Сиелла балансировала на ободке вазона, стараясь не помять росший в нем цветок. Обидеть хозяйку дома, вырастившую прихотливое растение, не хотелось. Не желала она и портить отношения с Каримом, иначе прибила бы его игривую киску сразу, как той захотелось поточить об нее «маленькие» коготки.

Нелюбовь между ней и пустынной пантерой оказалась взаимной с первого взгляда. Кошка видела в ней соперницу и старалась выжить со своей территории.

– Да не нужен мне твой хозяин, отцепись! – шипела магесса, изо всех сил удерживая равновесие.

Песчинка загнала гостью рода Эспинс на террасу и, прищурив зеленые глаза, довольно наблюдала за ее мучениями среди хрупких веток пурпурнолистого цветка.

Сиелла, не придумала ничего лучшего, чем слеветировать на край высокого, в полтора человеческих роста, горшка, и теперь ждала, пока кто-нибудь избавит ее от назойливого животного.

Конечно, она могла слегка подпалить пантере усы шаровой молнией или вообще ее прибить любым боевым заклинанием, но Арбитр дал понять, что питает слабость к этому зверю. И магистру ордена Воды приходилось терпеть.

– Брысь! Кому сказала? Иди, гуляй, Песчинка!

Кошка, казалось, смеялась над увещеваниями магессы и терлась о вазон всем своим немаленьким телом.

Цветок угрожающе закачался – и Сиелла, чтобы сохранить равновесие, прогнулась назад, затем плавно перетекла в предыдущую позу. Когда горшок успокоился, побрызгала в наглую кошачью морду водой, призванную магией из садового озера.

Кошка фыркнула, брезгливо дернула лапой и, гордо задрав хвост, отошла к противоположной стене. Там удобно улеглась и принялась ждать, ждать, когда спустится нервная магичка. В том, что она скоро спуститься, она не сомневалась. Они всегда спускаются…

– Сиелла? Что ты делаешь?

Магистр с облегчением повернулась в сторону вышедшего на террасу Лавджоя.

– Играю с Песчинкой, – устало улыбнулась девушка, – разве не видишь? Мы весело проводим время, присоединяйся.

– Говорил же Кариму не выпускать ее, когда во дворце гости! – рыжий Эспинс властно указал кошке на дверь. Когда та не отреагировала, смешно замахал руками, подкрепляя команды голосом: – Брысь, демоново отродье!

Кошка не спеша поднялась и вальяжной походкой отправилась к двери. Ступив одной лапой в коридор, она обернулась и томно взглянула на магессу, словно говоря: ты еще не скучаешь по мне, может, вернуться?

Против воли Сиелла засмеялась:

– Начинаю сомневаться, что она животное, а не заколдованный человек.

– Ты удивишься, если узнаешь, сколько слуг из-за нее попросило расчет. Но и польза от кошки большая: только за этот сезон она поймала двух воров, получивших заказ на артефакты рода Эспинс.

– Воры обладали Силой? – поинтересовалась магесса, спрыгнув со своего насеста.

– Да, пусть и слабенькие, но маги. Как ты убедилась, когда на ней заговоренный ошейник, сонные чары на нее не действуют. Песчинка выследила несчастных: одного загнала под потолок, на второго уселась и сторожила до прихода Карима.

– Забавная животинка, я бы высказалась более лестно, не преследуй она меня.

Лавджой улыбнулся:

– Ты ей нравишься, и она выказывает свое расположение в понятной ей форме.

– Ну да, конечно, любовь до последней Грани, – скептически протянула Сиелла.

Магистр Воды и хранитель Земли вышли в коридор.

– Чем могу помочь, Си? – рыжий целитель деловито перешел к сути.

– Когда-то ты пообещал кое-что сберечь для меня. Возникла необходимость…

– Не здесь, – резко перебил рыжий маг и, взяв Сиеллу за руку, ускорил шаг. – Лучше в библиотеке.

– Почему не у тебя?

– В моих покоях утренняя уборка.

Сиелла, напряженно закусив губу, кивнула и последовала за ним. Нетерпение непростительно для магистра, но она столько ждала! И должна узнать правду.

Словно в насмешку, мать Карима Анна остановила молодых магов.

– Оцените мою работу? – попросила мастер Земли. – Боюсь, что в защите окажется брешь, и в следующий раз без жертв не обойтись.

Сиелла наморщила лоб, вспоминая, защиту чего готовила Анна. Хозяйка дворца рассказывала ей вчера за ужином, а она слишком погрузилась в воспоминания, чтобы запомнить. Стыдно, если обнаружат ее невнимательность.

Сам того не зная, Лавджой пришел на помощь:

– После того, как моя дорогая сестричка разгромила лабораторию, дядя работает только в школьной. Говорит, что вернется в семейную, если защита будет идеальна.

– Вы нашли след Лавинии? – будучи побратимом Лавджоя и Карима по боевой четверке, магистр знала немало тайн рода Эспинс. Среди них самым неприглядным считался некромантский дар младшей сестры целителя.

Необъяснимое для магов случается нечасто – по своей природе они страстно ищут разгадки. Почему в роду, берущем свое начало от Антара, появился маг Смерти? Как получилось, что сестра целителя повелевает мертвой материей? Вопросы остаются без ответа, которые продолжают истово искать Эспинсы.

– Нет, – Лавджой сердито поджал губы, – моя сестричка пропала, словно ушла за Грань.

– Боги с тобой, мальчик! Не накликай беду! – Анна испуганно вывела в воздухе защитный знак.

– Да ладно, тетя, – мужчина пожал плечами, – с невероятно одаренной некроманткой Зои ничего не случится. К ней благоволит Смерть.

Сиелла невольно улыбнулась. Зои – не второе имя Лавинии, как могут подумать посторонние. Зои – Зараза Особо Истеричная – детское прозвище, данное старшим братом зловредной сестренке. Лавиния умела добиваться своего и не смущалась примененных способов, чтобы достигнуть желаемого. Крики, слезы, ложь, мелкие пакости – в ход шло все. Подростком она обхитрила взрослых магов-родственников и заполучила в учителя пленного некроманта из Аг-Грассы. И через много лет, своевольно нарушив запрет, отправилась на его поиски, предварительно разрушив семейную лабораторию, где хранились амулеты, настроенные на ее поиск. Девушка рассчитала верно: без этих артефактов родственники ее не найдут.

– Как вам моя работа? – Анна стала в центре пустого зала, такого огромного, что эхо подхватило ее слова и вернуло назад.

Магистр Воды перешла на магическое зрение. Белые свежеокрашенные стены горели защитными узорами насыщенного зеленного цвета. Пересечение линий, завитки, переплетенные растительные орнаменты. Рисунки казались живыми существами – они размеренно менялись, перетекая друг в друга. Стены выстоят и после пожара, и после землетрясения, даже если они произойдут внутри лаборатории. Совершенная защита.

– Тетя, ты бесподобна, – первым похвалил племянник.

– Соглашусь с Лавджоем, Анна. Ты – лучшая в защитной магии Земли.

Анна от удовольствия покраснела и скромно возразила:

– Преувеличиваете, дети, но спасибо. Ладно, идите туда, куда собирались.

Земляная магесса потянула за нить Силы. Завершающие штрихи – и в лабораторию можно вернуть мебель и вещи ее любимых исследователей. Анна улыбнулась своим мыслям и, не обращая внимания на присутствие племянника и гостьи, вернулась к работе.

Как только двери библиотеки закрылась за их спинами, Сиелла дала волю чувствам.

– А теперь, мой друг, расскажи, как двенадцать лет назад ты на самом деле позаботился о самой большой ценности в моей жизни.

От гнева, сверкающего в невозможно синих глазах магессы, Лавджой невольно сделал шаг назад.

– О чем речь, Си? Я выполнил твою просьбу в точности, как просила.

– Не лги мне! – волной сырой Силы мага отбросило на книжные стеллажи.

Удар выбил из рыжего весь воздух. Лихорадочно пытаясь вдохнуть, отдышаться, Лавджой одновременно поднял щит. Девушка без усилий смяла его, точно испорченный лист бумаги.

– Мне нужна правда, Лавджой.

Мужчина скривился. Магесса загнала его в ловушку: ответить боевым заклинанием он не желал, а сбежать она не даст.

– К чему тревожить тени прошлого? Зачем будить боль?

– Будить?! Да она никогда и не засыпала! – Сиелла зло смахнула одинокую слезу. – Разве такое забывают, Джой?!

Маг умоляюще поднял руки, развернув ладонями к девушке:

– Нет, конечно, не забывают. Не плачь, Си, пожалуйста! Я тоже не забыл и разделяю твою боль. Но почему ты спрашиваешь? Разве что-то изменилось?

Магесса тряхнула копной синих волос. Стараясь справиться с волнением, она прошлась взглядом по библиотеке. Приятный мягкий свет камней-светляков освещал затертые корешки тысяч книг. Высоченные стеллажи, теряющиеся в темноте под потолком, длинный стол в окружение удобных стульев. В годы учебы в поисках новых знаний она проводила здесь бесчисленные часы. Но ни в одной книге не найти ответ, как справиться с горем и совладать с виной и сожалением.

– Двенадцать лет назад лихорадку Мульхема остановили в пределах пригорода. В самой Элевтии в тот год не умерло ни одного человека.

– О боги, Си! – Лавджой растерялся. – Я не знал…

– А должен, – гневно возразила магесса. – Я доверилась тебе, как другу, ты пообещал позаботится… Разве ты не вел наблюдения?

Целитель, волнуясь, сжал кулаки и оперся спиной о стеллаж.

– Нет, обустраивала и присматривала Вейра…

– Вейра… Что?!! Ты ей поручил нашего с Каримом ребенка?!

Толстый фолиант упал в паре шагов от них.

Маги испуганно обернулись на шум.

Заклинание невидимости развеялось, открывая их взорам потрясенного Карима. Арбитр вцепился в край стола с такой силой, что побелели костяшки. И язычки пламени перепрыгивали со смуглых пальцев на мебель. Танцуя, огонь жадно пожирал потемневшую от времени дубовую доску.

Сиелла опустила голову, скрыв волосами выражение лица. Лавджой попытался исправить положение:

– Карим, на самом деле то, что ты слышал…

– Неправда? – насмешливо закончил арбитр. – Не лги, брат, хватит с меня и твоего предательства.

– Я не предавал тебя, – заявил целитель и опустил глаза под взглядом огневика.

– Разве? Тогда почему я не знал, что у меня есть ребенок? От Сиеллы можно ждать, чего угодно, она – женщина во власти эмоций. Но ты, Джой…

Тягостная тишина давила на троих, некогда близких по духу людей. В безмолвии пылал старинный стол.

– А теперь рассказывайте и постарайтесь быть убедительными.

С неловким чувством магесса и целитель обменялись вороватыми взглядами попавшихся заговорщиков. Карим скрестил руки на груди в молчаливом ожидании правды.

Он имел право знать истину. Сиелла обреченно вздохнула и стала рассказывать.

– Дав согласие Хариусу занять место магистра, я еще не знала, что стану матерью. Потом отказываться было поздно: мы не успевали латать дыры в Грани… Вы ведь помните те циклы, когда не то, что поспать, поесть не успевали? Наступило относительное спокойствие – и магистр отправил меня на западную Границу проверить посты. Столько усилий пришлось приложить, чтобы никто не заметил мое положение! Там я поднаторела в иллюзиях… А когда подошло время родов, я вызвала Джоя, стребовав у него клятву, что ты не узнаешь о сыне…

– У меня сын? – встрепенулся Карим.

Сиелла поморщилась, хоть радость бывшего возлюбленного понятна: для арбитров важен наследник, ведь только по мужской линии передается дар видеть правду.

– Вернувшись домой, я устроила ребенка в Акве и виделась с ним каждый день до тех пора, пока в городе не начали происходить ритуальные убийства магов. Хариус, расследуя их… – взволнованный голос магессы надломился. Она прервалась, откашлялась, опустилась в дальнее от Карима кресло и продолжила: – Магистр попался в ловушку башевистов. Потом произошел новый разрыв Грани – и меня посвятили в магистры. Я попросила Лавджоя найти племяннику безопасное место. Сама же забылась в новых обязанностях и сражениях, вспомнив, что у меня есть сын, когда Джой сообщил о его смерти от лихорадки Мульхема.

Сиелла замолчала – и Лавджой оказался в центре внимания. Новоявленный отец прожигал его взглядом, а обманутая мать смотрела с надеждой.

– Не смотрите на меня так, – попросил целитель. – Знаю, виноват перед вами, поэтому не оправдываюсь, хотя обратиться за помощью к Вейре у меня была причина. Толком не осознав, куда девать малыша, я узнал, что Лавиния провела обряд посвящения в ученики некроманта. Моя сестра соединила жизнь с грязным аг-грассцем! С убийцей магов! Я ни о чем не мог думать, только о сестре. А Вейра… Вейра оказалась, единственной, кто предложил помощь, не ведая причин моих страданий. Она поклялась не разглашать тайну Сиеллы.

– А через несколько циклов она сообщила о лихорадке, – закончила за рыжего магесса. – Уверена, это была идея Альберта, перепрятать моего мальчика. Вейра наверняка обошла клятву и обо всем рассказала своему магистру.

– Получается, Географ – единственный, кто знает, где мой сын, – сделал вывод Карим. Сиелла покосилась на огневика – ее напугало намеренно подчеркнутое «мой сын». – И с этим секретом он не расстанется просто так. Но ничего, заставим.

– Почему у вас виноватым оказывается Альберт? Он хороший магистр и сделает все для своего ордена.

– Вот именно! Хороший магистр, но плохой человек, ради выгоды не чурающийся шантажа, – цинично объяснил брат. – Уверен, как хранителю Земли, о прегрешениях магистра тебе известно больше, чем нам. Так что давай не будем возводить Альберта на пьедестал непорочности.

Лавджой смутился. Огневик прав: когда выгодно, Альберт позволял себе забывать о кодексе магистра. Впрочем, он всегда руководствовался интересами ордена и всего Братства. «Не цель, а результат оправдывает средства», – говаривал Верховный маг. И Джой втайне с ним соглашался. Высказать родственникам и друзьям свои взгляды вслух, особенно теперь, он не решался.

– Я пойду? Третий лишний, вам ведь нужно поговорить наедине? – затараторил целитель и, не встретив возражений, быстрым шагом покинул библиотеку.

Догорал в магическом огне без дыма антикварный стол. Потрескивания пожираемой пламенем мебели – единственные звуки, разбавлявшие тишину.

– Как ты могла? – глухо, с болью в голосе спросил Карим.

– У меня не оставалось выбора.

– Выбор был… я просил пойти со мной в храм Жизни.

– То, как ты просил, отбило всякую охоту, – нарочито насмешливым тоном произнесла Сиелла. Находится наедине с арбитром неприятно. С удивлением она осознала, что испытывает жгучее чувство вины перед отцом своего ребенка. И это пугало. – Давай забудем о прошлом и сосредоточимся на настоящем. На сыне.

– Твоем сыне? Моем? Нашем? – зло осведомился Карим. – Боишься признать, что он и мой ребенок тоже? Почему ты не искала его, Си? Что ты за мать, Сиелла? У тебя есть сердце? Или остался только долг? Объясни, почему ты не искала его?

Маг с трудом узнавал себя. Он злился, злился на Сиеллу, женщину, которая значила так много в его жизни и занимала в сердце важное место. Она – не просто бывшая возлюбленная, она – друг, побратим по боевой четверке. Внутренний голос кричал, напоминая, кто она для него. И все-таки Карим не мог совладать с чувствами. Ярость накатывала темной волной, грозя полностью лишить контроля. Маг держался изо всех сил, зная, что сорвавшись, сделает то, о чем потом будет долго сожалеть.

– Я искала, провела обряд на крови… я не могу его найти. Но он жив. Он жив, Карим, я чувствую! – крикнула магесса и к ужасу мужчины зарыдала. – Он жив!

Карим растерялся. Сиелла плакала редко, впору и забыть, что она женщина… Злость ушла, вытесненная сожалением и печалью. Почему он обвинял только ее? Он внес свой разрушительный вклад, когда сделал вид, что оскорблен ее отказом соединить судьбы. Если бы он понял ее, поступи он тогда иначе – и жизнь сложилась бы по-другому.

Сиелла невольно вздрогнула, когда крепкие мужские руки утешающе опустились на плечи. Мгновение – и она оказалась сидящей на коленях Карима, в его надежных и до боли знакомых объятиях. Словно и не было стольких лет разлуки.

– Не плачь, Си, не надо. Вместе мы узнаем правду, – успокаивающе шептал Карим, уткнувшись лицом в ее затылок. – Мы найдем нашего сына, обещаю…

Вариор разыскал племянника в библиотеке вместе с гостьей. Магистр Огня с интересом взглянул на отшатнувшихся друг от друга молодых магов, но оставил смущающие комментарии при себе.

– Замечательно, что вы здесь – не придется рассказывать новости дважды.

– Надеюсь, новости хорошие? – Сиелла насторожилась.

– Увы, нет. Аг-Грасса объявила войну Северной империи. И ходят слухи, что агрессор ищет возможность заручиться поддержкой Вискура.

– Маловероятно, – усомнилась магесса. – Вискур соблюдает нейтралитет столько лет, зачем им воевать с Северной или другими странами Содружества? Мы ведь не давали им никакого повода?!

Огневики обменялись тревожными взглядами. Племянник отлично понял, о чем умолчал дядя. У Вискура повод может появиться в ближайшее время. Поэтому они должны найти посла хэмеллов. Иначе Межграничье зальют реки крови.