Боль – единственная нить, которая не дает окончательно затеряться в темноте. Незнакомые голоса. Шепот. Смутные образы. Обрывки картин прошлого…

Я металась в бескрайнем море боли и тьмы. Я тонула, зная, что никто не протянет руку. Зачем мне возвращаться? Меня никто не ждал. Оставалось сделать последний шаг, но я не успела.

– Вернись… Иди ко мне, ты нужна мне…

Боль осталась где-то в темноте. Возвращение к действительности похоже на пробуждение от кошмара. М-да, кривая улыбка на белом лице-маске – не самое приятное зрелище после сна.

Черномаг сидел на краю кровати и крепко держал мою левую руку. Легкое покалывание шло от кончиков пальцев вверх по руке к сердцу, а оттуда разливалось по всему телу. Эвгуст переливал в меня свою силу.

– Не надо… больно, – я пыталась вырваться из цепких пальцев. – Хочу умереть, пожалуйста…

– Нет, ты нужна мне, – Эвгуст медленно покачал головой, – я не могу отпустить тебя.

– Почему… – я не смогла договорить, и вновь окунулась во тьму забытья.

Но боль, изгнанная странным черномагом, ушла.

Солнечный зайчик удобно устроился на моей щеке. Пришлось перевернуться набок, чтобы от него убежать. Представшая перед глазами картина напугала до глубины души – на моей кровати снова сидел Эвгуст. Проклятый маг совсем рядом, неподвижный, как статуя.

-Что вы здесь делаете? – я подтянула одеяло повыше. – И вообще, что вам от меня нужно?

– С возвращением, принцесса, – хриплый голос почему-то звучал иронично.– После того, что между нами произошло, стесняться глупо.

– А что между нами было? – я дерзко заглянула в щели для глаз на маске. Странно, даже вблизи цвет глаз Эвгуста рассмотреть точно не удалось. – Вы поделились со мной силой, что ускорило выздоровление. И больше ничего!

– Нет, я спас тебе жизнь. И я жду, что в ответ ты поделишься своими маленькими секретами.

– У меня нет секретов.

– Жаль, что ты не можешь видеть себя в зеркало. Разве это не твоя маленькая тайна? – маг больно потянул меня за волосы и помахал ими у самих глаз.

Мои волосы золотисты, как осенние листья.

Сердце забилось быстрее, кажется, я попалась. Скорее по привычке, а не по необходимости, попыталась все исправить, восстановив облик.

– Поздно, многоликая, я несколько часов с удовольствием наблюдал за твоими частичными оборотами. Особенно очаровали глаза: то серые, то зеленые, то желто-карие… Должен признать, твоя многогранность впечатляет, – Эвгуст глухо засмеялся.

Его веселье – ложь. Он в бешенстве, ведь его обманули. Он полагал, что в его руках наследная принцесса, а оказалось, что двойник.

– Я жду, – терпеливо произнес маг. – Не стоит врать – я почувствую.

– Да, вы узнали мой ужасный секрет: будущая императрица – хэмелл, многоликая…

Эвгуст резко взмахнул рукой – острая боль обожгла все мое тело, хотя он не коснулся его и пальцем.

– Я попросил не врать!

Новая волна боли заставила корчиться и скулить.

– Хорошо! Самозванка, самозванка я! Хватит, умоляю!

Боль стихла, смененная тупой апатией. Если я все расскажу, меня убьет император. Но зная его горячий нрав, можно надеяться, что быстро.

– Спрашивайте, что хотите…

– Давно бы так. Поверь, я не люблю причинять боль без особых на то причин, – черный колдун сделал вид, что сожалеет о жестокости. Ну а я сделала вид, что верю. – Назови свое имя, многоликая, и расскажи, как получилось, что хэмелл заменила настоящую Мариэллу. Расскажи, как вышло, что ты отказалась от своего лица и собственной жизни.

Хорошо ему говорить: отказалась от собственной жизни. Да нет у меня никакой своей жизни, и не было никогда!

– У падчерицы Судьбы не может быть своей жизни – она принадлежит богине.

– Так ты сирота? – маг не мог скрыть удивления. – У хэмеллов родство ценится превыше всего. Как ты попала в храм?

– Я полукровка, жрицы нашли меня на ступенях храма и взяли на обучение. Когда мне исполнилось четырнадцать, Тристан пришел к моей покровительнице Регине и выбрал среди десятков падчериц Судьбы, узнав, что я из многоликих…

– Регине? Сестре покойной императрицы? – перебил Эвгуст.

– Да, Регина – одна из старших жриц Судьбы. Тристан сказал, что император Константин хочет обезопасить дочь, найдя двойника, который до совершеннолетия будет рисковать жизнью вместо принцессы. И на эту роль идеально подходила девушка-хэмелл, ведь ауру Мариэллы видели маги-ищущие. Я могу не только принимать чужую внешность, но и создавать ауры – обычную и магическую. Если поставить нас с Мариэллой рядом, ни один маг, даже ищущий не отличит настоящую принцессу. Мы тождественны до самой незаметной родинки, малейшего пятнышка ауры.

– Я знаю возможности многоликих. Не отвлекайся на мелочи. Ты не назвала свое имя, представься.

– Эвангелена, можно просто Эва, – я не сдержала нервный смешок, осознавая, насколько невообразима ситуация. – Шесть лет я жила чужой жизнью, с чужим лицом. В день совершеннолетия принцессы, я должна была уступить ей законное место. Ведь после первой коронации она получает некоторую защиту от Звездного венца, и покушения будут уже не так страшны. А я вернулась бы в храм, и никто не заметил бы особых перемен. Но император, не объясняя причин, продлил контракт еще на некоторое время.

– Как часто ты встречалась с принцессой, чтобы отзеркалить внешность?

– Мы не встречались. Дважды в год Регина привозила кристаллы памяти, на которых запечатлен обычный день принцессы и ее жесты, мимика. Если что-то претерпело изменения, я также менялась. Еще жрица открывала мне свои воспоминания, и оттуда я брала слепок обычной ауры принцессы, – воспоминания малоприятны, и я против воли поморщилась. – Магическую ауру я аккуратно изменяла по своему усмотрению.

– Кто еще, кроме императора и Тристана, знает, что ты двойник? – продолжил допрос маг.

Что я самозванка, знают еще трое.

– Регина и мой телохранитель, – не знаю почему, но я решила не говорить о жрице, которую храм приставил наблюдать за мной.

– Хорошо, телохранителя можно уже не брать в расчет. Регина будет молчать, раз сама заключила с императором такую сделку. Остаются Константин и маг, – колдун рассуждал вслух, совсем не обращая на меня внимания. – Поэтому ты можешь продолжать выдавать себя за принцессу, и никто не уличит тебя.

– Почему не стоит брать в расчет телохранителя? – я вдруг ясно вспомнила, как сатуриец закрыл меня собой. – Что с Грэмом?

Маг помолчал, а потом тихо произнес:

– Он умер.

Нет, мое сердце не разорвалось от боли. Грэм – всего-навсего телохранитель, шесть лет стоявший между мной и смертью. Сколько покушений я пережила благодаря его преданности? Я сбилась со счета на втором десятке. Грэм закрыл своей грудью, зная, что особой ценности я, фальшивая принцеса, не представляю. Разве кто-то делал для меня что-то подобное? Нет, для жриц и нанимателей я – не личность, я – существо, умеющее прикидываться кем-то другим. И в тоже время Грэм – сатуриец, для которого умереть с честью – благословение бога Войны, возможность, переродившись, подняться выше.

Тогда почему мне так больно? Почему хочется кричать?

Отдавшись на милость эмоций, я забыла о присутствии черномага. Он терпеливо ждал, пока я размышляла. Я подняла на него взгляд. Боги, могу поклясться, что он наблюдает за моей реакцией с интересом! Как будто ему есть дело до чужих переживаний.

У меня нет права показывать свою слабость. Грэм не хотел бы этого.

– Пусть бог Войны одарит его своей милостью, – прошептав короткую молитву, в ожидании посмотрела на Эвгуста. – Спрашивайте, риэл маг, я готова отвечать дальше.

Эвгуст вдруг подобрался как зверь перед прыжком:

– Спрошу-спрошу, и ты ответишь, но позже. В твоих интересах сделать вид, что спишь.

Наверное, меня выдрессировал Грэм – не единожды сначала выполняла приказы, а потом уже спрашивала зачем. От скорости выполнения команды часто зависела моя жизнь. Впрочем, послушалась я и потому, что распоряжение исходило от проклятого мага.

– Что с моей дочерью? – в голосе императора звучала лицемерная тревога. – Я имею право знать, что с ней.

– Поздно ты вспомнил о своих правах. Я бы тоже хотел знать, что с твоей дочерью, – молвил Эвгуст и многозначительно подчеркнул: – с настоящей дочерью.

Подсматривая из-под ресниц, я видела крупную фигуру императора, нерешительно застывшего в паре шагов от моего ложа.

– Я так полагаю, притворяться больше нет смысла?

Самообладанию Его императорского величества впору позавидовать.

– В твоих интересах признаться, где настоящая наследница. Иначе…

– Иначе? Что ты мне сделаешь, маг? – император, к моей позорной радости, насмешничал недолго – мой наниматель захрипел, когда рука Эвгуста вцепилась в его горло.

От неожиданности я, не скрываясь, уставилась на поразительную картину.

Они стояли лицом к лицу, боком ко мне. Без видимых усилий Эвгуст вытянул руку, отрывая мощное тело императора от пола. Правитель захрипел, задергался в попытке вырваться из захвата.

Не осознавая, что делаю, перешла на внутренний взор – и мир окрасился дополнительными цветами и оттенками.

Как и все маги, я вижу Силу и внешнюю ауру. Как и магам-ищущим, мне видна и аура магическая. Но иногда магия обретает звук, запах и вкус, вот прямо как сейчас. Комната переполнена озоном и ароматом жженых специй – не самое приятное сочетание для тонкого обоняния хэмелла.

Император Константин не просто дергался как червяк, он наносил Эвгусту магические удары. Я едва успевала следить, что за заклинания он использовал. Да вот беда, черномагу все нипочем.

Пока я цинично оценивала поединок-удушение, внезапная вспышка света извне (я не успела заметить, откуда именно) опалила руку Эвгуста. Проклятый вскрикнул – и выпустил свою жертву.

– Ты под защитой Звездного венца, – потрясая почерневшей кистью, поразился Эвгуст. – Императрица тебя, воистину, любила, коль разделила власть. Почему же она не дала защиту дочери, что приходиться ее прятать?

На удивление, император печально ответил:

– Не успела… Лелия умерла вскоре после рождения Мариэллы.

Эвгуст склонился над поверженным противником. Константин держался за горло и тяжело дышал. И хотя он столько раз оскорблял меня, что впору возненавидь, его жаль. Такой гордый мужчина не должен подвергаться унижениям.

– Внушению ты не поддаешься, пытки не допустит Венец, а убивать пока нельзя. Что же мне с тобой делать? – вопрос явно не требовал ответа императора. – Мне нужна Мариэлла. Обещаю, что не причиню ей вреда, наоборот, дам ей большую Силу, чем у нее сейчас есть.

Император приглушенно возразил:

– Прости, верится с трудом. В пророчестве сказано обратное: она нужна для ритуала. Ты хочешь разрушить Грань, пролив кровь потомков предтеч. Я никому не отдам мою дочь. Можешь убить меня, но ее ты не получишь.

– Далось вам пророчество! Я не собираюсь устраивать конец света! Микаэль видела будущее смутно, за что ей слава оракула?!

Забавная ситуация: проклятый маг уверяет в своей безобидности, император проявляет неожиданную самоотверженность, а Звездный венец, главный артефакт правящего рода, может подчиняться и мужчинам.

Его Императорское Величество поднялся с ковра и бросил взгляд в мою сторону. Надеюсь, он не успел заметить, как дрогнули мои веки.

– Что с ней? Она оправиться?

– Потрясающее сострадание! – умилился Эвгуст, театрально всплескивая руками. Из-под ресниц мне отлично видно, что чернота с кожи сошла, не оставив отметин. – Вспомнил о маленьком хэмелле через столько часов… я и то переживал больше.

– Так забирай ее себе, – огрызнулся Константин и решительным шагом отправился к выходу из моих апартаментов. – Однако гляди в оба, твоя протеже из лживого народа.

Вот так всегда. Хэмеллы – зло, а спрашивается, чем эта раса заслужила такую дурную славу?! Вон младшая ветвь расы стихийных демонов, низшие демоны тьмы, охотится за кровью и душами людей. Ламчерионы, когда без контроля всадника принимают крылатую ипостась, разрушают целые города. И ничего. Хэмеллы все равно страшнее. Может мне перестать возмущаться, а начинать гордиться?!

– Ты слышала императора. Его волнует исключительно дочь, а на твое благополучие ему наплевать. Он не поможет тебе, даже если появится благоприятная возможность.

Ха-ха, а я дура и ничего не понимаю! Да в первый же день во дворце я столкнулась с ненавистью такой силы, что едва не попала преждевременно за Грань.

Шелест одежды. Вкрадчивый голос прозвучал над самим моим ухом:

– Я предлагаю союз, Эва. Поможешь мне, и твои мечты обретут жизнь. Я дам все, что попросишь. Все, что попросишь, Эва, я очень щедр с преданными мне людьми. У тебя ведь есть желания?

Каждый лелеет мечты, но их исполнение в руках богов.

Маг говорил и говорил, в полной мере проявив красноречие оратора. Внимательно вслушиваясь в его предложение, я осознала, что почему-то не боюсь его. Черный плащ и ритуальная маска некроманта – такая нелепость! Разве можно бояться то, что вызывает усмешку?

Уход мага не принес облегчения. Мне нужно время, чтобы все обдумать и придти в себя. То, что предложил маг пугающе и вместе с тем заманчиво. Можно и дальше играть роль принцессы, выйти замуж за его ставленника и вскоре стать соправительницей.

Да кому я верю?! Проклятому богами колдуну! Тому, кто тысячу лет назад поднял восстание против богов, обучивших его магии. Когда он найдет настоящую Мариэллу, надобность во мне отпадет, и он от меня избавится. Сейчас я – его козырная карта в игре за трон. Но ведь и козыри сбрасывают ради победы.

Целитель разрешил фрейлинам посетить меня. Их счастливый щебет слегка развеял мрачные мысли. Все-таки хорошо, что колдун не разрешил им ухаживать за мной. Если бы они видели мой неустойчивый облик, вся симпатия сошла бы на нет.

Я – одна из немногих многоликих, уцелевших на территории Северной империи во время последних массовых гонений. Остальные или убиты, или высланы в Вискур. Нас боялись и ненавидели, что однажды и послужило причиной войны, а потом и тайной жестокой охоты. Ах, конечно же, ведь мы крадем чужую внешность! Как отвратительно! Как страшно! Но разве люди лучше хэмеллов? Они уничтожают все, чего не понимают или боятся.

И я не знаю, кем мне, полукровке, хочется быть – человеком или хэмеллом. Ни те не другие не вызывают патриотических чувств и расовой гордости…

– Ваше Высочество! Ваше Высочество, что с вами? – голос Лилианы вернул к действительности. – Мы понимаем, принцесса, вы страдаете по другу, каким был Грэм. Но не стоит так убиваться! Не для того он отдал свою жизнь!

Нет, я довольно-таки бессердечна! Мой телохранитель пожертвовал собой, а я, нормально не помолившись за него богам, думаю о своих проблемах.

Кира задумчиво накрутила рыжий локон на палец и тихо произнесла:

– Мне кажется, Грэм не хотел бы, чтобы вы грустили. Ведь у сатурийцев совсем другие взгляды на жизнь и смерть. Живи сейчас и не заглядывай за край – эти слова он мне сказал, когда умер мой муж. Молодой вдове нелегко находиться при дворе – все эти разряженные коршуны быстро слетелись на мое горе. Если бы ни Грэм, меня утопили бы в грязи.

Я смотрела на Киру – и не верила. Морщинка между ее бровей говорила о крайней степени огорчения, но в глазах не только печаль.

– Ты его любила? Я даже подумать не могла! Он ведь сатуриец… был сатурийцем. Всегда такой холодный, чопорный…

– Даже у них есть чувства, – веско заметила Далия и слегка покраснела. – Они скрывают их глубоко в душе.

Лилиана, как и я, недоуменно смотрела на девушек.

– Что и ты тоже?!

Далия кивнула и спрятала лицо в ладонях:

– Как и Кира, я нуждалась в защите, вы знаете, как относится ко мне дядя. Сначала дружба, а потом – нечто большее.

Девушка вдруг заплакала – и Кира крепко ее обняла.

– Вы все знали? – поразилась Лилиана. – И совсем не ревновали друг к другу?!

– А почему мы должны ревновать? – резко спросила Кира и презрительно сузила глаза. – Как можно собственнически относиться к сатурийцу? Ведь он никогда не будет твоим? И у Далии, и у меня нет шансов. Не забывай, невестой сатурийца может стать лишь светловолосая девушка, не обладающая магическим Даром.

Да, это так. Столетия назад бог Войны благословил общину воинов, назначив своими земными слугами, при этом дав свод законов. Главный запрет – брать в жены магичку. Ходят леденящие душу истории, что бог жестоко мстит нарушителям, не щадя ни родителей, ни детей, появившихся от неугодного союза. Чистота крови во всей своей абсурдности. Но благодаря все той же кровной чистоте, сатурийцы видят сквозь иллюзии, не поддаются внушению и ментальной магии. Им не страшны ни твари, владеющие силой подчинения, ни пожиратели душ, которые, очаровав жертву, выхолащивают ее разум, память и эмоции – все, что делает человека личностью. Вот почему сатурийцы идут впереди магов и охотников на нечисть, когда продвигается Грань. Ну а почему сатурийцы женятся на светловолосых? Да просто бог Войны испытывает слабость к этой масти. Вот так и возник полис Сатур, населенный тысячами блондинов и блондинок.

– Но как Грэм… мм-м-м… мог быть с вами обеими? – глаза Лилианы сверкали любопытством.

– Он сатуриец! – улыбнулась Кира и подмигнула, объясняя: – Сатурийцы – самая выносливая раса Межграничья. Для тех, кто не понял, скажу прямо: выносливы они не только как воины.

Даа-а-а, смерть открывает столько секретов: мой телохранитель – очень любвеобильный мужчина, а фрейлины – обыкновенные развратницы. Ох, прости, Грэм, за эту иронию. Если бы я могла все вернуть назад, то призналась бы, как ты мне дорог. Да прибудут с тобой боги, Грэм…

В день моего пробуждения мне разрешили принять еще одного посетителя.

Тристан влетел в комнату как порывистый осенний ветер и принес с собой свежесть дождя и запах мокрой листвы.

– Девочка моя, ты жива! – маг и не пытался скрыть свою радость. – Чудо, что ты жива! О, боги, как я рад!

Придворный маг бесцеремонно уселся на край кровати, схватил мою руку и крепко сжал.

– Счастлив видеть тебя живой и невредимой!

Последний раз его таким довольным я видела в день, когда сумела сотворить заклинание, которое вообще-то мне не по силам.

– Мы все испугались, когда камиец напал на тебя…

– Это был камиец? Один из демонов полиса Камия? – перебила я мага. Интересно, что-то новенькое. – Я думала, высший демон одной из стихий. Почему он на меня напал? И, главное, назвал Микаэль?

Тристан нахмурился:

– Прости, все время забываю, что тебе не довелось учиться в школе магии, и ты с трудом различаешь виды демонов.

Хм, я тоже постоянно забываю, чего лишена из-за своего родства с хэмеллами. И вообще, чего Тристан ко мне прицепился? Можно подумать, мне доведется когда-либо общаться с демонами.

– Как ты знаешь из легенды, камийцы – дети богини Любви и огненного демона. Слуга Эвгуста – тот же высший демон. Его трудно отличить от человека. Как и низшие, он может пить энергию и через кровь, и через эмоции. Но он также может поглощать ауры и души, что свойственно одним высшим демонам.

Что-то сумбурно все учитель объяснил. Или это я еще не пришла в себя? Ладно, ясно одно: демон голодным не останется в любом случае. Главное, о чем следует помнить: камийцы могут свести с ума, точно приворотное зелье. Если не ошибаюсь, в древних легендах таких существ называли инкубами и суккубами.

– Не знаю, как Эвгусту удалось подчинить себе камийца, – продолжил Тристан. – Но события в Белом зале показали, что контроль его слаб. И мне трудно верить слову Эвгуста, что его слуга не начнет охоту на дурочек-фрейлин, жаждущих любовных приключений. А почему он набросился на тебя, черномаг не знает и сам.

– Ты вот так просто называешь проклятого колдуна Эвгустом? – я недовольно прищурилась. Ладони учителя сильнее сжали мою руку.

– Ведь ты ничего не знаешь, правда? Он тебе не сказал?

– Что не сказал? О чем ты? – мое непонимание позволило Тристану расслабиться и немного улыбнуться.

– Он спас тебя. Не целители, а он. Понимаешь, важность подобного поступка?

О да, понимаю. Магический кодекс учитель заставил вызубрить еще шесть лет назад. И пятое правило таково: «Магу-недругу твоему, спасшему жизнь твою, отплати тем же или исполни сокровенное». Вот так-то, если маг намеренно спасает от смерти своего противника, тот должен вернуть долг жизни или исполнить любую просьбу. Если спасенный поднимает руку на спасителя, его карают боги, отбирая магический Дар. Для магов страшнее участи нет, поэтому ни один не нарушил закон.

– Эвгуст знает, что я двойник Мариэллы. Знает, что среди моих предков имелись хэмеллы.

– Да, он мне сказал, когда пришел выпытывать место убежища настоящей принцессы, – учитель равнодушно пожал плечами. – Я ничем не могу помочь. Где принцесса, знает ее отец, а пытать императора Эвгуст не будет. Кстати, Его Величество приказал продолжать играть роль его дочери. Он снова продлил соглашение и теперь на неопределенное время.

Я вздохнула. Ждать целых шесть лет дня свободы – и узнать, что увязла еще сильней. М-да, такого и врагу не пожелаешь.

– Как все запутанно, Тристан, и страшно. Послы принесли клятвы, что требования захватчика правомерны. Теперь, если император попытается свергнуть сорегента, все государства Межграничья объявят ему войну.

Маг встал и спокойно произнес:

– Ты не должна бояться, что империя захлебнется в крови. Это не твои заботы. Что тебе делать дальше, обсудим завтра. А сейчас отдыхай – ты еще очень слаба.

Маг покинул мои покои – и запах осени исчез вместе с ним. Сразу после его ухода на меня навалилась слабость, и я не заметила, как уснула.