Глава 13 · Про судьбоносные орехи и неизвестного злоумышленника
Чем дальше мы отходили от «Приюта гармонии», тем яснее становилась голова. Индрик окончательно оклемался.
К тому моменту, когда мы выбрались с улицы Менестреля и свернули к центру города, на небе начал заниматься рассвет.
Принцы проводили меня до Шебутного переулка. Несмотря на ранний час, там уже если не закипала, то начинала булькать жизнь: продавцы гремели ключами, отпирая лавки, лоточники, позевывая, выкатывали телеги и расставляли на них свой товар, продавец волшебных ковров выбивал крюком какой-то сопротивляющийся половичок. Индрик заинтересовался витриной с антикварными флейтами, а Озриэль довёл меня почти до крыльца.
– Всё, дальше не ходи, – предупредила я, забирая корзинку с хрусталютиками. – Если мадам Гортензия тебя увидит, может рассердиться.
Ифрит удивленно вскинул брови.
– Вернее, не только тебя, а любого юношу, – пояснила я. – У неё свои правила. Приходится подчиняться.
– Ну, хорошо.
Мы остановились возле уличного фонтанчика для питья (попить воды из него мог любой желающий, а если кинуть монетку, то, в зависимости от её номинала, из него начинал бить компот, молочный коктейль или игристое вино).
– Значит, увидимся в академии?
– Только не с самого утра. Сперва я должна отработать пропущенное время. Приду на пару часов ближе к обеду и сразу отправлюсь к Робину, чтобы помочь с осмотром.
Магнус спрыгнул на землю и, заявив, что слишком устал, засеменил к крыльцу. Я поставила корзинку на землю и взяла Озриэля за руку:
– Спасибо, что откликнулся сегодня и вообще что помогаешь мне. Вся эта история с профессором Марбис… чувствую себя жутко виноватой. А главное, ума не приложу, что здесь можно сделать.
– Знаешь, Ливи, – он осторожно сжал мои пальцы, – я, кажется, понял, почему у Индрика ничего не получилось.
– Потому что идея с поцелуем – полная глупость?
– Нет. – Глаза Озриэля вспыхнули. В них заплясали огоньки, расплавив зеленую радужку. – Просто поцеловал не тот, в этом всё дело.
– О чём ты?
– Мы упустили важный момент: в сказках заклятие снимает не любой поцелуй, а поцелуй Истинной Любви.
До меня начало доходить:
– Хочешь сказать, что если бы один из прежних возлюбленных профессора Марбис всё-таки выжил и мы его нашли, то сумели бы пробудить её ото сна?
– Именно это я и хочу сказать.
Моё сердце подпрыгнуло от восторга. Я радостно обняла Озриэля:
– Ты прав, это должно сработать!
Он немного постоял, а потом обнял меня в ответ. Его сердце колотилось часто-часто, и моё вдруг тоже пустилось в пляс. Стало тепло и хорошо. Но тут он отстранился и побултыхал пальцем в фонтанчике.
– А ещё я подумал, что… что этот способ мог бы помочь и тебе. Ведь на тебя тоже наложено заклятие.
– Хм, строго говоря, это не совсем заклятие…
Хотя договор по передаче девы дракону – это своего рода магическое обязательство…
– Всё равно, оно накладывает на тебя ограничения, фактически лишает права выбора, а истинная любовь, как известно, сметает все преграды. Так что если бы тебя поцеловал тот, кто тебя искренне любит, то вполне вероятно, что память к тебе вернулась бы… и, конечно, к твоему жениху. А после этого (так, в качестве предположения) вы могли бы передумать жениться, потому что уже успели встретить кого-то ещё… Но даже если бы и не передумали, – Озриэль запнулся, – в любом случае, ты была бы свободна и счастлива…
– Предлагаешь влюбить в себя кого-то, чтобы снять заклятие?
– Ну, вдруг влюблять и не придётся. Вдруг ты уже это сделала, просто не заметила.
Я покачала головой:
– Истинная любовь должна быть взаимной.
– Тогда, может, есть тот, кого бы ты сама хотела поцеловать и почти готова полюбить?
И наблюдая, как за спиной Озриэля поднимается солнце, очерчивая золотой дымкой его сюртук и светлые локоны, я поняла, что такой есть. Он стоит прямо передо мной. Тот, с кем тепло, хорошо и спокойно. Тот, на кого можно положиться и чьё сердце бьётся в унисон с моим. Стеснительный, смешной и неловкий, а ещё добрый, искренний и отважный.
Но я ведь прибыла в Затерянное королевство в поисках суженого. По плану я должна была влюбиться в него, а он в меня. А потом назначенному судьбой полагалось освободить меня от Якула Кроверуса и жить со мной долго и счастливо. То есть, по сути, суженый и должен был оказаться моей истинной любовью, а Озриэль не подходил под параметры, указанные Вещей Булочкой. Получается, произошёл какой-то сбой, ошибка… Влюбившись в Озриэля, я не только не решала проблему с договором, но ещё и подвергала жизнь ифрита опасности: кто знает, на что способны оскорбленные драконы? К тому же я не забыла нашего с Эмилией чаепития. Чужие слезы – плохой фундамент для возведения собственного замка. Да и кто вообще влюбляется в друзей? Это нарушение первой заповеди дружбы!
Я покачала головой:
– Нет, такого нет. Извини, Озриэль, мне пора. Скоро надо открывать лавку.
Зеленые глаза резко погасли, став тусклыми, как выглаженное морем бутылочное стекло.
– Конечно… до встречи, Ливи.
– До скорого, Озриэль.
Он отвернулся и зашагал к Индрику, который всё ещё крутился возле антикварной лавки, и, вынув у него из рук флейту, потащил в сторону центра. Я стояла и смотрела им вслед до тех пор, пока они не свернули за угол в конце переулка, а потом подхватила корзинку и поплелась к торговке напитками.
* * *
Рядом с ней на тележке стоял агрегат, похожий на орган или детище безумного ученого. Из него торчало множество разнокалиберных трубочек и краников. Время от времени они вздрагивали и выпускали пар или цветные пузырьки.
– Налейте чего-нибудь бодрящего. И покрепче.
Женщина поглядела с сочувствием и отвернула один из вентилей. Стаканчик поймал ярко-оранжевую струю.
– Безответная любовь?
– Хуже. Невозможная.
Она передвинула стакан под следующий кран. Из носика начали вываливаться сгустки, похожие на синих медуз.
– Что это?
– Коктейль «будиловка». – Торговка подтолкнула стаканчик под следующий кран. – Ты ведь просила покрепче.
Завершающим штрихом она выдавила внутрь нечто, напоминающее слизняка, и высыпала треугольные ягодки с зелеными семечками. Жижа зашипела, вспенилась, а потом стала абсолютно прозрачной. Ягоды полностью растворились. Женщина помешала «будиловку» и протянула её мне. С виду – обычная вода, даже ничем не пахнет.
– Держи. Выпьешь, и печалиться будет некогда.
Я расплатилась и двинулась в сторону лавки. Не успела я зайти, как наткнулась на Магнуса. Вид у него был мрачный.
– Ты должна это видеть.
Осторожно примостив корзинку на пол, а стаканчик на стойку, я поднялась следом за ним в комнату. На первый взгляд там ничего не изменилось. Но это лишь на первый взгляд. Ведь только владелица помнит, что всегда кладёт гребешок левой стороной кверху, чтобы был виден красивый вензель сбоку, и что ставит сундучок чуть правее, дабы закрыть неэстетичную царапину на полу, ну и множество подобных вещей. В общем, стало очевидно, что здесь кто-то побывал.
– Магнус, рубин! – ахнула я и бросилась к ночнику, но тут же спохватилась, вспомнив, что камень теперь висит у меня на шее. – А кровеит, который принёс Рудольфо?
– Пропал, – коротко ответил паук.
Я потянулась к тумбочке, чтобы проверить, всё ли на месте, но Магнус меня опередил:
– Уже проверил, больше ничего не исчезло, но кто-то явно заглянул буквально в каждый угол.
– Кто же это мог быть? – Я пораженно опустилась на кровать. – Думаешь, я чем-то себя выдала? Люди отца нашли меня?
– Нет, если бы тебя нашли они, то прямо сейчас ты сидела бы не здесь, а на спине у боевой гарпии на высоте кучевых облаков и летела в сторону дома в сопровождении стражи. Это кто-то другой.
– Час от часу не легче! Значит, это был вор?
– Который не забрал магические гребешки и деньги?
– Ты прав, это странно…
Спросить бы у говорящего гребешка, но шансы на то, что неизвестный похититель задержался, чтобы причесаться, стремились к нулю, а гребешок просыпался, только когда им пользовались.
Я и мысли не допускала, что это сделала мадам Гортензия. Хозяйка «Эксклюзив-нюха» явно не из тех, кто станет рыться в чужих вещах. Скорее уж снова привяжет меня к правдоцвету и вытрясет всё, глядя в глаза.
– Надо подумать над охранными мерами, Магнус, и впредь быть осторожнее. А сейчас я должна подготовить лавку к открытию.
* * *
Бессонная ночь давала о себе знать, и, спустившись, я первым делом сделала глоток «будиловки». Второй уже не понадобился.
До открытия я успела трижды протереть полы, перемыть посуду (она была чистая, так что сперва пришлось её вымазать), покрасить ставни, выбить половички, полить и подкормить все цветы (долго не могла подступиться к тигровым лилиям, они всё время рычали на меня). Открывая дверь первому посетителю, я чуть не сорвала её с петель. Торговка не обманула: я забыла о печали, потому что попросту не поспевала за собственными мыслями. Лишь час спустя разрывающая энергия пошла на спад и меня начало понемногу отпускать.
Пытаясь как-то отвлечься и удержать себя на месте, я принялась просматривать один из вчерашних каталогов, механически переворачивая страницу за страницей. Журнал был толстенным: в плотных страницах имелись специальные окошки, куда помещались образцы. Каждый снабжался номером, названием и краткой характеристикой. Внизу перечислялись возможные области применения.
Перейдя к очередному развороту, я замерла и перелистнула обратно. Минуту разглядывала страницу, а потом вскочила с каталогом в руках, не осмеливаясь поверить в удачу. Повертела разворот и так и сяк, поднесла к свету, понюхала… это был раздел с орехами. И под № 96 значились фисташки. Только здесь они назывались «щелегрызы». Они были представлены как в очищенном виде, так и в скорлупе. Чтобы удостовериться до конца, я сложила страницу, оторвала кусочек с образцом, сунула в рот и пожевала. Точно, они!
Позади кто-то покашлял. Повернувшись, я увидела на лестнице мадам Гортензию. Она стояла, скрестив руки на груди, и недовольно хмурилась.
– Ливи, ты всё утро здесь громыхаешь, мешаешь мне сосредоточиться. От новой модели меня отделяет лишь пара часов тишины. Финальный этап самый важный, нужна последняя деталь, финальный штрих. – Пальцы пощелкали в воздухе. – Совсем чуть-чуть и…
Тут она заметила распотрошенный каталог в моих руках.
– Знаешь, в твоём возрасте я тоже питалась чем попало, но поверь доброму совету: чем раньше начнёшь следить за здоровьем, тем лучше.
Я выплюнула страницу и подбежала к ней.
– Мадам Гортензия, это фисташки?
Гномка рассеянно скользнула взглядом по уцелевшим образцам.
– Понятия не имею. Впервые слышу это название.
– Ну, щелегрызы. Просто там, откуда я родом, их называют фисташками.
– Дорогая, можешь называть их как угодно, только не мешай мне работать. Всё, ступай, на сегодня я тебя отпускаю, и, когда будешь уходить, будь добра, повесь на дверь табличку «Закрыто».
Она взялась за перила, собираясь подняться обратно в кабинет, но я в два прыжка оказалась рядом и перегородила дорогу.
– Пожалуйста, подождите! Скажите, вы уже что-то выбрали из новых каталогов?
– Да, хорошо, что ты напомнила. – Мадам вынула из висевшего на шее чехольчика карандаш в серебряной оправе и нацарапала на полях журнала пару цифр. – Закажешь образцы под этими номерами. Кстати, мне понравилась твоя идея с цветной древесиной, её я тоже включила в список. Оформи и отошли заказ прямо сейчас.
Она потянулась, чтобы убрать карандаш.
– Подождите, мадам, нам совершенно необходимы эти орехи. – Я постучала по странице.
Гномка пожала плечами:
– С чего бы? Не вижу в этих… как ты их назвала, щелегрызах ничего примечательного. А это что, трещинки? Какая странная конструкция. И что делать с теми, которые не раскрываются? Представляешь, сколько будет брака в партии. Зачем нам такие сложности?
– Уверена, все эти мелочи меркнут на фоне их бесчисленных достоинств. Нам просто необходимы эти орехи! Я прикинула возможности применения – они поистине безграничны!
– Неужели?
– Конечно! Щелегрызы можно, – я лихорадочно соображала, – приклеивать к слишком гладким стеблям, чтобы букеты не выскальзывали из рук (а ореховый аромат лишь добавит пикантности), или же засовывать в щелки крошечные записочки и прятать их в бутоны, а ещё организовывать конкурс, обещая приз тому, кто найдёт щелегрыз без щели. К тому же обычные орехи уже всем приелись. Никого не удивишь какими-то там кешью или арахисом, а это ведь новый сорт! Ещё никто в Затерянном королевстве их не пробовал, даже сам король! Мы станем провозвестниками. Только представьте объявление на витрине. – Я взмахнула рукой, выписывая в воздухе витиеватые буквы: – Щелегрызы! Эксклюзивно и только в «Эксклюзив-нюхе»!!!
Поставила пальцем три восклицательных знака и затаила дыхание, с трепетом ожидая решения хозяйки.
Мадам Гортензия помолчала, склонив голову набок и разглядывая пустое пространство с моей воображаемой надписью.
– А знаешь, – сказала она, – мне нравится твой задор. Ты одолеешь клиентов если не здравым смыслом, то энтузиазмом. Можешь заказать их, если хочешь, только небольшую партию. Десяти унций[1] будет вполне достаточно для пробы. Посмотрим, что из этого выйдет.
– Большего и не нужно! Вы просто чудо и приняли правильное, я бы даже сказала, судьбоносное решение!
– Ты преувеличиваешь, это всего лишь орехи…
– И вы о нём не пожалеете!
– Уже жалею: ещё чуть-чуть, и ты сломаешь мне пальцы.
– Ой…
Я выпустила её руку, и гномка потерла кисть.
– Только мне не нравится название «щелегрызы», оно совсем не коммерческое. Лучше остановимся на твоём варианте, как ты их назвала, фрисушки… фистончики…
– Фисташки.
– Да-да, – махнула она, уже направляясь наверх, – именно это я и сказала.
Дверь кабинета закрылась, а я подпрыгнула и беззвучно хлопнула три раза в ладоши. Потом схватила метлу и сделала с ней круг вальса по первому этажу. Стоит ли удивляться, что, повернувшись, я наткнулась на зрителя. Им был тот самый мальчик, который в первый день помог мне не сгинуть в лабиринтах Шебутного переулка.
– Ты к кому?
– К тебе, пришёл проведать. А что это ты делаешь?
– Танцую.
– С метлой?
– Уже нет! С тобой, о рыцарь! – Я схватила его за руку и утянула в новый круг.
– А ты хорошо танцуешь, – заметил он.
– Ты тоже для… – я прищурилась, – шести лет.
– Восьми, – спокойно поправил кавалер и, сделав последнее па, поклонился мне.
– Ладно, а теперь беги по своим восьмилетним делам, потому что мне надо бежать по своим семнадцатилетним.
– Ого! Тебе семнадцать?! Ну, ничего, мне всегда нравились девушки постарше.
Я хотела ответить так, как обычно реагируют на подобное взрослые: угрожая выкручиванием ушей и прочими ужасами, но не удержалась и рассмеялась. Правда, тут же зажала рот ладошкой, вспомнив слова мадам. Чтобы избежать лишнего шума, открыла дверь и подтолкнула гостя к выходу:
– Всё, теперь ступай, бабулю ждут дела.
– А ещё как-нибудь можно к тебе зайти?
– Только если обещаешь не приставать.
– А приглашение поесть вместе мороженого считается приставанием?
– Нет, если за тебя заплачу я.
– Тогда приглашаю тебя как-нибудь вечерком купить мне мороженого.
– Как тут устоять! Хорошо, согласна.
Я попыталась закрыть дверь, но он ловко подставил ногу.
– Кстати, так и не имел случая представиться. – Мне чинно протянули узкую ладошку. – Меня зовут Кр… кхм, Кен, меня зовут Кен.
– Что-то мне подсказывает, что в твоём имени не хватает ещё пары букв, Кен. Ну да ладно, таинственный незнакомец. – Я пожала руку, – Ливи. А теперь тебе лучше идти, Кен, пока моя хозяйка не выставила нас обоих.
– А ты чмокнешь меня на прощание?
– Как в прошлый раз, в щечку? Нет уж, дуй отсюда, пока я не передумала насчёт мороженого.
– Конечно, раз моя дама этого желает, – он уже повернулся, чтобы уйти. – Ах да, у тебя к губам что-то прилипло.
– Где? – Я инстинктивно дотронулась до рта, а Кен в ответ послал мне воздушный поцелуй.
Через дорогу от нас раздался свист, задорные возгласы и подначивания. Я подняла глаза и увидела целую толпу зрителей околокеновского возраста. Со стороны выглядело так, будто мы только что обменялись воздушными поцелуями.
А с этим пареньком надо держать ухо востро! Я набрала в грудь побольше воздуха, но хитрец меня опередил:
– До встречи, Ливи, – выпалил он и помчался к товарищам.
И умеет вовремя линять.
Героя встретили уважительными похлопываниями по плечу и восхищенными взглядами. Вся орава тут же кинулась прочь. Похоже, мальчишка – предводитель этой банды. Даже удивительно, учитывая разницу между ним и остальными. Кто-то явно занимается его воспитанием – таких правильных словечек на улице не нахватаешься. Да и не всякий мальчишка умеет танцевать вальс. Я шагнула обратно и уже хотела закрыть дверь, когда заметила спешащую к лавке Эмилию. Она вся раскраснелась и ещё издалека помахала мне. Вбежав, напарница первым делом сорвала соломенную шляпку и принялась ею обмахиваться:
– Ливи, господин Мартинчик из доставки не приходил?
– Нет, не приходил. Но, – добавила я, видя, как её лицо расстроенно вытянулось, – у меня есть для тебя отличная новость: я нашла хрусталютики.
– Не может быть! – Эмилия от радости выронила шляпку.
Я сходила к прилавку, вынула из-под него корзину и поставила на стойку.
– Вот.
Девушка просияла.
– Где ты их нашла?
– Прямо за кадкой с циклоцитрусами.
– Значит, я действительно случайно их туда задвинула. – Она осторожно дотронулась до мясистого желтого лепестка. – Надо же, выглядят такими свежими, будто только что собраны…
Ну, почти: всего-то два часа назад.
– Да, держатся бодрячком. Этим цветам палец в рот не клади.
– Спасибо, Ливи, ты настоящее чудо! Не представляю, что бы я без тебя делала!
Жила бы спокойно и избежала многих бед.
– Мадам у себя?
– В кабинете, – кивнула я. – Она на завершающей стадии букетно-творческого периода.
– Самый ответственный этап! Значит, ей не хватает последнего… – Эмилия пощелкала пальцами, совсем как мадам, – штриха!
– Да, что-то вроде этого она и сказала, а ещё просила закрыть на сегодня магазин и на пару часов избавить её от моей персоны, что я и собираюсь сделать. Но сперва помоги мне, пожалуйста, оформить заказ вот на эти образцы.
Я быстро переписала номера с полей каталога и протянула Эмилии листок. Она вынула из ящика бланки заказа, показала, как их заполнять, а потом сообщила, что как раз будет проходить мимо конторы господин Мартинчика и могла бы их занести.
– Отлично, спасибо, Эмилия! Главное, чтобы господин Мартинчик не забыл вот про эти. – Я жирно обвела № 96.
– О, а это случайно не те самые орехи, от которых зависит твоя судьба?
– Они и есть. Я случайно наткнулась на них, просматривая каталог.
– Какая удача! Не волнуйся, за сорок лет, что существует его контора, господин Мартинчик ещё ни разу не перепутал заказы и уж тем более не забыл про них. Если это случится, можешь выглянуть в окно: скорее всего, небо опустилось на землю, а у крыльца ждут четыре скорбных всадника.
Эмилия сложила заполненный бланк в сумочку:
– Сгораю от нетерпения увидеть новый букет, а ты?
– Да, я тоже дрожу от предвкушения.
Убедившись, что всё на месте, и пощекотав на прощание хихикающие колокольчики, она покинула лавку, а я поднялась наверх. Ступая как можно тише, на цыпочках пробежала по коридору и уже взялась за дверную ручку, когда услышала голос Магнуса. Он опять развлекал какого-то молчуна. Интонации паука были на удивление игривыми, я расслышала окончание шутки про сверчков и шесток. Так вот в чём дело… похоже, тут не обошлось без паучихи! Теперь ясно, почему он так рассердился в прошлый раз: я вспугнула его подругу.
Рискуя вызвать гнев мадам, я громко откашлялась, чтобы дать им знать о своём приближении, погремела ручкой и только после этого вошла, сделав безразличный вид. Форточка была приоткрыта, гостья успела скрыться.
Магнус притворялся дремлющим в гамаке. Он лениво приоткрыл пару глаз и изобразил зевок:
– Как там в лавке?
– На сегодня мадам Гортензия отпустила меня, пойду в академию. Ты со мной?
– Нет, эта бессонная ночь вконец вымотала меня, едва нахожу силы даже для беседы с тобой…
Только что у тебя были силы, чтобы шутить про сверчков и шесток! Но вслух я, конечно, ничего не сказала. В конце концов, Магнус прав: он тоже имеет право на личную жизнь. Похоже, в Затерянном королевстве какой-то особый воздух. Витающие в нём флюиды впору сачком отлавливать.
– Да и кто-то же должен охранять твои владения от повторного вторжения.
– Тогда я спокойна за свои сокровища.
Я быстро собрала вещи, пожелала Магнусу хорошего дня и отправилась навстречу своему первому официальному дню в академии.