Глава 2. Как флиртуют мальчики и сотрудники налоговой
Last Christmas
На прошлое Рождество
I gave you my heart
Я подарил тебе своё сердце.
But the very next day you gave it away
Но на следующий день ты его вернула.
This year
В этом году,
To save me from tears
Чтобы оградить себя от переживаний,
I'll give it to someone special
Я подарю его кому-нибудь особенному.
Я не допела сет, веришь, нет, но мне показалось, что свет потух и луч прожектора нацелился на тебя. Ты сидел в этом луче, а я стояла в таком же, но на сцене. На нас, почему-то, были наряды в стиле “Чикаго”, и… ой, не спрашивай. Песня закончилась, отгремели аплодисменты (так казалось мне, на самом деле я никому не сдалась со своими песнями), и ноги мои не слушались.
У тебя были МОИ духи и ты сидел тут.
Чёрта с два я уйду с пустыми руками, дорогой друг…
— Простите, мы можем поговорить? — я говорила сухо, профессионально. Будто собиралась сообщить о какой-то мелочи, вроде проблем с парковочным местом или вроде того.
Но парни за твоим столиком закатились в ужасном смехе. И правда, чего я хотела от места, где подают кальяны и просят за них столько, будто их делает сам Джинн из лампы?
Я совершенно не боялась таких как ты и сидящие рядом с тобой, при обычных обстоятельствах вы бы меня просто не заинтересовали. Вам нет тридцати, вы по непонятным никому причинам при деньгах, у вас вечно горят, как масляные лампы, глаза. И на “нет” — вы смеётесь. Но вы в общем-то не плохи, вам гулять ещё от силы пару-тройку лет, вы цепляетесь за свою молодость не хуже девчонок “к тридцати”, которые трутся тут с богатыми дядьками.
Ты единственный из всей компании так и не засмеялся. Смотрел на меня холодно, убийственно, с вызовом, как на врагиню. Не знаю уж, что я тебе сделала.
— А ну тихо, — одними губами произнёс ты и твои друзья заткнулись. — Чего тебе? — и я увидела твою улыбку.
Если бы я любила себя чуть меньше, эта улыбочка меня бы непременно тронула. Я бы непременно растеклась тут лужицей, потом достала сердце, протёрла тряпочкой и вручила тебе, извинившись, что оно пачкается кровью, но я непременно всё постираю.
За такие улыбки продают сердца, я не сомневаюсь, но, к счастью, не на ту напал.
— Мм… поговорить, — как дураку повторила я, развела руками, будто жесты могли помочь.
— Тебе разве петь, — ты почесал ногтем большого пальца правой руки левую бровь. Ах! За это в придачу к сердцу бедолажка доставала канцелярский ножичек и вырезала что-то на твой вкус: лёгкие, печень, почки… Чего желаете? — Не надо?
— Мне надо поговорить. Прошу, давай не будем усложнять. Это очень важно.
— Мм… ну, если важно — говори. Принцесса, — ты выделил это слово и твои парни покатились со смеху.
Всё ясно, они знают историю с “Почтой России”.
Ну ничего необычного, мои девочки тоже, все как одна, уже в курсе. И знай Нина, кто ты, она бы уже металась тут как маленький вертлявый ши-тцу.
— Хорошо. Ты по ошибке забрал мою посылку! Не мог бы ты вернуть? Там очень важная для меня вещь, — я не говорила ничего стыдного или странного, но твои дружки опять заржали.
— Да, хорошо, — ты улыбнулся. Опять. Где там мой канцелярский ножичек?
— Хорошо, — кивнула я, рассчитывая на победу.
— Хорошо.
— И?
— Что и, принцесса?
— Прости, я не представилась и тебе приходится… кхм… использовать это странное слово. Лидия, — я протянула руку, но ты её не пожал. Ну не страшно, ты просто ещё не знал правил вежливости. Мы прошли их гораздо позже.
— Егор, — ты не сводил с меня глаз, а я не убирала руку. Кто кого? Я перевернула ладонь вверх и дважды сжала и разжала пальцы.
— Посылка, Егор.
— Посылка?… А моя где?
— На… почте? — я всё-таки опустила руку. Диджей уже включил новогодний сет и хор пел “Mary's Boy Child”.
— Меняю твою посылку, — ты подался вперёд, упираясь локтями в колени, сцепив руки в замок. — На мою посылку.
— Чего? При чём тут я и твоя посылка?
— А причём тут Я и твоя посылка? Проси с “Почты России” компенсацию!
— Зачем тебе моя посылка? Я же попросила по-хорошему, не хамила, ничего такого не делала. Что не так? — ты перестал улыбаться.
— Ничего. Просто так. Справедливости ради… пострадала же ещё хозяйка трусов, верно?
И все опять заржали. Уже просто гомерически, так что стали оборачиваться люди с других столиков. А потом… запели.
Вот оно что, кудряшка Егор…
Что ж не сиделось-то тебе спокойно. Зачем было быть противным? О, я могла бы начать вздыхать, что за несправедливость и почто мне такое наказание, но будем честны… ты и правда ничего мне не должен, котик. Ты в праве делать то, что угодно твоей душе. А я в праве пойти и написать на сотрудницу почты жалобу. И да, никто не вернёт бедолажке, заказавшей трусы, её посылку… Вероятно, они просто сделаю вид, что она не дошла или вроде того. Ну по моему мнению эти ребята всесильны.
Ты хотел играть, я хотела свои духи. Уже совершенно точно, принципиально именно эти.
— Значит мне нужно сходить и забрать твою посылку, Егор?
— Да.
— И как я потом тебя найду, Егор?
— На этом месте. Через три дня.
— Как мило, у меня как раз будет смена, — я пожала плечами, улыбнулась и ушла, не оборачиваясь.
Да кто ты такой, чтобы меня пугать, Егор? Я получила ИНН, оплатив госпошлину, для которой требовалось ввести ИНН! Скажу больше, за меня это сделала сама сотрудница налоговой! И не спрашивай КАК я этого добилась…
Я страшна, когда дело доходит до госучреждений.