Глава 40

«Соединителем» Бормиас оказался очень даже неплохим! С военной четкостью он проводил церемонию согласно всем установлениям книги.

Вновь прозвучала фраза о том, нет ли причин, по которым свадьба не может состояться. Еве захотелось нервно хихикать, когда на пару мгновений повисла тишина. Ведь она слышала ее третий раз за этот день!

И в предыдущие два раза причины находились!

Но ее держал за руку Грайнор, и становилось спокойней.

— Мог бы и не спрашивать! — усмехнулся Грайнор. — У нас ее нет. А, если маркиз откроет рот, то я поставлю его в угол.

— Молчать, новобранец! — наигранно рявкнул Бормиас и продолжил «службу».

Казалось, что с момента, когда он принял решение собственнолично связать судьбы брата и своей бывшей невесты, у него поднялось настроение. Он больше не выглядел растерянным, обиженным или сердитым. И вполне успешно иронизировал.

Дальше были молитвы, напутствия вступающим в брак. Не было только свадебного платья у Евы… Но ее это мало волновало.

А потом Ева затаила дыхание. Когда-то давным-давно ей приходилось бывать на свадьбах, она знала, что должно произойти.

— Ну вот, сейчас… — шепнул ей Грайнор.

А Бормиас воздел руки над их головами:

— Объявляю вас мужем и женой! Отныне вы единое целое под Богом и перед людьми! — произнес он достаточно торжественно, хоть ему явно было далеко до священников, всю жизнь венчающих людей.

…Кто знает, возможно, у Бормиаса тоже была какая-то особая сила. А может, это стечение обстоятельств и решимость всех участников свадьбы, сыграли роль… Но в этот момент Ева почувствовала, будто что-то теплое и светлое, облако, невесомое и столь же ощутимое, спустилось на них с Грайнором и окутало, соединяя их судьбы…

— Ну, целуй невесту… В смысле жену! Что ли… Хм… — услышала она голос Бормиаса. И с удивлением увидела, что он счастливо улыбается.

А может, пронеслось в голове у Евы, Бормиаса ждет в жизни огромное счастье. Но перед этим Всевышний дал ему испытания. И теперь Бор их прошел! Наверно, ему нужно было пожертвовать своим личным счастьем. Принять его потерю. Простить брата, отпустить Еву…

И… Да, она ощущала и то, что пружина боли внутри Бора разжалась.

Но додумать до конца она не успела, Грайнор мягко развернул ее к себе, заглянул в глаза. И припал губами к ее губам.

Мир закружился, мысли развеялись, все исчезло, кроме водоворота, что крутил их.

Как он могла сомневаться? Как могла убегать от него?

Вот он, ее мужчина. Какой бы ни был. И какой бы ни была она…

Любовь приходит в души любых людей. Они с Грайнором оба не святые. Куда хуже Бормиаса. Грай — манипулятор и интриган. Он хотел лишить брата престола. Она — лгунья и трусиха. Но это не делает их любовь меньше.

Зато сама любовь делает их лучше. Честнее, смелее.

А когда поцелуй медленно пошел на спад, Ева обнаружила себя в крепких объятиях Грайнора. И больше никого вокруг не было. Лишь на столике покоились остатки ужина, стояли грязные тарелки и недопитые бокалы…

— Нужно убраться! — рассмеялась Ева.

— Завтра уберемся, — хрипло прошептал Грайнор, склоняясь к ее уху, шее… — А то необыкновенная корректность наших друзей будет неоправданной…

И снова начал ее целовать. И все снова исчезло в волшебном вихре.

* * *

Под утро Ева проснулась первой. Грайнор спал рядом, на его губах гуляла счастливая, почти детская, улыбка. Ева ласково провела пальцами по любимым чертам. Ей все еще не до конца верилось, что они, наконец, вместе.

Не стала его будить. Пусть заботы падут на него позже.

Пока же она должна сама проверить… Обратиться, убедиться, что у нее появились крылья.

Она встала и босиком вышла в коридор. Прокралась к выходу. Подняла кусок дерна и выбралась в лес. Рассветные лучи играли среди веток. Птицы сладко пели.

Ева глубоко вдохнула, подняла вверх руки и… приготовилась обратиться.

Это произошло просто, буквально пара секунд — и она дракон. Ожидала, что ощутит что-то новое, «выросты» за спиной. И магию во всем своем существе…

Но ничего не было. Она изогнула шею и посмотрела на свою спину.

Крыльев не было. Она не изменилась.

Так и оставалась бескрылой. Проклятой!

«Да не обретешь ты крылья вовеки!» — прозвучал у нее в ушах голос Габера.

— Да нет же! Не может быть! — закричала Ева.

И, распахнув глаза, села на кровати.

* * *

— Что случилось, любимая?! — Грайнор нежно обнял ее, и прерывистое дыхание начало успокаиваться.

Ева облегченно откинулась на его грудь. Всего лишь сон… Сон.

Но…

— Грайнор, знаешь… — Ева накрыла ладонью его руку, лежавшую у нее на талии. — Он ведь проклял меня… Габер… Перед казнью он видел меня, и… мне не могло показаться! Он прошептал: «Да не обретешь ты крылья вовеки!». Проклятие приговоренного… Прости! Я как-то не думала об этом всерьез… Может не получиться!

— Тебе приснилось, что проклятье исполнилось? — серьезно спросил Грайнор.

— Да, милый… И я… Уверена, почти уверена, что это так!

— Перестань, — Грайнор откинулся на спину, притянул ее к себе, уложил ее голову себе на грудь. — Это просто застарелые страхи. Чтобы наложить проклятье, нужен особый ритуал. Поверь, я знаю. Я ведь изучал все это…

— Но он такой сильный маг… К тому же, вдруг он провел… ритуал заранее?!

— Ладно, — Грайнор приподнял ее, сам сел на кровати и свесил ноги.

В призрачном свете магической лампы Ева залюбовалась упругими мускулами, его родным восхитительным телом. Только вот это тело явно собиралось от нее убежать и лишало ее успокаивающей близости.

— Ладно, — лукаво повторил Грайнор. Поглядел на часы, лежавшие на полу возле кровати. — Четыре утра. Уже светает. А вот наши друзья еще спят. Пойдем проверить, можешь ли ты обратиться.

— Что?! — изумилась Ева. — А если вокруг рыскают маги… А если у меня не получится?

— Вот и проверим. Наедине друг с другом и утренней тишиной. Магов нет. Я чувствую. Моя защита так заякорена, что я ощутил бы тревогу, если бы они появились ближе, чем за километр отсюда… Давай, милая, вставай. Вот тебе ночная рубашка… Тапочки… Хватит. Мы ведь так, воздухом подышать… Или отнести тебя на ручках?

— Я тебя сейчас стукну, решительный ты мой! — Ева в шутку ударила его по спине. — Мне же страшно!

— В присутствии других свидетелей тебе будет еще страшнее. Ты будешь бояться подвести всех прямо сейчас. И — не исключено — не сможешь обратиться именно поэтому. Пойдем, — он начал деловито натягивать на нее ночную рубашку. Потом столь же деловито надел на нее тапки.

— А знаешь… — искоса поглядела на него Ева. — Одевать у тебя получается не хуже, чем раздевать…

— Перестань, иначе я передумаю, и мы останемся в постели…

Взял ее за руку и повел к выходу.

Во сне было просто открыть выход. Но в жизни даже Грайнор потратил на это какое-то время. Они выбрались наверх, и самые свежие, тонкие утренние лучи коснулись их лиц.

Ева зажмурилась от наслаждения. Утренний лес пах изумительно, уютно и свежо одновременно. Раздавались редкие птичьи трели. По миру растекалась неповторимая утренняя ясность.

Стоять бы и наслаждаться, а не тревожиться об обращении!

Грайнор обнял ее, и несколько минут они молча смотрели, как солнце медленно поднимается над лесом. Слушали, как с каждым мгновением все больше птиц начинает выводить свои трели.

— Ну что, ты можешь сейчас обратиться? — наконец спросил Грайнор.

— Да, конечно… — Ева поежилась. — Но не знаю, что будет…

— Попробуй… По идее, мы сделали все правильно, — усмехнулся принц.

Ева скинула тапки и рубашку, и обнаженная встала в утренних лучах. Подумала, что присутствие Бормиаса и маркиза и верно было бы лишним. Опять пришлось бы отправлять их за кусты!

— Ты… Просто невероятна… — услышала она шепот Грайнора.

— Перестань! Твой взгляд меня… щекочет!

— И?

— Просто щекочет! Все, я обращаюсь…

Ева замерла, обратила взор внутрь себя и нащупала свое драконье естество, как делала всякий раз, когда обращалась по собственному желанию.

И тут Ева ощутила то, чего никогда не чувствовала прежде.

Раньше, обращаясь, в сам момент превращения она теряла контроль над своим телом. Тело обращалось само по себе. Сейчас она тоже потеряла контроль, отдав команду.

Но не упала на корточки, и метаморфозы не начали выкручивать ее суставы…

Все было по-другому!

Ее тело начало истончаться, терять свою плотность. И это было приятно… Это было как ласковое прикосновение перышка к коже.

А потом она… распалась. На миллиарды крошечных серебристых частиц. Пушистых, сверкающих, волшебных…

Несколько мгновений Ева чувствовала себя чистым разумом, духом, стоящим посреди серебряного облака. И это было радостно. Счастье заливало ее невесомое естество. А потом облако вокруг закрутилось вихрем, начало разрастаться. Спустя еще несколько мгновений Ева ощутила, что оно уплотняется и снова становится ее телом.

Другим телом.

Новым телом.

Ее истинной второй ипостасью.

С восторгом она ощущала свои огромные — еще больше, чем прежде — лапы, свою изящно-изогнутую шею… А на спине почувствовала непривычный груз. Странное натяжение. Должно быть…

Огромное сердце драконицы зашлось от радости. Она изогнула шею и…

Ее только что родившиеся крылья еще жили своей жизнью. Сами собой расправились в стороны, прекрасные, как сверкающее серебром полотно лунного света на воде.

Ее крылья и она сама хотели одного — лететь! Больше ей ничего не нужно! Стоило жить и терпеть все мучения ради этого момента.

Ради того, чтобы обрести полет. Счастье свободы в небесах!

Но рядом на земле стоял человек. Мужчина, который пах еще лучше, чем прежде.

Потому что это был ее мужчина. Теперь, когда за спиной раскрылись крылья, драконица Ева точно знала, что не смогла бы быть ни с кем другим.

Только с ним. С Грайнором. Потому что теперь она ощущала — он ее единственная пара. Ее истинная пара. Как в сказках.

— Любимая, ты стала еще великолепнее… И стоило ли бояться — у тебя просто прекрасные крылышки! — счастливо рассмеялся Грайнор. В его глазах стоял восторг от свершившегося на его глазах чуда — рождения нового дракона. Первого в мире дракона.

Он подошел ближе. Ева изогнула шею, опустила голову, и принц прижался к ней.

— Я уверен, что ты хочешь лететь… Но, может быть, ты можешь немного потерпеть? — ласково спросил он.

Но Ева не хотела терпеть!

Чувства могущества и свободы просто разрывали ее. Одновременно она ощутила, как сила — неведомая ей прежде невидимая сила — растекается по жилам. Приподняла свою большую лапу и…

Стоило только захотеть — и серебристый шар засветился между огромных когтей.

— Милая, поосторожней с магией! Пожалуй, нам предстоит много работы… Чтобы ты научилась использовать ее грамотно, — Грайнор вновь шагнул к ней и принялся ласково поглаживать ее у затылка.

Это было так невероятно приятно… Успокоительно. Но нет! Он не остановит ее!

«Да нет, милый! Ты не заговоришь мне зубы! Мы полетаем прямо сейчас!» — подумала Ева, сокрушаясь, что они по-прежнему не могут нормально разговаривать, когда она в драконьей ипостаси.

— Ева… — Грайнор вдруг отшатнулся, потряс головой, прикоснулся к уху, словно ему туда только что громко крикнули. — Да не думай ты так громко! Я тебя и так слышу! — вдруг рассмеялся он. — Да… Необычно. Впрочем — ожидаемо. Значит, древние сказки не врали, что драконы могли разговаривать мысленно… Ладно, полетели! Лучше ты заложишь несколько кругов со мной и с моей магической защитой, чем удерешь — и только мы тебя и видели…

«Можешь говорить про себя! Я тоже тебя прекрасно слышу!» — ответила ему Ева.

Ведь она теперь «слышала», что он хочет произнести прежде, чем Грайнор открывал рот.

* * *

Дракон летел над миром — впервые за долгие сотни лет.

Вернее — летела.

На шее у серебристой драконицы сидела крошечная фигурка в темной одежде.

Драконица закладывала круги, радостно планировала… Иногда ее движения могли бы показаться неумелыми, но с каждым новым кругом над лесом они становились увереннее, сильнее.

Стремительная хищница подчиняла свою стихию. Стихию ветра и свободы.

Мужская фигурка у нее на шее то хваталась за острый выступ перед собой и пригибалась, то — когда полет хищницы становился более плавным — разводила руки в стороны и наслаждалась полетом. Что-то кричала…

А потом драконица сделала особенно резкий вираж и на выходе из него испустила драконье пламя.

Оно не дошло до земли. Не опалило лесов и полей. Это была лишь проба пера. Первый огонь юной драконицы.

Но если бы кто-то увидел их, то ужаснулся бы. Ведь в мир опять пришел дракон — самое могущественное магическое существо в мире. И самый крупный опасный хищник.

Только вот видеть их не мог никто, ведь человек прикрыл их отличным отводом глаз — усиленным новорожденной магией дракона.

* * *

Когда Грайнор уговорил ее лететь обратно, у Евы проносилось в голове, что было бы прекрасно, если бы на этом вся история и закончилась.

Разве не отличный конец для сказки: «Она стала драконом, и они жили долго и счастливо, пока им не надоело»?

Отличный. Самый лучший!

И да, еще они родили много маленьких дракончиков! Ведь теперь дети Евы родятся полноценными драконами.

Но она знала, что так просто все это не закончится. Впереди еще много забот. Им нужно найти способ обезопасить дракона и драконов как от алчущих превращения Живущих в Надежде, так и от коварных магов вроде Габера. Разобраться с этим проклятущим Советом Королей!

Нужно еще многому научиться… Управлять своей магией, например! Им предстоит много работы…

И хоть в сердце зрела новая, крепкая, драконья смелость, Ева предчувствовала, что будет еще и много опасностей.

Просто теперь, в полете, она не боялась никого и ничего.

Габер мертв, а Ева все же стала Настоящим драконом! Значит, самое страшное позади.

…Драконица мягко приземлилась на поляне перед входом в укрытие. Все еще было раннее утро, Бормиас с маркизом спали где-то под землей.

Ева обратилась.

Обнаженная, она замерла перед стоящим напротив Грайнором. Ей казалось, что после превращения в Настоящего дракона и ее человеческое тело тоже стало каким-то другим. Более сильным, гибким… Наполненным магией. И более страстным.

Желание, наполненное одновременно человеческой нежностью и хищной драконьей страстью, охватило ее, сладкой спиралью свернулось внутри живота и растеклось по телу. Они с мужем встретились глазами. Во взгляде Грайнора полыхал огонь, он протянул к ней руку и…

Ева шагнула в объятия мужа, прижалась, обвила его руками и ногами, когда его алчущие руки заскользили по ее гибкому обнаженному телу.

Это было даже лучше, чем несколько часов назад, в их первую брачную ночь. Они как будто стали едины не только друг с другом, но и с природой, что просыпалась, расцветала вокруг.

— Не волнуйся, любимая, я все еще держу отвод глаз… — прошептал Грайнор, припадая губами к ее изогнутой шее.

Их еще сотрясали совместные волны наслаждения, когда почти над самым ухом Ева услышала, знакомый голос…

— Маркиз, их здесь нет! Вероятно, ушли погулять по лесу или… — это был Бормиас.

Его ноги в черных сапогах стояли почти у самых лиц Евы и Грайнора.

— Тихо… Они нас не видят! — со смехом прошептал Грайнор, прижимая ее к себе.

— Да, но… прошу прощения, тут… их одежда, — это был маркиз. Ева изогнулась и поглядела в сторону, откуда слышался голос.

Маркиз стоял, приподняв рукой ночную рубашку Евы. Бормиас тут же шагнул к раскиданной одежде Грайнора и задумчиво поглядел на нее.

— Нет… Сложно предположить, что они разделись… и потом с ними что-то случилось…

— Несомненно, случилось! — рассмеялся маркиз. — Ваше высочество, наверное… нам следует удалиться. Давайте подождем хотя бы четверть часа в нашем убежище, прежде чем объявлять спасательную операцию!

— Да, вы правы, — вздохнул Бормиас. — Впрочем… Поглядите! Вот тут примята трава, а тут… Должно быть, Ева уже обратилась!

— Прекрасно… Пойдемте-пойдемте, ваше высочество… Молодожены, дело молодое… Уверен, с вашим братом все хорошо.

— У этого пройдохи точно все прекрасно! — громко рявкнул Бормиас, явно рассчитывая, что влюбленная пара за кустами его услышит. — Пойдемте, маркиз! Они не нуждаются в нашей помощи! Или, братишка, стоит подсобить тебе?!

И, громко топая, проследовал обратно к входу в укрытие.

К этому моменту Ева отчаянно зажимала себе рот рукой, чтобы не хохотать в голос, а Грайнор смеялся, уткнувшись лицом в ее шею.

— Да уж… В их помощи мы точно не нуждаемся… В этом деле — уж точно! — прошептал он, когда двое мужчин скрылись. — Конечно, не следовало разбрасывать одежду, моя страстная драконица… Но так даже интересней.