Глава 35. Конец тетради

Точка, милый. Моя последняя глава для тебя. Ты сейчас там почти пришёл в себя и меня скоро пустят в палату. Скоро я почувствую, как ты меня обнимаешь. Скоро услышу твой голос, даже если ты произнесёшь только пару слов… надеюсь ты веберешь самые лучшие.

Я всё время думаю о той женщине, Неле, её муж был в той же аварии, я уже рассказывала. Я всё время думаю… каково это забыть прошлое? Забыть годы отношений, детей, все прекрасные моменты, что остались позади? Я может наивна сейчас… да, наверняка это так.

Сейчас мне кажется, что наше “завтра” будет совершенно светлым и безоблачным. Если в будущем ты поймёшь, что всё изменилось — обещай, что достанешь этот дневник.

Обещай, что прочитаешь мои слова, что вспомнишь, как впервые меня поцеловал. Как приходил утром после дежурства, как ставил ёлку, как уснул вместе со мной на диване и как хранил меня для себя, для нашего особенного момента.

Ты прочитай и дай прочитать мне, я тогда тоже буду уверена, что всё у нас будет хорошо. Иногда же просто нужно вспомнить.

Какое воспоминание будет последним в нашем дневнике?..

Пожалуй вечер, когда я пришла к тебе в тот ледяной день. На улице был настоящий жуткий мороз, только-только прошёл Новый Год и Люсю увезла на море мама, а твоя бабушка поехала с ней “отдохнуть” от нас.

Мы с тобой приняли решение жить вместе, приняли решение, что сдадим мою квартиру, что начнём всё строить вдвоём и что-нибудь придумаем. Решили, что дом, устроенный с такой любовью твоей бабушкой — не должен быть продан.

Я пришла к тебе с последними вещами, поставила в гостиной сумку и глубоко вдохнула запах своего нового дома. После холода там было невероятно тепло. Пахло мясом, ты обещал мне сочный бургер и жарил на гриле мясо. Тихо мурчал очередной мюзикл, мы так и не скачали новой музыке и будто приняли её, как часть обстановки.

Ты вышел ко мне.

В домашних штанах, футболке. Кудри в неряшливом куцом хвосте. Сложил руки на груди, усмехнулся и поводил ногтем большого пальца правой руки по губе, милый застенчивый жест. Ты смотрел на меня исподлобья, улыбаясь, будто знал какую-то тайну обо мне. Тайну, о которой я не имела понятия.

— Привет, — ты пробрал меня до мурашек своим тоном. Говорил тихо, бархатно, будто обнимал. Я невольно засмеялась.

— У меня воспрос…

— Мм?

— Когда ты уже отдашь мне мои чёртовы духи?

— Когда рак на горе свистнет, — усмехнулся ты в ответ. — Я же сказал, когда в твоём паспорте будет штамп! Когда буду точно знать, что ты моя жена и никуда не сбежить. Ну словом… открывать только в случае экстренной ситуации.

— Понятно, — улыбнулась я. Я знала тайну, которую совсем уж точно не знал ты. — И когда это будет? Летом?

— Хочешь — завтра.

— Хочу, — я кивнула.

— Без проблем, — ты пожал плечами. — Не знал, что ты так страшно хочешь духи. Знал бы, купил такие же, мне не трудно. Хотя… я же теперь нищий студент… Ну не совсем студент, но тем не менее. даже и не знаю, как поступить… — ты стал шутливо рассуждать, а я смеяться.

— Да уж… я безработная, ты студент-медик… Мы просто ужасно нищие… Нашему ребёнку страшно не повезло.

Ты не бросился таскать меня на руках или вроде того. Продолжал улыбаться, иногда твои губы подрагивали, будто ты собирался что-то сказать, но никак не решался, а пальцы касались губ.

Ты склонил голову, прокашлялся и кивнул. Раз, второй, третий.

А потом развернулся на месте и уставился в окно гостиной. Был ужасный мороз и лёгкий ветерок поднимал с подоконника снежинки, они низко стелились, будто тонкий шифоновый шлейф платья.

Мои плечи содрагались от беззвучных тихих слёз, а ты молча улыбался. Ты запоминал этот момент, должно быть. Записывал его в своей памяти, а я запоминала тебя.

— Пойдём, я тебя накормлю, — сказал, наконец ты. Протянул ко мне руку и пошевелил пальцами, торопя, чтобы я скорее вложила в неё свою.

Мы молча ели бургеры, иногда переглядываясь, будто теперь оба хранили нашу тайну. Ты налил мне горячего чаю, и я с наслаждением пила его, согреваясь внутри и снаружи сразу.

От мысли, что ещё две недели мы будем одни в этом заснеженном, занесённом домике у меня всё в душе пело, мне казалось, что нас отрезали от мира и дали долгожданную паузу. Для двоих, только для нас.

— Ты как? — спросила, наконец я, когда тишина потребовала что-то сказать. Я не переставала при этом улыбаться и вопрос вышел неуверенным и глупым.

Ты обогнул стол, сел на колени передо мной и взял мои руки в свои.

— Не хочу всё испортить словами, — ты поцеловал мои пальцы и по ним прошлось твоё дыхание.

— Спасибо, — кивнула я, наклоняясь и целуя тебя в макушку.

Так мы и сидели. Ты с моими руками у губ, а уткнувшись в твои волосы. Нам казалось в тот момент, и я уверена и за тебя и за себя, что чувство счастья было абсолютным.

Прошло не меньше четверти часа, прежде чем мы встали и пошли в комнату, прежде чем легли в кровать и сжав друг друга так крепко, что заболели кости, уснули.

Я помню этот вечер, как самый тёплый, как самый безумный. В тишине и такой любви, что от неё внутри и правда всё ныло и жгло, от страха за эту любовь кружилась голоса. Любовь за которую и от которой страшно — самое странное, что могло бы произойти.

Отними у меня тебя и быть может и бы тогда растеряла всю свою супер-силу.

Сейчас меня позовут и разрешат к тебе войти.

Я провела столько дней наблюдая за тобой спящим, что больше никогда не захочу смотреть на себя по утрам. буду лежать зажмурившись и ждать, когда ты сам откроешь глаза.

Ну я пошла.

Люблю тебя.