Глава 22

Каэль

Еле соскреб себя с пола тренировочного зала, краем глаза наблюдая торопливый уход Алисии.

«Вот как так?! Получила, что хотела и пошла, оставив меня самим разбираться со своими желаниями. Вредная выскочка!»

Разогнул недавно зажившую спину и стал осматривать себя на травмы, ведь синевласка снова шандарахнула меня сырой магией, чтоб её. По ощущениям всё вроде было хорошо, но я детально осмотрел своё тело, так как злость, бурлящая во мне, могла притупить боль от полученных при соприкосновении с магией ран. Как и думал, ничего страшного не произошло. Лёгкая ссадина на локте, но это ерунда. Небольшая ранка затянулась примерно через минуту и именно в этот миг открылся портал, впуская в зал ночного стража:

— Где адептка? — его голос холодил кровь, откидывая мой гнев на задний план.

— Ушла, — развёл я руками, стараясь выглядеть непринужденно.

— Очень любопытно, — страж тенью метнулся ко мне и приложив руку ко лбу замер.

Голову прошила резкая боль, перед глазами все поплыло, а к горлу стала подкатывать тошнота. Я попытался отстраниться, но не тут-то было. Мои ноги будто приросли к полу тренировочного зала. Вмиг боль испарилась и страж отступил назад, недовольно суживая глаза:

— За твоё нарушение устава школы, будешь каждую ночь, начиная с завтрашней, на протяжении двух месяцев, дежурить со мной до рассвета, — я стоял открыв рот, не веря в услышанное.

— Но…, — попытался оправдаться я.

— Три месяца! — было мне ответом и я поспешил закрыть рот обратно.

— Тренировка — это когда вы отрабатываете полученные навыки на занятии, а не свои способности в обжиманиях. Ты это начал, тебе и наказание вести. Адептка тоже не останется безнаказанной, не переживай! — он сверкнул глазами и сотворив портал, шагнул в него.

— Твою же мать! — выругался я, прекрасно понимая, чем мне грозит это наказание. Всё верно, полным отсутствием секса, если только средь бела дня какая-нибудь пташка решит порадовать своим телом, что маловероятно, ведь днем они все такие скромницы.

Ночь раскрепощала оборотниц, открывая перед ними тёмные двери, ведущие в наслаждение. Днём далеко не каждая отваживалась допустить до своего тела мужчину, лишь ночью их барьеры спадали, что лично меня несказанно радовало. Вот только не сейчас. Три месяца! Три месяца я проведу без девушки! Уму не постижимо! Как продержаться мне? Мне, которого каждая ночь радовала разная самочка? Представляю ржач Мара, когда он узнает про моё наказание.

— Да твою же мать! — вновь вырвалось у меня.

Неспешным шагом брел по парковой аллеи, наблюдая за сеалами. Это такие маленькие жучки, которые появлялись лишь ночью, перелетая от одного растения к другому. Они передвигались небольшими группками. Но не их образ жизни нравился мне, а то, что во время полета, они переливались всеми цветами радуги. Такое разнообразие цвета на своём теле, было доступно лишь этим насекомым, но они очень редко появлялись на глаза и те, кто их видел, всегда загадывал желание.

— Хочу, чтобы ты была моей! — рыкнул я. — Хочу, чтобы ты стонала подо мной!

Жучки, будто услышав моё желание, которое шло от самого сердца, вспыхнули ярким свечением и пропали. Я моргнул, пытаясь понять, что именно сейчас произошло, но так и не смог дать оправдания своего временному помутнению рассудка. В комнату возвращался злым и неудовлетворенным.

— О, вот и ты! Как тренировка? — ехидно выражение лица Мара навело меня на мысль, что он в курсе случившегося со мной.

— А что это ты так интересуешься моей тренировкой? — с подозрением спросил я.

— Просто! Чисто из любопытства!

— Любопытный ты мой! — не удержался я. — С завтрашней ночи и на протяжении трех месяцев, ты будешь ночевать в комнате без меня. Так что можешь приводить свою Малику или Марику, постоянно путаю, прости.

— Да мы ещё пока не…

— Да? — удивленно спросил я.

— Да! — чуть громче обычного ответил друг. — Мы не торопим события, в отличие от некоторых, — недовольно буркнул он.

— Прости, правда прости. Я просто весь на нервах. Я очень рад, что ты нашёл себе девушку, которая отвечает тебе взаимностью. Ты прав, не стоит торопить события, может она твоя истинная.

При упоминании слова "истинная", Марен принял мечтательное выражение лица и замолчал, даже и не спросив про мои ночные дежурства. Я не стал его отвлекать от радужных мыслей. Взяв полотенце, вышел за дверь. Нужно смыть с себя запах малявки, иначе помутнение рассудка будет мне обеспечено.