдесят градусов. Жан, игнорируя недовольные взгляды отца и старшей сестры, неотрывно смотрел на Сафиру, будто пытался вспомнить что-то и не мог. – Докажите, что вы та, за кого себя выдаете. – В вашем распоряжении имеются книги и документы, в которых подробно рассказывается о наследнице престола Единой Империи и перечисляются признаки, по которым вы должны ее узнать. Полагаю, среди вас есть те, кто умеет читать, как и те, кто не пропускал уроки древнейшей истории в школе, – будто учительница на уроке (только очень суровая учительница), проговорила Элайн. Она смотрела поверх голов собравшихся, от чего ее взгляд казался еще холоднее, чем обычно. – Регалии пятой из Дома даль Каинэ, – выкрикнула с места какая-то девушка, по виду только вчера закончившая Академию. «Ну точно, урок», – мелькнуло в голове у Сафиры. – Правильно, – кивнула Элайн. – Опишите их. – Обруч и жезл, – девушка смутилась и слегка заикалась, ее пальцы нервно теребили красный газовый шарфик, повязанный вокруг шеи. – Они выполнены из серебра, украшены сапфирами в форме цветов. – И… – подбодрила ее Элайн с видом триумфатора. – Все это мы видим на мадам Каинэ… – Слово «принцесса» она так и не смогла произнести. Зал вновь взорвался криками. Орали все, даже Хранитель и его наследник. Вычленить хоть одно слово из общей какофонии звуков было совершенно невозможно. Сафира дала бастардам время, чтобы все желающие могли выплеснуть эмоции и прокричаться, только после этого взяла в руку привязанный к поясу жезл и резко вскинула его вверх. – Тишина! – не напрягая связок, сказала она, но ее голос разнесся в самые отдаленные углы «стадиона». Люди смолкли, как если бы она применила к ним принуждение. Рожденная властвовать и испробовавшая реальную власть в одном из смертных государств, Сафира быстро оправилась от первой неловкости и страха перед грядущим. Присутствующие просто не могли не почувствовать исходящей от нее силы и ее сокрушительной уверенности в себе. Пусть сомнения никуда не делись, да и злоба по-прежнему клокотала в груди, они были готовы воспринимать ее слова. – Я согласна пойти вам на уступки и, прежде чем приступить к древнему ритуалу, ради которого пришла сюда, доказать, что я именно та, за кого себя выдаю. Я понимаю ваши сомнения, разделяю опасения, но от этого правда не меняется. Какие-то обруч и жезл… Одетые в качестве украшения – они ничто. Не ощутив на себе их мощь, вы ни за что не сможете разглядеть в них больше, чем есть в обыкновенном искусно выполненном ювелирном изделии. Сафира призвала силу артефактов, и они, как всегда, откликнулись. Рядом то же самое проделала Элайн. Обручи над их головами засветили. Ярким голубым светом у Сафиры и пронзительно золотым у Элайн. Они сияли, словно нимбы на изображениях святых. Дружный вздох пронесся над залом, и тогда девушки синхронно, словно отрепетировали эту часть заранее, выставили вперед жезлы, ослепляя зрителей исходящими от них лучами. Энергия потоками растекалась от регалий и от их носительниц. Ее могли почувствовать даже смертные, если бы им довелось находиться здесь. Энергетические вихри, управляемые древними колдуньями, пробуждали к жизни поочередно все десять мечей сил, которые они демонстрировали жадным до зрелища полукровкам. Несколько человек вскочили со своих мест и упали ниц, не в состоянии противиться искушению. Другие, разинув рты, смотрели прямо перед собой. Они верили и не верили. Хотели поверить и сомневались. Страшились и жаждали. А потом все закончилось. Регалии погасли. Перед зрителями стояли всего лишь две шикарно одетые женщины с очень высокомерными лицами. – Надеюсь, вам понравилось шоу, – будто заправская актриса, заговорила Сафира. – Но это еще не все. Эта демонстрация весьма убедительна, но и ее можно оспорить, – не дав Хранителю возможности вставить очередное скептическое, полное бессильной злобы замечание, продолжила принцесса, взмахом руки прося внимания. Теперь на нее взирали с большим доверием и даже почтением – конечно, не все, но большинство. – Сейчас я и моя первая дама снимем все щиты. Вы, будучи достаточно образованными в области магии людьми, сами оцените то, что почувствуете. Прошу вас полностью активировать ваши защиты, в противном случае демонстрация может угрожать вашим жизням. Не все и не сразу выполнили рекомендации принцессы. Вновь раздавались возгласы недоверия. Кто-то считал, что может и без щитов выдержать любую демонстрацию силы. Но в конечном итоге все, кроме Хранителя и Франчески, вняли доводам рассудка и облачились в защитные коконы. Сафира неохотно повернулась в сторону наследников Каро. – Если вы жаждете смерти, дождитесь, пока я взойду на трон и прикажу казнить вас за измену. Поверьте, доказательств вашей вины у меня предостаточно уже сейчас. Снова вздох – не то восхищенный, не то возмущенный. Миллионы лет Хранители представляли единственную известную магам власть на Земле, и в то же время многие были недовольны нынешним владыкой. Они были счастливы увидеть, как заносчивого и никчемного Шарля ставят на место. – Ты слишком много на себя берешь, девчонка! Хранитель вскочил с места, впервые за последние несколько минут выйдя из себя по-настоящему. До него начинала доходить серьезность происходящего. Но признать в стоявшей перед ним женщине древнюю принцессу было равносильно тому, чтобы добровольно отправить себя в изгнание. Шарль не блистал особыми талантами, но и идиотом не был. Ему хотелось жить и дальше в роскоши, формально являя собой представителя высшей власти. Если Сафира займет предназначенный ей от рождения трон, его вряд ли за какие-то заслуги оставят при ее дворе. Осознавать это было мучительно. Принцесса не потрудилась ответить на дерзость своего будущего вассала. На такие случаи этикет Рагварда имел свои предписания. В учебниках, оставленных Элайн потомкам, об этом рассказывалось вполне подробно. Видимо, Хранитель не потрудился прочесть их. Эл развернулась быстрее, чем мог уловить взгляд. Долгие годы тренировок, прекрасная выучка, знание своих возможностей и осознание ответственности за каждое действие делали ее непревзойденным бойцом еще тогда, когда вместе с остальными членами ордена воинов она охраняла Землю от зла, рвущегося на поверхность из бессчетного множества разломов. Миллионы лет отточили ее умения до совершенства. Вот и сейчас направленный поток воздуха буквально вырвал Хранителя из кресла, отшвырнув к дальней стене, где он и обмяк бесформенной грудой костей, мяса и дорогих шмоток. Он был жив. Любой, кто взял бы на себя труд посмотреть его ауру, понял бы это незамедлительно, но цел не был. Переломы, синяки, царапины и шок от неожиданного нападения сделали свое дело – сознание Шарля Шадо не выдержало, низвергнувшись в пучину спасительного небытия. – У кого-то еще есть желание оскорбить госпожу? – спросила Элайн. Ответа не последовало. Зал замер, словно магия была применена к каждому из присутствующих. – Вы! Вы! – Франческа вскочила с места, размахивая руками. Она бросилась к отцу, бормоча изысканные французские ругательства, которые звучали сущими комплиментами по сравнению с тем, что Сафире доводилось слышать от московских друзей Кирвила по куда менее серьезным поводам. – Полагаю, можно приступать к демонстрации, – не дрогнув, сообщила принцесса. Все это напоминало дешевую ярмарку с неизменными фокусами. Однажды она пробовала себя на поприще доморощенного чародея, вытаскивающего из шляпы кроликов. Ей не понравилось. То, что творилось сейчас, не нравилось вдвойне. Судя по застывшему лицу Элайн, подруга разделяла ее чувства. Бен, который еще недавно едва не давился смехом, наблюдая за реакцией своих коллег, вмиг стал серьезен и готов отразить любой удар, направленный на законных владык. Элайн и Сафира встали рядом. Убедившись, что каждый экран в огромном зале крупным планом показывает их лица, принцесса сняла первый из своих щитов. Эл последовала ее примеру. Щит за щитом они избавлялись от всего, что сдерживало их силу. Ауры девушек пылали, словно костры, разожженные в заснеженной пустыне. От их сияния буквально резало глаза. Даже тот, кто совсем не владел мечом мысли, сейчас мог без особых усилий наблюдать за происходящим. Когда-то Саффи и Эл уже устраивали демонстрацию сил. Тогда они очень открылись, заставив Бена поверить в невозможное – в возвращение тех, о ком он с детства слышал бесчисленные и ничем не подтвержденные легенды. Сегодня этого было мало. Нужно было раскрыться полностью. Стать самими собой, теми, кем они были когда-то давно. Сделать это оказалось не так просто. Барьеры, возводимые год за годом на протяжении миллионов лет, все больше срастались с аурами, ограничивая внешние проявления силы. С падением каждого следующего щита лица присутствующих вытягивались все больше. Некоторым уже было откровенно нехорошо, другие пытались ущипнуть себя или соседа побольнее, чтобы удостовериться: это не сон. Когда остался всего лишь один, самый последний щит, Сафира почувствовала себя голой. Она устала, собственная мощь выжигала ее изнутри. Хотелось облачиться обратно в кропотливо созданную личину и никогда больше не снимать ее. Но она знала, что такого облегчения больше не случится никогда. Как и простой жизни, когда она могла бродить по миру, делая то, к чему лежала душа. А еще отныне у нее не будет личной жизни и права на ошибку… Когда демонстрация подошла к концу, в зале воцарилась гробовая тишина. Даже Франческа больше не изрыгала ругательств. Она лежала без сознания рядом с отцом, оглушенная чужой, невероятной магией, от которой так и не подумала защититься. Убедившись, что, кроме взбалмошной девчонки, никто не пострадал, Сафира позволила себе перевести дыхание. Вред, причиненный ее друзьями в музее, был достаточной платой за власть, к которой она никогда не стремилась. Не хватало еще, чтобы сегодня она нанесла непоправимый ущерб чьему-то здоровью. – Теперь я хочу взять то, что принадлежит мне по праву рождения, – ледяным тоном сказала Сафира, оборачиваясь к столу, за которым недавно восседал Хранитель. Жезл Кайро все еще лежал там, хотя Шарль давно уже валялся в углу. Принцесса была готова к сопротивлению со стороны наследников. Но его не последовало. Наоборот, Бонифаций, который выглядел менее ошеломленным, нежели его брат, лично потянулся к исторической реликвии и спустя пару секунд передал ее странной принцессе. Вот он, тот миг, ради которого она жила на свете! Момент, которого она всегда страшилась, зная, что он неминуемо наступит. Руки дрожали, но Сафира не имела права показывать слабость. Тоненькая фигурка Элайн возвышалась рядом, одним своим присутствием вселяя уверенность. Она справится, у них получится. Сафира коснулась кончика жезла, проведя пальцами по шероховатому рисунку, который помнил еще прикосновения ее отца, дяди, бабушки и других великих правителей Дома Каинэ. – Я пришла, – прошептала она так тихо, чтобы никто не мог услышать ее слов. – Я наконец-то пришла. – Давай, – по мысленной связи подтолкнула ее Элайн. Аура вэр Сары горела нетерпением. Сафира помедлила еще миг, а потом, решившись, вцепилась в рукоять, буквально вырвав королевские регалии из рук Бонифация. – Я, Сафира вэр Тара, пятая из королевского Дома даль Каинэ, готова взять то, что принадлежит мне по праву рождения! – громко произнесла она, на этот раз обращаясь не к людям, присутствующим на совете, а только к жезлу, в котором содержалась частичка души каждого, кто имел право наследовать престол давно канувшей в небытие Единой Империи магов. Ее частичка там тоже была, как и Олгена, идущего в некогда длинной очереди престолонаследников позади нее. Жезл окутало серебристое сияние. Сафира ощутила нестерпимый жар, который почти сразу сменился ледяным холодом, приковавшим ее руку к серебряной рукояти. Теперь, даже если бы она захотела остановить церемонию, то не смогла бы сделать этого. Сияние распространилось от жезла по ее руке. Оно поднималось выше и выше и одновременно опускалось вниз по телу. Вскоре ее полностью окутал сверкающий туман. В голове родилась странная щекотка, будто кто-то невидимый коснулся ее мыслей, проник в самую их суть и просмотрел одну за другой, оценивая каждое действие, которое она совершила в своей жизни. Она ждала чего-то подобного. Об этом ей рассказывал еще отец, перед тем как провести первый в жизни молодой принцессы ритуал, связанный с жезлом. Тогда часть ее ментальных способностей передалась артефакту, чтобы при необходимости ее дух мог подтвердить право Олгена наследовать престол. Приглушенный полустон-полувсхлип легким ветерком пролетел по залу и стих, прилипнув к губам ошалевших зрителей. Сафира не сразу поняла, что происходит, хотя лучше других была подготовлена к этому. Боль пронзила сердце, заставила слезы градом брызнуть из глаз… Кайро вир Аббо, ее отец, стоял в нескольких шагах от дочери. Его фигура казалась призрачной, окутанной все тем же серебристым сиянием, которое поглотило и ее, но в целом король выглядел точно так, как она помнила. Высокий, статный, с аккуратно подстриженной бородой и распущенными по плечам волосами, он смотрел на Сафиру сурово, сквозь время определяя, достойна ли она занять его место. Несколько секунд они просто стояли напротив друг друга, не произнося ни слова. Сафира уже решила, что отец не даст ей своего благословения и весь этот балаган окажется пустой и весьма опасной тратой времени, когда взгляд Кайро вдруг смягчился. – Привет тебе, дочь моя. Ты повзрослела и изменилась, но все перемены к лучшему, – звучным голосом произнес бывший король. – Вот уж не думал, что однажды мне придется признавать твое право наследовать мой трон. Но… жизнь – штука непредсказуемая. – Отец… – Слезы текли и текли, смывая искусный макияж. Против такого водопада не могла устоять никакая косметика, даже самая дорогая и водостойкая. – Не плачь, моя маленькая Саффи. Ты прошла длинный и очень трудный путь. Я не уверен, что выдержал бы выпавшие на твою долю испытания. Я горжусь тобой. Ты достойна трона. Я благословляю тебя на царствование. Удачи тебе, дитя мое. Я люблю тебя. Всегда… – Отец, постой! – Сафира хотела, чтобы он задержался, чтобы дал ей совет, сказал, что делать дальше. Но призрак Кайро уже исчез, растворился в серебристом тумане, из которого материализовывалась другая фигура. Марна, как всегда, выглядела отвратительно. Обычное безвкусное платье, уродующая ее прическа, серьезный взгляд старой девы… Именно такой Сафира ее помнила, только почему-то сейчас знакомые черты вызывали не раздражение, как когда-то, а умиление, смешанное с желанием немедленно броситься к сестре и заключить в жаркие объятия. – Сафира… – Марна говорила своим обычным брюзжащим, навевающим скуку голосом, но спустя века он звучал совсем иначе – почти как пение прелестниц при дворе их отца. – Не думала, что из нас всех именно ты будешь стоять на этом месте. Но, может, оно и к лучшему. Ты стала совсем взрослой и совсем другой… Тебе к лицу зрелость, сестра. Раньше ты была слишком… ветреной. – Отец сказал почти то же самое, – всхлипнула Сафира. – Не плачь. Королеве это не к лицу. Будь сильной, сестра, и не забывай о том, какая ответственность ложится на твои плечи. Я благословляю тебя на царствование. Будь достойна моего доверия. Прощай. И снова, как и в случае с Кайро, Сафира не успела ничего сказать. Марна исчезла так же быстро, оставив горький след в душе младшей сестры. – Как я рада видеть тебя! – тепло голоса Фьон… Сафира позабыла, каково это, когда родной человек разговаривает с тобой так. – Фьон, сестра, я… Как же много накопилось! Стольким хотелось поделиться, столько вопросов роилось в голове! Сафира боялась, что Фьон, как отец и Марна, исчезнет, прежде чем она скажет, как сильно любила… их всех, даже несносную старшую сестру…. Конечно, это было глупо. Перед наследницей на трон представали не призраки умерших родичей, а всего лишь их проекции из прошлого. В результате особого ритуала они были разумны и могли покопаться в ее голове, вытащить наружу все воспоминания и факты, о которых она и сама давно позабыла. Но видеть их было практически то же самое, что повстречать души любимых людей, – непереносимо и сладостно одновременно. – Молчи. Сегодня наша очередь говорить, а твоя – слушать, – Фьон улыбнулась мягко, почти по-матерински. Как же она похожа на Мирабэль! Сафира никогда не вспоминала об этом сходстве. Как много она выкинула из памяти, страшась боли! Например, это платье… оно же было на Фьон в день церемонии. – Ты достойна чести занять трон нашего отца, – между тем продолжила сестра. – Ты будешь великой королевой. Потомки станут прославлять твое имя, а наши души – радоваться за тебя, глядя из того мира, куда мы ушли. Я люблю тебя, сестра, и ты не забывай нас. Благословляю тебя на царствование. Будь счастлива и помни… Белль выскочила из серебристого облака, как черт из табакерки. Казалось, даже ее бестелесная проекция куда-то торопится – скорее всего, на очередное свидание. Как же она была хороша! Много миллионов лет прожила Сафира на свете, но так и не встретила женщину, способную сравниться лицом с ее третьей сестрой. В глазах вэр Лиллу плясали бесенята, платье, которое не скрывало ничего, спустя годы смотрелось еще эффектнее. – Саффи… Так-так-так… вот так сюрприз! Не покопайся я в твоей голове, ни за что не поверила бы, что это правда. Будущая королева! Нет, надо же! Приятно сознавать, что я оказалась права, вытолкнув тебя из круга. Ты стала такой зрелой… серьезной… Я счастлива, что ты такая. Знаешь, в семье достаточно одной легкомысленной повесы. Ты и я вместе – это уже перебор! – Белль говорила очень быстро, иногда глотая слова. – Ты поступила, как последний бронтозавр, – беззлобно огрызнулась Сафира. Слезы душили ее, но она улыбалась. Последняя встреча с родными стоила того, чтобы выдавить улыбку. Поплачет она потом, дома, наедине с Элайн. – Хуже на самом деле. Не знаю, что тогда творилось в моей голове, но уверена – ум зашел за разум. Надо было вытаскивать Фьон. А я вытащила тебя. И знаешь, я нисколько не жалею об этом. Ты достойна того, чтобы дожить до этого дня. Благословляю тебя на царствование, малышка Саффи. Будь умненькой и не делай глупостей. И пусть я зависну на пути предков, если я не любила тебя больше всей нашей семейки. Может, потому и вытолкнула из круга. Белль растворилась в воздухе. Серебристый туман медленно рассеивался. Жезл уже не удерживал руку Сафиры, но она не стремилась отпускать его. Рядом, коснувшись края артефакта, возникла ладонь Элайн. Чувствовалось, что подруга сильно взволнована. – Я, Элайн вэр Сара первая из Великого Дома дэль Хаинэ, свидетельствую перед живыми, что Сафира вэр Тара, пятая из королевского Дома даль Каинэ, получила благословление мертвых на царствование. Правом, данным мне от рождения, я благословляю на царствование королеву Сафиру Вторую. Виват! Виват! Виват! – Я Сафира вэр Тара, первая из королевского дома даль Каинэ, принимаю жезл власти. Отныне я являюсь законной королевой, пока смерть не освободит меня, – стараясь, чтобы не дрожал голос, провозгласила Сафира. – На колени, верноподданные! – воззвал Бен, которого заранее заставили выучить весь ритуал. Обычно к преклонению колен призывал дворцовый церемониймейстер, но за неимением оного мистер Берроуз согласился помочь. Медленно, один за другим, маги поднимались со своих мест. Бросая последний встревоженный взгляд на новую королеву, они опускались на колени. Многие были неуклюжи и медлительны, другие, наоборот, падали слишком быстро, сталкиваясь с соседями локтями и плечами. Древний ритуал произвел на них неизгладимое впечатление. Последние сомневающиеся поверили в реальность происходящего. Десятки экранов показывали склонившихся в глубоких поклонах людей, не смеющих поднять глаза. И в центре людского моря возвышалась одна фигура. Только Сафира имела право стоять, распрямив плечи. Даже Элайн опустилась на пол, признавая право подруги распоряжаться своей жизнью. Краем глаза королева заметила, что сыновья Хранителя тоже не сидели на своих местах. И к глубокому удивлению Сафиры, примеру братьев последовала Франческа, которая только-только пришла в себя. – Встаньте! – приказала Сафира, и они послушались. – Садитесь на свои места, нам предстоит долгий разговор. Мне есть что сообщить вам, друзья мои. Сафира обошла хрустальный столик, за которым ранее восседал Хранитель, подняла упавший на пол стул и с величественным видом опустилась на него. Элайн, как и полагается первой даме, разместилась за спиной своей госпожи. Бонифаций и Жан, будто ошпаренные, вскочили, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. – Займите свободные сидения в зале, господа, – попросила их Сафира. Жан тут же пошел к ближайшему пустому участку скамьи, Бонифаций лишь на миг задержался, но спорить не осмелился. За спиной раздался громкий хлопок. Франческа была готова признать право на власть новой королевы, но участвовать в ее совете не собиралась. – Прошу вас, окажите первую помощь месье Шарлю Ришару, мы не имеем права допустить, чтобы его здоровье всерьез пострадало. Несколько магов бросились помогать бывшему Хранителю, но Элайн опередила их. Она произнесла заклинание исцеления. Шарль пошевелился и открыл глаза. Изумление, смятение, ярость читались в усталом взгляде. – Отец, прими неизбежное, – взмолился Жан, обращаясь к скрючившемуся в углу бывшему Хранителю. – Да, отец, это будет разумно, – поддержал брата Бонифаций. – Ни за что! – по слогам отчеканил Шарль. – Я не признаю власти этой самозванки. Я был и остаюсь вашим повелителем, а, преклонив перед ней колени, вы все стали предателями. Ты еще услышишь обо мне, принцесска, клянусь тебе в этом! – Шарль развернулся и, одернув помятый и кое-где порванный пиджак, вышел вслед за дочерью, еще громче хлопнув дверью. – Что ж, это его право, – кивнула Сафира. – Предлагаю начать наше первое собрание с кое-каких назначений. Люди заметно оживились. Новая власть, новая госпожа – это очевидно означало новые должности и новых людей на старых должностях. Каждый хотел оказаться поближе к солнцу, тем более что теперь даже те, кто до этого находился в самом низу, мог оказаться наверху. – Не стану делать поспешных выводов, мне необходимо познакомиться ближе со всеми вами. Но я прямо сейчас готова назвать нескольких человек, для которых я уже определила достойные их должности. Маги затаили дыхание. Всем хотелось знать, кто будет обласкан владычицей. – Нам нужен председатель Совета магов. Думаю, эту должность может занять мистер Бенжамин Марк Берроуз. Встаньте, пожалуйста. Это было ожидаемо, но они никогда не обсуждали, что будет после того, как Сафира займет свой трон. Бен поднялся, чувствуя, как пылают щеки под множеством недовольных или задумчивых взглядов. Он не мечтал о столь высоком посте и не был уверен, что сможет хорошо исполнять свои обязанности. Но одно он усвоил прочно: желание королевы – закон. Раз Сафира посчитала его достойным, он должен смириться и сделать все от него зависящее, чтобы оправдать ее доверие. – Я признателен вам, Ваше Величество, – в придворном поклоне склонился мистер Берроуз. Сафира дождалась, пока Бен опустится в свое кресло. Он выглядел немного сбитым с толку, но это проходит. – Любому государству или просто сообществу необходима служба безопасности. Ее проверкой и реформацией мы займемся позднее. Но главу этой службы я могу назначить прямо сегодня. Месье Бонифаций Рене Себастьян Ришар, готовы ли вы взять на себя сей нелегкий труд? Это было очень рискованное назначение. О бывшем наследнике Сафира знала немного, только то, что он толковее своего отца. Бен отзывался о нем хорошо, но мог и ошибаться. И все же Сафира считала, что поступает верно. Приласкать того, кто имел в прошлом власть и неплохие перспективы, но отказался от этого, значило привлечь на свою сторону новых, возможно, могущественных союзников. Бонифаций встал не с такой готовностью, как Бен. Он не ожидал подобного выдвижения. Привыкнув к правлению отца, он не думал, что теперь, после его падения, новая королева захочет приближать к себе старую аристократию. Но отказываться в его планы не входило. Это было бы глупо. Ему давался второй шанс остаться на вершине, и столь изощренный и опытный политик, каким успел стать бывший наследник, понимал это. Он попытался отвесить поклон наподобие того, что недавно изобразил мистер Берроуз, но вышло скверно, зато королева милостиво улыбнулась, принимая заверения нового слуги в верноподданнических чувствах. – Конечно, любой двор не может обойтись без церемониймейстера, – когда Бонифаций снова сел, принимая поздравления от соседей, вновь заговорила Сафира. – Надеюсь, месье Жан Антуан Этьен Ришар возьмется за организацию нашей повседневной жизни и особых мероприятий. Жан, как и до этого брат, назначение принял. При дворе отца он был чем-то вроде манекена – высиживал скучные советы, не имея права голоса. Чтобы занять кресло советника, он был слишком молод, чтобы предаваться банальным развлечениям – слишком умен. Жан искал себя, получая образование в разных человеческих университетах, надеялся однажды найти то, чему можно посвятить свою жизнь. То, что новая должность отвечает его запросам, Жан сомневался, но это был огромный шаг вперед, и он с благодарностью согласился. Вот только лицо королевы казалось смутно знакомым, это тревожило, заставляя вновь и вновь вглядываться в ее черты. – Отлично. Через несколько дней, когда мой супруг присоединится к нам, мы оформим соответствующие бумаги. Уверена, лорд одобрит мои назначения и, возможно, поможет подобрать кандидатов на остальные, пока пустующие должности. Сафира сомневалась, что поступает верно. Возможно, было слишком рано сообщать всем этим людям о существовании Кирвила. Он был слаб, они коварны и многие сильны. Но если не сказать сразу, потом будет труднее ввести его в это пока еще враждебное им общество. Всем своим существом Сафира чувствовала, что бастарды смирились с ее присутствием, но в глубине души не приняли навязанную им королеву. По-другому и не могло быть, но так хотелось надеяться! Последние слова королевы отозвались гулом, пробежавшим по рядам. – Ваш супруг? – поинтересовался пожилой мужчина, входивший в прежний Совет. – Да, – невозмутимо пояснила Сафира. – Лорд Кирвил вэр Шадо, первый из Великого Дома дэль Виварди. – Простите, но это невозможно. Согласно историческим хроникам, месье Виварди давно мертв, – молоденькая, весьма симпатичная девушка поднялась со своего места. Она старалась не встречаться взглядом с королевой, но голос ее звучал уверенно. – Он был мертв, – Сафира хотела верить, что выглядит царственно и невозмутимо. Она заметила, как напряглись пальцы Эл, сжимающие спинку ее кресла. Сафира знала: подруга уверена, что она совершает ошибку, но высказываться вслух или даже мысленно герцогиня себе не позволяла. Теперь Сафира была королевой, Элайн не считала себя вправе лезть в ее дела, даже если те казались совершенной глупостью. – Некоторое время назад душа лорда Кирвила вернулась в подлунную часть мира, возродившись в новом теле. Это предполагалось древним ритуалом, через который мы с ним прошли в Храме Любви. – Вы хотите, чтобы мы поверили в этот бред? Девушка уже села, но вместо нее тут же вскочил молодой мужчина. Он тоже боялся встретиться взглядом с Сафирой. Его аура пылала красным. – Это не бред. Как только лорд Кирвил закончит с неотложными делами, он присоединится к нам и докажет вам… свою подлинность, – последние слова Сафира произнесла нарочито легко, намекая на то, что эта мысль кажется ей смешной. Особого впечатления на мужчину это не произвело, но спорить дальше он не стал. Никто пока не представлял, что ждать от обрушившихся на голову перемен, – рисковать на данном этапе было глупо. К тому же демонстрация сил, свидетелями которой они все недавно стали, была весьма убедительной. Ввязываться в открытый конфликт желающих не имелось. Дальше Сафира описала своим подданным общую ситуацию в мире, объяснив все необычное, что произошло за последнее время. Рассказ о печатях, которые практически разрушились, поверг магов в шок даже больший, чем появление исчезнувшей принцессы. Но усомнились в ее словах немногие. Тема изменений магического фона же затрагивалась во время прежних встреч конклава. Объяснение Сафиры хоть и пугало, но было логичным и казалось вероятным. Некоторые маги решили проверить слова королевы, но пока не знали, как это сделать, а потому слушали и молчали. Далее состоялся большой банкет. Откуда появились яства, кто и когда успел распорядиться по этому поводу, Сафира не заметила, но полагала, что это Жан приступил к исполнению своих обязанностей. Ужин пришелся кстати – после волнительных событий подкрепиться не мешало. Вскоре выяснилось, что далеко не все бастарды настроены скептически по отношению к новой власти. Среди них были те, кто откровенно радовался, и те, кто решил проявить лояльность в надежде на повышение собственного статуса. Они откровенно ластились к королеве и Элайн, высказывая им свое почтение. Большинство этих людей не произвели на Сафиру благоприятного впечатления, но были и исключения. Напряжение постепенно спадало. Сказывалось влияние алкоголя. Свою лепту добавляла красота и обходительность правящей особы, которая мило беседовала со всеми желающими. В глубине души Сафира давно испытывала нетерпение. Ей хотелось вернуться домой и узнать, как дела у Кира, но она помнила, что отец никогда не спешил покинуть подобные приемы. Это должно было служить примером и для нее. Элайн исполняла роль первой дамы, не выказывая своего недовольства выпавшей ей ролью. Она понимала важность происходящего и смирилась с тем, что теперь никогда уже не сможет до конца распоряжаться собой. Ну, разве что однажды Сафира воссоздаст былой орден воинов и поставит ее во главе, но думать об этом пока рано. Ближе к ночи Сафира осознала, что это был самый трудный день в ее жизни. Быть королевой магов куда сложнее, нежели императрицей смертного государства. Некоторые из подданных видели ее ауру, другие жили достаточно долго, чтобы распознать малейшую ложь, третьи настороженно подмечали любое ее движение, привыкнув реагировать даже на самую незначительную опасность. Казалось, каждый человек в этой многотысячной толпе чего-то от нее хотел, и далеко не всем она могла помочь. Лишь Бен все это время оставался в стороне. Он по-прежнему сидел на своем месте и выглядел потерянным. Издали мистер Берроуз наблюдал за обступившими королеву колдунами и колдуньями, и в его голове роились безрадостные мысли. Свою роль в этой истории он сыграл и теперь не знал, как жить дальше. – Ты не хочешь меня поздравить? – Сафира присела рядом с новоявленным председателем совета, положив свою маленькую ручку поверх его ладони. – Я ожидала от тебя большего рвения. – Ты говоришь как истинная королева, – улыбнулся Бен. – Да ну? – улыбнулась Сафира. – И много ли королев ты повидал на своем веку? – Ни одной до этого дня, – Бен немного помолчал. – Я просто пытаюсь понять, как жить дальше. Теперь, когда ты вернула себе Кирвила и стала королевой, все должно измениться. Такое ощущение, что я неожиданно оказался в пустоте. Не вижу впереди цели. Странно, правда? Ведь ничего еще не закончилось. – Нет, не закончилось, – подтвердила Сафира. – Я хочу, чтобы ты помнил, я всегда буду благодарна тебе за то, что ты для меня сделал, Бен. Ты останешься моим другом, что бы ни случилось. Она легонько пожала руку бывшего мужа и встала, чтобы снова присоединиться к жаждущим ее внимания людям. Казалось, этот день не кончится никогда. – Сафира! – Элайн протискивалась сквозь толпу. Если бы королева не знала свою подругу так хорошо, то подумала бы, что ее лицо выражает панику. – Сафира! Это происходит! Ритуал… Он подействовал как катализатор! Объяснений не требовалось. Теперь Сафира и сама ощутила вибрацию воздуха. Энергетический фон словно свихнулся. Королева не могла воспользоваться мечом мысли и знала, что это значит. Земля под ногами мелко подрагивала. Свет в лампах моргал, грозя вот-вот погаснуть. К счастью, здесь были только электрические светильники – никакой огонь не выдержал бы вакханалии энергетических потоков, которые, словно раскаленная магма из вулкана, толчками растекались по миру, высвободившись из-под сломанных печатей. То, чего так боялась Сафира, свершилось. Древний кошмар обернулся явью, и поздно было что-то менять, пришло время действовать. Люди заметались в панике. Они не понимали сути происходящего, но древний, как мир, ужас давил на всех, способных чувствовать магию. Кто-то закричал, кто-то приготовился к обороне неведомо от чего. Сафира выпрямила спину, будто ничего необычного не происходило. Именно так стоял ее отец в тот последний день, когда она видела его живым. Ни единой эмоции на лице, уверенность, излучаемая каждой клеточкой тела. – Тихо! – перекрикивая шум толпы, произнесла Сафира, привлекая к себе внимание. Она не знала, что делать дальше, но надо было хотя бы попытаться остановить катастрофу. Это лучше, чем позволить вырвавшимся духам уничтожить их без борьбы. Кирвил сидел на кухне и курил. За окном давно стемнело, а никаких вестей о том, как все прошло у Саффи, не было. Ему никто не позвонил, не прислал мысленное сообщение… Складывалось впечатление, что о нем просто забыли. Еще утром, примерно через час после того, как он проводил девушек в их невероятный поход, Кир почувствовал то, что называли мощным магическим выбросом. Живот скрутило, уши заложило, появилась небольшая тошнота. Ничего особенного, но Кир совершенно точно понял: демонстрация сил состоялась. Но это было в полдень. Сейчас уже наступила полночь, и он сильно нервничал. Вопреки просьбе Сафиры, он выходил на улицу – воспользовался отсутствием друзей-магов, чтобы на часок пересечься с Вадиком и Димкой. Институтские приятели уже давно жаловались, что Кирилл перестал уделять им внимание. Конечно же, правды они не знали, думали, что все дело в Соньке. Рядом со старыми товарищами чувство вины из-за вчерашнего убийства отпустило – в студенческой среде не было места древним ужасам и последствиям борьбы с ними. Но стоило вернуться домой и остаться в одиночестве, оно накатило с новой силой. Чтобы как-то отвлечься, Кир решил попрактиковаться в магии. Начал с привычных заклинаний, но потом решился опробовать регалии. Было страшно. Но… если он не сделает это сегодня, кто знает, когда представится удобный случай. К вечеру Кирвил неплохо освоился. Колдовать, используя энергию артефактов, было проще, но очень сложно контролировать их силу, чтобы не переборщить. Как ни странно, в отсутствие учителей получалось лучше. Кир открыл книгу, которую для него раздобыл Бен в Мировой Магической Библиотеке. Там сохранились слова заклинаний, которые использовали еще чистокровные во времена своего правления. Некоторые из них, на вид безобидные, он попытался применить – что-то удачно, что-то нет, но он не унывал. Занятия магией помогали не думать о Сафире, не беспокоиться о ней. «Если бы что-то случилось, я бы почувствовал», – утешал он себя, но с каждой уходящей минутой становилось все тяжелее обманывать себя. В конечном итоге Кир оказался на кухне. В другой комнате монотонно бубнил телевизор. Кончился сериал, ему на смену пришли новости. Слушать их не хотелось, но тревожный голос диктора проникал в сознание вопреки желанию. Журналист вещал о землетрясениях и извержениях вулканов. Все как обычно – мрачно, без всякой надежды на светлое будущее. Кирвил все-таки заставил себя дойти до телика и переключился на музыкальный канал. Ненавязчивая песенка без смысла в исполнении очередных «поющих трусов» не радовала слух, но это было лучше апокалиптических прогнозов, которые имели слишком много шансов исполниться в самое ближайшее время. Кир вернулся на кухню. В холодильнике нашлась пара бутылок пива. Алкоголь на него теперь почти не действовал, но привычка осталась. Он откупорил одну бутылку и сделал большой глоток из горлышка. Когда пиво кончилось, осталось только курить в тщетной попытке усмирить нервы. И он курил и курил, хотя в горле давно уже першило. Ближе к двум часам ночи Кирвил решился позвонить Бену. Возможно, королевские обязанности так поглотили Сафиру, что ей некогда урвать минутку, чтобы успокоить его. Сотовый завалялся в ветровке, висевшей в прихожей. Кирвил встал… Это случилось снова. Уши заложило, тошнота, бабочки в животе… Он замер, не сделав ни шага. Тошнота нарастала, уши словно забили ватой. В висках возникла пульсирующая боль, которая стремительно усиливалась. В глазах потемнело, разноцветные кружки вертелись в разные стороны, словно в калейдоскопе. Кир инстинктивно попятился, ухватившись руками за стол. Пальцы мелко тряслись. Ощущение опасности нахлынуло волной. Тело будто пронзила тысяча ножей. Кажется, он кричал, не заботясь о том, что подумают соседи. Все мысли вылетели из головы. Осталась только боль, от которой некуда деваться. Мир вращался вокруг своей оси, периодически изменяя направление. Кир почувствовал, как пиво, плескавшееся в раздраженном желудке, нашло дорогу обратно. А потом навалилась темнота. Удар о пол показался очень мягким, почти незначительным, потому что сознание ускользнуло в небытие за миг до этого. Там, в этом нигде, было спокойно и безопасно, а главное, там не было боли… …События слились в сплошную круговерть какого-то безумия. Сафиру мутило, но она не показывала этого. Кое-как удалось успокоить перепуганных магов. Элайн применила меч смерти, чем ввела часть из них в некое подобие ступора. Члены Совета двигались, думали, говорили, но не боялись. Это была вынужденная мера, без которой бастарды просто разбежались бы по своим углам, не понимая, что от свершившегося не спрятаться. Эл изложила план, приготовленный заранее в расчете на подобную ситуацию. Правда, никто не предполагал, что все случится так скоро. Полукровки не были обучены тому, что им предстояло делать. Как решить эту проблему, идей не было. Но промедление равнялось поражению. Им всем до одного нужно отправляться к порталам. Почему-то Эл не сомневалась, что бывшая Атлантида больше не покоится в морских глубинах. Сафира ей верила. Следовало незамедлительно вернуть ее обратно, под толщу морской воды, не забыв предварительно восстановить печати. Заклинание пока представляло собой голую схему, но уже не убивало каждого, кто не мог похвастаться своей чистокровностью. Это утешало. Осталось только внедрить его в головы всех этих людей. К сожалению, без меча мысли это было практически невозможно. – Кирвил, – улучив момент, Сафира подбежала к Бену. – Ты должен отправиться домой, ты должен защитить его от всего, что может произойти. Скорее, пока работают телепорты. – Нет, – впервые в жизни Бен так решительно воспротивился ей, что на миг Сафира опешила. – Я не пойду туда, откуда уже не смогу попасть к остальным. Кир не маленький. И, черт возьми, Москва достаточно далеко от Атлантики. Там куда безопаснее, чем во многих других точках мира. – Но… Казалось, королева готова разреветься, но Бен не собирался уступать. Только не сегодня. Однажды ради нее он уже предал всех, кого знал с рождения. Сегодня он не сделает этого во второй раз. Кирвил обойдется и без няньки, пора взрослеть! Вслух этого Бен не сказал. – Нет, – повторил мистер Берроуз, повернувшись спиной к Сафире. Он меньше других был подвержен панике, а значит, именно ему предстояло вселять уверенность в души товарищей. Спокойным голосом Бонифаций пытался вернуть людям хотя бы видимость надежды. Рожденный лидером, старший сын бывшего Хранителя готов был взвалить эту ответственность на свои плечи. Бен присоединился к старому приятелю. Вместе они отвечали на бесчисленные вопросы, ответов на которые у них не было. Элайн и трясущаяся от страха за любимого Сафира работали над телепортом, способным одновременно переправить на место действий сразу всех магов, находящихся в зале. Слава богам, они успели заблокировать выходы из зала раньше, чем бастарды сообразили, что могут сбежать. – Если там по-прежнему океан, они погибнут, – прошептала Сафира так, чтобы, кроме Эл, ее никто не услышал. – Нет. Сила инерции должна была поднять материк. Боюсь, нам не избежать землетрясений и цунами по всему свету, но это самое меньшее, что может грозить человечеству. На создание мощнейшего телепорта ушло около часа. За это время сотни, даже тысячи духов могли покинуть недра, но думать об этом было некогда. Быстрее действовать не представлялось возможным, если они не хотели промахнуться и притащить толпу магов, например, на Гавайи. Когда все было готово, Сафира вновь призвала всех к тишине. В нескольких словах она объяснила, что предстоит делать. – Помните, что уничтожить духов можно только мечом мысли или смерти и никак иначе. Заклинание развоплощения очень энергоемкое и почти никому не под силу. На всякий случай она сообщила его, чтобы по возможности кто-нибудь воспользовался, если выпадет такой шанс. Пришлось заменить несколько слов, приспосабливая древнюю магию чистокровных к бастардам. Но королева уже давно думала, как это реализовать, и теперь была уверена, что не ошиблась. – Меч мысли работает сейчас плохо. Так всегда бывает, когда выгорают печати. Но с близкого расстояния, имея магический или физический контакт с врагом, вы сможете воспользоваться нужными чарами. Телепорты тоже скоро перестанут работать. Но они вам и не понадобятся. От Зла не убежать. Мы должны его остановить даже ценой своих жизней. Духи и одержимые боятся огня, он на время отгонит тень от вас, что не помешает напасть на вашего товарища. Поэтому лучше использовать меч камня. С его помощью можно низвергнуть тварь обратно в недра. Сафира вновь произнесла нужное заклинание, надеясь, что маги его запомнят. Сделать для них больше она не могла. Это угнетало, но королева снова приняла действительность со смирением, достойным верующего фанатика. – Когда придет время восстанавливать печати, я свяжусь мысленно с каждым из вас. Но момент настанет не раньше, чем все духи окажутся заперты в ядре. Толпа роптала. Люди хотели спастись любой ценой. Многие обвиняли Сафиру во всех несчастьях. Именно они ломились в запертые двери, надеясь силой сломить магию древних. Но были и другие, готовые сражаться. Они мечтали ринуться в бой и заслужить воинскую славу. Их переполнял энтузиазм от мысли стать героями, спасти невинных. Радовало, что таких было не меньше половины. Телепорт, который одновременно должен переместить тысячи людей, не просто светился, а горел ярчайшим светом, слепил глаза. Сафира и Элайн первыми шагнули в его сияющий круг. За ними последовали маги. Их рвануло с такой силой, что кто-то не совладал с желудком. Кто-то кричал, кто-то матерился. Сафира стискивала жезл отца, одновременно черпая силу у своего собственного. Без королевского жезла им никогда не удалось бы соорудить такой телепорт. Она вовремя приняла власть, подчинила себе королевские регалии. Если бы не это, все кончилось бы раньше, чем началось. Ноги ступили на твердую почву, вырвав из груди королевы вздох облегчения, который тут же превратился в горестный стон. Атлантида снова поднялась на поверхность, но былое ее величие навеки осталось на дне. Кругом были лишь покрытые водорослями обломки каменных сооружений и мертвые рыбешки, которые не сумели вернуться в воду. Повсюду кружили тени. Их было так много, что темные силуэты закрывали собой и звезды, и сами разломы. Пока никто из духов не обзавелся плотью, но вскоре это изменится. Многим предстояло пасть жертвой вечного Зла. Чтобы осознать это, не требовалось быть ветераном битвы при Рагварде. Путаясь в непомерно длинном, неудобном платье, Сафира попыталась оценить обстановку. Слишком темно даже для ее зрения. Насколько можно судить, везде царил хаос. Бастарды не успели вступить в бой, а для некоторых из них все уже было кончено. Они падали, чтобы тут же подняться вновь лишенными души. Королева наклонилась и резким движением оторвала подол. Наверное, это ее карма – самые трудные сражения в жизни встречать в бальных одеяниях! Неподалеку вспыхнул магический огонь, за ним еще один и еще. Каждый, кто не потерял голову, пытался осветить себе хоть немного пространства, чтобы встретить врага лицом к лицу. Сафира последовала примеру остальных. Огромный магический шар завис над ее головой. Это был огонь в чистом виде, и тени попятились от него в стороны, освобождая небольшой пятачок чистой земли. Ноги, обутые в туфли на высоких каблуках, оскальзывались на мокрых камнях. Морские растения путались возле щиколоток, затрудняя ходьбу. Сафира разулась, нисколько не заботясь о дальнейшей судьбе дизайнерской обуви. Первый одержимый набросился на нее, когда она создала струю чистого пламени, чтобы помочь двум перепуганным насмерть девушкам. Выхватив меч мысли, Сафира вонзила его в сердце твари, в который раз наблюдая, как дух уходит в небытие. Острое чувство дежавю вызвало дурноту. Она уже видела подобное, так же отчаянно металась в кромешной тьме, пытаясь отличить врагов от друзей. Но теперь вся ответственность лежала на ней, а она забыла сказать бастардам, что у одержимых зрачки пылают багрянцем. Интересно, учат ли этому в современной Академии? Хотелось верить, что да. Как бы там ни было, маги впадали в ступор, если перед ними представало тело недавнего знакомого, родственника или друга, и зачастую позволяли уничтожить себя, не защищаясь. Это была настоящая бойня, в которой победа была невозможна. Сафира успевала, где только могла, расходуя энергию обоих жезлов и внутренние резервы организма. Если не она, то кто? В пылу битвы она потеряла из виду Элайн, мысленная связь не работала. Приходилось полагаться только на себя и на немногих одаренных бастардов, в число которых входил Бен. Он был одним из тех, кто вел за собой других. Не владея мечом мысли или смерти, он умело орудовал стихиями огня и камня, оставляя за спиной горы изуродованных трупов. Духи низвергались в ядро под его натиском, что давало возможность выжить и восстановить силы волшебникам более слабым. Сафира гордилась им. Сегодня он был почти таким же, как его далекий предок – бесстрашным и смертоносным. Королева хотела, чтобы Бен, в отличие от Каора, так и остался непобежденным. Где-то на краю сознания билась мысль о Кирвиле. Не отрываясь от битвы, королева молилась, чтобы воины сумели остановить Зло, чтобы оно не докатилось до Москвы, чтобы Киру не пришлось ждать ее еще одну вечность. Королева обращалась ко всем богам, что приходили и уходили на ее памяти. Все, кто оказывался рядом, заглянув в лицо Сафиры, преисполнялись храбрости. Для них здесь и сейчас она сама была богиней. Грязная, окровавленная, но решительная, королева воплощала в себе древнюю силу, и люди шли за ней на смерть, даже те, кто еще утром встречал «самозванку» скептическими замечаниями и недоверием. Слабая женщина стенала глубоко внутри, снаружи была только воительница, знавшая, каково это – пикировать в гущу сражения на птеродактиле. Удар, еще один… Бесконечная вакханалия смерти ради жизни. То, что Сафира ненавидела больше всего, – война. Каждый павший боец был оплакан в ее душе, неважно, что почти никого она не знала лично. Оглядываться по сторонам времени не было. Она старалась уследить за всем и не заметила, как десяток одержимых загнали ее в угол. Вокруг парили несколько теней. Тусклый свет убывающей луны освещал поле битвы. Королева подняла жезл своего отца, призывая сами основы стихий. Огненный столб вырвался с кончика артефакта, обдав ее жаром. Одержимые попятились, но не отступили – только самые сильные и разумные вышли на бой против нее. Это льстило, но и пугало. Сафира отбивалась, как могла, но врагов было слишком много, а она одна. Никого, кто мог бы помочь, никого, кто услышал бы призыв о помощи в зоне видимости. Это был конец, о котором она никогда всерьез не думала. Бесславный конец, который приведет Землю к гибели. Когда рука одного из одержимых коснулась ее горла, она из последних сил сделала выпад мечом льда, отрубив изуродованную множественными переломами кисть. Спина чувствовала промозглый холод камня, из которого некогда было выстроено чье-то жилище. Пространства для маневра не осталось. Меч мысли возник в ее руке, теперь уже в последний раз. Сафира не видела спасения для себя, а значит, следовало увести за собой в небытие как можно больше врагов. Несколько духов были развоплощены, но новые встали на их место. Даже тени казались не такими безобидными, как во времена битвы при Рагварде. Словно и они напитались сил и могли по-настоящему сражаться. Леденящий холод пронзил тело, когда бесплотная рука коснулась ее груди. Сердце замедлило свой бег. Взгляд упал на зеленоватые огни звезд, которые помнили гибель ее родных. Сегодня они увидят смерть последней из королевского дома Каинэ… Нет. Она не хотела умирать. У нее еще были силы. Много сил, гораздо больше, чем тогда. Но, к сожалению, не было возможности применить их, таким плотным оказалось окружившее ее кольцо. Сафира пригнулась. Тень выпустила свою добычу, но это уже не имело значения. Другой дух впился в ее ногу, и кровь медленнее потекла по венам. Тело стало сплошным комком боли из-за бесконечных ожогов, синяков, царапин и ран поглубже. Щиколотки кровоточили, разодранные впившимися в них зачарованными растениями, которые тянули к ней свои зеленые щупальца и уже добрались почти до талии. Теперь Сафира была практически обездвижена. Склизкие водоросли продвигались к груди. Еще чуть-чуть – и они сдавят ее в плотных объятиях, не дадут дышать и шевелиться, сделают легкой добычей. Меч камня низверг в недра нескольких тварей, но недостаточно много, чтобы спастись. Больше для Сафиры не существовало остальных, тех, кто, как и она, сражался и умирал неподалеку. Перед глазами проносилась вся ее жизнь. Самые яркие моменты были связаны с Кирвилом. Мысль о любимом пронзила сердце отравленным кинжалом. Если мир выстоит, ему придется нелегко. Если погибнет… что тогда случится с их бессмертными душами, которым негде будет возрождаться? Ответа на этот вопрос не мог дать ни один даже самый древний учебник. Подобного никогда еще не происходило. – Кирвил… – прошептали губы, когда меч камня, зажатый в руках ближайшего одержимого, коснулся ее горла. Сафира закрыла глаза. Все… Бороться дальше бессмысленно. – Я не позволю никому причинить тебе вред. Я клялся, что спасу тебя вопреки всему… Кожа больше не ощущала холодного прикосновения развалин. Земля под ногами качалась, открывая новый пролом. Слова древнего заклинания заставили камни расступиться, образовав воронку, в которую провалились почти все окружившие ее враги. Дуновение ветра разметало бесплотных духов. Сафира уронила руки, судорожно всхлипнув. – Все хорошо, моя маленькая принцесса. Я рядом, мы справимся… Дыхание Кира было так близко. Оно щекотало кожу, обдавая лицо теплом. Не веря собственным ощущениям, Сафира посмотрела в его глаза. Глаза, которые она видела только утром и между тем очень давно, в прошлой жизни… в Рагварде. Сомнений не осталось: Кирвил вернулся к ней. – Я все вспомнил, любимая. Я пришел, чтобы помочь… – О Кир! – Сафира бросилась ему на шею, прижавшись всем телом к широкой груди. На целый сладостный миг действительность перестала для нее существовать. Когда она нашла в себе силы отпустить любимого, в гуще битвы вновь стояла бесстрашная королева. – Идем, мы должны помочь остальным. Пока Саффи вела свой бой, народу вокруг значительно поубавилось. Основное сражение разгоралось теперь немного восточнее – судя по отдаленным звукам битвы, примерно в километре от того места, где ее нашел Кирвил. Телепорты не работали, пришлось идти пешком. – Как ты добрался сюда? – раз организовать переход было невозможно, возникало множество вопросов. – Ты не спрашиваешь, как я обрел свою память, а спрашиваешь, как я сюда попал? – мягко спросил Кир. Взбалмошный подросток исчез, уступив место зрелому мужу, на которого можно было всецело положиться. Облегчение оказалось так сильно, что Сафира даже удивилась. Она и сама не знала, как ей не хватало настоящей заботы. – Это меня интересует не меньше. – Когда печати пали, произошел колоссальный выброс энергии. Думаю, это послужило катализатором. Я почувствовал дурноту и боль, после чего потерял сознание. Очнулся уже прежним и понял: надо действовать. Я не знал, ни где вы, ни что вообще творится. Я помнил, что, когда происходит нечто подобное, телепорты не работают, но все равно был готов рискнуть. И тут ты позвала меня. Я ощутил это через нашу связь и… выстроил портал непосредственно к тебе, где бы ты ни была. До конца не был уверен, что это сработает и меня не разорвет на части. Слава богам, все обошлось. – И ты пришел очень вовремя. Я успела попрощаться с жизнью. – Сафира встала на носочки и коснулась губ Кирвила коротким поцелуем, на который он ответил чуть более страстно, чем позволяли обстоятельства. Шум боя приближался. Больше они не тратили время на разговоры. Вопросов у каждого накопилось миллион, но ответы могли подождать. Если они переживут эту ночь, у них будет шанс провести вместе вечность. Если нет… за гранью жизни неважно, кто и как проводил последние миллионы лет. Они врубились в схватку одновременно. Вскоре Сафира обнаружила, что она сильнее Кира, хоть он и вернул все былые способности. Но рядом с магами-бастардами он был великолепен. Многие заметили его присутствие и встретили супруга королевы восторженными возгласами. С радостью Сафира поняла, что паника отпустила большую часть ее воинов и они значительно приблизились к победе, хоть и не настолько, чтобы праздновать триумф. Элайн, а вместе с ней Бен умело руководили ходом сражения. Первая из дома дэль Хаинэ была прирожденным полководцем и умела координировать действия других, одновременно принимая активное участие в битве. Она организовала людей в несколько более или менее равных групп, и теперь они теснили теней и одержимых к разломам. Погибших среди защитников Земли было очень много, но и тени уже не застилали все обозримое пространство, не мешали видеть звезды и тоненькую розовую полоску рассвета. – Я был прав, – сказал Кирвил, когда они сблизились с Сафирой, по-прежнему отчаянно сражаясь. – В чем? – перекрикивая грохот сражения, спросила она. – Бастарды не так бездарны, как принято считать. Они справляются даже лучше, чем в свое время мы. – Может, это оттого, что они не так пьяны, как мы, после ежегодного бала? – Нет. Здесь дело в другом. В них много от смертных. Они ценят жизнь, как может только тот, чей век короток, и стремятся сохранить ее любой ценой. Их задача – именно выжить, и это придает им сил, которые заменяют магические способности и умение сражаться. Они более стойкие, Саффи, и гораздо более выносливые, чем большинство наших покойных родичей. А еще они умеют рисковать. Это их предки бросались под танки во время Второй мировой, побеждали в битвах Александра Македонского и Чингисхана. Страсть к победе у них в крови. А все почему? Потому что магия решает не все. Адреналин – вот залог их успеха, а мы почти не подвержены влиянию гормонов. Мы веками жили, будто во сне, считая, что этот сон продлится тысячи лет. Сафира не стала спорить, не до того. Она, как и раньше, считала бастардов выскочками, несмотря на свою близость с Беном. Для нее он был приятным исключением из общего правила. То, что теперь она стала королевой и все ее подданные – бастарды, ничего существенно не меняло. Предрассудки, в которых она выросла, прочно впитались в кровь. Шестидесяти пяти миллионов лет мало, чтобы избавиться от них… Медленно, но верно воинство под водительством королевы и ее первой дамы приближалось к разломам. Сафира ощущала близкое присутствие Эл, но саму ее не видела. Когда королева заметила свечение регалий Хаинэ, то сразу попыталась пробиться к подруге. Кирвил помогал ей, не забывая оказывать услуги встречным бастардам и просто уничтожать все Зло, до которого мог дотянуться. – Счастлива видеть тебя среди нас, вэр Шадо, – осклабилась Элайн, когда им удалось оказаться достаточно близко, чтобы услышать друг друга. – Нам тебя не хватало. – Рад, что ты рада, – улыбнулся Кирвил. – Я тоже скучал по тебе, красивейшая из герцогинь. Раньше Эл бесило, когда кто-то обращался к ней столь фривольно, но времена изменились, и они оба осознавали это. Кир удостоился легкого тычка в бок в перерывах между атаками. Все трое весело засмеялись. Это было счастливое воссоединение, которому они радовались от души, несмотря на драматичность ситуации. Рассвет все увереннее вступал в свои права, но утро не спешило наступать. Солнце придало бы воинам сил, внушило бы веру в победу. Но теней было слишком много. Они висели в нескольких метрах над землей, создавая иллюзию облачности. Сафира получила несколько ран, которые причиняли боль, но она не обращала на них внимания. Элайн тоже была ранена. Кирвил же не имел ни царапины. Он был умелым воином, и теперь, когда его память вернулась, он использовал весь опыт, полученный в битве за Рагвард, чтобы не повторить былых ошибок. Вскоре все ощутили жар, который мог исходить только из разломов. Казалось, сам воздух плавится от удушливых испарений. Многие бастарды испугались, но более смелые товарищи поддерживали в них уверенность, заставляя продолжать движение. Люди падали под натиском теней, но не поворачивали назад. Большинство было ранено, все устали. И тут до Сафиры, наконец, дошло: Кирвил прав. Он всегда был прав в своем суждении о полукровках. Они были достойны большего, чем жалкие крохи, которые перепадали им от чистокровных родичей. Они имели право быть равными предкам из Великих Домов. Они могли сражаться и проявляли себя превосходными воинами. Кровь смертных не делала их слабее, наоборот, она наделяла их тем, чего так не хватало чистокровным, – азартом. Они слишком хорошо понимали, что жизнь конечна, и, чтобы продлить ее, бились, словно дикие звери, вгрызаясь во врага зубами и когтями. И каждая новая жертва, каждый новый павший товарищ лишь укрепляли их в желании идти до победы во что бы то ни стало. Осознать это было все равно что пересмотреть все свои жизненные принципы. Судя по выражению лица Элайн в те моменты, когда она улучала момент, чтобы оглядеть свою армию, вэр Сара думала о том же. – Мы совсем близко. Надо сделать последний рывок и ставить печати! – прокричала Элайн. – У нас не хватит сил, – неуверенно заметила Сафира. – Нас раз в пятьдесят больше, чем было тогда, – тяжело дыша, возразила Эл. – И… Они не слабаки. Они справятся. Я верю в них. Да, бастарды справятся и с последним испытанием. В живых их осталось намного больше, чем в свое время чистокровных, а ведь они гораздо хуже владели магией и столкнулись с тем, что считали сказками и с чем не умели бороться. У них за плечами не имелось многовекового опыта магических сражений. Они явились на поле брани пьяными, усталыми, шокированными и до смерти напуганными, но не сдались, не опустили рук, выстояли. Это говорило о многом. Сафира ощутила гордость за этих людей, таких далеких от нее. Она надеялась, что судьба даст им шанс стать ближе. Как и Элайн, теперь она верила в них. Сделать последний рывок оказалось задачкой на миллион. Сражение шло уже на самом краю пропасти, в глубине которой полыхало багровое пламя недр. Температура воздуха на поверхности перевалила за пятьдесят градусов по Цельсию. От запаха серы кружилась голова. Дым и пар вырывались наружу, разъедали глаза. Стало невозможно разглядеть, что творится в нескольких шагах. Иногда огонь вместе с расплавленной магмой поднимался из недр, выплескивался на поверхность, сжигая тех, кто волей случая находился слишком близко. Все чаще воины, увлекаемые своими врагами, проваливались в земные глубины, чтобы сгинуть там навсегда. Напряжение, которое требовал последний, решающий рывок, было колоссальным. Сафире казалось, что еще чуть-чуть – и она упадет, не в силах воззвать к магии. Но бастарды упорно продвигались вперед, ценой сотен жизней отвоевывая победу. Это было невероятно и величественно, неожиданно и потрясающе. По ощущениям прошла целая вечность, в реальности же солнце еще не поднялось в свою высшую точку, когда ни одной тени, ни одного одержимого не осталось в подлунной части мира. К сожалению, поставить на этом точку было нельзя. Победа одержана, но ее результат требовал закрепления. Закрыть пролом и установить печати – единственный способ помешать духам вернуться обратно. Сафира чувствовала, что некоторые из теней, самые сильные и упорные, уже продвигаются наверх. Пока Элайн и Кирвил объясняли выжившим, какое новое героическое деяние им предстоит совершить, королева, как некогда ее отец, чертила колдовские круги. Ровно три – не больше и не меньше. Она настраивала их на магию печатей, но ее задача была куда труднее, чем та, что стояла перед Кайро. Один огромный разлом, который по своей длине проходил через треть Атлантиды и был гораздо больше площади, в прошлом занимаемой Рагвардом, нельзя взять и закрыть, используя меч камня, как поступали члены орденов воинов прежде. Силы одного мага и даже пары десятков не хватило бы, чтобы совершить подобное колдовство. А вынести два сложнейших ритуала подряд не смогут не только бастарды, но и они сами. Понимая все это, Сафира решила связать два заклинания. Подобный опыт был у их предков, но тогда они не пытались исправить столь значительный ущерб. Только это далеко не все проблемы. Когда разлом будет закрыт, а печати установлены, Атлантида вновь уйдет на дно океана, а люди, слабые, почти лишившиеся магии, окажутся под водой. Это верная смерть. Сафира знала, что в таком случае одержанная тяжелым трудом победа не будет стоить ничего. Немного поколебавшись, она обсудила ситуацию с Кирвилом и Элайн. Общими усилиями они приняли решение рискнуть. В каждый колдовской круг Сафира вплетала заклинания, необходимые для закрытия бреши в земной коре и восстановления печатей, а заодно превращала их в гигантские телепорты, которые должны мгновенно перенести всех выживших обратно в зал совета, как только последнее слово ритуала будет произнесено. Пока Кирвил расставлял людей вдоль золотистых линий, рассказывая в подробностях, что должно произойти и как вести себя каждому из них, а Элайн наскоро объясняла принцип ритуала и его действие, параллельно создавая мысленную связь с каждым отдельным магом, Сафира продолжала взывать к силе королевского жезла, черпая из него все больше и больше драгоценной энергии. Хватит ли ее, чтобы завершить начатое? Выживет ли хоть кто-то после того, как закончится самое страшное? Что будет с теми, кто прошел эту мясорубку, когда придет время возвращаться к обычной жизни? Сотни вопросов – ни одного ответа. Когда последние чары были вплетены в линии кругов, Сафира подняла глаза к небу, прося всех известных ей богов о помощи. По опыту она знала, что те обычно остаются глухи к устремленным в небеса молитвам. Но сегодня ей позарез нужно было что-то сверхъестественное, невероятно прочное и незыблемое, чтобы на это можно было опереться. – Готовы? Элайн и Кирвил подошли к Сафире, покончив со своими делами. Королева оглянулась по сторонам, убедившись, что люди находятся на положенных местах. Трое чистокровных магов в центральном круге, бастарды, которые имели меньший потенциал или были тяжело ранены, – во втором, а в третьем – те, у кого осталось достаточно сил, чтобы помочь ведущим. Тяжелый вздох вырвался из груди Сафиры. Вчера утром она предстала перед тысячами колдунов со всех концов Земли. Теперь от них осталась лишь половина. Конечно, там, на материках, ходили юные волшебники и волшебницы, которые по возрасту не были допущены на совещания конклава, отказники, принципиально не участвовавшие в заседаниях, безалаберные люди наподобие бывшего Хранителя и его дочери Франчески, и просто те, кто по каким-то причинам не сумел добраться до Парижа в роковой день. В целом ситуация была гораздо более благоприятная, чем в прошлый раз. Погибни они все до одного, после них останутся другие, кто сможет продолжить начатое. И все же сердце болезненно сжималось, от одной мысли о том, сколько невинных, неподготовленных к этому бастардов погибло за одну ночь. – Вначале мы закроем разлом, потом установим печати. Как только последнее слово будет произнесено, сработает телепорт, и мы окажемся в Париже, – повторила Сафира то, что уже до нее говорили Элайн и Кирвил. – Прошу вас, будьте очень внимательны, когда начнете повторять за мной слова. Малейшая ошибка может стоить жизни нам всем, и не только нам, но и тем, кто остался в большом мире. – Мы все понимаем, Ваше Величество, – отозвался пожилой мужчина из второго круга. Из раны на его виске обильно текла кровь, окрашивая в алый цвет некогда белую дизайнерскую рубашку, которая теперь выглядела как лохмотья, украденные у последнего бомжа. – Удачи вам, друзья, – прошептала Сафира, зная, что благодаря мысленной связи, установленной Эл, и силе жезла ее услышит каждый. – И вам удачи, Ваше Величество, – раздалось со всех сторон. Маги взялись за руки. Сафира коснулась ладоней Кирвила и Элайн. Их было очень мало в центральном круге, меньше, чем в прошлый раз, но двое из них намного сильнее любого, кто когда-либо проводил ритуал. Сафира молилась, чтобы этого оказалось достаточно. Королева подняла вверх лицо, готовясь произнести первое слово. Широко распахнутыми глазами она смотрела в никуда, целиком сконцентрировавшись на проводимом действе. Ядовитый дым немного развеялся, и она увидела голубые просторы небес, с которых светило ослепительно яркое солнце. С истошным криком пронеслась вдалеке чайка. С берегов доносился шум прибоя. Белая дорожка от самолета уходила за облака. Люди в салоне летели по своим делам, не подозревая о том, что прямо сейчас происходит под брюхом их лайнера. Сафира набрала в грудь побольше воздуха. Ритуал требовал, чтобы она дышала как можно реже, нараспев произнося речитатив практически без разрыва между словами… Глаза застелила голубоватая пелена. Воздух вдруг стал таким прозрачным и чистым, словно они находились не рядом с бездной, уходившей своими корнями в недра Земли, а где-нибудь в лесу. Тишина, в которой не было слышно ни единого шороха, ни одного вздоха, отозвалась звоном в ушах. Температура резко спала до почти нормальной, и присутствующие почувствовали холод… А потом закричала Элайн. Сафира не знала, что ее уравновешенная, холодная подруга умеет издавать такие звуки. Ее рука выскользнула из влажных ладоней королевы. Все еще придушенно постанывая, Элайн бросилась туда, где за спинами тысяч бастардов зиял провал разлома. Маги расступились перед ней. Их глаза словно остекленели. Больше всего они напоминали марионеток, которыми движет умелый кукловод. Давление чужой, черной магии было практически невыносимо, но оно не доставляло дискомфорта, а вызывало некую противоестественную эйфорию. Кирвил, который так же, как и Сафира, не понимал, что случилось, попытался остановить Элайн, но та ужом вывернулась из его рук, продолжая свой немыслимый бег. Сафира устремилась за подругой, надеясь разобраться с проблемой, пока не приключилась новая катастрофа. Счастье, немыслимое и необъяснимое, затопило все ее существо, но разум сопротивлялся этому ощущению. «Так не должно быть, что-то пошло не так», – твердила мысленно королева, продвигаясь между застывшими магами. Элайн остановилась на самом краю разлома, выставив вперед трясущиеся руки. Одно мгновение потребовалось Кирвилу и Сафире, чтобы оказаться рядом с ней. Стальной хваткой вэр Шадо вцепился в талию герцогини, не давая ей сорваться вниз. Но и его лицо замерло, перекошенное не то радостью, не то ужасом. Сафира замерла рядом, не в такой опасной близости к бездне как Эл, но и не так далеко, чтобы ей ничто не угрожало. Увиденное, казалось настолько неправдоподобным, что она забыла дышать. – Пусти меня! Пусти! Я убью тебя, вэр Шадо! Клянусь, убью, если ты не выпустишь меня немедленно! – орала Элайн, извиваясь и отбиваясь изо всех сил. Но руки Кирвила были крепче, а его решимость помешать ей совершить безумный поступок столь же велика, как и ее – не позволить остановить себя. – Это мираж, иллюзия! – кричал Кирвил, на которого чуждая магия практически не повлияла. Его слова неохотно проникали в разум Сафиры, возвращая ей способность рассуждать здраво. Она не знала, что показывают глаза, но правдой это быть не могло. Как только осознание этого завладело всем ее существом, эйфория исчезла, сменившись страхом и тревогой. Однако видение никуда не исчезло. Прямо перед ними образовалась прозрачная лестница, которая вела в самую глубь разлома. Там, внизу, по-прежнему полыхало пламя. Его багровые отсветы отражались от мелких граней стекла, из которого были выложены ступени. А внизу, в нескольких метрах от них, стояли люди. Их было около пятидесяти. Закованные в кандалы, они находились в крошечных камерах – в каждой по одному. Стены клеток были созданы из материала наподобие стекла. Сквозь них можно было различить малейшие детали того, что творилось внутри, и, Сафира почти не сомневалась, слышать даже самые тихие звуки. Но, несмотря на это, едва ли кому-то удалось бы разбить странное стекло, чтобы коснуться пленников, если те, конечно, не являлись плодом воображения. Некогда королева уже сталкивалась со столь же правдоподобными иллюзиями. Приходилось долго вычленять крохи реальности из злонамеренного обмана. И все же шестое чувство подсказывало: сейчас она не в плену колдовства. Те люди на самом деле стоят за стеклом и смотрят на них полными боли, ужаса и одновременно радости глазами. И Сафира знала этих людей. Знала каждого из них, могла назвать по именам и фамилиям, рассказать подробно их биографии, а заодно и тайны, которые когда-то собирала, а потом бережно хранила в памяти миллионы лет. Джоро вэр Оро, отец Элайн, некогда первый из Дома дэль Хаинэ… Каор вэр Танно, пятый из Дома дэль Мирабло, он же бывший бойфренд королевы, кажется, теперь это так называется… Олген вир Авро, шестой из Дома даль Каинэ, любимый кузен, по которому Саффи скучала почти так же сильно, как по Кирвилу, отцу и сестрам… Сольер вер Жуйер из Дома Каспиа… Тут были и другие герои, некогда пожертвовавшие своими жизнями, чтобы следом за собой утащить в бездну уцелевших одержимых и неразвоплощенных бестелесных духов. Именно на месте, где они провели свой смертоубийственный ритуал, впоследствии образовался вулкан, много миллионов лет спустя послуживший причиной гибели великой Атлантиды. Королева судорожно вздохнула и непроизвольно дернулась по направлению к лестнице, но вовремя отступила. Мираж или нет, она должна оставаться на месте. «Стоять!» – мысленно приказала себе Сафира, пожирая взглядом знакомые до боли лица. Джоро хмуро смотрел на них из-под густых бровей, в точности так, как Сафира помнила. Олген, не отрываясь, следил за каждым их действием, в его глазах плескалась такая печаль, что у королевы разрывалось сердце. Красавчик Каор застыл в величественной позе, и даже в кандалах, сплошь покрытый синяками и ссадинами, в разорванной в клочья одежде, любимчик придворных дам Рагварда с легкостью стал бы кумиром современных девчонок. Он выглядел уставшим, но не сломленным. Сольер вер Жуйер расслабленно прислонился к стене своей темницы. Пожалуй, повреждений на нем было больше, чем на остальных. Но на какой-то безумный миг Сафире показалось, что он улыбнулся им. Весельчак и повеса спустя миллионы лет нечеловеческих мучений оставался самим самой. Невыносимо! Конечно, среди пленников были и другие люди, но никого из них Сафира не знала так близко, как этих четверых. Хотя… Вон та девушка, Мариямэ вэр Далья, двадцать четвертая из Дома дэль Виварди, училась в Академии всего на три года старше Сафиры. А рядом с ней дама в летах – Ньяна вэр Одра, седьмая из Дома дэль Кьяри, была лучшей подругой леди Мирабэль. Чуть дальше – Антонис вэр Тиано, одиннадцатый из Дома дэль Базэльо, тот самый, что подарил Элайн ожерелье, по сей день выставлявшееся в музее Хранителя… Факты всплывали в голове. Знакомые лица, оторваться от созерцания которых было невозможно, влекли к себе. Сафира подавила очередной импульс броситься прямиком в огненную пропасть. Отрицая само свое естество, она заставила себя стоять на месте, вновь и вновь повторяя: «Это всего лишь иллюзия, всего лишь иллюзия, иллюзия…» Окинув быстрым взгляд свою армию, королева увидела бастардов, все еще пребывающих в оцепенении, но уже не в таком полном, как несколько минут назад. Значит, магия, которая погрузила их в транс, постепенно иссякала. Духи умели колдовать и без тел, это факт. Видимо, сейчас Сафира и ее армия наблюдали одно из мощнейших проявлений их чар в действии. И все же… как хотелось верить, что глаза не обманывают, а разум по-прежнему принадлежит ей. Она бы все отдала, чтобы призраки из прошлого оказались живыми, из плоти и крови! – Уходите, Ваше Величество, – голос Ньяны будто раздавался из-под слоя ваты. Чувствовалось, что каждое слово дается ей с трудом и причиняет сильнейшую боль. Мука отражалась в черных глазах женщины, которую Саффи знала с самого детства. Никогда прежде та не обращалась к ней «Ваше Величество». – Вы настоящие?! – закричала Элайн, будто безумная вращая глазами. – Скажите им! Скажите вэр Шадо! Пусть он отпустит меня! Мы должны спасти вас! Мы должны… – Нет, дочь моя, – голос Джоро, скрипучий и неприятный, звучал на удивление громко и отчетливо. Как и Ньяне, говорить ему было тяжело, словно что-то или кто-то применил заклинание боли, активизирующееся при каждом произнесенном слове. Но воли у древних хватало, чтобы перетерпеть все. Сафира все больше разделяла убеждение Элайн: это происходит на самом деле. Только Кирвил сомневался, по-прежнему не ослабляя мертвую хватку на талии изворачивающейся, как свихнувшийся удав, Эл. – Ни с места! – рявкнул он на жену, взглядом пригвоздив к склизкому от водорослей краю обрыва. Руки всего две, а тут не помешало бы четыре. Кир чувствовал неуверенность, но знал точно: его цель – спасти тех, кто совершенно точно жив. Оплакать мертвецов он еще успеет – позже, ведь раньше шанса на это у него не было. – Кирвил такой же недоверчивый, как я помню! – Сольер пытался вести диалог в своей обычной шутливой манере, но боль отражалась в изгибе тонких губ, в лихорадочном блеске глаз. Дикая, первобытная боль, скручивающая судорогой мышцы, придавала зеленоватый оттенок землисто-серой коже. – Мы живые, Кир. Однако Джоро прав, это ничего не меняет. Это идеально выверенная ловушка, рассчитанная на них. – Сольер глянул по очереди на Сафиру и Элайн. – Я рад, что ты снова там, друг, и не дашь им наделать глупостей. – Идите и делайте, что должно! – Джоро говорил как человек, привыкший приказывать. Даже боль не могла вытравить властных ноток из осипшего голоса опального герцога. – Не смейте спасть нас! У вас есть обязательства перед живыми, мы же должны остаться мертвецами. – Отец… – всхлипнула Элайн, по ее щекам градом катились слезы. Она говорила с Джоро, но взгляд ее был прикован не к нему. Видеть родителя, закованного в цепи, оказалось невыносимо. Еще хуже сознавать, что так прошли для него миллионы лет. Сафира чувствовала себя маленькой и беспомощной. Тело, словно парализованное, застыло на краю пропасти. Нельзя сделать шаг вперед и невозможно не сделать! Они должны попытаться спасти пленников даже против их собственного желания и героических уверений! Иначе она, королева, уже никогда не сможет спать по ночам. И Элайн не сможет. И даже Кир… – Кир, ты веришь им? – прошептала Сафира. Она не могла насмотреться на Олгена, но кузен словно не замечал ее, во все глаза таращась на Элайн и Кирвила, застывших над самой бездной. Черные глаза кричали – уходите, спасайтесь! Как же сложно с героями: они всегда жертвуют собой ради великих целей. Когда же она, Сафира вэр Тара, сможет поступать так же, ставить долг выше желаний? – Да, – прохрипел Кирвил, словно заклинание боли действовало и на него. – Только Сольер может улыбаться в такой ситуации. – Угу, мой лорд, – вер Жуйер осклабился в своей фирменной улыбке, демонстрируя зияющую дыру на месте передних зубов. – Ты, как всегда, прекрасна, Твое Величество, – подал голос Каор. Гримаса боли исказила красивые черты. Мирабло наблюдал за Сафирой с таким лицом, будто всегда мечтал умереть именно в это мгновение, глядя в ее глаза. – Ты тоже. Тебя бы только в голливудских фильмах снимать, – всхлипнула Сафира. Каор ее слов не понял, но просто слышать ее голос было для него счастьем. Сколько бы женщин ни прошло через его жизнь и постель, он всегда любил только одну. Именно ее образ стал маяком, позволившим ему преодолеть тьму всех выпавших на его долю испытаний. Сафира поняла это так же ясно, как если бы он сказал об этом прямым текстом. Это было даже хуже, чем с Беном. Ведь мистер Берроуз не тосковал о ней миллионы лет, закованный в цепи. Когда кошмар останется позади, в жизни королевы появится еще один весомый повод для угрызений совести, а их и так немало набралось за непомерно длинную жизнь! – Уходите! – проскрипел Джоро уже не властно, на это не осталось сил, а с решимостью отчаяния. – Стоит вам ступить сюда, как края разлома захлопнутся, и вы окажетесь в камерах по соседству с нашими! Тело отца Эл изогнулось в болезненной судороге. Он до крови прикусил нижнюю губу, но не издал ни одного звука. Видимо, пленникам запрещалось не столько говорить, сколько выдавать информацию. Но они, презрев очередные мучения, пытались предостеречь их. И Сафира вдруг осознала: они не могут ничем помочь несчастным. Если попытаются, все, что было сделано сегодня, пойдет прахом, все, ради чего столько времени страдали древние маги, потеряет смысл. Допустить это – преступление и предательство даже большее, чем оставить пленников в темницах земных недр, о существовании которых никто не подозревал. Дома, в Москве, когда все уляжется, она выспится и отдохнет, вернется в форму и наберется сил, королева попытается выяснить что к чему и, возможно, придумает, как все исправить. Сейчас выбор мог быть только один. Тот самый, к которому подталкивали их узники. – Мы уходим! – властным голосом истинной королевы распорядилась она. Сафире нужно быть сильной и смелой, отчаянной и решительной, как герои, с облегчением вздохнувшие в своих клетках. Боль она оставит на потом. Завтра или послезавтра позволит ей сожрать свое нутро, но не сейчас, не в этот миг, не тогда, когда на карту поставлено само бытие целого мира. Их мира, за который каждый страдал нескончаемую вечность, сгорая в собственном аду. – Но… – Кирвил, такой непреклонный вначале, сомневался. Элайн вовсе проигнорировала слова королевы. – Мы уходим! – твердо повторила Сафира, заметив, как устало сомкнул веки Джоро, как с тоской окинул ее прощальным взглядом Каор, как через силу улыбнулся Сольер. Судорожно всхлипнула Мариямэ, оставляя тайные надежды на спасение. Кивнула согласно Ньяна. И только лицо Олгена застыло неподвижной маской. Он смотрел, но не на королеву, которая все еще пыталась поймать прощальный взгляд кузена – последнего в этом мире родного ей существа. Все его внимание было приковано туда, где Кир продолжал удерживать от безумства Эл. Сафиру осенило слишком поздно. Элайн извернулась как-то особенно ловко, воспользовавшись замешательством Кирвила и наконец освободилась из кольца рук, служивших гарантом ее жизни. Она ступила на прозрачную лестницу и бросилась вниз с решимостью отчаяния. Пространство над разломами застелил густой туман, но Эл не обращала на него внимания – она бежала вниз, забыв обо всем. – Возвращайся, дуреха! – завопил Джоро из своего узилища, вторя Сафире и Кирвилу, которые изумленно застыли наверху. Бастарды считают, что у древних не бывает ступора, вызванного шоком. Неправда! Сейчас именно такой случай, когда онемевшее тело больше не подчиняется разуму. – Не надо, Элли! – взмолился Олген. Он впервые подал голос, но, казалось, муки от заклинания не так сильно действуют на него, как на других. Даже сквозь густую завесу Сафира различила ужас, сменивший на лице кузена неподвижную маску. Ласковое обращение к Элайн, которое даже Сафира, ее лучшая подруга, ни разу не позволила себе произнести, эхом отозвалось в ушах. Кусочки головоломки вставали на свои места, медленно, неохотно, пробиваясь сквозь мглу оцепенения, недосказанных откровений, давних сплетен, чужих догадок… Олген предлагал себя в женихи Элайн вместо сбежавшего из-под венца Кирвила… Карин считала, что у него были чувства к герцогине и та отвечала на них взаимностью… Сердце Эл принадлежало одному из павших героев, с которым отец не позволил ей сочетаться браком…. Этого парня она оплакивала по сей день, сравнивая каждого нового мужчину с тем, давно умершим… Карин, как обычно, оказалась права, когда дело доходило до неподтвержденных слухов и сплетен. Кажется, она сама не верила в их правдивость, но усердно повторяла за дворовыми кумушками. Вот только Сафира лишь смеялась. Она, которая разбиралась в кулуарных интригах лучше любого царедворца! Досадовать на себя можно сколько угодно, вот только момент выбран наихудшим образом. Сафира шагнула вперед, оказавшись почти на первой ступени проклятой лестницы, и подняла руку с королевским жезлом вверх. Мощное защитное поле окружило ее и бегущую вниз по ступеням Элайн. Оно дрожало и вибрировало, как и земля под ногами. Разлом сужался сам собой, готовый вот-вот поглотить отчаявшуюся женщину, и лишь сила, заключенная в королевских регалиях, мешала свершиться неизбежному. Только силы этой надолго не хватит. Кирвил встал рядом с женой, помогая ей своей магией. Недосуг разбираться, что свело Элайн с ума. Вообще-то еще час назад Кир мог поклясться, что разум герцогини не может повредить ничто. Роковая ошибка, которую надо исправить, причем срочно. Сопротивление, которое приходилось преодолевать, было огромным. Кир и Саффи не могли вечно удерживать пласты земли, смыкающиеся над головой герцогини. По иронии судьбы всего несколько минут назад они сами хотели как можно быстрее закрыть пролом, а теперь, когда их желание исполнилось, старались затормозить необратимый процесс, запущенный кем-то другим – неведомым и опасным. Элайн уже добежала до первого пленника. Направив меч силы в стекло, она попробовала разбить его, но ничего не произошло. Плененный мужчина из дома дэль Шабрэль так и остался в своей клетке. – Уходи отсюда, девчонка! – прорычал Джоро. Его голос становился все слабее и слабее, боль усиливалась с каждым произнесенным звуком. Теперь, когда ловушка захлопнулась, говорить пленникам не полагалось совсем. – Нет, отец, – пробегая мимо его клетушки, ответила Элайн. Она больше не тратила силы в тщетной попытке освободить всех узников. – Я давно уже не подчиняюсь тебе. Ты не имеешь права приказывать. Я первая в роду, и я приказываю тебе замолчать! – Уходи! – умоляюще повторил Олген, вторя Джоро, но Элайн не слушала и его. Она превратилась в одержимую. Впервые самоконтроль полностью покинул ее. Привычный лед растаял под жаром бушующих в груди чувств. Кожа раскраснелась от быстрого бега и волнения. До закрытия пролома оставались считаные секунды, когда она оказалась перед камерой Олгена. – Я не брошу тебя, ни за что не брошу, я не могу без тебя, слышишь! – тараторила она, тщетно колотя по стеклу то мечом силы, то камня. – Лучше этот ад, чем тот, что я терплю там, в подлунной части мира. – Я тоже люблю тебя и именно поэтому не хочу, чтобы ты оставалась тут. Пребывание здесь не похоже на увеселительную прогулку. Это самый настоящий кошмар. Не хочу, чтобы ты была здесь! – Олген буквально выплюнул последнюю фразу. Вспышка боли пронзила его тело, заставив выгнуться дугой, но сдаваться принц не собирался. – Вир Авро, заткнись, а, – посоветовал Сольер неожиданно для всех. Пленники напряженно взирали на происходящее, а Кирвил и Сафира пытались удержать края разлома. Все так увлеклись каждый своим занятием, что не заметили того, что не укрылось от глаз наблюдательного вер Жуйера. Магия духов, которая в бестелесной форме проявлялась нестойко и почти всегда стихийно, слабела. Общими усилиями Кирвил и Сафира сумели замедлить стремительное движение земли. Это была еще не победа и не гарантия спасения для Элайн, но это было время, драгоценные секунды, которые иногда тянутся, словно резиновые, а иногда стоят на вес золота. Несколько магов-бастардов уже вырвались из колдовского оцепенения. Они ринулись на помощь владыкам, сплетя свои заклинания с их. Два края пропасти замерли под воздействием двух разнонаправленных сил. Элайн билась и колотилась возле непроницаемого стекла. Она испробовала уже почти все, что было ей доступно, но ни единой трещинки, даже крохотной царапинки не появилось на его поверхности. – Меч смерти с мечами мысли, силы и камня, – простонал Джоро. Его уже не просто трясло, его тело билось, словно в агонии. Из запястий и голеней, где крепились кандалы, струйками стекала алая кровь, а по краям проглядывали рваные края мышц и сухожилий. – Сплети их силу воедино и ударь ровно в центр. Элайн не сразу поняла, что от нее требуется. Олген полными ужаса глазами следил за краями разлома, которые вопреки всем стараниям магов на земле снова поползли по направлению друг к другу. – Элли, пожалуйста… – Нет! – отрезала Элайн. Она встряхнулась, усилием воли возвращая рассудку привычную холодность. Только так она могла мыслить здраво. Элайн спустилась сюда не для того, чтобы остаться. Она должна вытащить Олгена. Если она вновь потеряет его, то жить дальше не имеет смысла. К тому же лишь пленники знали, как существо из плоти и крови миллионы лет могло просуществовать в адском пекле ядра. Что они, живущие в подлунной части мира, упускали? Какие тайны хранились там, под километрами камней, песка и глины? Кем в действительности явялись бестелесные духи ядра и что хотели от людей? Мечи смерти, мысли, камня и силы поочередно возникли в руках Эл, соединяясь друг с другом. Новые и новые маги выходили из ступора и присоединялись к королеве и ее помощникам. Края разлома снова замерли. Элайн замахнулась и, не произнося ни единого заклинания, словно ломом ударила по стеклу темницы Олгена ровно в центре, как советовал отец. Грохот сотряс узкий туннель вдоль лестницы, который отгораживал живых от непереносимого жара магмы. Элайн показалось, что лестница вместе со всеми камерами и скованными в них пленниками сейчас обрушится вниз, и приготовилась к смерти. Но этого не случилось. Урон от ее выпада оказался куда меньшим, чем она рассчитывала. Стекло выдержало. Лишь то место, куда непосредственно угодило ее комбинированное орудие, покрылось паутиной мелких трещин, которые теперь удлинялись и расширялись прямо на глазах. Не прошло и минуты, как паутинки разбежались по всей поверхности стекла. Осколки задрожали и со звоном осыпались к ногам Элайн. Олген рванулся, пытаясь силой мышц разорвать кандалы, но ему это не удалось. – Огонь! – крикнула Мариямэ. – Примени огонь! – девушка захлебнулась в истошном крике, когда металл оков сломал ей кости. Элайн послушалась. Кандалы загорелись слишком быстро, учитывая, что ковали их в пекле недр. Олген застонал от боли, на смуглой коже появились наполненные кровью волдыри. Когда оковы превратились в пепел, принц сделал первый неуверенный шаг, но пошатнулся от непривычного усилия и чуть не упал. Эл помогла, не позволив ему ухнуть в бездну. Откуда-то из-под стеклянного пола раздался оглушительный рев. Элайн вздрогнула, инстинктивно попятившись. Она полагала, что тени, лишенные тела, не обладают способностью производить звуки. – Бегите! – закричал Сольер. Края разломов снова сдвинулись с мертвой точки. Сафира, Кир и их воины больше не могли удерживать их на месте. Скорость, с которой две каменные стены сближались, ужасала. – Их раздавит, – в ужасе пролепетала Элайн, перекрикивая грохот и все еще звенящий в ушах вой, который нарастал и нарастал. – Нет, камеры так устроены, что внутри совершенно безопасно! Раздавит только нас! – «успокоил» Олген. Он держал Элайн за руку и, игнорируя боль в избитом, обожженном, истерзанном и изрядно ослабевшем теле, старался не отставать от нее, преодолевая ступень за ступенью со скоростью, невозможной и для здорового, полного сил человека. Ступенька, еще одна… Они не успевали. Края почти полностью сомкнулись, но зазор еще был. Сафира что-то кричала, сама не разбирая своих слов. Кирвил бросил поддерживать заклинание и попытался поймать Элайн за руку, чтобы рывком вытащить наружу. Длины его руки не хватало, чтобы помочь бывшей невесте, не соскользнув вниз самому. Где-то на земле, где было относительно прохладно и почти безопасно, гомонили люди. Все пытались что-то сделать, как-то предотвратить катастрофу. Желающих оказалось слишком много. Бастарды напирали друг на друга, скорее мешая, чем оказывая содействие. Впервые в жизни Элайн овладело настоящее отчаяние. Ослабевшая рука Олгена выскальзывала из ее ладони. У него не осталось сил на эту безумную гонку. Будь герцогиня одна, она бы справилась, но вдвоем… Нет. Оставить его тут после всего, на что она решилась ради его спасения… ни за что! Элайн почти несла тяжелого мужчину на себе, не замечая ни собственного изнеможения, ни испепеляющей жары, ни сковавшего сердце страха. Любовь сильнее боли, она больше смерти, над ней не властен всепожирающий ужас. Руки тянулись к ней навстречу сквозь узенькую щель, оставшуюся на месте гигантского разлома. Не раздумывая, Эл ухватилась за первую попавшуюся, другой рукой отчаянно хватаясь за ладонь Олгена. Рывок… Последнее усилие, от которого кости едва не вывернуло из суставов, – и легкий ветерок коснулся мокрого от пота лица, взметнув вверх белокурые волосы. Она перегнулась через край, все еще цепляясь за своего спасителя, и напряглась, вытягивая любимого из сулившей гибель бездны. Принц оттолкнулся ногой от стены разлома и одним прыжком, достойным прежнего Олгена, перекинул верхнюю половину туловища через край. Все, теперь они были почти в безопасности. Эл отпустила руку спасителя и подтянулась вверх, всем телом падая на прохладные, склизкие от водорослей камни. Рядом упал Олген, судорожно вдыхая воздух, не пропитанный насквозь миазмами недр. – Бен! Нет! Крик Сафиры вывел Элайн из прострации, в которую она ненадолго позволила себе погрузиться. Шок, страх, счастье перемешались в ней, не давая сосредоточиться. Но королева редко когда кричала ТАК! Эл заставила себя обернуться, чувствуя, как скручивает от боли натруженные мышцы. Буквально в шаге от нее из почти закрывшегося разлома виднелись мужские пальцы, побелевшие от напряжения. Мужчина держался из последних сил, отчаянно цеплялся за ускользающие камни, но это не могло длиться долго. Даже если бы он сумел провести в такой позе вечность, края бездны сойдутся раньше, чем кто-либо успеет его вытащить. Сафира и Кирвил тянули к нему свои руки, взглядами и словами умоляя мужчину ухватиться за них. Оба находились в такой близости от дыры, что могли с легкостью опрокинуться следом. По щекам королевы текли слезы. Рядом толпились бастарды, бесполезно переминаясь с ноги на ногу. Какая-то девушка закрывала ладошками рот, чтобы не кричать. – Нет, – услышала Элайн голос Бена. Она наклонилась и увидела его покрасневшее от натуги лицо. – Вы важнее. Только вы можете привести Землю к победе. Никто другой. Вы не должны рисковать. Софи, я всегда любил тебя. С этими словами мистер Берроуз разжал пальцы, и его голову поглотила багряная дымка. Края разлома с треском сомкнулись. Несколько магов рухнули на колени. Они до последнего, пока оставалась хоть какая-то надежда, пытались удержать разлом открытым, сдавшись лишь тогда, когда тело Бена сорвалось вниз. – Он был вашим другом? – спросил Олген. Только тут Сафира поняла, что вся их хаотичная беседа с пленниками велась на языке Рагварда. Никто из бастардов не понял ни слова, но все равно они ринулись помогать своей королеве, не задав ни единого вопроса и не усомнившись в правильности их безумных действий. Это уже победа, вот только сейчас признать ее было слишком трудно. К этому моменту они шли вместе – Сафира, Элайн и… Бен. Смерть Бена каленым железом жгла сердце. Не отпускало ощущение, что она променяла жизнь кузена на жизнь близкого друга. В собственных глазах Сафира выглядела предательницей. Но теплый взгляд единственных в мире по-настоящему родных глаз согревал, помогая принять потерю. – Я никогда не забуду тебя, Бенджамин Марк Берроуз, – сказала королева по-английски, стеклянными от боли глазами вперившись в едва заметную трещину, оставшуюся в земле. – Да, Олген, он был нашим другом. Если бы не он, мы все сейчас были бы мертвы, – на наречии Рагварда ответила Сафира кузену. Слова родного языка почему-то показались ей чужими и какими-то неправильными. Миллионы лет она произносила их только во время ритуалов. Диалог на стеклянной лестнице в счет не шел. Тогда она плохо соображала. – Слава герою! – проговорил Олген и вскинул в небо кулак, на древний манер отдавая честь погибшему. – Слава герою! – повторил за ним Кирвил. – Слава герою! – прошептала Элайн, поднимаясь на ноги. Слезы блестели на ее щеках. Она сама не знала, кого оплакивает. Бена, тысячи погибших бастардов, своего отца и других знакомых, так и оставшихся запертыми в плену? – Слава герою! – громко сказала Сафира, направив навстречу солнцу королевский жезл, из которого в разные стороны посыпались разноцветные искры. Тысячи голосов собравшихся повторяли незнакомые слова древнего языка, копируя жест, которым некогда отдавали честь павшим в бою. Когда последний голос стих, Сафира повернула заплаканное лицо к своим подданным. Королева должна быть сильной, у нее нет права на слезы. Так гласил древний этикет, но разве это имело значение сейчас, в новой эре с его новыми законами и правилами? Да. Имело. Сафира огляделась вокруг, чтобы навеки сохранить в памяти этот миг – торжественный и страшный. Вокруг королевы собрались ее подданные – незнакомцы, ставшие ей почти родными в эту безумную ночь, когда кровь лилась рекой и крики умирающих сливались с боевым кличем живых. – Нам еще нужно кое-что закончить, – собравшись с мыслями, объявила Сафира. Пояснять никому ничего не требовалось. Маги разбрелись по своим местам и снова взялись за руки. Лишь Олген, которого с огромным трудом выпустила из своих объятий Эл, оказался за периметром. Протиснувшись сквозь ряды магов, он подошел к королеве. – Я провел шестьдесят пять миллионов лет в заточении, но не стал немощным, – твердо заявил он, обращаясь к кузине. Сафира с сомнением посмотрела на его исхудавшую фигуру, запавшие щеки, фиолетовые круги под глазами. Даже без многочисленных царапин, синяков и ожогов Олген выглядел жалко, что, впрочем, никак не отражалось на его ауре – чистой и светлой, как она помнила. – Если ты отдашь мне свои регалии, на время конечно, я смогу присоединиться к вам. – Мы изменили заклинание под бастардов, – неуверенно произнесла Сафира, взглядом спрашивая совета у Кирвила. Тот одобрительно кивнул. – Я схватываю на лету, кузина, не забыла? – осклабился Олген. Сафира покорно сняла с головы сапфировый обруч и вручила брату жезл пятой Каинэ. Теперь в центральном кругу их было четверо. Как бы ни ослабел в неволе Олген, он по-прежнему был сильнее большинства собравшихся и, в отличие от них, знал ритуал, пусть и в оригинальной версии. В этот раз Сафира не медлила, предаваясь размышлением. Как только люди сомкнули руки, образуя три поистине гигантских круга, она начала песнопения. Слова древнего языка сами всплывали в памяти, как и внесенные в них изменения. На удивление стройный гул голосов поддержал ее песнь. Принцесса чувствовала, как энергия капля за каплей покидает ее. Другие ощущали примерно то же, но никто не сдался, не упал без чувств, не позволил обстоятельствам сломить себя. Это уже была победа. Бастарды снова справлялись лучше, чем их предки после битвы за Рагвард. Это длилось довольно долго, солнце уже клонилось к западу, когда Сафира выкрикнула последние слова. Земля принялась стремительно уходить из-под ног. Шум моря превратился в грохочущий рев надвигающегося цунами. Нечто неосязаемое подхватило ее, закрутив в хаотичный, будто разрывающий тело на части водоворот. Но прежде чем сработал телепорт, королева поняла: печати восстановлены. Восстановлены полностью, и никто, ни один маг, насколько она могла судить, не заплатил за это жизнью. Конечно, речь не шла о тех, кто пал во время боя… Получается, чистота крови не усиливала ритуал, а ослабляла? Близкородственные браки между магами из Великих Домов делали их детей уязвимыми, как позже браки между людскими аристократами-кузенами приводили к появлению болезненного потомства и вырождению? А могущественные заклинания, которые Сафира и ей подобные творили миллионы лет назад, для победы над Злом нужны примерно так же, как тонкие кисти и бледная кожа для работы в поле? Значит, жрецы древних Храмов ошибались – никаким колдовством не обмануть генетику, так как в банальной науке скрыты истины, которых не изменить с помощью пары заклинаний. Бастарды никогда не были слабее. Они были… другими. И именно в этой инаковости, даруемой разбавленными генами, всегда заключалась их сила. Мысль мелькнула, но не успела стать осознанной… Кондиционированный воздух, яркий, бьющий по глазам свет электрических ламп, запах духов, сохранившийся со вчера – обычная обстановка зала советов казалась наглядной иллюстрацией рая на земле. Сафира лежала на полу возле возвышения, где по-прежнему стоял трон Хранителя. Ей казалось, что она была здесь вечность назад, но на самом деле минули лишь сутки. Рядом раскинулся Кир, прижимаясь к ней плечом. Повсюду, насколько хватало взгляда, были люди. Они лежали, сидели, стояли, но последних было меньшинство. Только теперь, внимательно присмотревшись к живым, королева окончательно осознала, скольких она уже не увидит, не сможет по-настоящему узнать и оценить. Вспомнился добрый, всепрощающий взгляд Бена, его приятное тепло, мягкий голос. Никогда, больше никогда она не сможет поговорить с ним! Мистер Берроуз сделал свой выбор. Он принес себя в жертву добровольно, но Сафира не была согласна с этим. К сожалению, изменить прошлое невозможно, это она давно усвоила. А если бы вдруг существовал способ, что бы тогда она предпочла? Неужели допустила бы, чтобы Олген и Элайн навеки сгинули в недрах? Ответ был очевиден. Сафира выбрала бы своих родных. Испытывая отвращение к самой себе, королева поднялась на ноги. – Не кори себя, – шепнул Кирвил ей на ухо. Он снова, как когда-то, угадывал ее мысли. – Бен был бы несчастен, останься он в живых. Он так и не простил себя за то, что предал своих. И он не мог смириться, что ты больше не принадлежишь ему. Он умер героем, это достойная смерть для каждого воина. – Бен не был воином, – всхлипнула Сафира. – Был, просто немного не таким, как мы. Его битвы были куда значительнее, чем простое размахивание мечами силы или пальба файерболами. Он всю свою жизнь боролся с системой… и с собой. Поверь, уйти сейчас для него было избавлением. И Сафира поверила, потому что она всегда верила Кирвилу. В конечном итоге он редко ошибался, даже когда говорил что-то такое, от чего у нормального человека волосы на голове вставали дыбом. Громкие аплодисменты, от которых заложило уши, огласили зал. Сафира и Кирвил стояли в самом центре, а маги, в числе которых были и Элайн с Олгеном, истово хлопали в ладоши. – Да здравствует Ее Величество Сафира Вторая! – прокричал кто-то. Сафира обернулась на голос и увидела Жана Ришара. Его правый глаз затек, левый практически не открывался, разбитые губы и кровь, запекшаяся возле виска, не делали его красивее, но за ночь он из мальчика превратился в мужчину. И этот мужчина смотрел на свою королеву с искренним обожанием. Сафира переводила взгляд с одного мага на другого. Все, даже те, кто потерял друзей или родных (а таких здесь было большинство), аплодировали ей. Взгляды были полны восхищения и повиновения, теперь уже искреннего. Слезы брызнули из глаз, когда кто-то повторил за Жаном: – Да здравствует Ее Величество Сафира Вторая! – Да здравствует Его Величество лорд Кирвил вэр Шадо! – крикнул другой голос. Кир взял руку жены в свою и, переплетя свои пальцы с ее, поднял вверх. Элайн и Олген первыми опустились на колени. За ними последовали остальные. Вскоре стояли только король и королева, возвышаясь над своими подданными. Десятки камер, которые никогда не выключались в зале советов, транслировали на большие экраны царственные лица… …Все устали. Никому не хотелось задерживаться дольше, чем было необходимо. С помощью немногих оставшихся в Париже магов, которые не участвовали в сражении, удалось раздобыть кое-какую одежду, и выжившие герои отправлялись по домам оплакивать своих мертвецов. Для проведения нового заседания ни у кого не осталось сил. Сафира определила следующую встречу на конец недели. Этого времени должно хватить, чтобы воины восстановились и пришли в себя, вновь превратившись в штатских обывателей. Королеве тоже требовался отдых – часы, а может, и дни, чтобы принять гибель Бена и правду о героях Рагварда, заживо похороненных в недрах Земли. Но раньше, чем она окажется дома, удобно устроится на диване возле отвлекающего от душевных мук телевизора, обнимет Кирвила и забудет обо всем на свете, она должна узнать ответы на накопившиеся вопросы. Предстоящему разговору никто не должен был мешать, поэтому королева и трое ее товарищей дождались, пока последний маг-охранник покинет пределы «стадиона». – Вам точно ничего не нужно, Ваше Величество? – благоговейным тоном спросил молодой парень, не решаясь выйти за дверь. – Точно, Джордж, сейчас мы все в полной безопасности, – устало ответила Сафира. Маг хотел что-то возразить, но в последний момент передумал. Вскоре его шаги стихли на лестнице, ведущей на улицу. – Что за бронтозаврово дерьмо? Простите, дамы. – Олген подошел к одному из телевизоров и принялся удивленно изучать собственное лицо на экране. Только сейчас Сафира осознала, каким шоком для кузена должен стать современный техногенный мир. – Это телевизор, – мягко пояснила Элайн. Она не отходила от любимого ни на шаг. Казалось, ей физически необходимо касаться его хотя бы вскользь, чтобы убеждаться раз за разом: Олген не плод разыгравшегося воображения, не сон, не мираж. – Сейчас двадцать первый век от Рождества Христова. Со дня битвы за Рагвард прошло шестьдесят пять миллионов лет. Сейчас на Земле технократия, то есть люди не верят в магию, предпочитая ей науку. У руля стоят смертные немаги, мы же пребываем в тени. Такое случается раз в несколько эпох, но всегда проходит. – Это ненормально, – вынес свое суждение Олген, отвернувшись от телевизора. Он подошел к стопке аккуратно сложенной одежды, которую принесли для него бастарды Парижа. В отличие от друзей, принц еще не переоделся во все чистое. Приподняв за толстый кожаный ремень рваные светло-голубые джинсы, он с интересом рассмотрел их. – Они рваные, – указав на потертость, внутри которой красовалась дыра, заявил он. – Нет, – Сафира улыбнулась. – Сейчас так модно. Примерь, уверена, ты будешь смотреться великолепно. – А это что? – в голосе Олгена присутствовало большое сомнение, когда он положил на место джинсы и взял бледно-розовую рубашку. – Как это носят? – Рубашка, – Кир тоже откровенно забавлялся реакцией старого товарища. – Просто всунь руки в рукава ее и застегни вон те круглые штучки, они называются пуговицами. – Это тоже надо надеть? – Носки показались Олгену самыми странными предметами из всех. Их он не решался примерить, даже когда согласился с необходимостью натянуть остальную одежду. – Носки, без них в ботинках, тем более новых, тебе будет очень некомфортно, – терпеливо объяснил Кир. – А ботинки – это вот те колодки для пыток? Что, сандалии больше никто не носит? – Носят, но у тебя их нет. Одевайся уже. Олген послушался, все еще испытывая сомнения по поводу современной моды. Когда он наконец был готов, все уселись в первые попавшиеся кресла. Кирвил протянул друзьям по пластиковому стаканчику с кофе и пачку сигарет. Сафира и Элайн с наслаждением затянулись. – Воняет отвратительно, – заявил Олген. Никто не понял, относится его комментарий к кофе или к табаку, но уточнять не стали. Принцу предстояло ко многому привыкнуть, и вряд ли вредные привычки окажутся самыми сложными для восприятия. – Ну, брат, – Сафира выдохнула дым, постаравшись придать ему форму аккуратных колечек. – Новшества в нашем образе жизни – тема интересная и почти неисчерпаемая. Но мне бы хотелось узнать, что произошло с вами. Как вам удалось выжить? Почему вы оказались так близко к поверхности в столь важный момент, из-за чего мы все едва не погибли? Если честно, то я ничего не поняла. – Саффи, Олгену нужно отдохнуть, набраться сил. Он же не после каникул вернулся, – встряла Элайн, поглаживая принца по волосам. Она выглядела точь-в-точь как влюбленная девушка-подросток. Сафиру это забавляло. – Если ты хочешь, можем поговорить об этом завтра, – согласилась Сафира, обращаясь к кузену. – Брось, сестричка, – отмахнулся Олген. – Элайн уже раз десять меня исцелила. Думаю, я чувствую себя едва ли не лучше вас всех. И да, я знаю много такого, что покажется вам интересным и поможет пересмотреть большинство принятых утверждений о недрах и их обитателях. – И? – Кирвил вопросительно изогнул бровь, одним глотком допив кофе. – Я знаю, что, вернее, кто такие духи, – Олген проказливо улыбнулся, как бывало в детстве, когда Сафира выделывала очередной совершенно бессмысленный фокус. – Не тяни уж! – Сафира притушила сигарету и, подперев голову рукой, уставилась на кузена. – Помимо нашего мира, существуют другие… – Это мы знаем, – отмахнулась Элайн. – В некоторых доводилось даже бывать, когда в одну из эпох смертные придумали космолеты. – Что? – Неважно, продолжай. – Один из миров так же, как и наша Земля, в прошлом управлялся магией. Колдуны там были очень могущественные, только вот не бессмертные. Они жили совсем недолго, лет до ста, но очень страстно жаждали отмечать тысячелетние юбилеи, причем оставаясь молодыми, красивыми и совершенно здоровыми. – Извечная мечта смертных, – вздохнула Сафира. На Земле она не раз наблюдала погоню людей за долгой жизнью, а лучше – вечностью, которую можно было бы прожигать, тратя на увлечения и удовольствия. – В один прекрасный момент достаточно большая группа магов решилась провести крайне сомнительный эксперимент, – продолжил Олген. – Они утверждали, что знают, как увеличить продолжительность жизни, причем не одного конкретного человека, а сразу многих сотен людей. Естественно, правительству показалась идея заманчивой. Магистры долго и упорно проверяли каждую часть заклинания и не нашли в нем изъянов. В положенный день ритуал состоялся. И да… практически все население мира, магическое и не только, получило бессмертие. Только вот у долгожданного бессмертия на практике обнаружился весьма существенный минус – все, кто попал под действие чар, превратились в бестелесных духов с весьма ограниченными магическими способностями. Но, что еще страшнее, каким-то необъяснимым до сих пор образом они очутились внутри параллельного мира, запертые в ловушке, из которой не было выхода. Речь идет о нашем ядре, как вы уже догадались. Сафира резко выдохнула. Фантастика какая-то! С другой стороны, она лично бывала на других обитаемых планетах, почему бы не предположить, что существуют и иные измерения, куда не попасть на космическом корабле? О том, как сделать это с помощью пространственной магии, стоило подумать… теоретически. – Ничего себе ошибочка! – цокнул языком Кирвил. – Бездари! Самовлюбленные бездари! – вынесла свой вердикт Элайн. – В общем, с тех пор, как это случилось, те, кого мы привыкли называть духами, пытаются выбраться на волю и вернуться домой. Как я уже говорил, вместе с телами они утратили две трети своей магии, которая возвращается в полном объеме, только если им удается раздобыть чью-нибудь плоть, – продолжил Олген, забавляясь реакцией друзей. Он так давно знал все это, что уже привык к невероятной истории колдунов из другого мира. Для Сафиры, Элайн и Кирвила его слова являлись настоящим откровением. – Бывшие маги более разумны и сильны, бывшие смертные гораздо менее развиты. Но различия очевидны только в подлунной части мира. В ядре они все почти нормальные люди. У них есть города, правительства и даже крохи магии, сосредоточенные в руках бывших архимагов. По сути, в ядре существует мир внутри мира, населенный призраками. Жуткое, я вам скажу, место… Олген поежился, вспомнив пережитое. – Впрочем, я лукавлю – некоторые города в ядре были даже красивы. Там своя культура, оригинальное, чуждое землянам искусство, есть и наука. Короче, внутри земного шара целая цивилизация – иная и нам непривычная. По своей сути она неплохая, но враждебная нашей по определению. – Они нападают на нас, просто чтобы вернуть свою силу и обрести какое-никакое тело? – уточнила Сафира. – И да и нет, – покачал головой Олген. – Сила им необходима, но не из зловредства или чтобы покуражиться. Все намного сложнее. Если им удастся подчинить себе достаточное количество тел, то есть ровно столько, сколько жителей в их городах, то их совместных сил хватит, чтобы провести обратный ритуал и вместе со смертностью вернуть свои жизни и свой дом. При этом каждый, кто на момент ритуала будет бестелесным, останется тут. Я так и не смог до конца разобраться в перипетиях их внутренних взаимоотношений, в их планах и в особенностях магии. – А просто попросить нас о помощи они не могли? Раньше, когда все не зашло слишком далеко? Полагаю, наши предки согласились бы провести для них ритуал, – холодно поинтересовалась Элайн с присущим ей высокомерием. Люди-духи не вызывали в ней жалости, только ненависть и желание уничтожить всех без разбора. Из-за нелепых магов-идиотов она потеряла слишком многое, чтобы иметь в себе силы их простить. – Не могли. Ритуал должны проводить сами маги-призраки, иначе ничего не выйдет. А земляне вряд ли согласились бы отдать почти всех своих колдунов на опыты. Впрочем, в последний миллион лет у обитателей ядра появились новые идеи, основанные на детальном изучении нас, пленников, практически добровольно явившихся к ним в гости. – Лицо Олгена скривилось от неприятных воспоминаний. Видимо, опыты, о которых шла речь, были весьма болезненными и отнюдь не гуманными. – И что за идеи? – деловито уточнил Кирвил. – Не знаю. Они там с нами не откровенничали, – Олген прикрыл глаза, проведя рукой по спине Эл, отчего мысли о таинственных жителях земных недр напрочь вылетели из ее головы. – Большую часть того, что я рассказал вам, мы случайно подслушали или выведали у охранников, которые все эти шестьдесят пять миллионов земных лет стояли у дверей наших камер. Поболтать друг с другом, чтобы поделиться сведениями и сделать хоть какие-то выводы, у нас получалось редко. Местные слишком боялись, что мы каким-то чудесным образом разрушим печати и сбежим. Я не уверен, что побег возможен хотя бы в теории, но даже если возможен… Мы бы не подвергли наш мир подобной опасности еще раз, всего лишь ради спасения собственных шкур. Тогда, когда мы на развалинах Рагварда приняли решение увлечь за собой всех уцелевших врагов до единого в бездну, мы понимали, что идем на смерть. Жизнь в плену воспринимали как отсрочку – долгую и очень неприятную. – И что теперь? Они снова попытаются сломать печати? – спросил Кирвил. По его решительному виду было понятно, что, если Олген ответит утвердительно, он готов прямо сейчас вступить в бой, пусть даже один против всех. – Они не могут самостоятельно сломать печати, – возразил Олген. – Это одна из тех вещей, которую под пытками они силились заставить сделать нас, но не преуспели. Печати сами ослабевают с течением времени настолько, что некоторые их сильнейшие архимаги умудряются прорваться сквозь защиту. А вот значительные колебания энергетического фона здесь, в подлунной части мира, способствуют истончению печатей. Думаю, в этот раз их хватило так надолго, потому что чистокровных магов, кроме вас, не осталось и вы вряд ли много колдовали в полную силу. Не знаю уж, что в итоге запустило процесс… – Я возродился, – спокойно заметил Кирвил, – а потом Сафира стала королевой, призвав жезл Кайро. Олген пристально посмотрел на товарища, но от вопросов воздержался. Времени впереди у них вполне достаточно, чтобы обсудить, что и с кем происходило за время долгой разлуки. Сейчас принца волновало кое-что другое. Набрав в грудь побольше воздуха, Олген решился произнести то, что вначале хотел сказать не раньше чем через пару-тройку лет. – Что бы мы ни делали, духи все равно будут возвращаться. Ни одни печати не удержат их навечно. А наши друзья все это время будут страдать от бесконечных пыток и экспериментов. Я боюсь даже предположить, чем может закончиться очередная гениальная идея безумных магов. Они так страстно мечтают вернуться домой, что это даже внушает уважение. Они не остановятся ни перед чем. Возможно, однажды они изобретут нечто, что послужит причиной настоящей, необратимой для всех катастрофы. – Ты предлагаешь сдаться? – в один голос воскликнули трое слушателей. – Нет, конечно, нет, – Олген отвел взгляд, уставившись на ближайший экран. То, как Эл поправляла волосы, приковало его взгляд и захватывало все внимание, но он справился с собой и продолжил: – Я предлагаю… помочь им. И тогда мы избавимся от духов навсегда. – Ты сам говорил, что это невозможно, – напомнила Эл. – Есть варианты, – неохотно произнес Олген, пряча глаза. Больше он ничего не добавил, пусть друзья подумают и примут решение. Уже потом, если они согласятся помочь, он поделится своими мыслями – не самыми легкими для восприятия. Идея помощи вечным врагам казалась безумной, сюрреалистичной и в то же время заманчивой. Избавиться от опасных соседей навсегда, положить конец ужасам, уходящим своими корнями в глубину веков? Разве не этого они хотели? Никто не произнес ни слова. Молчание затянулось. Первой нарушила его Сафира, но заговорила не о том, о чем все думали. – Знаете что, я слишком устала, чтобы принимать жизненно важные решения. Что бы там ни было, все духи разом могут подождать, пока мы придем в себя и немного выспимся. Предлагаю отправиться домой, принять душ и заняться чем-нибудь приятным и отвлекающим. – Например, научим Олгена говорить на парочке современных языков и подумаем, что ему делать в свободное от магии время. Знаешь ли, быть просто колдуном теперь не принято, за это не платят. – Кирвил встал и помог подняться Сафире. – И что вы предлагаете? – Ну… Полагаю, самым разумным было б как можно лучше изучить основы современного мировоззрения, почитать книги, углубиться в науку… – задумчиво протянула Элайн. – Может быть, когда ты научишься сносно изъясняться, имеет смысл поступить в институт на физико-математический факультет. – Здравая мысль, – улыбнулась Сафира. – Решено, сделаем из Олгена… нет, лучше по-современному – из Олега… заправского студента. – А что полагается первым делом сделать любому студенту? – рассмеялся Кирвил. – Что? – в один голос спросили Элайн и Олген. – Напиться, – скривив уморительную рожицу заявила Сафира. – Ну, это не проблема! Хоть здесь и сейчас. – Элайн взмахнула рукой, собираясь вытащить бутылку чего-нибудь сорокаградусного из воздуха. – Нет, нет, – Кир остановил ее, не дав закончить движение. – Настоящие студенты не достают коллекционный виски из воздуха. Они покупают дешевое пиво и паленую водку в ближайшей палатке, а потом смешивают и пьют на лавочке во дворе. Сейчас же весна! – «Гениальная» мысль, – наморщила нос Элайн. – А то! – Кирвил предпочел проигнорировать ее скепсис. – Олежка, что скажешь? Ты ведь еще не видел самого большого шедевра двадцать первого века – автомобиля. – Ну, раз ты утверждаешь, что это шедевр и что теперь принято пить во дворе это… как его… пийо, – Олген улыбнулся во все тридцать два зуба и крепче прижал к себе Элайн. – Знаете что, даже если это окажется такой же гадостью, как кофе и сигареты, а сам автомобиль на практике – очередная рубашка с дурацкими пуговицами или рваные штаны, я готов к любым испытаниям, лишь бы всем вместе! – Но вначале в душ! – безапелляционно заявила Сафира. – Это королевский приказ… …Когда спустя два часа четверо друзей выходили во двор их дома в Москве, Сафира все еще не могла отделаться от тревожного чувства, что теперь ей придется принимать какое-то решение по поводу духов. Она знала, что бы она ни выбрала, для всех это будет иметь судьбоносное значение, и заранее страшилась грядущего. Но сегодня они победили. Она королева-триумфатор, заслужившая уважение своих подданных и подтвердившая славу великих предков. Когда по лестнице друзья спустились на первый этаж (лифт, к великому огорчению зачарованного технократией Олгена, не работал), ей удалось отбросить тревожные мысли в сторону. – Это ведь не конец? – спросил Кирвил, вторя мыслям Сафиры. – Нет. Не конец, – твердо ответила она. – Но сегодня мы не будем думать о будущем. Задача максимум на эту ночь – напиться до чертиков и провести время так, будто наша жизнь – студенческий рай. – С этим словами королева припала губами к губам Кирвила. Их поцелуй длился ровно столько времени, сколько понадобилось Олгену, чтобы чуть не угодить под колеса первого встречного автомобиля…