Глава 28. Потомки Антара
Оазис Мектубиан, дворец рода Эспинс,
57-й день прихода Эвгуста Проклятого
«Эва! Просыпайся, Эвангелена! Хватит дрыхнуть», – занудно звенел голос Грэма в моей голове.
С закрытыми глазами, я резко подхватилась и, путаясь в приятно прохладной простыне, шлепнулась с кровати. Потирая отбитый зад, огляделась, вспоминая, где и почему нахожусь. Дворец Эспинсов, и я здесь в качестве гости, хотя молодой арбитр купил меня на невольничьих торгах. Да благословят боги благородных магов и справедливых арбитров!
Сев на кровать, обратила внимание на постельное белье. Нежно-лазоревый вискурский шелк – небедная семья, можно позавидовать. Да и все в комнате вопило о роскоши и неплохом вкусе. Огромная кровать из темного дерева меня вообще покорила. И я сдалась на милость покорительницы – забралась обратно на мягкую перинку. Стоило голове коснуться подушки, как ко мне тотчас вернулась дремота.
«Эва, это не смешно».
«А я разве смеюсь?» – Грэмово занудство вырвало из сонной неги в унылую реальность.
«Пора вставать и думать о том, как попасть в храм Судьбы. Мы от него в паре часов пути, и в то же время дальше, чем когда либо».
«Чего это? Вчера Карим пообещал даже сопроводить к жрицам, как только я почувствую себя лучше. Значит, завтра и двинемся в путь».
«Даже боги порой не держат обещания, – напомнил известную истину сатуриец. – Открой глаза и посмотри на магическую защиту дворца. С твоим уровнем силы тебе ни за что не выбраться отсюда, если вдруг хозяева пожелают оставить себе молоденького хэмелла. Приобретенного, кстати, за баснословную сумму».
«Грэм, ты во всем ищешь подвох. Мне наоборот спокойно. Такое чувство, что я вернулась домой».
«Ну-ну, домой она вернулась… послушаю, что запоешь, когда тебя пустят на опыты».
«Грэм, давай без гадостей, а? И вообще я спать хочу…»
«Эвка, подъем!»
От мысленного командирского ора, сравнимого лишь с вылитым ведром холодной воды, я снова вскочила с постели. Ну и побудка! Вот так всегда. Бедной девушке толком поспать не дадут.
«Хватит, выспалась на годы вперед. Столько времени провалялась – и мало?!»
Исцеляющий сон не считается. Хочется понежиться на безупречно чистых простынях, томно потянуться, получить завтрак в постель, без спешки выпить чаю с чем-нибудь сладким…
«Какой, к демонам, завтрак?! Какой чай?! Вокруг творятся странности, а ты о чаях мечтаешь! Собралась, прочистила голову от глупостей и внимательно слушай меня!»
– Есть, мой генерал! – как солдафон, гаркнула я вслух, не сдержав возмущения.
«Юлиан – сателлит одной из богинь, и его покровительница вчера нас навестила».
Бодрящее начало утра. Сон как рукой сняло.
«А почему я узнаю об этом лишь сегодня?»
«Да потому что ты вырубилась сразу после разговора с арбитром».
Оправдываться я не собиралась, сон и еда – лучшее лекарство для хэмелла.
«Рассказывай, Грэм, что произошло вчера и с подробностями».
«Будут тебе подробности, сапфироглазая, будут», – Грэм говорил зло и резко, словно в новых неприятностях виновата я.
«Я тебя не виню, – резко отбрил сатуриец, – не выдумывай».
А затем он пересказал события прошедшей ночи, и мы стали гадать, что за богиня почтила нас своим присутствием: Судьба, Искусство, Стихия или Любовь?
«Логика подсказывает, что Стихия или Искусство, – убедительно заявил мой телохранитель. – Сама подумай, для Любви облик девочки некрасив и прост. А все статуи Судьбы в храмах величественны и монументальны, поэтому сопливого ребенка для своего воплощения она также не изберет. Тогда как богиня Искусства многолика и многогранна, почему бы ей не сыграть подростка?»
«Ну, а Стихия, Грэм?»
«Вторая богиня по своей сути капризна и непостоянна. Она также могла предстать перед глазами своего слуги в непрезентабельном образе, если бы ее потянуло на эпатаж».
«Хорошо, богиню практически вычислили. Дальнейшие наши действия?»
«Делаем вид, что нам ничего не известно. В конце концов, богиня нам не враг, Эва, она исцелила тебя».
Прикоснувшись к шее, где недавно кровоточил порез, оставленный ножом Фирона, я не почувствовала шероховатостей. Отлично, шрама нет, а ведь мог и остаться после артефакта. И регенерация многоликих оказалась бы бессильной.
«Творится непонятное, вероятно, опасное для жизни, а бабы, как всегда, думают о внешности».
Пренебрежительная мыслишка Грэма больно кольнула мое чувство достоинства. Почему? Почему окружающие любят причинять мне боль? У меня на лбу написано «добровольная жертва»? Я всего лишь хочу остаться живой и по возможности не уродливой.
«Эва, прекрати выдумывать чушь! Не хотел тебя обидеть – я всего лишь размышлял о различиях между мужчиной и женщиной. Для меня сотня шрамов, если они не мешают мне исполнять свои обязанности, – не повод для уныния. Прекращай разводить сырость. К нам кто-то приближается».
Еще успела подумать о том, что Грэм моими ушами слышит больше, чем я сама. И даже получила объяснение феномену: не умею сосредоточиваться на реальности, витая в поднебесье, тогда как сатуриец собран и насторожен каждый миг.
Постучав, в комнату вошел Юлиан. На правой руке парень нес поднос, заставленный мисками, тарелками и пиалами. Вдохнув ароматы еды и свежезаваренного чая, я ответила на приветливую улыбку мага вежливо-голодным оскалом.
– Ты проспала завтрак, – сообщил Юлиан. – И я решил позаботиться о тебе, так как хозяева, скорее всего, позабудут о гостеприимстве из-за суматохи во дворце.
– А что случилось? – спросила я без особого интереса, разглядывая своего попутчика.
Тщательно выбритый, переодетый в чистую светлую одежду, молодой человек выглядел довольным, видимо, успел отдохнуть от наших опасных приключений.
– Точно не знаю, у них что-то пропало. Лучше признавайся, как твое самочувствие? – небрежно ушел от расспросов маг.
И я утолила его любопытство. Рассказала, что до сих пор не верится в то, что я выжила. Что воспоминания про то, как, теряя кровь по капле, начинаешь ощущать слабость и апатию, навсегда останутся со мной.
Юлиан хмурился, закусывал губы и молча слушал. Разделив с ним свои страхи, я почувствовала облегчение.
– А теперь ешь, Эва, выздоровление невозможно без полноценного питания.
Нотация в духе рассудительного дедушки. Я так и сказала, Юлиан скривился, пододвинул поднос и заявил:
– Да хоть в духе рассудительной бабушки, только ешь.
– Не хочу, – притворно вздохнула я, – аппетит пропал, так как не терпит принуждения.
– Уж не я ли виноват?
– Вполне вероятно, точно не уверена…
– Нахалка, – перебил меня маг и торжественно вручил ложку. – Или сама ешь, или буду кормить тебя, как ребенка, внученька.
– Конечно-конечно! Ложечку за маму, ложечку за папу…
Продолжить не дал упомянутый столовый прибор, наполненный кашей, который маг подсунул мне прямо под нос. Из какого-то желтого мелкодробленого зерна, щедро сдобренная маслом и специями, она дразнила обоняние, и я принялась за еду.
На самом деле я зверски проголодалась, но дурачиться с парнем было весело. В итоге десерт я доедала из ложки, которая находилась все-таки в руках Юлиана. Вначале завтрака Грэм что-то бурчал о дурочках, флиртующих с опасными личностями, потом мысленно махнул рукой и притих. И на время я забыла о его присутствии.
– Вот умница! А теперь ложечку за четвертого магистра Братства, за Петера Воронова. Молодец. Так, за кого ты еще не ела? О! За императора Северной империи!
За своего нанимателя, от которого сбежала, спасая жизнь, ложку ягодного мусса я еще проглотила. Но когда Юлиан предложил следующую кандидатуру – второго регента Эвгуста – закашлялась и отвернулась от кормильца.
– Хочешь, чтобы черномаг остался голодным?
– Поверь, этот никогда не останется голодным.
– Говоришь так, будто его знаешь.
Состроив загадочный вид, пожала плечами и перевела разговор на другую тему.
– Спасибо за вкусный завтрак, – поблагодарила мага, – а теперь уйди, пожалуйста, я хочу переодеться.
– Не прогоняй, вдруг пригожусь? Крючочки застегнуть, например, – предложил Юлиан и подмигнул.
– Не переживай, все крючочки будут спереди.
– Откуда подобная уверенность? Ты ведь еще не видела одежду, оставленную для тебя хозяйкой? Не отказывайся от предложенного, – мурлыкнул парень игриво.
– Я как-то привыкла быть самостоятельной.
– Печальное качество для красивой девушки, – его голос утратил шутливый тон, став серьезным. Хотела возмутиться столь дикому заявлению, но маг продолжил: – Женщине нужна независимость лишь до тех пор, пока она не найдет того, из-за чьей широкой спины уютно выглядывать.
Я обалдела от его взглядов на отношения полов. Но еще больше сбило с толку выражение карих глаз парня, которые светились непривычной теплотой и еще одной эмоцией, которую тогда не смогла распознать.
И когда Юлиан осторожно протянул руку к моему лицу, я почему-то не увернулась от наглой конечности, продолжая сидеть неподвижно. Возможно, потому что вспомнила волнительный момент, когда попутчик отдавал мне свой артефакт на хранение?
Он ласково провел кончиками пальцев возле правого уголка рта – и мои губы загорелись, словно я только что дегустировала острое блюдо.
– Крошка от пирога, – объяснил невозмутимо маг и убрал ладонь.
– Какая я неаккуратная, – прошептала, не отводя глаз.
– Нет, ты – само совершенство, – внезапно севшим голосом возразил парень и нежно обхватил мое лицо ладонями.
Теперь я поняла выражение про бабочек в животе…
«Да целуйтесь уже!»
В предвкушении поцелуя забыла обо всем на свете, поэтому вопль Грэма прозвучал гневным гласом богов над головами нечестивцев. Я вывернулась из рук мага, отчаянно краснея. Как я могла забыть о сатурийце! Какой позор…
– Юлиан, выйди, пожалуйста, мне нужно одеться, – глухо попросила попутчика, опустив глаза.
Маг, забрав поднос с пустой посудой, тотчас вышел. Обиделся.
«Я бы тоже обиделся, – довольный собой согласился Грэм. – Нет большего оскорбления, чем шарахающаяся от тебя желанная женщина. Но, запомни Эва, чем дольше охотник гоняется за дичью, тем выше ценит добытый трофей».
Игнорируя доморощенного знатока дел сердечных, посетила ванную комнату, а затем принялась одеваться. Белоснежная блузка с двумя десятками пуговичек и расширяющаяся книзу юбка из шелестящей серой с серебристыми переливами ткани – прошлогодняя мода Семиграда докатилась и до аристократии Пустыни. И да, пуговицы находились спереди, так что я легко обошлась без посторонней помощи.
«Эва, ты на меня дуешься?»
Храня мысленное молчание с соседом по телу, занялась прической и лицом: волосы закрутила в тугой пучок и скрепила магией, потом, используя способности хэмелла, добавила яркости губам и, удлинив, затемнила ресницы. Все-таки удобно быть многоликой – даже потеряв среди прочих вещей косметику, я могла оставаться привлекательной.
«А что я должен молчать и позволять тебе кувыркаться в постели с подозрительным мужиком? – возмутился сатуриец. – Пока я делю с тобой тело, никто не прикоснется к тебе, поняла?»
«Ты ревнуешь, Грэм?» – не удержалась от насмешки.
«Помечтай, Эва», – отбрил телохранитель.
В одиночестве я пребывала недолго. В комнату, вежливо постучав, вошел темноволосый мужчина, лицом и фигурой похожий на моего спасителя Карима Эспинса. Я отошла от окна и сделала несколько шагов в его сторону. Явное родство подтверждало и то чувство, что я испытала при встрече с арбитром, – ничем не оправданное доверие и спокойствие в его присутствии. Опасное свойство этой семьи – умение внушить ничем не заслуженное расположение с первых мгновений общения – настораживало Грэма, но не меня.
– Доброго и светлого дня, риэлла, – импозантный брюнет с шрамом на скуле поставил поднос с едой на столик у кровати. – Меня зовут Вариор Эспинс, я целитель и дядя тех недоумков, что не сумели уберечь вас от артефакта Мульхема. И я пришел к вам с завтраком и несколькими вопросами.
Деловитость, открытость и напористость речи старшего Эспинса усилила мою симпатию. Это не расчетливый интриган Альберт Элевтийский, в его словах и поступках не нужно искать двойное дно.
– И вам доброго и светлого, магистр, – я уважительно поклонилась магу. – Благодарю за заботу, хоть я уже позавтракала, но выпить чашку чая в вашей компании не откажусь. И, конечно, если смогу, то отвечу на ваши вопросы.
Мне не показалось, и Вариор Эспинс вздохнул с облегчением?
«Не показалось, – ворчливо отозвался Грэм. – Похоже, мужик опасался, что ты в обморок упадешь от счастья, когда услышишь, кто пришел к тебе с визитом. Он ведь не знает, что как двойник северной принцессы ты привычна к общению с великими людьми Межграничья».
Хм, к сатурийцу вместе с хорошим настроением вернулась и его ирония.
Тем временем магистр ордена Огня разлил чай в чашки и с комфортом устроился в одном из кресел.
– Я не буду терять время даром, сразу перейду к интересующему меня вопросу. Племянник сообщил, что вы общались с послом Вискура?
– Сложно назвать это общением, но да, мы пересекались пару раз.
– Каково его физическое и эмоциональное состояние?
– Он здоров, а вот эмоции… сами подумайте, что он испытывает? Отправился налаживать отношение с Дюжиной – и попал в рабство.
Эспинс затеребил воротник рубашки, словно тот стал ему жать, стесняя дыхание. Он хотел что-то еще спросить, но я была быстрее:
– Магистр, ваш племянник уверял, что я не пленница в вашем доме и тем более не рабыня. И еще завтра он сопроводит меня в храм Судьбы.
– Эва, конечно, вы не пленница! А говорить о рабстве в свободолюбивом полисе Мектуб – вообще оскорбление! – магистр возмущенно вскочил с кресла. – Эспинсы – прямые потомки великого предтечи Антара, и мы всегда стояли на страже его заветов! Знаете ли вы, сколько Эспинсы сделали для возникновения такого явления как арбитраж и вольные города-полисы? Мы и только мы стояли у истоков…
Похоже, магистра, взнуздавшего любимый конек, понесло. Надо спасать положение.
– Простите, – попыталась извинениями прервать намечающуюся лекцию по истории, – я не хотела обидеть вас.
Маг отмахнулся от моих слов и продолжил высокопарную речь о влиянии рода Эспинс на ход истории.
Минут через пятнадцать, когда я перестала даже делать вид, что слушаю, огневик вдруг оборвал недоговоренную фразу и, пристально глядя на меня, подозрительно довольным голосом заявил:
– Карим на несколько дней уехал по делам ордена. Да и вообще, в храм Судьбы вы не попадете.
«Я же говорил! – торжествующе завопил Грэм в моей многострадальной, переполненной датами и фактами голове. – Тебя пустят на опыты!»
– Как не попаду? – поражено воскликнула я.
– В ближайшие дни, – уточнил Вариор Эспинс. – Храм закрыт для посетителей на пять белых ночей.
Злость сменили облегчение и досада. Белые ночи – время, когда падчерицы Судьбы молят покровительницу о милости дать знак: остается настоятельница любимой дочерью богини или настал час поиска нового оракула.
«Демократичный обычай», – хмыкнул Грэм.
«Не обольщайся. Возможно, когда боги ходили по земле, так и было. Ну а сейчас каждая настоятельница старается удерживать власть в своих руках по возможности дольше. И передают титул оракула и статус дочери богини не самой способной падчерице, а своей ставленнице. Последние три поколения настоятельниц вообще родственницы. Даже в старшие жрицы пробиваются не одаренные, а те, кто клянется в верности не богине, а настоятельнице».
«Ваш храм – не дом богини, а террариум со змеями».
«Ага, пауки со стеклянными сколопендрами там тоже обитают».
Наш мысленный разговор с Грэмом длился пару мгновений, и все-таки я ответила Вариору Эспинсу невпопад:
– Да, конечно…
– Замечательно! А племянник уверял, что вы не согласитесь.
Хм, а на что это я дала согласие?! Переспрашивать не довелось – на что я подписалась, узнала тотчас же.
– Уверен, опыты с вашей кровью помогут найти лекарство от красной лихорадки. Да и просто, получив возможность дальнейшего изучения способностей хэмелла, я невероятно счастлив. Жаль, конечно, что у нас так мало времени.
Не разделяя ни восторги, ни огорчения мага, осознала, что все-таки попаду на опыты…