Глава 20

Мы засиделись с Тьенхэ до позднего вечера. Генерал самолично вытащил столик с чаем и закусками в небольшой внутренний дворик. Далекая луна светила непривычно ярко. Воздух пах магнолиями и жасмином, ни единой нотки бензина или смога. Чай терпкой горчинкой прокатывался по языку, не изобилующие сахаром и добавками пирожные лишь оттеняли вкус, не перебивая его сладостью. Казалось, мы одни в целом мире. Если бы не доносящиеся изредка шаги стражей, бдительно несущих вахту, и звон посуды на кухне, иллюзия необитаемого островка была бы полной. После перестановки наши подушки оказались непривычно близко, и каждый раз, когда я тянулась за чашкой, невольно задевала рукавом пальцы Тьенхэ. В памяти вспыхивали картинки. Как он прижимал меня к себе во время путешествия в одном седле, бережно, но надежно. Как заботился во время привалов, поправляя накидку, чтобы не пробирался прохладный ветер. Соблазняющий внутренний голос нашептывал: «Бери! Шикарный же мужик. Где еще такого найдешь? Внимательный, надежный…» «Ко всему гарему внимательный», – добавляла я мысленно, отмахиваясь от навязчивых идей. Но мое напряжение просачивалось наружу, даже генерал заметил: – Тебя все еще терзают какие-то сомнения? Расскажи,– приказал он. – Что мне сделать, чтобы ты мне наконец доверилась полностью? Отчаяние в голосе Тьенхэ было неподдельным, и я сдалась. – Пообещай, что никогда не возьмешь наложниц или других жен, – потребовала, втайне ожидая, что супруг рассмеется над хорошей шуткой. Просить такое в местных реалиях – все равно что повесить на мужчину ярлык «подкаблучник». Ну кто на такое пойдет? – Согласен. Генерал не раздумывал ни минуты. – Зачем мне другие, если у меня есть самая драгоценная женщина из живущих? – Тьенхэ улыбнулся и развернулся ко мне всем корпусом. – Это тебя тревожило? То, что придется делить меня с другой? – Не тревожило, – поспешно замотала я головой так, что зазвенели подвески на шпильках. – Но… – Я тоже не хочу делить тебя ни с кем. Горячая сухая ладонь легла на мою щеку, заставляя смотреть прямо в лицо генералу. В его глазах не было торжества или злорадства – лишь искреннее облегчение и радость. Словно я призналась в чем-то очень интимном. – И я очень рад, что ты ревнуешь, – добавил Тьенхэнегромко. Его голос внезапно охрип. – Это значит, что я тебе все-таки не безразличен. Я невольно облизала губы, и взгляд мужчины тут же к ним прикипел. – Ты мне не безразличен. Но я боюсь… «Что это будет не твой выбор», – вертелось на языке. Но Тьенхэ прижал большой палец к моему рту, останавливая фразу. – Не бойся. Я с тобой, – выдохнул генерал, наклоняясь ближе. «Этого я тоже боюсь!» – хотела выкрикнуть, но тело как одеревенело. Глаза закрылись сами собой в ожидании поцелуя. Резкий стук где-то в глубине дома вырвал нам обоих из томного забытья. – Пожар! Генерал, пожар в крепости! Горит зернохранилище! – Юйшан постучал снова. – Иду! – вскинулся Тьенхэ и с сожалением выпрямился. Я сглотнула. Мы подошли к опасной черте слишком близко. – Ты еще и пожары тушишь? – попыталась сгладить неловкость шуткой. Но генералу было не до смеха. – Во время бедствий часто возникают беспорядки. Мне нужно присмотреть за безопасностью города. Прости. Короткий поцелуй в лоб, мимолетный и невесомый, и Тьенхэ след простыл. Я даже не успела предложить свои услуги как врача. Но раз горит зернохранилище, вероятно, жертв нет. Складские помещения располагаются в отдалении от жилья. В частности, чтобы соблазна своровать не было. Понятно, что быстро последствия пожара не ликвидируют. Это и в прежнем моем мире задача непростая, а уж здесь пока потушат, пока разберут завалы. Полагаю, если что случится, меня позовут. Тьенхэ уже не раз давал понять, что уважает мои умения и не собирается ограничивать врачебную деятельность супруги. Вздохнув, оглядела усыпанный крошками стол, порадовалась наличию слуг, что уберут все это утром, и отправилась спать. Дом затих окончательно – то самое время в промежутке между полуночью и рассветом, когда все лежат по постелям, и даже бдительных стражей клонит в дрему. Раззадоренная нашим свиданием – а как еще назвать эти посиделки? – я ворочалась с боку на бок, раздумывая, что делать дальше. Дать шанс Тьенхэ или же обрубить все ниточки хрупких зарождающихся чувств? И откуда взялся пожар? В принципе, возгорания летом на границе не редкость, но чтобы в крепости, да еще и зернохранилище, что тщательно охраняется круглые сутки… Шорох шагов заставил меня резко сесть на постели. Стражи так не ходят. Их поступь я уже научилась различать – уверенная, четкая. А тут крадется кто-то. И не слуги – те стараются ступать тихо, незаметно, но не замирают на полушаге, как воры. – Кто здесь? – я зашарила взглядом по сумеречной спальне. Солнце еще не взошло, но небо уже озарилось розоватым золотом. И в этой мирной неге особенно зловещей показалась мелькнувшая за окном тень. – Стража! – позвала уже громче. Никто не откликнулся. Я спрыгнула с постели и накинула халат. Меч Тьенхэ я не подниму, а вот кинжал – вполне. И обращаться я с ним умею. Не как с оружием, а как со скальпелем, но вскрытая брюшина кого хочешь остановит. Только применить хирургические навыки мне не позволили. Враг подло напал со спины, закрыв мне рот и нос влажной тряпкой. Я пыталась задержать дыхание, почуяв подозрительный аромат, но долго не продержалась. Проклятые сценаристы, что выдают средневековым варварам хлороформ! Хоть бы малейшую логику применили или в истории покопались… Все же вдохнула – и ожидаемо отключилась. Пришла я в себя в полной темноте и тесноте. Если бы страдала клаустрофобией – точно получила бы приступ. Плотная ткань лезла в лицо, облепила все тело, а сверху кто-то добрый намотал еще целый километр веревок. Будто я в состоянии оказать реальное сопротивление! В живот врезалась выпуклая твердая окружность с выступом на конце. Седло. Меня куда-то везут на лошади? И судя по глухому звуку от копыт – мы не в городе, а за его пределами. Гортанная непонятная речь над головой окончательно все прояснила. Меня увозят в степи. Поджог склада был всего лишь уловкой, чтобы выманить генерала и его солдат из поместья. Тех, что остались, скорее всего, оглушили. А может, и убили. По спине пробрал прохладными лапками мороз. Похищение явно спланировали заранее. Не слишком тщательно, но и не спонтанно. Тетушки постарались или же это инициатива самих кочевников – предстояло выяснить. Если выживу. Сколько мы ехали – трудно сказать. Последствия спонтанной анестезии сказывались. Меня мутило, сознание то возвращалось урывками, то снова таяло в духоте мешка. Окончательно я пришла в себя от болезненного удара о землю. С лица сдернули ткань, позволяя оглядеться. Так и есть. Стойбище, шатры, пахнет сеном, лошадиным и человеческим потом и костром. Любовалась я этим недолго. Вид перекрыли ношеные, но качественные сапоги с пушистой оторочкой. – Ты принцесса Юлиань? – строго спросил меня их владелец. Я с трудом подняла голову. Шея затекла и одеревенела. Собеседника узнала сразу. Сложно не узнать того, кто убил твою героиню в десятой серии! Вождь кочевников остался прежним. Красив, подлец, тут не поспоришь, но в этой дораме даже самые гадкие гаденыши прекрасны. Резковатое скуластое лицо, квадратный подбородок и густые черные волосы, заплетенные во множество косичек. – Да, я принцесса. Супруга генерала Рейна! – поспешно добавила, чтобы избежать недоразумений. А ну как жениться вздумает? Мы этот эпизод уже миновали, но кто его знает… – Плевать мне, чья ты супруга. Говорят, врачевать умеешь? – вождь говорил с акцентом, но вполне понятно. – Смотря что, – осторожно заметила я. – Пошли, – коротко бросил он, развернулся и утопал куда-то за шатры. Меня подхватили под руки и понесли следом. Ходить я не могла – ноги онемели хуже шеи. По дороге я судорожно пыталась сообразить, что вообще происходит и зачем я понадобилась степнякам. Вроде бы эпидемий у них не случалось по сюжету, рук-ног никто не ломал. И только когда меня перетащили через порог, вспомнила. Сестра вождя, скончавшаяся от укуса скорпиона! Раз я вышла замуж раньше, значит, и этой смерти еще не произошло. У меня есть шанс ее предотвратить! Помнится, не таким уж гадом был этот гигант. Варвар, что с него взять. Без манер и такта. К Юлиань отнесся не плохо и не хорошо – просто игнорировал. И позволил имперским шпионам ее отравить. Ему не нужна была жена – и так есть две наложницы, готовых исполнить любое пожелание. После заключения мирного договора принцесса стала бременем, от которого степняк был счастлив избавиться. Не сам отравил – и то хорошо. Есть шанс выбраться живой. – Давно ее укусили? – бросила, опускаясь на колени у ложа пациентки. Бледное личико девочки взмокло от пота, дышала она прерывисто и слабо. Вовремя меня притащили: еще пара часов – и было бы поздно. – На закате, – тяжело выдавил вождь. – Несите холодную воду и соль, – отрывисто приказала я, оглядывая место укуса. Щиколотка покраснела, опухла и покрылась мелкими пузырьками. Плохо. – Горсть полыни, две луковицы на три пиалы воды – довести до кипения, остудить и сюда. Настойку солодки у шамана попросите. И женьшень в любом виде. – Ты сможешь? – вождь не договорил, но в его голосе мелькнула слабая надежда. – Постараюсь изо всех сил, – честно ответила я. —Обещать ничего не могу. – Если не сможешь, умрешь следом. – Давай без угроз, – поморщилась я, организуя из чистой тряпицы слабенький жгут. Яд успел распространиться, но замедлить отравление не помешает. – Генерал скоро обнаружит мое исчезновение. Если не хочешь кровавой резни – сделай вид, что пригласил меня в гости. Степняк ошеломленно заморгал. Такой вариант ему, похоже, в голову не приходил.