– Рада, что ты согласилась прогуляться со мной, Эва, – в который раз с благодарностью произнесла Валэри. – Ты ведь знаешь мужчин: начинают ворчать после первой же примерки. А подарок дорогой, его выбирают тщательно.

Мы направлялись в третью по счету ювелирную лавку. Не то, что мужчина, даже я, закаленная многочасовыми примерками лже-принцесса, устала. От разглядывания колец, браслетов, цепочек, серег, ожерелий и поясков рябило в глазах. Наверняка ночью приснятся кошмары с участием кроваво-красных рубинов, бриллиантов разной степени прозрачности, речного и озерного жемчуга, молочных и черных агатов, а также прочих красивых камешков.

А ведь выбираем мы всего лишь одну пару серег!

Подумать только, утром меня заедала скука до тех пор, пока не пришла Валэри.

Приземлившись в телепортационном кольце Лула, столицы королевства Лапимар, мы сразу очутились на допросе, как говориться, даже не промокнув в трактире губы от дорожной пыли.

Прыть стражей объяснялась войной с Аг-Грассой – в каждом госте стольного града они видели лазутчика и тайного убийцу короля. Зачем агграссцам убивать Фаридаса Третьего, лично для меня загадка, а ведь я шесть лет варилась в котле дворцовых интриг. Убивать правителя мирного государства, которое до последнего станет тянуть с выполнением пункта договора о военной помощи империи, невыгодно. Может статься, что новый король, не посидев толком на троне, возжелает военной романтики и поспешит на помощь северному собрату. Аг-Грассу никто не любит, и эти чувства взаимны.

Нас допрашивали почти три часа. Особо досталось пегасам. Маги тщательно проверяли внешние ауры на нити подчинения, и оживились, найдя отпечаток зова манника. Радостно потиравшим ручки колдунам удовольствие испортил некромаг. Бегло оглядев нас четверых, он вынес вердикт, что агграсская магия нас не коснулась. Недовольство на перекривленных лицах магов немного утешило наше самолюбие. Члены Братства магов ненавидят магию смерти в любых ее проявлениях. И некромагия, считаясь разрешенной, стыдливо отодвигается в тень.

А ведь без некромагов, как ни крути, не обходиться ни один город…

Они успокаивают поднявшиеся погосты, что происходит довольно часто в последние годы. Изгоняют низших демонов из адептов Башевиса. Вытаскивают смертельно больных из-за Грани. Правда, вот это вот, среднестатистическому некромагу удается крайне редко. Договариваться со Смертью лучше всего получается у его истинных служителей – некромантов.

Мне повезло, что моим учителем был Тристан. Он не раз открывал мне глаза на истину, терпеливо исправляя мое представление о мире. Например, о некромантах и некромагах.

В шестнадцать лет эти понятия были для меня ругательствами-синонимами. И учитель доходчиво объяснил разницу. Он любил повторять, что некромаги умеют обходить Смерть, а некроманты с ней сотрудничают. А если проще, то некромаги – это недоучившиеся некроманты, довольствующиеся кусочком возможного могущества.

Тристан же и объяснил, что некромант некроманту рознь. Есть «грязные» и есть «истинные» некроманты. Первые для завершения обучения во время ритуала убивают невинную жертву. Вторые, «истинные», убивают себя: добровольно восходят на алтарь Смерти и, вознеся хвалу, вонзают кинжал в сердце. Если богу угодна жертва, он воскрешает самоубийцу, оставляя на левой стороне грудной клетки отпечаток своей ладони. Неудивительно, что «истинных» некромантов меньше, чем «грязных» – рисковать своей жизнью смельчаков немного…

Когда нас отпустили, думать о делах не хотелось. Да и идти покупать цайсора, который бы передал мое послание принцу Зоору, поздно. Сняв смежные комнаты в недорогом дорожном доме, я сдернула с Юлиана ауру-зеркало. Сделала это я крайне неаккуратно – было больно и ему, и мне.

А утром в мою комнату постучала Валэри. Похоже, для возникновения приятельских отношений достаточно нападения манников.

– Для нас серьги – такой же брачный символ, как для северян кольца, а для агграссцев браслеты, – объясняла она важность нашего похода.

– Это связано с тем, что ламчерионы во второй ипостаси могут раздавить любое другое украшение? – давно на мои вопросы не отвечали с такой откровенностью, поэтому нужно пользоваться выпавшим шансом на просвещение.

– Да, серьга во время превращения просто врастает в шкуру между чешуек.

– Серьга? – переспросила я. Ах, да! У наших друзей-пегасов по одной одинаковой сережке в левом ухе. – Почему нельзя заказать две одинаковые пары?

Валэри взглянула на меня с интересом.

– Не знаю как ваши мужчины, а наши не желают носить миленькие сережки с растительным мотивом. Одну в знак любви они еще нацепят, а вот две…

«У сатуриан знак супружеских уз – кинжал, который изготовляет собственноручно жених, – самодовольно похвастался Грэм. – Никаких побрякушек».

Ювелирная мастерская находилась в неудобном месте, на стыке новой и старой части города. Всего лишь в сотне шагов начинались трущобы – странное соседство для лавки драгоценностей.

Стоило открыть дверь, как охранка на левом предплечье потеплела, предупреждая о близости нечисти. Переступив порог, я ощутила, как кожу покрывают пупырышки страха – у двери сидел крысоглот. Теперь ясно, что хозяин может не переживать за свой дорогой товар. Лучшего стража в городских условиях, чем выведенная жрецами Жизни тварь, и представить себе нельзя.

Помесь собаки и какого-то порождения мрака, прорвавшегося в наш мир во время очередного продвижения Грани, злобно покосилась на меня бусинками тускло-красных глаз. Словно я не потенциальная покупательница, а вероятная воровка!

Хозяин лавки, смуглый старичок ярко выраженной агграсской национальности, сгладил впечатления от своей собачки, любезно выйдя из-за широкого прилавка.

– Почтенный риэл, нам нужны серьги, – Валэри, оглядывая лавку, смотрела куда угодно, но не на продавца, – дорогие, но не слишком броские, красивые, но в то же время строгие. Желательно с символикой процветания, любви и благополучия.

Ювелир радостно всплеснул руками:

– Уж не за брачными ли серьгами пожаловала риэлла?

– Именно за ними.

Хозяин попросил сдать оружие мальчику-слуге, и я добросовестно свалила на него весь свой арсенал. Ничего не поделать – таковы правила подобных заведений. У Валэри колющего-режущего не было, ведь она сама – мощное оружие. Мы с удовольствием уселись за низким столиком на мягчайший диванчик. Ноги гудели после длительной прогулки, да и уютная лавочка располагала к расслаблению.

Пара слов юному слуге – и из темноты подсобных помещений появились подносы, застеленные черным бархатом: золотой блеск смешался с пурпурным сиянием рубинов, зеленью изумрудов, холодным сверканием бриллиантов, небесной синью сапфиров. Аквамарины, опалы, гранаты, топазы – свет играл на гранях камней, стекал каплями по гладкой поверхности, привораживая взгляд…

– А чего вы изволите посмотреть, риэлла? – старичок, прищелкнув морщинистыми сухими пальцами, в предвкушении развернулся ко мне. – Такую красоту преступно не подчеркнуть блистанием драгоценных камней!

Ювелир почти не льстил. Внешность «сестры» Юлиана нравилась мне самой. Меняться долго, да и хозяин придорожного дома не дурак: увидит странные перемены в облике постоялицы и вызовет магическую стражу… Поэтому облик шоколадноглазой красотки оставался на мне.

– Благодарю, почтенный, за заботу, я пришла помочь выбрать подруге, а не делать выбор самой, – костюм охотницы внушал торговцам доверие, считалось, что у истребителей нечисти всегда полно денег. Впрочем, так оно и есть. – Нет-нет, почтенный! Я не собираюсь что-либо покупать!

Мои возражения никто не слушал. Слуги торжественно внесли алые подушечки с цепочками, ожерельями, кольцами и браслетами. Сделав заинтересованное лицо, я начала рассматривать доставленное.

Валэри, оторвавшись от россыпей серег, издала тихий смешок:

– Чувствую, мы нескоро уйдем и останемся без обеда, обещанного твоим попутчиком.

Юлиан с чего-то расщедрился и решил угостить ламчерион прощальной трапезой. Воспоминание о маге отдали тоской – наши дороги сегодня расходятся. Жаль, я почти привыкла к его присутствию в своей жизни…

Ювелир удивил нас еще раз, когда мальчик-слуга вплыл с подносом, окутываемый ароматом свежей выпечки и горячего кофе. Кофе… последний раз столь дорогой напиток я пила во дворце.

– Милые риэллы, не сочтите меня дерзким, но я слышал ваши сетования. Голод не должен повлиять на выбор украшений. И я взял на себя смелость предложить вам его немного утолить.

Валэри улыбнулась и пожала плечами: почему бы и нет? Законы гостеприимства еще никто не отменял, и придерживаются их не только имперцы или пустынники.

– Риэлла, неужели вам ничего не нравится? – огорчился ювелир и подтолкнул ко мне подушечку с широкими браслетами: – Примерьте хотя бы, потешьте старика.

Ламчерион ехидно заулыбалась:

– Ого, почтенный, предлагаете брачные браслеты?

Старый агграссец нерадостно улыбнулся в ответ:

– Увы, прекрасная риэлла, мне уже остается только продавать. Но глазам не запретишь любоваться красотой, не так ли? Просто примерьте, риэлла, – попросил ювелир. И столько грусти в его тоне, что я взяла протянутый браслет. – За примерку никто денег не берет.

Нерешительно закатав рукав куртки, я прикипела взглядом к браслету. Шедевр ювелирного мастерства представлял собой широкую полосу из переплетенных золотых листочков с капельками-жемчужинами росы и плотными бутонами нераспустившихся цветов. Тяжесть украшения из драгметалла и мастерская работа вовсю вопили, что браслет мне не по карману.

Ювелир избавил от сомнений, защелкнув замочек украшения.

– Какие ощущения, риэлла?

– Непривычная тяжесть, а так очень даже ничего, – я почти не врала, хоть лязгнувший звук закрывшегося замка и напомнил мне о железных кандалах.

Отпив глоток кофе и вонзив белые зубки в булочку, Валэри одобрительно качнула головой:

– Тебе идет, Эва. Может, все-таки выйдешь замуж за какого-нибудь агграссца? Кстати, пей кофе, не то остынет.

Магическая татуировка слегка нагрелась, покалывая кожу живота. Нет, яда в напитке не было, зеленый ромб подобным образом реагировал еще и на начинающую портиться еду. Похоже, оценка напитка по аромату была поспешной, и кофе не очень хорош. Но я, проигнорировав жжение охранки, отпила глоток. Хм-м, вроде ничего, но говорить пока рано, вот если через полчаса не побегу в туалет…

– Оцени мой выбор, – Валэри ткнула острым ноготком в пару серег на подносе.

Допивая последний глоток кофе, я склонилась ближе, чтобы лучше рассмотреть причудливый узор оправы вокруг медово-желтого топаза.

Контуры рисунка потекли, приобретая нереальную дымчатость. Изображение то удалялось от меня, теряя четкость, то приближалось.

«Снотворное, – от страшного вывода Грэма похолодело внутри, – тебя напоили снотворным. Спокойней! Не подавай вида, что действие началось! Ты можешь вывести его из организма?»

Не знаю, не пробовала. Мысли путались, переплетались, играли в догонялки друг с другом и обрывались. Боги, за что?! Я только выпуталась из одной мелкой передряги, не разобравшись с большой, как опять попала в новый переплёт! За что мне новые проблемы?!

«Держи себя в руках! Кроме детской наивности и беспечности у тебя есть и еще магия. Отобьемся!»

Я потянулась за новой булочкой, посыпанной корицей (ох, как же я ненавижу корицу!) и с набитым ртом произнесла:

– Безупречный вкус, Валэри, уверена, твои друзья оценят подарок.

– Надеюсь, – грустно проговорила ламчерион. Странное дело, на ней действие «подлого» кофе никак не отразилось.

«Ты еще не поняла, глупыш? Она тебя подставила!»

«Нет! Зачем ей? Возможно, ее организму снотворного нужно больше!»

«Дура! – расстроено рыкнул сатуриан и приказал: – Слушай меня внимательно. Сейчас ты начнешь зевать и откинешься к стене. Когда они расслабятся, сделаешь ноги, предварительно наколдовав что-нибудь от погони».

Играть сонливость не было нужды – мои глаза и так слипались.

Действительность кружилась в хороводе с сонным маревом, скручивалась в спирали… Темнота душным покрывалом набросилась на гудящую голову.

– Готова? – напряженный голос Валэри. – Мы выполнили свою часть сделки, твоя очередь, Фрейм.

– Нетерпение, дорогая, не красит чешуйчатых птичек. Когда твой дружок передаст мне второго мага, тогда и поговорим, – от холода в ответе ювелира мог замерзнуть воздух.

– Ты обещал, Фрейм! Как только девушка окажется у тебя, твой брат отпустит пленников!

– Не ори на меня, глупая самочка, – прошипел агграссец, – я держу слово. А теперь будь добра, оставь нас.

Поспешные шаги. Стук гневно захлопнутой двери. Горячие пальцы скользнули по моей щеке, зацепив ногтем губу.

– Вот мы и одни, маленькая, не переживай я позабочусь о тебе.

«Давай!!!»

Крик Грэма прогнал оцепенение. Сбив ювелира со стула, я рванула к выходу.

Туман перед глазами чуть рассеялся. Мой организм усиленно выводил сонное зелье вместе с холодным потом. Я могла связно думать и ясно помнила нужное заклинание. Выкрикнув коротенькую строчку, я выскочила на улицу, ожидая оглушительный грохот за спиной.

Ничего… Ничего не произошло! Тяжелый браслет не только оттягивал левую руку, но и блокировал мою Силу.

«Браслет с хианитом! Вот теперь мы увязли!»

«Нет! Пусть еще догонят!»

Быстро сориентировавшись в хитросплетениях улиц, я побежала вглубь трущоб, намереваясь вскоре свернуть и, сделав крюк, поспешить в придорожный двор. Я должна предупредить Юлиана об опасности!

Под ногами чавкала осенняя грязь – сухая брусчатка осталась позади, в богатых кварталах. В вечерних сумерках мой бег мог закончиться трагично: споткнувшись, легко свернуть шею, да и рисковые обитатели трущоб уже вышли на промысел. Острое зрение хэмелла помогало избежать первой участи, а быстрое перемещение по центру улочек – второй. Если кто и хотел меня остановить, чтобы взвесить кошелек, то он просто не успевал сообразить, так молниеносно я летела.

«Быстрее! – подбадривал сатуриан. – У тебя есть шанс спастись бегством».

И я бежала. Бежала как никогда в жизни. Сейчас я очень сожалела об опрометчивом поступке: перестраховавшись, я оставила артефакты переноса в комнате, своими руками уничтожив путь к спасению.

Когда уже собиралась повернуть назад, раздался тонкий вой-предупреждение. Татуировка, оранжевое солнце на предплечье нагрелось словно настоящее.

«Остановись! Он спустил с цепи крысоглотов», – крикнул Грэм.

«Зачем?! Я могу оторваться!»

«Ты выдохлась, а они выносливые, и ничто не заставит потерять их твой след. Хочешь, чтобы тебе сбили с ног, прыгнув на спину?»

«Что делать, Грэм? Я почти ничего о них не знаю!»

Остановившись на небольшом пяточке возле колодца, я подобрала увесистый камень. Затем оперлась на кладку и попыталась отдышаться в ожидании «собачек».

«Главное, не бойся – они чуют страх. У них нет приказа убить тебя или сильно покалечить».

«Как их можно не бояться?! Ты видел их клыкастые пасти? Это же крысоглоты!»

Ошибка эксперимента: жрец выводил существ, которые справятся с наплывом крыс, а получились твари, годящиеся как на роль охранника, так и на роль охотника.

«Думай о крысоглоте, как о собаке с очень острыми зубами…»

Тонкий вой повторился совсем рядом. Я приготовилась и с силой сжала вспотевшей рукой камень.

Грэм продолжал торопливо просвещать:

«Выкалывание глаз, переламывание ушей, лап, хвоста, ребер, удары по бокам для них не чувствительны и не заставят отступить. Бей в нос, затылок, переносицу. Поняла? Поняла?!»

Чувство опасности заставляло мелко дрожать. Но я больше не боялась. Не ради моего убиения меня поили снотворным? Я нужна агграссцу живой. А повреждения я залечу быстро…

Они выскочили из тени, отбрасываемой двухэтажным зданием. И остановившись на месте, приподняли морды вверх, выискивая запахи. Три омерзительно лысых твари с грубой кожей мышиного цвета. В свете фонарей в приоткрытых пастях белели острые клыки, а красные глазки ярко сверкали азартом погони.

Охранка немилосердно жгла предплечье. И это злило, придавая бодрости. Если твари кинуться одновременно, я пропала.

«Нет, первым нападает лидер, чтобы доказать свое превосходство. После него – следующий по силе».

Я хотела ответить, что телохранитель меня обнадежил, но не успела. Поджарый крысоглот рванул ко мне, как к родной. Я метнула камень ему навстречу – тварь легко увернулась и прыгнула. Прыгнула, метя мне прямо в горло.

Прыжок для меня замедлился. Не осознавая, что творю, я подставила раскрытой пасти левую руку, защищая горло. Клыки четко вцепились в широкий браслет. Пока мощные когтистые лапы рвали одежду на моем животе, вторую руку я опустила на шею крысоглота сзади. Затем резко рукой, застрявшей в пасти, рванула от себя вверх. Рука, лежащая на шее, сделала рывок – раздался неприятный хруст, и тварь обмякла.

Не теряя времени, я освободилась от тела. Мертвого тела. Я сломала крысоглоту шею.

Две оставшиеся твари угрожающе зарычали. Что-то дикое внутри побуждало ответить рыком, и я едва сдержала звериный порыв.

Вторая тварь передохнуть не позволила. Сумев уловить момент атаки, я встретила крысоглота в полете мощным ударом колена в грудь. Тварь молча отлетела, развернулась и снова напала, целясь в кровоточащий живот. Я увернулась. Крысоглот бросился снова. Уходить в сторону при атаке или сбивать его в прыжке с траектории можно бесконечно долго. Пока хватит сил, и что-то подсказывает, что у крысоглотов их больше.

Мне удалось сорвать куртку, благо она была расстегнутой. Тварь кинулась в очередном броске – одежда накрыла ее морду, временно ослепив. Всем телом встретив крысоглота и сбив на землю, я упала на него сверху. Упираясь коленом в позвоночник, я душила его, понимая, что если выпущу, он разорвет меня в ярости.

Мы боролись за наши жизни отчаянно. Тварь визжала и упиралась лапами в землю в попытке сбросить меня со своей спины. Из-под когтей летели камешки и грязь. Позвоночник под моим давлением неестественно прогнулся…

И тут меня опрокинуло с бьющейся в конвульсиях твари. Последний крысоглот не стал дожидаться окончания поединка, напав исподтишка.

Чудом я откатилась в сторону и, приподнявшись на локте, выставила перед собой руку. Острые зубы полосонули, вспарывая кожу и плоть. Я заорала, захлебываясь нестерпимой болью.

Массивная туша придавила ноги, смердящая сырым мясом пасть тянулась к моему лицу. Вопя, я лупила здоровой рукой по переходу от морды к низкому лбу. Кулак бил и бил в уязвимое место твари, пока она грызла мою другую руку.

Вечность… Мгновения под крысоглотом казались мне вечностью. Но и она закончилась. Я забила тварь до смерти голыми руками.

Не сдерживая стоны, медленно выползала из-под окровавленного трупа. Я не могла поверить, что осталась жива. Как я их одолела? Не верится, что это лишь моя заслуга!

Грэм подозрительно молчал. Не может быть! Я чувствовала спокойствие во время боя, и словно знала, что и как делать. Точно мной управляли…

Сдержанные аплодисменты прервали размышления.

– Впечатлен, – сухо произнес старый ювелир. – Справилась с моими собачками. И не жалко тварей божьих?

– Нет, – я осторожно поднялась, баюкая покалеченную руку. Организм начал лечение, в первую очередь, приглушив боль. – Они же меня не жалели.

– Какая кровожадная малышка! – усмехнулся старичок и раскрыл ладонь, демонстрируя зеленый продолговатый кристалл памяти. – Уверен, ты захочешь посмотреть на бой со стороны вместе со мной. Отличное зрелище, твой будущий хозяин будет покорен.

Я не могла сдержать злой смех:

– С вами? Спасибо, ваше гостеприимство мне не по нраву. И хозяин у меня уже есть – я сама.

– Жаль, что не оценила мое радушие, я старался. Хочешь того или нет, ты пойдешь со мной.

– Благодарю, меня ждут в другом месте, – эйфория победы заставляла пререкаться с агграссцем, но я понимала, что нужно прекращать. Возможно, он отвлекает меня в ожидании слуг. – Прощайте, почтенный, за песиков извиняться не буду.

Я не успела сделать и шагу. Старичок взмахнул рукой, посылая призрачное облачко, заклинание сна и пут. Подкошенная чарами, я потеряла сознание.