Ноги до колен тонут в молочном тумане. Едва заметный ветерок шевелит распущенные волосы. Высокая влажность воздуха капельками воды оседает на горячих щеках. Над головой мягко сияют крупные звезды, и этот свет раздражает слезящиеся глаза.

Я плачу?

Да. Я плачу…

Почему?

Я в отчаянии – выхода нет…

Помню, меня пытались в чем-то убедить. Убедить с помощью боли. Пытки – последний довод, который применили, перед тем, как я потеряла сознание.

– Я спасу тебя. Если ты захочешь.

Туман расступается перед ним. Он. Снова он… Высокая чуть сгорбленная фигура в неизменно черном плаще. И уже привычная глупая маска.

– И какова плата? Ты ведь ничего не делаешь просто так.

В иллюзорном мире грез боль отступила – и можно позволить себе насмешничать. Осознаю, что и во сне ему хватит могущества, дабы навредить мне, но мне не страшно. За себя мне не страшно. Разве можно бояться того, кто спасал столько раз от смерти?

– Бескорыстие для дураков. Я помогу, если согласишься добровольно войти в ряды моих союзников.

Туман редеет – и с ним пропадает чувство оглушающей тишины. Мы стоим на берегу странного озера. Звезды, словно захлебнувшись в темноте, не отбиваются на водной поверхности.

– Зачем мое согласие, когда ты можешь заставить?

– Мои последователи идут за мной по своей воле.

– Если я нужна тебе, почему не вернул раньше? Ведь татуировка позволяет следить за моим перемещением?

– Не только. Считай, что она позволяет находиться рядом.

Я жду. Мой выбор очевиден, его легко принять, зная, что впечатление о существе под страшной маской – сплошной обман.

– Ты согласна?

– Нет. Мне не грозит смерть, а боль можно перетерпеть.

Он делает шаг в мою сторону. Оказавшись на расстоянии ладони, он медленно проводит кончиками пальцев по подбородку.

Необоснованный страх вырывается из-под контроля – и я поспешно отступила назад. Нет, как бы хорошо он ко мне не относился, чего бы не пообещал, я никогда не забуду, как Эвгуст хладнокровно растерзал четверых повстанцев возле храма Судьбы. И никогда не прощу заразный ужас в их застывающих глазах, их кровь на моем лице, ее вкус на моих губах.

Никогда…

– Я так и думал, – его тяжелый вздох, и моя паника: он читает мысли?! – Знал, что мое предложение покажется недостаточно соблазнительным. Что ж, увеличим ставки. Ты хотела найти родителей? Я помогу.

Неверие, удивление, радость, восторг, благодарность… Столько чувств сразу! Я узнаю имена родителей? И, возможно, обниму мать? Мать, пре… Да, мать, предавшую меня. И воспоминание заморозили радость надежды.

– Нет. Я хочу вернуться. Отпусти меня.

– Как скажешь, принцесса. Только помни: я приду, если позовешь…

И он растворяется в молочном тумане, который поднимается глухой стеной.

Я ничего не вижу. Туман сменяет тьма…

Ледяная вода возвращает в реальность.

Тот же каменный пол, тот же полумрак подвала, исполнявшего роль пыточной. И тот же столб, к поперечной перекладине которого подвесили мое измученное тело. Руки еще не успели выйти из суставов, но это всецело моя заслуга, а не палача…

– Подумала, сладкая? – агграсский маг спокойно наблюдал, как помощник отвязывает веревки, и, усадив в полуобморочном состоянии в кресло, окачивает еще одним ведром обжигающе холодной воды. – Тебя оставят в покое, если согласишься. Что скажешь?

Слабость делает позвоночник мягким, и горделивой осанки больше нет. Я сломлена.

– Нет.

Но не побеждена.

Некромант наотмашь бьет по лицу, а его помощник, коротконогий толстяк, подносит чашку с отваром, и крепко удерживая за подбородок, вливает его, разбивая губы. Собственная кровь и горечь трав – привычный вкус.

Пара мгновений – и тело выворачивает в невозможности сделать полный оборот.

Бьюсь в конвульсиях – и сползаю в лужу, на каменный пол.

Больно!!!

Как же больно!!! Вот-вот пойдут неконтролируемые изменения… но хианитовые кандалы останавливают их, стопоря болью.

Агония. Мое тело пожирает безжалостный огонь боли.

Нет пытки страшней для хэмелла, чем принудительный возврат к родному облику. Так считала я раньше, пока не испытала, что такое принудительный оборот в хианитовых кандалах. Это в сотни, тысячи раз хуже…

– Тебе больно, Эва? А ведь я только начал. У меня в запасе еще много приемов, которые сделают тебя покладистей.

– Насыплешь хианит в раны? – моя усмешка получилась мучительно-кривой. – Или заставишь его проглотить?

Агграссец побелел от злости и, отозвав помощника, вышел из пыточной. Похоже, можно возблагодарить богов за маленькую передышку.

Холод камня чуть приглушает внутренний жар, вызванный не состоявшимся полным оборотом. Смешно, но если бы не хианитовые кандалы, я смогла бы увидеть свое лицо, настоящее лицо. Травы для отвара, которым так щедро поил агграссец, дорогие и редкие, вряд ли когда-нибудь я смогла бы приобрести их. Впрочем, я бы и не решилась – побоялась бы боли полного оборота…

Противно думать, что именно хианитом во время войны маги пытали хэмеллов. Больше всего доставалось полукровкам и молодежи, милосердие не распространялось даже на детей. После такого люди еще удивлялись жестокости магов-хэмеллов, лишающих захваченную землю плодородия…

Боги, что за мысли лезут в голову?! Хотя… так и надо, лучше думать о чем угодно, только бы сосредотачиваться на боли, не заглядывать в будущее. Не хочу, не хочу думать о том, что будет дальше!..

Не хочу.

«А чего ты хочешь, Эва? – проклюнулся недовольный голос Грэма. – Хочешь получить спасение от Благой Семерки? Надеешься, что боги во всем сиянии своей славы явятся за тобой? Или хотя бы пришлют своих сателлитов?!»

Кажется, у кого-то истерика…

«С тобой не только истерика будет, но и с ума сойти можно! Объясни, почему ты отклонила предложение Эвгуста? Он мог нас спасти!»

«А чем потом с ним расплачиваться? Он же не отстанет от меня, пока не получит все, что ему нужно! И может так статься, что к тому моменту, как я выплачу ему долг, меня объявят вторым проклятым колдуном…»

«Не сочиняй! Другие же пошли к нему на службу? Не побоялись обвинений в лояльности по отношению к Мраку?»

«У них, наверное, не было выбора, Грэм. А у меня он пока есть».

«Хорошо, давай оставим вариант с Эвгустом. Признайся, Эва, ты мазохистка?..»

«Чего?! Чтобы мне нравилась боль?! Совсем уже сдурел, Грэм?..»

«Ясно. Тогда почему отказалась от предложения некроманта?»

Я задумалась. Как объяснить мотивы человеку, который не догадывается о том, что я пережила, когда однажды согласилась открыть свою сущность на Призрачных торгах?

Да, Грэм, меня уже и продавали, и покупали. И произошло сие знаменательное событие именно на Призрачных торгах.

Два дня рабства напугали меня до такой степени, что я с радостью согласилась стать двойником принцессы Севера. Мне только-только исполнилось четырнадцать, но я понимала, что жрицы готовы использовать мои умения во благо храма по полной. И я не знала, куда они пошлют меня в следующий раз. Вполне могло случиться, что двухдневное общение с агграсским извращенцем – только цветочки. Одни боги знают, что служительницы Судьбы собирались поручать мне в дальнейшем, раз задание убить герцога-садиста выполнено чисто …

«Постой-постой! – оборвал мой отчаянный монолог-отповедь сатуриец. – Ты хочешь сказать, что шесть лет назад герцог Ассардо Доминни, папаша посла Мальто Доминни, умер от твоей руки?!»

Я же тебе об этом говорила! Перед примеркой звездного венца!

«Говорила, – согласился телохранитель. – Я решил, что ты участвовала в его убийстве косвенно, собирая для Храма информацию или занимаясь слежкой… Значит, неуловимой отравительницей была ты?»

Убийство герцога Ассардо Доминни, младшего брата короля Аг-Грассы и его первого советника, всколыхнуло Межграничье, порождая самые невероятные слухи и предположения. И никто не знал, что смерть ему принесла маленькая хрупкая девчонка, приобретенная им в качестве постельной игрушки. Герцога ненавидели не только низы, стонущие под тяжестью налогов, но и аристократия. У величайшего ума Аг-Грассы имелась маленькая слабость: юные девушки. Казалось бы, ладно, любвеобильный политик королевских кровей, разве это диво? Пусть себе играется… Однако герцог любил ломать свои игрушки.

Долгое время по Морроне, столице Аг-Грассы, ездила черная карета без гербов, из которой выскакивали молодчики в масках, хватали красивых девушек и увозили в неизвестном направлении. Больше похищенных никто не видел. Живыми. Изуродованные тела через пару дней находили в общественных местах: на центральной площади, возле триумфальной арки, в саду храма бога Смерти, у ворот Первой академии некромантии и т.д. Маньяк, издеваясь над перепуганными агграссцами, сеял панику. Магические патрули сбивались с ног, пытаясь отыскать убийцу, но оставались ни с чем. Нарушитель покоя оказался сильным магом и умел затирать за собой магические следы.

Вскоре стали пропадать аристократки. Отчаявшиеся родственники обратились к королю Джориану. Его величество только развел руками, пеняя на безалаберность сыска. Полетели головы – правитель Аг-Грассы не обладал выдержкой.

А потом пропала единственная дочь второго советника. Девушка с мелодичным именем Алия исчезла в ночь накануне своей свадьбы. Обезумевший от горя отец на глазах всего двора обвинил в страшном преступлении младшего брата короля. Якобы тот пытался уговорить разорвать помолвку и отдать дочь ему. Опечаленный Ассардо не стал отрицать, что восхищался юной красавицей и хотел сделать своей новой женой (к слову, первая, подарив наследника, скоропостижно скончалась) и теперь скорбит вместе с ее семьей. Лицемер даже пустил скупую мужскую слезу.

Второй советник неистовствовал, требуя короля разобраться и наказать виновных. Король Джориан разобрался – потерявшего единственное дитя отца отправили к целителям, лечить зарождающее безумие. Ведь и правда, как иначе назвать его убежденность, что извращенец, убивающий девушек, – родной брат правителя?! Только сумасшествием!

Однако слухи поползли. Какой-то слуга припомнил, что его бабушка, нянчившая принцев, рассказывала, что в детстве маленький Ассардо развлекался, мучая животных. Королева заметила нездоровое пристрастие сына и уговорила венценосного супруга отправить ненаследного принца учиться в школу некромантии, справедливо полагая, что строгие воспитатели выбьют дурь из их отпрыска. Видимо, плохо били…

Слугу, припомнившего недостойные королевского рода события, по-тихому убрали, зарезав, когда он пьяный возвращался с трактира. Сплетникам пригрозили лишением монарших милостей и высылкой из страны.

Родственники пропавшей девушки больше не обвиняли брата короля. Даже когда однажды ночью им подбросили ее тело, обряженное в свадебный наряд.

Не успокоился один лишь жених, аристократ из уважаемого в Аг-Грассе древнего рода, Леонард Хиомене. Парень, заканчивающий последний курс обучения в Первой академии некромантии, рисковал жизнью, когда раньше срока вошел в храм Смерти, чтобы стать истинным некромантом. Он собирался вернуть душу свое невесты и узнать имя убийцы. Из-за того, что маньяк магией стирал за собой следы, обычный вызов души, который использовали некроманты-дознаватели, тут не подходил. И Хиомене, снова рискуя своей жизнью, провел древний ритуал, запрещенный сотни лет назад.

Душа Алии пришла на зов любимого и, указав на герцога Ассардо Доминни, без утайки поведала о последних часах своего бытия. Приглашенный на обряд судья поседел от ужаса. Молодой некромант отправился в резиденцию брата короля, чтобы бросить вызов на поединок. Дурак… Его там уже ждал магический конвой.

По обвинению в запретном колдовстве парня отправили в ссылку без права возвращения на родину. По дороге его же эскорт попытался убить Леонарда. Некромант сбежал, но вскоре оказался в темнице одного из арбитров. Хиомене не казнили лишь по той причине, что сестра арбитра выбрала его своим учителем некромантии. Спустя несколько лет Леонард Химене пришел в храм Судьбы с заказом на герцога Доминни.

Чтобы добраться до высокопоставленного убийцы нужна приманка. И ею стала я…

Меня, четырнадцатилетнюю девственницу, продали на Призрачных торгах. Естественно, покупателем был герцог Доминни.

Герцог умер, когда попытался совершить насилие надо мной.

«Как умер? Я знаю, что от яда, но как именно? – впервые нарушил молчание Грэм. – Уверен, тебя обыскали, прежде чем допустить в герцогские покои. Да и Доминни, судя по всему, был сильным магом. Как он мог погибнуть от руки ребенка?!»

Я пронесла под языком шип кросии и вонзила его герцогу в шею.

Яд этого растения действует мгновенно, сложно добраться до противоядия, когда в считанные секунды онемевает все тело. Скорее всего, старый развратник даже и не понял, что с ним случилось.

«Если не ошибаюсь, яд кросии на хэмеллов не действует?»

Слава Судьбе, это так. Отэмис, внедренная во дворец Доминни в качестве любовницы Мальто, помогла мне сбежать. Жаль только, спустя годы он опознал в жене принца Северной империи бывшую пассию. Мальто прижал мою напарницу к стенке – и она заложила меня.

«Я помню, как ты испугалась перед коронацией, когда поняла, что посол вычислил тебя».

Да, глупая ситуация. Кто мог подумать, что у Мальто хорошая память? А Отэмис – слабачка и находка для шпиона?

Грэм хмыкнул, оценив мою слабенькую шутку. Значит, телохранитель больше не сердиться. Хорошо.

«И все же, почему не хочешь пойти на уступки некроманту? Что тебе стоит согласиться на его условия? Возможно, на Призрачных торгах появится возможность сбежать? А если он сделает так, как предложила ты и свяжется с храмом Судьбы, ты можешь упустить шанс на спасение. Да, они выкупят тебя из плена, но тогда придется снова служить им, чтобы вернуть деньги».

Эх, Грэм, ничего ты и не понял.

Я готова вернуться в храм, ведь четырнадцать лет меня устраивало служение Судьбе. К тому же мне все равно придется обращаться к Регине за помощью. Кроме того, если я соглашусь предстать на торгах, как чистокровный хэмелл, мне доведется испытать сильнейшую боль.

«А так ты ее не испытываешь?» – сарказм в голосе сатурийца усилился.

Да, испытываю. Но сейчас мне причиняют боль посторонние, а если я решусь на договор с похитителем, то больно сделаю я сама себе. А я так не хочу! Да и не смогу!

«Всего-то? Я помогу», – обрадовал сатуриец.

Ну и кто из нас извращенец?!

Спорили мы долго. Затем пришел некромант с помощником. Толстяк нес новую порцию отвара. Дверь за этими уродами не закрылась – стражники втолкнули в пыточную увешанного хианитовыми цепями Юлиана.

Парень смотрел только на меня, и в его глазах застыло странное чувство. Сожаление? Сочувствие? Недоумение? Не знаю, трудно улавливать чужие эмоции, когда свои зашкаливают. Хотя… наверняка жалость. Мокрая, окровавленная, избитая я представляла, несомненно, грустное зрелище.

– Что вы делаете? – каркающим голосом, сорванным до хрипа, пытаюсь остановить действия помощников некроманта.

Агграссец разворачивается ко мне, тогда как толстяк с одним из стражников продолжают привязывать руки Юлиана к перекладине столба, где только что висела я.

– Ты сможешь восстановиться после пыток, а твой любимый нет, – с гаденькой улыбкой произнес старик. – Как думаешь, сколько продержится он? Пока не сойдет с ума от боли?

Понятно. Он хочется вырвать мое согласие любой ценой.

И тогда я обломала ему назревавшее развлечение.

– Оставьте его в покое. Я согласна.

Когда уводили Юлиана, мне удалось снова поймать его взгляд. И он кардинально изменился. Неверие. Неужели думал, я позволю его пытать?! Странный маг. Я бы согласилась, даже будь на его месте незнакомый мне человек.

К тому же Грэм и так уговорил меня согласиться на сделку с некромантом.

– А может, все-таки продашь меня жрицам Судьбы? Они заплатят любую сумму?

Некромант скрипнул зубами. Да ладно тебе, не могла же я не попытаться в последний раз?

– Я снимаю с тебя хианитовый ошейник и разрешаю свободно передвигаться по двум уровням подземелья, – старик сначала защелкнул на моей правой руке тонкий браслет, а потом снял хианитовые кандалы. – Только учти, попытаешься наброситься на меня или кого-то из моих слуг – испытаешь неимоверную боль.

Наверное, ему не понравилось скептическое выражение моего лица. Он решил продемонстрировать действие браслета.

– Словек, покажи ей.

Толстяк, усмехнувшись, занес кулак для удара. Я поставила блок и сжала увальню ладонь. Но от боли закричал не он. Я. Мне казалось, что жидкий огонь пожирает все тело.

Через полчаса я рассматривала комнату, в которой предстоит жить несколько дней до торгов. Ничего так, комфортно. Мой временный хозяин не пожадничал и выделил вполне сносную спальню.

– Устраивает? – хмуро бросил мнимый ювелир.

– Да, теперь покажи мне купальню.

Агграссец скривился, но приказал следовать за ним. И я шла, с ненавистью буравя его спину. Как же легко сейчас подскочить и свернуть тонкую шею, покрытую старческими морщинами! Реагируя на мои кровожадные мысли, браслет пощипывал кожу, напоминая о себе. И я смиренно шла за своим мучителем, для которого я была, увы, не опасна…

Мы шли по узкому каменному коридору. Камеры, камеры, камеры… почти в каждом зарешеченном окошке мелькали темные фигуры. Сколько же людей у него в плену! Проклятый работорговец! Чтоб тебе коконы съели живьем, сволочь!

Купальню, выложенный розовым мрамором бассейн, питал горячий подземный источник. Зеркала во весь рост уже установили возле ступеней, ведущих в воду.

– Довольна? Все так, как ты и просила.

Я кивнула. Он предоставил все, что требовалось.

Старик повел на выход, снова мимо камер с пленниками.

– Повторяю, девочка, по двум нижним уровням можешь передвигаться свободно. Однако покидать стены подземелья не стоит, если не хочешь, чтобы ошейник задушил твоего дружка. Один шаг не в ту сторону – и артефакт перекроет ему воздух.

Что Юлиан не мой дружок, я промолчала. Не поверит после того, как застал нас в компрометирующей ситуации. Лучше пусть остается при своих убеждениях, иначе станет допытываться, что же мы тогда делали на самом деле. А рассказав про проглоченные артефакты, я гарантированно их лишусь.

Возле железной двери с густо зарешеченным окошком некромант остановился и достал связку ключей.

– А это мой подарок за сговорчивость. Уверен, тебе есть о чем поговорить с этой пташкой.

Приглушенное сияние камня-светляка позволяло разглядеть сидящую на ворохе соломы женщину. Сгорбившись, она уткнулась лицом в колени. На скрежет открываемой двери подняла голову – и я задохнулась от неожиданности. Валэри…

– Развлекайтесь, девочки, – хохотнул агграссец и втолкнул меня в камеру к ламчериону.